Притворись, а я подыграю

Старк звонил минимум несколько раз на день, но Питер не брал трубку, прекрасно осознавая, что ведет себя инфантильно, но от него же ждали именно этого, верно? Имел право, он ничего и никому не должен. Он вполне мог улыбнуться засматривающейся на него девочке в столовой, мог сводить Мишель в кино, мог ответить Патрику, приглашающему посмотреть бой обновленного робота, согласием. Мог переписываться с ним, будто в последнюю встречу их не прервали никакие взбешенные миллионеры (которых сам же Питер и попросил вмешаться, но речь же не об этом?) Мог вволю показывать средний палец телефону, зная, что Старк следил за ним, и наслаждаясь мыслями о том, как тот будет ревновать, когда увидит его полные провоцирующих и соблазняющих намеков сообщения. И ржать, конечно: Питер и флирт все еще не особенно дружили. Наверняка для опытного в этом деле Старка все потуги Питера в соблазнение невероятно смешны. — Мне кажется, меня догнал переходный возраст, — пожаловался он тете за ужином. — Я ужасно себя веду. Мне самому стыдно. — А до этого ты прямо лапочкой был, — саркастично хмыкнула Мэй. — У тебя что-то случилось? — добавила она с тревогой. Случилось. Тони Старк с ним случился. Все никак не выходит у него из головы, и ладно бы только из головы: звонит и пишет. Снится. Приходит в фантазиях. Тетя, кстати, очень осмотрительно не стала набрасываться на него с расспросами, стоило ему переступить порог, а подождала до совместного ужина. Очень тактично с ее стороны, но вряд ли она поймет его проблему. Скорее, ноги Старку повыдергивает и зашпулит куда-нибудь в космос, чтобы никогда не нашел. Питер еле сдержал разочарованный вздох, когда подумал, что будет любить его и таким. Наоборот: таким тот от него никуда не убежит. Пока не сконструирует себе протезы, конечно. Интересно, существуют ли протезы для члена? Пожалуй, лишиться этого органа, если Мэй узнает, что произошло, — наиболее вероятный исход событий для Старка. — Да ничего особенного, — бессовестно соврал Питер. — Я помогал, пока была в этом необходимость, но сейчас команда в полном составе, мистер Старк с мистером Роджерсом решили свои разногласия, а мне надо заканчивать школу, поступать в университет. Я и подумал, что можно немного... повременить с геройством. Он говорил то, что, он знал, тетя хотела слышать, а сам думал о том, что будет делать, если с его костюмом что-то случится. Раньше костюм ему чинил Старк, а теперь? Видимо, придется быть более осторожным, если, конечно, удастся преодолеть себя и надеть его. Пока от одного вида сине-красной ткани Питера начинало тошнить от безысходности. — Не скрою, я рада, что ты больше не рискуешь жизнью, — осторожно ответила Мэй. — Но мне не нравится, что я слышу. Выглядит так, будто, когда все эти супергерои, — последнее она буквально выплюнула, — где-то гуляли, ты был им нужен, а теперь, когда они снова в полном составе, ты перестал быть им интересен и они выкинули тебя, как какого-нибудь котенка бездомного на улицу. Питер еле сдержался, чтобы не выложить тете все, как есть, уж очень хорошо она описала то, что он чувствует в этот момент. Моргнув, чтоб отогнать от себя это противное желание пожалеть себя, Питер сделал глоток сока из стакана, скрывая свое замешательство и ответил, когда понял, что уже в состоянии разговаривать: — Нет, мистер Старк звонит, предлагает вернуться, я сам решил уйти. Кажется, его “мистер Старк” прозвучало слишком горько, потому что лицо Мэй на несколько мгновений приобрело настолько хищное выражение, что Питер испугался за Старка. — Он тебя обидел? — чуть сузив глаза, шепотом уточнила она. — Клянусь, если это так… — Нет, что ты, — поспешил прервать ее Питер, понимая, что воображаемая угроза выдергивания ног уже практически стала реальной. — Просто… они все такие сильные, такие… крутые, а я… постоянно косячу. — Ох, — Мэй протянула руку и потрепала его по тыльной стороне ладони, снисходительно улыбаясь. — Ничего страшного, что ты ощущаешь себя не таким… опытным, как твои старшие коллеги. У тебя есть еще время. Кстати, насчет университета… Дальше Питер слушать перестал. Немного мучила совесть за это, конечно, но случайное замечание Мэй насчет меньшего опыта будто бы что-то перещелкнуло у него в мозгу: может, мистер Старк так резко передумал на следующий день, потому что Питер налажал... в постели? Черт его знает, ему не с кем было сравнивать. Может, мистер Старк не мог сказать напрямую, щадя чувства Питера, поэтому и придумал эту неуклюжую отмазку про “нет будущего”? На него, конечно, не похоже, но и возить подростков на острова и там с ними заниматься тем, чем они занимались, — тоже. — Я знаю, что ты хотел в MIT, но, может быть, ты рассмотришь их предложение? — сказала тетя, и Питер нахмурился, вслушиваясь в то, что она сказала. — Технологический институт Майами? — с недоверием прочитал он на протянутой Мэй брошюре. — Странно, я о таком не слышал ни разу. — Солнышко, боюсь, что MIT мы не можем себе позволить, а они предлагают тебе стипендию… Питер несколько раз моргнул. Посмотрел на брошюру, перевел взгляд на тетю, потом назад. В верхнем правом углу страницы красовался логотип Щ.И.Т.а. Питер подавил в себе желание побиться головой о стенку: он два дня как съехал с базы, всего каких-то два дня, а Щ.И.Т. уже взял его в оборот. Правда что ли? — Я подумаю, — пообещал тете Питер, пряча брошюру с ослепительно улыбающимися девушками-студентками в рюкзак. Мэй сжала его плечо в жесте поддержки: — Я поддержу любое твое решение, я всегда с тобой. Питер усилием воли приподнял уголки губ в вымученном подобии улыбки: если бы она знала, чего он хочет на самом деле. *** Уже несколько часов паучье чутье практически незаметно заставляло зудеть мозги. Ничего не происходило, и, если не концентрироваться, то ощущение было практически незаметным, но было, поэтому каждый шаг Питер делал, прислушиваясь к себе: стало сильнее? Что ему делать? У дома был припаркован дорогущий, но незнакомый Питеру автомобиль. Насторожившись, он немного подумал насчет того, чтобы обойти дом и попробовать взобраться по стене со двора, но на улице было светло, и его могли заметить. К тому же, на ум приходил всего один человек, который мог приехать к дому Паркеров на настолько шикарной тачке, и этого человека Питер не боялся. Но паучье чутье... Осторожно поднявшись по лестнице, он как можно тише толкнул дверь в собственную квартиру, которая оказалась не заперта, и прошел внутрь, стараясь передвигаться мягко и на носочках. Сегодня ему везло: он ничего не развернул и не уронил, давая знать о себе. Прислушавшись, он понял, что в глубине квартиры кто-то тихонько разговаривает с его тетей: ее-то голос он не мог перепутать ни с чьим. Какой-то… мужчина? Неужели Старк? Приехал лично и ждет его? Это было излишне, Питер и так вполне доходчиво объяснил собственную позицию. А вдруг он хочет… помириться? Побыл один, все осознал и пришел извиниться? Питер закатил глаза: конечно, а заодно и его руки у тети попросить, раз все равно здесь. Мечтай. Пройдя внутрь квартиры, он остановился, застыв на месте и испытывая яркое чувство дежавю: за маленьким столиком, держа в руках бирюзовую чашку с чаем и нахваливая финиковые кексы, сидел мужчина за сорок с седыми висками и бородкой. — О, Питер, рад тебя видеть, — кивнул ему тот. — У тебя просто очаровательная тетушка. Уж лучше бы это был мистер Старк. Присутствие доктора Стэфана Стрэнджа на их с тетей кухне не предвещало ничего хорошего. Зато паучье чутье успокоилось, давая знать, что, что бы ни случилось, Питер об этом сейчас узнает. — Добрый день, доктор Стрэндж. Не то чтобы я тоже не рад был встрече, но… что вы тут делаете? — устало поинтересовался Питер, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором устроилась Мэй. — Я бы рад зайти в гости просто так, но дела, знаешь ли, — развел тот руками. — Мне нужна твоя помощь. — Я уже как-то догадался, — вздохнул Питер, а потом подумал о том, что, возможно, что-то случилось с То… Старком или Мстителями. А Стрэндж единственный, кто может сообщить грустные новости, или его вызвали на помощь. Сердце билось с совершенно нереальной скоростью, как бы Питер не уговаривал себя, что, случись что, Стрэндж не распивал чаи с тетушкой, а уже был бы в гуще боя. — Я уже сказала Стэфану, — что это творится такое, почему он уже “Стэфан”? — что ты временно не состоишь в Мстителях, но он все равно решил тебя дождаться, — тетя явно была не в восторге от присутствия мага в своей гостиной и перспективы отпустить племянника с ним. — А в чем дело? — со вздохом поинтересовался Питер, понимая, что у него не особенно много вариантов в этой ситуации. Перед битвой с Таносом они познакомились с доктором Стрэнджем, и тот, несмотря на достаточно склочный характер, относился к Питеру по-особенному, стараясь прикрывать его по мере возможности. Поэтому, с большой вероятностью, по-другому невозможно решить возникшую проблему, вот почему он здесь. — Говорите уже, — Питер с усилием сглотнул комок, застрявший в горле и мешающий дышать. — Ничего страшного не случилось, — Стрэндж обворожительно улыбнулся Мэй и продолжил: — Мэм, позвольте мне похитить вашего племянника для конфиденциального разговора, — не дав ей ответить, он щелкнул пальцами, и они с Питером будто провалились через дыру в полу прямо в одну из комнат базы Мстителей. *** Увидев спящего на полу Тони, Питер моментально забыл все свои обиды. — Почему вы его не переложили на кровать? — сказал он первое, что пришло в голову. — Времени нет возиться, скажи спасибо, что я их всех положил вообще, а не оставил спать на столе. Полы с подогревом, не замерзнут. — Мистер Паркер, если требуется перемещение, я могу отправить ботов, — отозвалась Пятница. — Не требуется, — Стрэндж махнул рукой, явно собираясь что-то с ней сделать, но вовремя вспомнил, что она всего лишь искусственный интеллект и руку отпустил, пробормотав что-то вроде “ох уж эти старковские игрушки”. — Я так и не понял, почему именно я? — Питер отвел взгляд от хмурящегося во сне Тони, его двигающиеся под веками глаза, нездоровую бледность, и поймал себя на мысли, что хочет обнять его и успокоить. — И почему именно в сон Старка? Вместе с Тони в плен магического сна попали и остальные Мстители: Наташа, Роджерс, Бартон и Беннер, которые лежали тут же, в паре шагов от носков кроссовок Питера. Где-то в башне под чуткой охраной Вижена спала Ванда, которая, видимо, не успела на завтрак. Роудса и Уилсона охраняла Пятница. В отличие от тех, кто все же добрался до кухни, им больше повезло: сон застал их в кроватях. — Ты тут кого-то еще видишь? — нетерпеливо ответил ему Стрэндж, эффектно выводя в воздухе магические формулы. — Вас, — вытирая вспотевшие ладони о джинсы, ответил Питер. — Понимаете, мы не очень хорошо расстались в последний раз. Боюсь, я не тот человек, которого он хотел бы видеть в качестве спасителя. — Я не могу: буду обеспечивать магическую поддержку, — мотнул головой Стрэндж. — Стань у его головы. — Серьезно, если никого другого нельзя отправить, то давайте я смотаюсь, например, к Доктору Беннеру? Мы с ним всегда ладили… — Поверь мне, ты не хочешь побывать в кошмаре Халка, — рыкнул Стрэндж, продолжая свои загадочные манипуляции. Вечно пугающий Питера живой Плащ, спрятавшийся куда-то на время визита в квартиру Паркеров, дернул Доктора за ухо, обращая внимание, видимо, на ошибку в построении чар. — Ну, тут еще полно вариантов, — смущенно пробормотал Питер, которому очень уж не хотелось, чтобы первой их встречей после расставания была встреча в кошмаре. Еще больше смущения добавляла мысль, что Стрэндж может все видеть. А если они с Тони начнут обсуждать то, что не стоит выносить на публику? — Послушай, — Стрэндж остановился и каким-то неведомым образом перенесся на десяток футов в пространстве, внезапно оказываясь перед Питером. — У нас очень мало времени, Кошмар — бесенок слабый, но эффективный. Он сейчас высасывает энергию из твоих друзей, а ты мнешься тут как… В общем, мнешься. Давай решай. — К кому угодно, но не к Старку, — Питер понимал, что встает в позу, но чувствовал, что ему не стоит идти в кошмар к Тони. Слишком… интимно. Тот этого не то чтобы не переживет, но... нехорошо это. — Паук, ты видишь у себя рыжие кудри и подгузник? — совершенно не в тему спросил Стрэндж. — Эээ, нет, — недоуменно моргнул Питер. — Или же тебя зовут Шэрон? Или миссис Уилсон? Или Пьетро? — Хм, тоже нет, — все еще не понимал, о чем речь, Питер. — В сон попасть можно, только если ты там уже есть, — смилостивившись, пояснил Стрэндж и продолжил очень быстро, одновременно делая странные движения руками. — И нам очень повезло, что именно о тебе Старк думал, когда его достал Кошмар. Я бы с удовольствием расправился с этим демоном сам, я даже пробовал. К сожалению, он слишком хорошо прячется от чар поиска. Но с технологиями он не дружит. Без Старка мы Кошмара не вычислим, мы с этим исчадием ада уже пробовали. Поторапливайся же! — Под “исчадием ада” мистер Стрэндж любезно понимает меня, — расшифровала Пятница для Питера, мимоходом лишив Доктора степени. — Отмечу, что показатели мистера Старка и мистера Бартона снижаются в среднем на четыре и три процента ежечасно. — Первыми страдают всегда чистокровные люди, — пожал плечами Стрэндж. Наташу к таковым он явно не причислял. — Хорошо, что мне надо делать? — Питер стряхнулся, поняв, что без него ничего не получится. Что у взрослых за манера не проговаривать всего полностью, всегда приходится клещами вытаскивать! Могли бы столько времени сэкономить, если бы доктор сразу сказал, что ему от Питера нужно. — Я и сказал, — хмыкнул тот, будто услышав его мысли. *** В кошмаре Тони было неуютно: блеклые краски, будто покрытые слоем пыли, неестественная для базы тишина, полное отсутствие запахов. Питер стоял посреди мастерской и узнавал ее, и не узнавал одновременно. Что-то в ней неуловимо поменялось, и это чувствовалось на подсознательном уровне, хотя все вещи лежали на своих местах. Питер повертелся вокруг себя, ища глазами неизменных ботов-помощников Старка и не нашел их. Где же Дубина? Где Лапа-растяпа? Что с ними? — Пятница, — вдруг послышался слабый голос из угла мастерской. — Пятница! Питер с интересом стал разглядывать постаревшего Тони. Тот сильно поседел и сдал: под глазами залегли несводимые темные круги, седая борода выглядела неаккуратной, белки глаз покраснели, на футболке виднелись пятна то ли от машинного масла, то ли от кофе, пролитого на себя. Рядом с ним стояла практически пустая бутылка с остатками виски. — Ты отключил ее, — ответили ему из другого конца комнаты. — Она слишком задолбала тебя тирадами насчет пьянства. Голос принадлежал Питеру, но интонации были совсем другими: злыми, брезгливыми. Питер никогда так не говорил. Да и сам он — точнее, его версия из кошмара — был старше, шире в плечах, увереннее и щеголял стильной стрижкой и аккуратно выглядящей щетиной. На широких плечах этого нового, взрослого Питера чуть ли не трещал пиджак, который теперешнему Питеру был явно не по карману. Пожалуй, если бы его нужно было описать одним словом, то ему бы подошло “лощеный”, если говорить языком тети Мэй, или же “пижон”, если говорить ее же языком, но после пары бокалов вина. Питер надеялся таким никогда не стать. Его двойник из сна пересек мастерскую и остановился рядом с Тони. Настоящего Питера никто из них, кажется, не замечал. Поджав губы, Питер-из-сна провернул крышку на бутылке с виски, закрывая ее и отставил ее подальше. — Да, опять пью, — с вызовом ответил Тони на его немой укор. — И я тоже не понимаю, что ты делаешь рядом со мной. — Тони, — Питер-из-сна вздохнул. — Ты же прекрасно знаешь, насколько ты мне дорог, но я просто не могу смотреть на то, что ты с собой делаешь. — А мне и не нужна твоя жалость, — Тони поднялся на ноги и покачнулся, из-за чего Питеру-из-сна пришлось его придержать. — Ты! — Тони ткнул пальцем тому в район солнечного сплетения. — Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на эту твою подружку? Как там ее? Мэри? Думаешь, я не в курсе, как давно у нас не было секса? Думаешь, я не понимаю, на кого, ты весь из себя такой благородный, передергиваешь в дУше. Так и шел бы к ней, тебя никто не держит! — Давай не будем сводить все к постели, — до боли знакомым жестом закатил глаза Питер-из-сна. — С тобой же не о чем разговаривать. Когда ты в последний раз выходил из мастерской? — Когда ты последний раз интересовался, как у меня дела? Что интересного я придумал? Какие у меня идеи? — А они у тебя есть, эти самые идеи? — неожиданно выкрикнул Питер. — Что-то на последней выставке были сплошь старые разработки… — Не стесняйся заканчивать, — Тони демонстративно забрал бутылку, открыл ее и сделал глоток прямо из горлышка. — Старые разработки и твои. Ты ведь это хотел сказать? — Ну знаешь, — Питер сжал губы так, что от них осталась только светлая полоска. — Я не понимаю, почему я вообще все еще трачу на тебя время, — он развернулся на каблуках туфель, которые Питеру бы в голову не пришло надеть никогда в жизни. — Знаешь, я все чаще думаю, что начать общаться с тобой было моей главной ошибкой в жизни. Как же я был глуп, — и, не дождавшись ответа — а Тони, похоже, и не собирался отвечать, — быстрым шагом направился к двери. Питер из настоящего продолжил ошарашенно пялиться на Тони, который медленно что-то листал на планшете, одновременно допивая остатки виски. Серьезно, тот на самом деле думает, что все будет вот так? Да Питеру бы в жизни не пришло в голову так себя вести! И, тем более, упрекать Тони в собственном решении! Вот какие у него кошмары, оказывается: нет — идеям, нет — отношениям, нет — желанию жить, да — алкоголю. Конечно, если бы Кошмар мог оперировать какими-либо глубинными мыслями, воспоминаниями и переживаниями, то вряд ли бы плохие сны Тони были бы такими поверхностными. Просто Питеру “повезло” быть где-то на “верхушке” мысленного потока, из-за этого и получился... такой странный сон. Может быть, перед тем как уснуть, они обсуждали уход Питера. Тогда логично, что Сокол думал о матери, Стив — о неудавшихся из-за его падения во льды отношениях, Наташа — о каких-то детях… А Тони думал о Питере. По крайней мере, тому хотелось, чтобы все именно так и было. Питер искренне не хотел верить, что у самого Тони Старка нет больших страхов, чем то, что только что происходило. Типа апокалипсиса, убийства Мстителей, нашествия инопланетян или свихнувшихся Марков, крушащих города. И это только навскидку, то, что пришло на ум самым первым. Чуть успокоившись, Питер подошел ближе и через плечо Тони заглянул в экран планшета, на котором тот пролистывал их общие фотографии, на которых они выглядели вполне счастливыми. Это было больно: одно за другим, Тони пролистывал перед Питером выдуманные мгновения, когда им было хорошо друг с другом. Какие-то выставки, тот самый остров, совместные селфи на фоне не пойми чего, фото с Мстителями, даже одно с Пеппер… И на всех фото Питер не старше восемнадцати-девятнадцати, тогда как его двойник очевидно был более взрослым. Ни о чем хорошем это не говорило. — Да ладно, — он решительно вскочил на ноги и помахал рукой перед лицом Тони. — Как я могу вывести тебя из сна, если ты меня даже не видишь? На секунду Тони выглядел так, будто он что-то заметил, но помотал головой, стряхивая морок и, закрыв глаза, надавил пальцами на веки. — Допился, всякая хрень чудится, — пробормотал он вслух, прежде чем опустошить бутылку. Поняв, что в ней ничего не осталось, он поплелся к бару и взял другую, эту выбросив в мусорку к еще трем ее товаркам. Дальше он планомерно надирался, уставившись в одну точку, полностью игнорируя все потуги Питера обратить на себя внимание. Тот тем временем обошел мастерскую, убедился, что может проходить через предметы и может выйти из комнаты, попросту пройдя сквозь стену, но в этом не было смысла: все люди с базы куда-то подевались. Нагулявшись, Питер вернулся в мастерскую и уселся напротив Тони, невежливо поставив локти на стол и уже совершенно не удивляясь факту, что они не проваливаются через столешницу. Прошло немало времени, когда Тони пошевелился и, пошатываясь, направился к пункту управления. Оттуда он вывел в воздух голографические изображения моделей… чего-то. Питер понятия не имел, что это такое, но выглядело умопомрачительно сложно. Честно говоря, это вполне тянуло на дело всей жизни какого-нибудь ученого средней руки, не такого гениального как Тони Старк. Если, конечно, этот метафорический ученый очень умен, потому что Питер перед этой голограммой ощущал себя идиотом. Как, впрочем, и любой другой человек рядом со Старком. Посмотрев на формулы, Питер мог навскидку сказать, что это что-то вроде нанороботов, но не более. Многофункциональные наноботы, точно. Но для чего они предназначены, непонятно. — Проект “Экстремис”, проверка модели “Живая броня” номер… эммм… одна тысяча пятьсот семьдесят три, — заплетающимся языком, но все еще вполне твердо проговорил Тони, быстро перебирая пальцами одной руки по виртуальным клавиатурам, а другой исправляя что-то прямо на модели. — Поехали! Модель начала уменьшаться, пока не превратилась в светящуюся точку, потом в воздухе появилось множество таких же светящихся точек, которые сформировали что-то наподобие силуэта человека, выстраиваясь в только им ведомом порядке, а потом каждая точка превратилась в крошечный светящийся многоугольник и они начали сливаться друг с другом, формируя броню. Процесс был беспорядочным: светящиеся островки появлялись то тут, то там, обеспечивая броней то участок ноги, то плечо, то затылок, то участок спины невидимого будущего обладателя живой брони. Затаив дыхание, Питер с надеждой следил за тем, как светящиеся островки становились все больше, они начали сливаться по два-три, образуя достаточно большие площади. Но этот сон не был бы кошмаром, если бы все получилось. Поэтому, как бы Питер и Тони-из-сна ни надеялись на успех, в определенный момент, когда несветящихся мест осталось совсем мало, по практически готовой броне прошла рябь и, один за другим, наноботы начали взрываться маленькими разноцветными вспышками, заражая соседних роботов, и вскоре от брони почти ничего не осталось. Казалось, в Тони в этот момент будто что-то умерло. Он побледнел еще больше, осел на стул, наощупь нашел бутылку с виски и сделал большой глоток. — Запустить полное уничтожение проекта “Экстремис”, — неживым голосом прошелестел он, глядя на то, как гаснут то тут, то там светящиеся точки немногих нанороботов, оставшихся после последней попытки. — Тони, нет! — попытался докричаться до него Питер, но тот уже диктовал код деактивации. Запросив подтверждение, компьютер начал удалять информацию, и это было не как в фильмах, когда герои успевают выяснить отношения, пробежать через весь космический корабль и убить всех недругов за то время пока идет обратный отсчет до деактивации. Нет, все произошло очень быстро: секунда, даже меньше и выскочило системное сообщения о полном удалении файлов. Питер глубоко вдохнул и медленно выдохнул: это всего лишь сон, Тони так на самом деле никогда не сделал бы, и вообще, зачем ему живая броня? Вряд ли это безопасно. Хотя где он, а где безопасность... — Теперь ты прав, паучок, у меня больше нет ни идей, ни наработок, — Тони сказал это, глядя прямо на Питера, будто видит его, но, очевидно, сказано это было другому Паркеру, этому пижонистому засранцу. “Паучок” резануло уши. Питер сжал кулаки: он не позволит своему Тони так кого-то называть. Даже если это его раскачавшаяся до состояния Капитана Америка копия. Тем временем Тони завернулся в плед и уснул на даже с виду неудобном диванчике. Во сне он выглядел таким несчастным, что у Питера сердце сжималось от одного взгляда. — Теперь бы понять, что мне делать, — скрестив ноги, Питер сел на пол у дивана, рассматривая Тони. — Как тебя разбудить, если ты меня не видишь? Тони поморщился во сне, будто и в кошмаре ему снился кошмар. Питер только протянул руку, даже не думая о том, что Тони все равно не почувствует его прикосновения, а лишь стремясь как-то его успокоить, когда в комнате погас свет. На мгновение стало темно, и даже светодиоды на многочисленном оборудовании не светились, и паучье зрение тоже не работало. А потом снова стало светло, но что-то было не так. Поднявшись на ноги, Питер осмотрелся. Исчезла бутылка, забытая Тони на полу, прежде чем уснуть. Переместились предметы на столах. Планшет оказался в другом месте. Даже в мусорке стало на одну бутылку и несколько пластиковых стаканчиков от кофе меньше, а на футболке Тони больше не было пятен. Так это еще и “день сурка”! Значит, день за днем, раз за разом, Тони пытается довести до ума живую броню, пьет, выслушивает от Питера гадости и никогда, совсем никогда не выходит из мастерской, в которой большую часть дня совершенно ничего не происходит. Интересно, сколько раз он прошел весь этот цикл, пока Стрэндж искал Питера? Во сне ведь время идет совсем по-другому. Насколько же Тони здесь несчастен. Как же долго он здесь был один. Питер наклонился над ним, без малого касаясь губами кончика заострившегося носа: — Я тебя здесь не брошу. Или я тебя вытащу или останусь до конца. Ты не один, слышишь? Тони встрепенулся, будто действительно услышал. Испуганно осмотревшись по сторонам, он сел на диване, спуская босые ступни на пол и все еще кутаясь в плед. Потянулся, поморщившись от боли в спине: а Питер говорил, что надо было перенести на кровать. Прошлепал через всю мастерскую к кофеварке, включил ее и потер лицо руками, пока готовился кофе. Забрав стаканчик, он широко зевнул и прошел к пункту управления, чтобы вызвать уже знакомую Питеру модель и внести в нее ряд изменений. Питер на этот раз пристально всмотрелся в формулы, пытаясь понять, что именно в них неверно… и ошеломленно застыл. В формулах было неверно все. Перед ним не было ни одной верной формулы: вообще казалось, что это лишь видимость формул. Очень хорошая, но видимость. Как в каком-нибудь псевдонаучном сериале, где герои говорят псевдонаучную чушь, только на вид кажущуюся умной. В первый раз Питер настолько был поражен сложностью представшей перед ним идеи, что даже не подумал рассмотреть подробно хотя бы один участок цепи. Теперь-то он видел, что у Тони из принципа ничего не могло получиться, как бы он ни старался. — Проект “Экстремис”, проверка модели “Живая броня” номер… эммм… одна тысяча пятьсот шестьдесят семь, — для журнала проговорил Тони и запустил эксперимент, который Питер видел не так давно. По нехитрым подсчетам получалось, что до прихода двойника-из-сна и уничтожения проекта оставалось всего шесть попыток. Что-то нужно было делать. Если Питер сейчас ничего не предпримет, то он знает, чем это закончится. В отчаянии он пнул рядом стоящий стул и мало того, что тот сдвинулся с места, так это еще и заметил Тони, от неожиданности опрокинув на себя кофе. — Ты меня слышишь? — Питер с надеждой шагнул ближе к нему. — Надо больше спать, — тот потер глаза и выкинул стаканчик в мусорку, потянувшись к рулону бумажных полотенец. — Пятница, тут кто-ни… Ах да. Искин 63, есть ли в помещении еще кто-нибудь? — Посторонних не обнаружено, — прозвучал ровный механический голос, слышать который почему-то тоже было больно: Питер не мог представить, что должно было случиться, чтобы Тони променял свою ироничную, живую Пятницу на непойми что. Бросив взгляд на вытирающего бумажным полотенцем футболку Тони, Питер быстрым шагом пересек кабинет и прошел через дверь, не замедляя шага. Идея была простой: если тут есть его двойник, то Питер должен им стать, чтобы его смогли увидеть. Чувствуя себя по-идиотски, он стал перед стеной слева от двери и приказал: — Зеркало. — Ожидаемо ничего не произошло, но он не сдался, повторив это еще несколько раз: — Зеркало. Зеркало. Зеркало! Странно, но, повинуясь его приказам, стена сначала стала металлической, потом заблестела, выравнивалась и превратилась в запрошенное. Что ж, начало было положено. Приободрившись, Питер положил руки на свое отражение и начал тянуть его в стороны, с удивлением наблюдая, как оно становится выше и шире в плечах. Питер перевел взгляд на свои ладони и обнаружил, что они тоже стали больше. Проведя пальцами по подбородку, он почувствовал, как колется щетина и расплылся в улыбке: получилось. Получилось! На всякий случай задрав футболку и полюбовавшись мускулистым прессом, Питер сделал шаг к двери и взялся за ручку. И пальцы не прошли через нее! Хотелось танцевать, настолько это обрадовало Питера. — Сосредоточься, — прошептал он, протягивая вперед руку и представляя в ней пакет с выпечкой старика Стоуна. Медленно, но верно тот начал появляться. — А я говорил Нэду, что осознанные сны это тупо, — с улыбкой заметил он. — Надо будет извиниться. Дверь поддалась на изумление легко. Питер переступил порог и застыл в ожидании, когда же Тони его заметит. Тот резко обернулся, удивленно вздергивая брови: — Питер? Что ты тут делаешь? — Подумал, что ты, как всегда, будешь одним кофе питаться, принес булочки, — Питер попытался улыбнуться, но получилось как-то не очень. — А почему ты не в университете? — Тони растерянно взял из его рук пакет и, приоткрыв его, втянул воздух, приподнимая довольно уголки губ: видимо, он, в отличие от Питера, слышал запах. — Прогуливаю, — он сделал неуверенный шаг вперед. — Соскучился по тебе. Тони насторожился, будто услышал что-то непривычное. — Случилось что? — уточнил он растерянно. — Нет, все в порядке, — Питер сделал еще один маленький шажочек, оказываясь практически к нему вплотную. — Проснулся утром, тебя нет. Захотел тебя увидеть. — Говоря это, он сначала положил непривычно большие ладони Тони на плечи и прижал к себе. — Хотел сказать тебе, что я тебя люблю. Тот застыл в его объятьях, прекратив, кажется, даже дышать. — Что ты хотел сказать? — хрипло переспросил он. — Что я тебя люблю, — повторил Питер. Ему не жалко сказать это еще несколько десятков, сотен, да хоть миллион раз, лишь бы Тони его услышал. — И я тебя люблю, — сдавленным голосом ответил Тони. — Правда, что ли? — шутливо поинтересовался Питер, гладя его по спине. Теперь, когда он был попросту огромным, Тони казался рядом с ним таким маленьким, таким изящным. Будто статуэтка, которую грубые пальцы раз — и переломили напополам. — Представь. — Саркастично хмыкнул Тони. — Я на себя кофе разлил, теперь твоя футболка тоже мокрая. — Ну и черт с ней, — удержавшись от предложения снять обе, отмахнулся Питер. Его задача все же вывести Тони из сна, а не превратить кошмар в эротический сон. Не дай бог, во время их секса случится что-нибудь пугающее. — Мы так давно не проводили время вместе, расскажи мне, над чем интересным работаешь? Видя как зажглись азартом глаза Тони, Питер мысленно показал неприличный жест Стрэнджу: сколько бы тот ни твердил, что Тони должен выйти из своего сна сам, если у Питера будет шанс что-то исправить, он им воспользуется!