Сказка должна продолжаться!

Иван очнулся от бабкиного ворчания. Яга перебирала все возможные эпитеты, оценивая по заслугам проявленную им глупость, от баламошки до остолбеня и обратно. В довесок до открывшего глаза парня донеслось от печки: - Еще и разлегся на пол-избы, верста коломенская, и ступить некуда. В крохотное оконце било яркое полуденное солнце. Иван поворочался, оценивая собственное плачевное состояние. От пережитого осталась послевкусьем лишь слабость и чуток головной боли. - Не ворчи, бабуля. В кои-то веки у тебя в избе добрый молодец ночевал. - негромко заговорил он. Яга тут же подошла к его лежанке, помогла напиться какой-то ядрено-горькой травы. - Ага, - кивнула она, - Только от бревна в буреломе больше толку, чем от этого добра молодца. - покачала головой, улыбнулась своей шикарной улыбкой в два зуба. - Да еще голодный небось. Опять явился бабушку объедать? - Не отказался бы. - подумав, признал Иван. - Как я тут оказался? Перед его носом тот час появилась глиняная плошка с куриным бульоном. - Как-как... Скучно мне стало. Дай-ка, думаю, прокачусь по Белогорью с ветерком. Новости послушаю. А тут навстречу мне Серый волк, тебя на спине тащит. Ну, думаю, столько еды пропадает, жалко же. Загрузили мы с Серым тебя в избу, да и назад, ко мне. Пока-то есть тебя нельзя - больной ведь, отравиться можно. Я тебя после съем, как на ноги встанешь... - и покачала седой головой, - Чтобы больше за тебя переживать не приходилось. За окном то ли ругался, то ли спорил кто-то на два голоса. - Кто это? - спросил Иван. Яга нахмурилась, махнула рукой: - Переживальщики. Устроили мне тут проходной двор. Никакого покоя нет. - и добавила, - Двоих впущу, третий не войдет, а четвертый сам зайдет. - Ну ты загадки загадываешь... прям Дибров какой-то. - Иван заворочался, садясь повыше. - Ну, один, допустим - батя мой. Второй... должно быть - Серый. Ну и кто еще? Вольга? Василиса? М-да, не стать мне миллионером, верно? Баба Яга лишь похихикала и исчезла за дверью. Вместо нее и в самом деле вошел Илья Муромец, суровый, мрачнее тучи. Молча сел рядом на табурет. - Привет, пап. Как дела? - Дела... - Илья сдвинул густые брови, - Яга мне рассказала всё. - в сердцах стукнул кулаком по колену, - Ты же чуть не погиб! - Ты тоже. - Иван пожал плечами. - Ты тоже мог погибнуть, но пошел против Марьи воевать. Чего ты хотел? Чтобы я в это время в княжеском тереме сидел что ли? Как умею, так и сражаюсь. Пока. Илья вздохнул тяжко, но вдруг улыбнулся, и потянувшись, сжал Иваново плечо своей сильной рукой: - Конечно. Все понимаю, Ваня. Умом понимаю, а сердцу-то не объяснишь. Все равно оно за тебя болеть будет. Всегда. У Ивана удивительно потеплело внутри. Оказывается, это так приятно, когда родной человек за тебя переживает. Просто так, не из выгоды, не по обязанности, а потому что любит. - Да ладно, пап, все ж нормально уже. Тем более, опасности для жизни, все-таки, большой не было. Этот... джинн, он ведь сказал, что убивать меня ему не выгодно. Илья покачал головой: - Ты вот что. Поправляйся поскорей, да в столицу возвращайся. Я тебя ждать буду. После Ильи следующим был, конечно же - Серый. Не успела дверь за Ильей закрыться, вскользнул в щель, мгновенно оказался у лежанки, вскочил на нее передними лапами, придирчиво обнюхивая Ивана. Только после этого удовлетворенно сел рядом на пол, выдохнул: - Нормально. Живым пахнешь. А то думал, не донесу тебя до Яги. - Спасибо, Серый. - сказал Иван, - В который раз мне жизнь спасаешь. - Да чего там... - волк будто смутился, - Не бросать же тебя было, верно? В его зеленых глазах на миг отразился весь страх, пережитый тогда за Ивана. Он положил морду на край постели. И парень, не сдержавшись, погладил серый лоб, почесал за ухом, поскреб по волчьей шее под шерстью. Серый зажмурился от наслаждения. И Иван подумал с сожалением, что волку очень давно не доставалось вот такой простой ласки. Когда его последний раз гладили и чесали за ухом без цели и умысла? Плохо это. Нельзя так. - С кем ты там ругался? - спросил Иван, отнимая руку от волчьей головы. Серый глянул на него из-под крутого лба, с сожалением сведя серые брови домиком. Вздохнул. И выпрямился, усевшись как раньше. Зевнул небрежно, как ни в чем не бывало, глянул в окошко: - Бурка там. Ты б простил его, а? - Да я и не обижался совсем. Я же понимаю. - не кривя душой ответил Иван. И догадался, - Так это про него Яга сказала, что он в избу не войдет? - Конечно! Не любит он обращаться при посторонних. - А я, выходит, не посторонний? - прищурился Иван. - Выходит - нет. - Серый, дразнясь, скопировал его прищур. - И... это... - он почему-то помялся немного, - Кощей ему уздечку вернул. До битвы. В бой он с Кощеем по доброй воле пошел. - Да? Рад за него, - бросил Иван будто небрежно, и не удержался от вопроса, - А четвертый кто? Тот кто сам зайдет? Про кого Яга говорила? Волк хрипло зафыркал смешком и подался к двери: - Про того, кто не спрашивается, а делает то, что считает нужным. Серый исчез за дверью, и долго никто не входил. Иван, уже догадавшийся, о ком речь, напряженно ждал, гадая, что за разговор ему предстоит. Наконец дверь открылась. Сердце ёкнуло и замерло на миг. Ивану сейчас очень захотелось быть хозяином своему сердцу, уметь управлять им, чтобы оно не билось вот так, словно пытаясь вырваться из груди на волю. Кощей вошел, и в маленькой избушке сразу стало темно и тесно. Черная фигура медленно приблизилась, опустилась на табурет, скрипнув кожей одежд. Молчание все длилось и длилось. Иван смотрел на Кощея, пытаясь понять самого себя. Нет, он уже не злился на Кощея, это прошло. И обиды не было. Только какая-то щемящая грусть от того, что теплое, сильное нечто, вспыхнувшее между ними так ярко, оказалось подделкой, фальшивкой, искусно распланированной игрой. И что он мог сейчас сказать? Кто он такой рядом с тысячелетним царем Кощеем? И потому, как обычно, от волнения начал молоть глупости: - Ну что, ваше величество, наскучило над златом чахнуть? Неужели других дел не нашлось? - Уже гонишь? - спросил Кощей спокойно, - Не успел войти, а уже надоел? Он просто смотрел на Ивана. Ему просто это нравилось - смотреть. - Понять хочу, почему?.. - начал в ответ Иван. - Потому что я беспокоился, - не дослушав, принялся перечислять Кощей, - Потому что расстались мы не очень хорошо. Потому что я хотел попробовать еще раз оправдаться и объяснить... Да потому что просто хотел тебя увидеть. Чтобы знать... осталось ли у тебя что-нибудь, или прошло, так же быстро как с Василисой. - Ну и... - у Ивана пересохло во рту от невыносимой тревоги, - Какие выводы сделал? Что еще скажешь? - Скажу... - Кощей ненадолго задумался, - Скажу вот что. Мое предложение еще в силе. Как поправишься, захочешь - приезжай к Железной горе. Выучу тебя всем воинским наукам, что знаю. Вместе порядок в Белогорье будем наводить, вместе сражаться... А не захочешь... Уговаривать не буду. Не потому что мне все равно, приедешь ты или нет. Просто я... не тот, с кем легко и спокойно. И никогда я не смогу дать тебе то, что хотел бы для тебя - мирной, легкой, хорошей жизни. Только одно могу дать - сердце свое. - он вздохнул, - Я всегда был один, Ваня. Привык уже. А любить, оказывается, очень страшно. Потому что каждую минуту боишься потерять. Но я хочу попробовать... Он опасливо, воровски, и так не похоже на Кощея, оглянулся на дверь, а потом очень быстро потянулся к Ивану и поцеловал его, коротко, едва коснувшись губ. Но у Ивана от этого поцелуя разгорелось все внутри. Еще чуть-чуть, и он готов бы был наплевать на то, что там, за стеной, куча народу, сам бы потянулся за следующим и потребовал бы большего. Но Кощей уже встал, резко, порывисто. - Я буду ждать, Ваня. Очень буду ждать. И быстро вышел, будто боясь успеть услышать ответ. А Иван все сидел, глупо улыбаясь непонятно чему. Ну что, спящая царевна, выпросил поцелуй? На душе было хорошо, тепло и очень уютно. Это твой мир. Тут всё, как ты просил.