So che il colore degli occhi / Я знаю, какой у тебя цвет глаз.

Pov Наннерль Моцарт Мда, дорогая, так паршиво ты не чувствовала себя давно. Мне было так стыдно, что я убежала. Я ведь даже поспать не могу, стоит закрыть глаза, а перед глазами всплывает образ Сальери, который смотрит на меня так внимательно и нежно. Чем дальше от Вены я уезжаю, тем большей глупостью кажется мне мое письмо. Надо было быть более строгой, порвать все связи, которые связывали меня и этого человека. А я еще и приписку сделала на конверте. Как глупая девочка, честное слово. Под равномерный стук колес я задремала, плотно укутавшись в теплый зимний плащ. Тук-тук, тук-тук. Открыв глаза, я вижу перед собой дом Вольфганга. Что такое? Это сон? Тогда почему я не могу проснуться. Не понимая зачем, я выхожу из теплого экипажа. Мне навстречу идут Констанция и Зюссмайер, племянники, только уже совсем взрослые. У всех четверых лицо искажено печатью боли и страдания. Я вхожу в темный дом, за столом в маленькой кухне сидит мужчина. Услышав мои шаги, гость оборачивается. Антонио. Я машинально отхожу назад. Один шаг. Два. Он протягивает ко мне руки. А я продолжаю шагать назад. Еще один шаг и я падаю. Падаю в темноту, ветер бьет мне в спину. Хлоп. Экипаж подскакивает на неровной дороге. Из сна меня выталкивает пинком. Зимнее солнце больно режет мне по глазам, я машинально прикрываю их ладонью. Выглянув в окно, я понимаю, что буквально за поворотом покажется наше поместье. И действительно, экипаж поворачивает и через мгновение перед моими глазами разворачивается знакомая картина. Небольшой особняк в два этажа из светло-коричневого дерева. Дорожки уже чуть припорошило первым снегом. С деревьев облетела листва, чуть светящиеся окна дома делали его уютным и теплым. Мои каблуки стучат по дорожным плиткам, из окна выглядывают дети моего мужа. Дверь распахивается, наш дворецкий учтиво приветствует меня, забирая тяжелый саквояж. Иоганн спускается со второго этажа со спящей дочерью на руках. Аккуратно прижимает меня к себе, целует в лоб. -Как хорошо, что ты вернулась, мы все очень по тебе соскучились, правда, дети? – его приятный тенор вызывает у меня улыбку. Трое детей Иоганна чуть смущенно выходят из-за дверей в столовую. Они любят меня, я знаю, но никак не могут привыкнуть ко мне. Я присаживаюсь перед ними на колени, обнимаю каждого. Неожиданно тишину холла пронзает звонкий плач. О, да, этот плач я узнаю из тысячи. На руках у мужа плакала моя единственная дочка, моя Лючия. Когда я сама взяла ее на руки, она затихла и широко распахнув глаза смотрела на меня. Сердце сжалось само собой. Мои глаза. Глаза брата. Эта прекрасная ниточка будет всегда связывать. « У вас и вашего брата одинаковые глаза, такого волшебного цвета – трудно спутать». Фраза сама пришла ко мне в голову совершенно неожиданно. Пока супруг не увидел, я стерла набежавшие слезы. Все говорят, что муки душевные можно заглушить, если отвлечься. После этой поездки в Вену у меня возник вопрос: "Что вы знаете о муках душевных?".