Притворись, а я подыграю

Спустив босые ноги на холодный пол, Тони осмотрелся в поисках обуви, но не нашел ее. С того момента, как Пятницу заменил Шестьдесят три, в помещении будто стало холоднее, да и вещи свои Тони стал терять намного чаще. Надо бы, конечно, подняться наверх и переодеться, но стоило вспомнить о том, что в комнатах наверху, скорее всего, не будет Питера, как становилось настолько тошно, что все желание посетить собственные апартаменты пропадало. Другое дело — старая добрая мастерская, в ней всегда уютно. В ней нет притворства, в ней никто не отворачивается брезгливо к стенке, стоит ему увидеть Тони. Тут есть все необходимое: бар, душ, кофеварка, даже пара футболок на смену, правда, он их уже заносил буквально до дыр. Прошлепав через мастерскую к кофемашине, Тони забрал стаканчик с кофе и задумался над тем, чем же заняться в первую очередь: проверить запущенный на ночь алгоритм подбора оптимальных размеров для нанороботов или сначала выпить обезболивающее, которое утихомирит головную боль. Научный интерес победил, и он включил экраны, рассматривая результаты расчетов. Выглядело… неубедительно. Черт, все, что Тони делал последние сколько? Месяц? Полгода? Год? Все, абсолютно все выглядело неубедительно. Он где-то делает ошибку, но где? Возможно, стоило бы все же серьезно поговорить с Питером и отпустить его, все равно их отношения давно перестали быть таковыми. Все держится только на признательности со стороны Питера и невозможности открыть рот и сказать решающие слова — со стороны Тони. Живая броня. Его спасение. Думать о ней не в пример безопаснее и продуктивнее. Если Тони закончит эту разработку, это станет необыкновенным прорывом в его технологиях. Это будет воистину самым впечатляющим, что он мог сделать в своей жизни. Иногда Тони ловил себя на мысли, что не испытывает по поводу, несомненно, лучшей его разработки никакого азарта, восторга естествоиспытателя, инженерного зуда. Возможно, он ее никогда не закончит. Однако, это позволяло занять чем-то голову и переключить мысли с того, во что превратилась его жизнь, на то, как избежать распада зета-частиц при работе нанороботов. Дверь открылась так неожиданно, что Тони с испугу разлил на себя кофе: реакция у него последнее время ужасная. Хорошо, что тот уже почти остыл — Тони совершенно о нем забыл, погрузившись в собственные мысли. — Я испугал тебя? Прости, пожалуйста, — Питер зашел внутрь и осмотрелся в поисках пустого места, куда он мог поставить пакет с выпечкой Стоунов, распространяющий вокруг попросту умопомрачительный запах. — Просто не ожидал, что ты зайдешь, — не удержался от шпильки Тони, ведь в это время Питер мог бы быть где угодно, но не в мастерской. Если подумать, он в любое время мог бы быть где угодно, но не в мастерской. Тони не помнил уже, когда его последний раз видел, не считая моментов, когда Питер приходил, чтобы отобрать у него бутылку или попытаться скормить ему антидепрессанты. Еще чего: Тони не настолько не ценил свое здоровье, чтобы потреблять их с алкоголем вместе. А отказаться от виски он не был готов, хоть раз за разом обещал Питеру, что бросит пить и начнет пить таблетки, благо кругленькая сумма вполне могла заткнуть рот любому из врачей насчет того, что Тони у них так ни разу и не был. — Проснулся утром и подумал, что я не видел тебя вечность, — Питер устало улыбнулся, и Тони рассмотрел сеточку лопнувших капилляров, мешки под глазами и неестественную бледность кожи. С вечеринки он какой-то, что ли? Или, возможно, проект какой-то сдавал в университете на пару с той-кого-нельзя-называть? Бедняга, ночей не спал, наверно! — Выглядишь вымотанным, веселая неделька выдалась? — Тони невольно ответил на улыбку и сразу же, скрывая замешательство, в которое его поверг этот неожиданный визит, схватил со стола упаковку бумажных полотенец, чтобы промокнуть ими загаженную футболку. — Если бы неделька, — вздохнул Питер и неожиданно сделал несколько шагов вперед, прижимаясь со спины и зарываясь лицом ему в волосы. — Я безумно соскучился. Так ничего вроде бы не мешало Питеру дойти до мастерской. Пару минут — и он был бы уже рядом с Тони. Ах да, нужно же было мисс Мэри Джейн сводить в кафе, как же Тони об этом забыл! — Прости, я совсем отдалился, — прошептал Питер, и, кажется, он действительно сожалел. — Я очень перед тобой виноват. — Не знаю, о чем ты, — ровным тоном — и чего это только стоило! — ответил Тони, впрочем, не пытаясь выбраться из объятий сильных рук. — Давай присядем, — Питер отстранился настолько, чтобы, придерживая за плечи, довести Тони до дивана, на котором тот не так давно спал. — Тони, что бы ты сейчас от меня не услышал, знай: я безумно люблю тебя. Наконец-то. Наконец-то Питер понял, что Тони не в состоянии разорвать тяготящую обоих связь и решил взять дело в свои руки. Оставалось только перетерпеть эти несколько минут неуклюжих объяснений и все, оба свободны. Питер посмотрел на Тони так, как ковбои, наверно, смотрят на умирающую лошадь, после чего взял его ладони в свои. Тони должен был бы чувствовать в этот момент радость оттого, что этот груз свалится с их плеч и Питер сможет радостно убежать к своей рыжей страхолюдине, а Тони еще на пару месяцев запрется наедине со своими разработками. Замечательное стечение обстоятельств. Радоваться бы и радоваться. Тони же этого так долго ждал! Ждал, когда вечером не находил Питера в особняке. Ждал, когда Питер притворялся спящим, стоило Тони изобразить хоть какую-то активность в постели. Ждал, когда рассматривал записи с уличных камер наблюдения, где Питер заливался смехом на пару с девушкой его возраста. Почувствовав приступ паники, Тони, будто в последний раз в жизни, набросился на Питера и поцеловал, жестко зафиксировав его голову ладонями. Целовал так, будто участвовал в конкурсе на лучший поцелуй: ярко, жадно, страстно… и понимая, что Питер ему не отвечает. — Вот так, значит, — Тони опустил руки: видимо, если между ними и была какая-то искра, то она уже давным давно угасла. — Можешь ничего не говорить, я все понимаю. — Не в этом дело, — Питер передвинул его руку со своего бедра на пах, где под тканью джинс явственно ощущался стояк. — Ты по-прежнему один из самых возбуждающих меня людей, но я здесь не за этим. Поверь мне, это мы уже пробовали, ни к чему хорошему это не привело. — И зачем ты тогда пришел? — Тони только сейчас обратил внимание, что Питер достаточно непривычно одет: будто он где-то нашел тряпье, которое носил в шестнадцать, и напялил на себя, что было невозможно, учитывая, как он увеличился в размерах. — Я тебе обязательно скажу, но сначала ответь, как ты тут оказался? — Питер смотрел ему в глаза, и Тони не нравилось, каким был его взгляд. В нем были одновременно и надежда, и всепоглощающая усталость. — Пришел, — пожал Тони плечами. — Пару дней назад меня ночью озарило, я спустился внести несколько правок и записать пришедшую идею и как-то незаметно остался здесь. — Правда? — Питер ободряюще улыбнулся. — Попробуй вспомнить в подробностях. Тони пытается вспомнить, но детали ускользают, теряются среди множества одинаковых воспоминаний. Он спускался в мастерскую уже сто миллионов раз, он уже давно привык фильтровать это действие, думая о чем-то своем, так что совершенно не запомнил дороги. — Попробуй вспомнить, что ты делал перед этим, видел ли кого? Или, может быть, вспомни, как отключил Пятницу? Слова Питера явно были ему привычны, он будто бы знал на память, что сейчас произойдет. Он будто бы пытался навести Тони на какую-то мысль… Пытается доказать, что у того провалы в памяти? Или что все, что тут происходит, нереально, и Тони на самом деле лежит где-то в психушке в луже собственной блевотины? Хотелось возразить, но Тони действительно не помнил, как деактивировал настройки ИскИна, превращая его в Шестьдесят три. Значит, он все же стал запивать таблетки виски? Или это просто более сильные таблетки? Или он с виски перешел на что-то пожестче? А ведь после того эпичного загула в девяносто восьмом, когда он практически бросился с моста, он обещал себе, что больше никогда не станет баловаться ничем крепче травки, да и с ней тогда распрощался в пользу виски довольно быстро. — Или вот твоя живая броня, — Питер подобрался, будто ожидал, что Тони его ударит. — Да, я знаю о том, что ты ее разрабатываешь. Какая там сейчас попытка? Тысяча пятьсот с хвостиком? Помнишь ли ты предыдущие полторы тысячи попыток? Как раз это Тони помнил. Каждую неудавшуюся попытку он помнил настолько хорошо, будто она произошла только что. Честно говоря, последнее время он ощущал в себе необходимость начать эту разработку заново. Его взгляд замылен, он не видел где-то нелогичности, дырки в алгоритме, которая срывала ему всю работу. Тони был в полушаге от того, чтобы удалить все и начать с чистого листа, и тут заявился Питер и сказал, что ему все известно, хотя никто ему об этом не рассказывал. — И не смотри на меня так, — Питер опустил голову. — Я не нанятый конкурентами шпион, и не саботирую специально твою разработку, и не злорадствую, что у тебя ничего не получилось, и не все остальное, что ты мне говорил предыдущие разы. Я просто хочу тебе помочь. Интересно, и как он себе это представляет? И что это за “разы”, о которых он уже упоминал раньше? — И что это по-твоему? Галлюцинация? Сон? Закольцованный неким злодеем день? — Тони поймал себя на мысли, что он хотел бы, чтобы все было так. Хотелось бы прямо сейчас очнуться и понять, что все это было чем-то ненастоящим, наносным. Очнуться в месте и времени, где Тони в ладах с собой. Где рядом с ним прежний отзывчивый и влюбленный Питер. Где нет этой чертовой живой брони, которая с каждой новой нежизнеспособной версией будто убивает в нем частичку того самого Тони Старка, которым он был когда-то и о котором сейчас мог лишь вспоминать. Все это было бы замечательно, если бы во всех подобных сюжетах всегда не было бы какого-либо подвоха. А Тони слишком хорошо знал психологию преступников, чтобы считать, что они с Питером так легко выберутся. Это не говоря уже о том, что, будь он злодеем, умеющим, скажем, насылать галлюцинации, как Ванда, он бы выбрал именно Питера, чтобы уговорить Тони на… в сущности, все, что угодно от самоубийства до мирового геноцида. — Сон, — ответил Питер. — А, точнее, кошмар. Многократно повторяющийся. — Так что, сейчас на Землю нападут злобные инопланетяне или всех людей поработит вирус и все вымрут, а ты — последним и на моих руках? — Нет, ничего подобного, — Питер вздохнул. — В оригинальном сценарии ты весь день пьешь, ругаешься со мной и пытаешься понять, что не так с броней. — Какая-то скучная у меня вечность, не находишь? — горько заметил Тони. — Из моей жизни можно было бы сообразить сериалец и поинтересней. Действительно, для кошмара этот день слишком обычный. Очень глупо заключать человека в закольцованный день, в котором совершенно ничего не происходит. Впрочем, если где-то и существовал ад для Тони, он бы выглядел именно так: вечность, в которой совершенно ничего не происходит. Так что или он сейчас сам идет навстречу своей гибели или же его кошмар оказался до жути правдоподобным. — Какой есть, — бурчит Питер и неожиданно обнимает его. — Если бы ты знал, как мне все это надоело. — И сколько же… раз все это происходило? — осторожно уточнил Тони, не пытаясь отстраниться. — Восемнадцать, — Питер подтянул рукав толстовки, демонстрируя несколько полосок кривоватых шрамов на предплечье, расположенных группами. — У меня не было с собой ничего пишущего, а все, что из твоего сна, исчезает с перезагрузкой. Пришлось… язычком пряжки ремня… — И сколько раз я тебе поверил? — с подозрением уточнил Тони. Питер замолчал, опуская взгляд в очередной раз. — Все, — еле слышно прошептал он. — Все, начиная с третьего раза, когда я пересилил себя и рассказал тебе, что это сон. — А до этого? — Тони, конечно, догадывался, но все равно решил спросить. — Гуляли, разговаривали, смотрели, то есть ты пересматривал, а я смотрел, фильмы и… эээ… — Очевидно, трахались, — закончил за него Тони, наслаждаясь картинкой покрасневшего Питера, которую наблюдал в последний раз довольно давно. Рассматривая яркий румянец, заливший щеки Питера, Тони подумал о том, что, вероятно, этот паук не такой раскованный, как его. — Как-то так получилось, да, — смутился Питер. — Хотя это было не так круто, как в реальности, ведь я тут много не чувствую, тех же запахов. Надеюсь, это не отразилось на нашем состоянии там, в реальной жизни. А то я никогда в жизни не могу посмотреть в глаза Доктору Стрэнджу. — Постой, — Тони озарило, что “не такой раскованный” могло значить… — Тебе сколько лет? Это же не настоящий твой облик? — Неважно, — Питер резко выдохнул в раздражении. — Еще как важно! Я не собирался, пусть даже во сне, трахать ребенка! — возмутился Тони, вскакивая на ноги и отходя к одному из столов, в который вцепился, думая о том, что все, что здесь происходит, выглядит как театр абсурда. — Только вот умудрились сделать это в реальности! — выкрикнул Питер из-за его спины, и, когда Тони резко повернулся, ошарашенный услышанным, добавил на грани слышимости: — Точнее, это было наше обоюдное решение. Ну, вы, наверно, помните, с чего все начиналось. — Нет, не помню, — Тони опустился на стул, чувствуя, как слабеют его колени. — Я сейчас пытаюсь вспомнить, как мы с тобой сошлись — и не могу. Мы будто всегда были вместе. — Давайте не будем это обсуждать, мистер Старк, — Питер сложил руки на груди, явно чувствуя себя неловко. — Какой я тебе мистер Старк, мы вроде с самого начала сегодня были на ты, — машинально поправил его Тони, судорожно соображая. — Прости, я все время сбиваюсь, — покачал головой Питер. — Тони. — Питер, — Тони улыбнулся и сразу нахмурился, вспомнив, о чем они ведут сейчас речь. — Допустим, я тебе поверю в шестнадцатый раз. Думаю, это не самая главная проблема? Если бы все было просто, мы бы уже давно очнулись? — Мы пробовали все, что нам приходило в голову. Сначала я думал, что достаточно тебя вытянуть из мастерской, но не прокатило. Потом тебе пришло в голову, что у нас есть какая-то миссия типа как в дне сурка. Несколько дней мы эту миссию искали в новостях и путем анализа всей доступной нам информации. Потом мы подумали, что дело в том, что ты должен разрешить свои проблемы со всеми… с кем они у тебя были. — Звучит, как кошмар, — фыркнул насмешливо Тони. — Да, скажи спасибо, что ты этого не помнишь, потому что таких людей оказалось просто море, — Питер несмело улыбнулся в ответ и начал загибать пальцы. — Мы говорили с мисс Поттс, с кэпом, с Роуди, даже ездили на могилу твоих родителей. А еще ты просил прощения у Пятницы… — А у тебя? — спросил Тони, воспользовавшись паузой. — И у меня, — подтвердил Питер, глядя ему в глаза, хотя это ему явно сложно давалось. — Хоть я не считаю, что ты должен был. — К тому же, видимо, это не помогло, — резюмировал Тони. — Ты уверен, что вывести меня отсюда вообще возможно? — Я думаю, что Стрэндж не отправил бы меня сюда, если нет, — ответил Питер, но по нему было видно, что он сомневается в правдивости своих слов. — Что ж, мы оба смотрели “Начало”, не правда ли? Поэтому у нас остался последний вариант, — Тони поднялся на ноги и протянул руку Питеру. — Пошли в медицинское крыло. — Вы не сможете, — тот схватился за его руку так, что еще немного — и сломал бы кисть или запястье. — Ты не смог вчера, — поправился он. — Яд? — Тони сглотнул ставшую вязкой слюну. Питер только кивнул, ничего не ответив вслух. — Тогда нам все равно в медпункт, — решил Тони, немного подумав. Что ж, если это обман, то он достаточно пожил. Если нет, то все равно не стоит затягивать. — Зачем? — спросил Питер непонимающе, когда Тони уже подходил к двери мастерской. — Мне нужно достать датчики, призывающие броню, — с легким раздражением пояснил Тони. А еще, пожалуй, он вполне может уговорить Питера на пару-тройку поцелуев. Тони бы был не против и большего, но на фоне новооткрывшихся сведений придется довольствоваться только ими. — И расскажи мне подробнее обо всем, что вы уже попробовали. *** Ранки на месте датчиков противно ныли, но Тони не обращал на это внимания: если все пройдет, как задумывалось, то скоро ему будет не до датчиков. Нужно было сделать это давно, но много лет назад он по глупости загнал их довольно глубоко и не особо хотел что-то исправлять, раз они ему не мешали. Разве что рамки в аэропортах пищали, реагируя на них, но когда у тебя есть личный самолет, это не проблема. — Прекрасный вид, не находишь? — Тони обернулся и ободряюще улыбнулся Питеру, с опаской смотрящему на него. — Весь город, как на ладони. — Я думал, что ты продал Башню, — прошелестел Питер. Кадык его дернулся: было видно, что он боится за Тони, застывшего на краю вертолетной площадки, не имеющей даже малейшего ограждения. — Продал, но кто бы я был, если бы не оставил себе входа в здание, — усмехнулся тот, любуясь сверкающим стеклом и металлом зданием, прежде чем вернуться к созерцанию Нью-Йорка, раскинувшегося под ногами. Хорошо, что Тони не боялся высоты — было бы обидно в последние свои секунды вопить не от восторга, а от страха. Наверное, если выбирать, то он хотел бы умереть именно так — в полете. Он мог поставить все свое состояние, что до земли он живым не долетит: сердце разорвется в процессе, все же это была действительно очень высокая Башня. — Послушай, — Тони подошел совсем к краю и остановился там, пальцами все еще босых ног — обувь он не стал искать, не было смысла — касаясь края площадки. — Во-первых, тебе не стоит этого видеть, уйди внутрь. Во-вторых… — Еще чего, — прервал его Питер. — Даже не собирался. — Твое право, — Тони подавил в себе раздражение на его упрямство. — Во-вторых, если не выгорит, то у меня есть еще один вариант, что мы можем сделать. — Так, может, мы попробуем его? — слабо отозвался Питер с плохо скрываемой надеждой. Его голос дрожал. — Какое первое правило хорошего изобретателя? — ответил вопросом на вопрос Тони. — Сначала проверь самый простой вариант, — видно было, что каждое слово Питеру приходилось попросту выталкивать из себя. Он поморщился, поняв, что сам ответил на свой вопрос. — Но все же, может, давай сначала что-то менее… травматичное? Кажется, Тони понял, как он накануне “не смог”. — В общем, попробуйте довести до ума броню, — поделился своей мыслью Тони. — Если я по твоим словам в конце дня удалял все результаты работы, то это важно. — Там не управиться за день никогда, — горько вздохнул Питер. — Так сделай так, чтобы вы управились, — Тони понимал, что излишне жесток, но обстоятельства обязывали. — И, знаешь что? — Что? — Питер с надеждой вскинул голову. — Просто помни, что твой Тони так же любит тебя, как я — своего Питера, — Тони договорил это и повернулся к нему спиной. — До встречи! — прокричал он и сделал шаг вперед, чувствуя себя самым пафосным придурком в истории человечества. *** Спустив босые ноги на холодный пол, Тони осмотрелся в поисках обуви, но не нашел ее. Впрочем, ему было настолько плохо, что обувь не была его самой насущной проблемой. Накануне он, кажется, перебрал: голова раскалывалась так, будто по ней Тор бьет своим новым молотом. Тони только поднялся на ноги и, кутаясь в плед, побрел к кофеварке, как дверь в мастерскую распахнулась и в комнату ввалился Питер. — Боже мой, живой, — он подбежал к Тони и крепко прижал к себе, от чего у того потемнело в глазах от боли. — Живой! — Я очень рад, что ты так рад очередному прожитому мной дню, но что-то случилось? — проворчал Тони, совершенно не понимая, что тут делает Питер. Не то чтобы они последнее время часто виделись. От Тони наверняка несет перегаром, где его возмущения по поводу выпивки, на которые он переходил все последние свои визиты? — Случилось, — Питер погладил его по спине, чуть ослабив хватку. — И это будет очень сложно объяснить. — Попробуй, — хмыкнул Тони. — Но сначала дай мне выпить кофе, а то я сейчас скончаюсь, так голова болит. *** Спустив босые ноги на холодный пол, Тони осмотрелся в поисках обуви, но не нашел ее. Как он ни напрягал память, он не помнил, где он ее оставил. Совсем допился, до провалов в памяти. Вчера он, наверно, выпил целую цистерну, судя по тому, как у него раскалывалась голова. Он не успел встать с дивана, когда дверь открылась и после этого послышался звук падения и задушенный стон. Голос был очень знакомым, и Тони подскочил с дивана, мигом забыв про головную боль. Как он и думал, у него на пороге ничком лежал Питер. Его толстовка и футболка валялась рядом, а обнаженная спина выглядела мешаниной практически заживших, все еще воспаленных и совсем еще свежих тонких ожогов. Тони не был специалистом, но было похоже на какую-то лазерную сетку, неизвестно зачем нанесенную. Самое странное, что Тони узнавал один из символов в верхней части сетки: когда-то он сам придумал его, чтобы при необходимости блефа маркировать верные документы. Этот символ будто бы говорил: верь ему. Будто он и без того не верил Питеру. Тот пошевелился, с трудом поднимаясь на четвереньки: — Никаких врачей. Я объясню немного позднее, сейчас нам важно время. Отсканируй схемы и формулы с моей спины и внеси эти изменения в твой вариант живой брони номер семьсот восемьдесят два. — Ты себя видишь? — с тревогой поинтересовался Тони, помогая ему подняться. — Ты еле шевелишься, какое “никаких врачей”?! И откуда ты знаешь про броню? — Как меня это задолбало, ты бы знал, — протянул Питер, цепляясь за его шею. — Как показал опыт, разъяснения только нас замедляют. Давай обсудим их позже, когда ты запустишь обработку алгоритма? — Ладно, но ты задолжал мне объяснения! *** Спустив босые ноги на холодный пол, Тони осмотрелся в поисках обуви, но не нашел ее. *** Спустив босые ноги на холодный пол, Тони осмотрелся в поисках обуви, но… *** Спустив босые ноги на холодный пол, Тони осмотрелся… *** Спустив босые ноги на холодный… *** Первым, что Тони увидел, проснувшись, стали носки его дизайнерских кроссовок от Ронни Фига. Последним, что он помнил, был последний островок брони, ставший на место. Первой мыслью пришедшего в себя Тони было: неужели получилось?! Судя по тому, как в голове пытались уложиться, теряя ясность и детализированность, множество вариантов одного и того же дня — или сна? — все действительно получилось. Рядом тихонько жалобно промычал Питер, садясь на полу. Обычный шестнадцатилетний Питер, а не его раскачанная версия на много лет старше. Только за это его стоило расцеловать, не говоря уже о множестве мелких шрамиков на предплечье: Тони был против того, чтоб в придачу к спине Питер оставлял себе отметины еще и на руке, но Питер совершено маньячно считал проведенные вместе дни. — Как ты? — спросил он шепотом, хватая предусмотрительно оставленный на полу рядом с ним стакан с водой. — Ближайшее время точно буду спать обутым, — без тени шутки ответил Тони, ища взглядом еще один стакан. — Но, вообще-то, это мой вопрос. — Я нормально, — Питер поднялся на ноги, всматриваясь в лица лежащих рядом сокомандников. — Судя по всему, мы тут минимум полдня провалялись. — Мистер Старк, прошу прощения за беспокойство, но на базу совершено нападение и доктор Стрендж с Виженом уже практически не справляются, — подала голос Пятница. — Если б ты знала, как я по тебе скучал, — Тони невольно расплылся в широкой улыбке, услышав ее голос. — Спасибо, я тоже рада видеть вас в добром здравии, — мягко ответила Пятница. — Но, как я уже упомянула, нас атакуют. Видимо, Кошмар объединился с корпорацией Хаммера, и те, воспользовавшись отсутствием защитников, попытались взять штурмом базу, сэр. — Роботы? — Тони потянулся, разминая мышцы. — Уж с ними мы справимся. — Постой, — Питер накинул ему на шею тонкую веревочку с камушком странной формы. — Доктор сделал тебе оберег, чтобы тебя второй раз не накрыло. — Думаю, второй раз мы с тобой действительно не выдержим, — Тони, глядя ему в глаза, нашел его руку и сжал ее. — Ну что, паучок, разомнемся? — Конечно, — Питер несмело улыбнулся ему, — Тони. И этим одним словом он сказал гораздо больше, чем Тони сейчас от него мог ожидать. — Пятница, ты уже выпустила Марков? — спросил он, призывая броню. Костюм Питера ждал его на стуле неподалеку. — Первым делом, босс! — бодро отрапортовал ему ИскИн. Питер забрал костюм и оглянулся на Тони, переминаясь с ноги на ногу. — Серьезно? — с иронией протянул тот, но все же отвернулся, стараясь по максимуму размять затекшие мышцы. И какой идиот додумался положить его на пол? *** Эпичной драки не получилось: вчетвером они раскидали хаммеровских роботов в два счета. С Кошмаром они разбирались намного дольше, но не зря Тони немного раньше начал разработку — и сборку — мечты любого подростка времен “Охотников на привидений” — ловушку для потусторонних сущностей. После этой гребаной живой брони, все данные по которой намертво врезались в память, доработка ловушки оказалась совершенно плевым делом, к тому же у них с Питером теперь был совершенно уникальный опыт общей работы, да и Вижен обладал огромным массивом знаний и считал быстрее любого компьютера. Рано или поздно, но закованный в магические путы Кошмар занял свое место в тюрьме Щ.И.Т.а, а Хаммер получил ряд обвинений и огромные штрафы за нападение на базу. Мстители, когда на них перестал магически влиять Кошмар, очнулись, и сейчас приходили в себя, все еще немного ошарашенные тем, что именно каждый из них увидел в собственном кошмаре. Стэфан ненадолго задержался, чтобы поговорить без свидетелей, когда Тони уже валился с ног, но чашка кофе и душ должны были исправить положение: неизвестно, когда он сможет уснуть после всего произошедшего. — Прости, конечно, — он уткнулся лбом в прохладное стекло окна на кухне, — но я просто ненавижу магию. — Очень логично осуждать инструмент вместо исполнителя, — закатил глаза Стэфан, опираясь бедром на подоконник рядом с ним, держа в затянутых в перчатки руках чашку с кофе. — И магов, — задумчиво добавил Тони, со стоном растирая шею. Выслушав от разъяренной Мэй тираду насчет сумасшедших магов, похищающих детей прямо из гостиной, он вполне имел право на такое мнение. Не то чтобы он раньше любил их: как можно любить то, что не подчиняется никаким законам физики? — Чтоб тебе было спокойнее: я смог определить, кто тебе снился, но не имею понятия, что тебе снилось, — очень спокойным тоном проговорил Стэфан. — Все твои тайны при тебе. Твои кошмары, Тони, и без того слишком обширны, чтобы дополнительно усугублять никому не нужным чувством вины. — Спасибо, что рассказал, — Тони еле удержался от облегченного выдоха. — Однако прежде чем мы с Виженом были вынуждены вступить в бой, я немного вас посторожил… — Он не стал заканчивать, сделав глоток из своей чашки. Будто Тони и так не знал, что он увидел. Или услышал. Парочки страстных стонов в унисон было бы достаточно, чтобы сделать верные выводы. — Будем считать, что я все понял, — поставил точку в их беседе Тони. — Я не буду вмешиваться, — Стэфан потрепал его по плечу, — пока Питер не попросит. Не обижай его, ладно? — Постараюсь, — нервно хмыкнул Тони, так и не поняв, что именно понимается под “не обижай” — как ни крути, что между ними бы не произошло, получалось нехорошо. — Добрых снов, мистер Старк, — со всей своей идиотской надменностью пожелал ему Стэфан, мигом превращаясь из друга в верховного мага Земли, и открыл портал. — Легко сказать, — проворчал Тони, допивая кофе. *** Тони смотрел на кровать. Будь та живой, она бы смотрела на него. В мастерскую он пока не мог заходить, и это означало, что, рано или поздно, но ему придется лечь спать у себя на этаже. В дверь постучали, что даже обрадовало Тони: все лучше, чем пытаться не уснуть стоя. Закутавшись плотнее в халат, он пошел открывать, думая о том, что шутка про спать обутым точно не была шуткой, настолько жутко ощущался пол босыми ногами: казалось, что его кошмар все никак не закончится. За дверью стоял Питер, оставшийся на эту ночь, а, точнее, это утро, на базе. Его можно было понять: Мэй ушла на работу, и он остался бы в квартире один. Не самое лучшее пробуждение после всего им пережитого. — Не могу уснуть, — пробормотал он, одергивая футболку, непарную с пижамными штанами. Те были новыми и явно надетыми ради Тони. Хотя не в трусах же Питеру разгуливать по базе? — Я тебя понимаю, — Тони отошел, пропуская его в комнату, прямо как Питер несколькими днями ранее. Тот их разговор казался ему таким несущественным. Таким неправильным. — Можешь побыть со мной, если хочешь. По крайней мере, хотя бы это Питер заслужил. Пройдя внутрь, он застыл в нескольких шагах от него, все еще теребя пальцами край футболки. Тони пошел в спальню, спиной чувствуя на себе взгляд идущего за ним Питера. Наверно, не стоило бы им общаться так рано после всех событий. Тони, когда закрывал глаза, видел его развороченную спину, и это было худшим его воспоминанием последних дней. Даже хуже Питера, вскидывающего руки к лицу и кричащего что-то вслед Тони, падающему с Башни. — Вот, держи второе одеяло, — Тони сунул Питеру в руки одеяло из комода и почти без его участия усадил на кровать. Неизвестно, каким образом повлияло на психику Питера все, что он перенес: обезболивающее на него практически не действовало, татуировки сходили после “перезагрузки”, потому что чернила были из сна Тони, царапины пропадали бесследно уже спустя полчаса. Когда они поняли, что это будет лазер, сам Тони чуть не рехнулся, психанув и скатившись в истерику, а Питер все это время спокойно терпел. Может быть, это, действительно, последствия? — Спасибо, — сказал Питер этим своим странным ровным голосом. — Спасибо, что каждый раз верил мне. — Нашел за что благодарить, — Тони сел рядом. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, устал только, — Питер поднял в намеке на улыбку уголки губ. — Доктор Стрэндж сказал, что мне надо больше спать. — Посмотрел бы я на то, как он бы спал, — пробурчал Тони, прижимая его к себе одной рукой. — Ты знаешь, последние несколько дней я начал думать, что наша теория с “доделать броню” неверная, — прошептал Питер. — И на самом деле, чтобы освободиться, тебе нужно убить... меня. Тони тоже думал об этом, понимая, что у него бы никогда не поднялась рука, но им повезло и таких жертв не понадобилось, поэтому вместо ответа он только крепче сжал плечо Питера. — Могу я посмотреть? — вместо этого спросил он. — Там ничего нет, — Питер поежился. Конечно, там ничего не было: прежде чем им повезло с последним вариантом, они успели сунуть Питера под регенератор перед очередным нанесением новой схемы со всеми их наработками по живой броне. — Я просто хочу убедиться, — заверил его Тони. — Мне кажется, что она все еще там, я должен убедиться. — Хорошо, — Питер отодвинулся на пару дюймов и потянул вверх футболку, открывая ровную, без шрамов, спину. Будто не веря в это, Тони провел по ней ладонями, лаская нежную кожу кончиками пальцев. Это было приятно, это было… замечательно. Чтобы оправдать собственные прикосновения, Тони чуть нажал, превращая обычные поглаживания в массаж. Судя по довольному выдоху Питера, тот был не против, и даже снял футболку целиком, бросив ее куда-то под ноги. Тони прошелся по напряженным мышцам, растирая. Дошел до плеч, спустился по бицепсам, разминая их, и снова вернулся к плечам и шее. — Приятно, — прошептал Питер, ощутимо расслабляясь в его руках. Тони на мгновение перестал, но когда паучок не стал продолжать, в порыве счастья от того, что им не нужно решать никакие дерьмовые головоломки, прижался губами к месту, где плечо переходило в шею. Без какой-то задней мысли, без намека на секс он скользнул сухими губами по его шее вверх, но этого хватило, чтобы Питер медленно повернулся и подставил скулу. Тони бы в жизни не смог вспомнить, как так получилось, что они начали целоваться. С одной стороны, в этом поцелуе не было той торопливой страсти, которая обычно сопровождала все их поцелуи. Но нельзя было сказать, что это не было горячо. Пусть они касались губами и языками будто с опаской, но мир вокруг от этого будто покачнулся, и все мысли будто вымыло из головы. Так же медленно они откинулись на кровать и продолжили целоваться уже лежа. Халат Тони где-то в процессе буквально стек с его плеч, держась на нем только за счет пояса, футболка Питера давно лежала на полу, а тонкую ткань пижамных брюк уже топорщил его возбужденный член. Питер легонько потянул за один из концов пояса, давая время Тони передумать, но тот был не в состоянии сейчас размышлять о том, к чему это приведет. Вряд ли к чему-то действительно хорошему, но конкретно в этот момент он цеплялся за Питера, как будто только его присутствие рядом не давало ему провалиться в мир уже собственных, не насланных кошмаров. — Думаю, я тебе задолжал пару хороших оргазмов? — Тони помнил, что реальность его сна только для него была реальностью, Питер же держался больше на фантазии, и их секс впечатлял его разве что близостью с Тони, а не превосходными ощущениями. Может быть, Тони это даже немного обижало. Где-то очень в глубине души. Хитро усмехнувшись, он дождался кивка Питера и потянул вниз его пижамные штаны, накрывая ртом аккуратный — хоть у него и были воспоминания об оригинале, во сне Тони сильно польстил Питеру, что бы это значило? — но от этого не менее воодушевляющий член. Тихое “ох” откуда-то сверху и пальцы в его волосах подсказали, что Питер вовсе не против такого развития событий.