Четверть

— И как я вечно умудряюсь вляпаться во всякое дерьмо? — мрачно буркнул Гарри, сидя по-турецки на ковре в пустой гриффиндорской спальне и безуспешно пытаясь заставить работать «Всевидящее Око» — эксклюзивный, разработанный им в соавторстве с Хел Джеем артефакт связи сквозного типа, названный по пьяни в честь перса из маггловской книжки. «Око» искрило, глючило, ловило маггловские радиоволны и даже сигнал со спутника, но работать по назначению отказывалось. То ли на него так влияли щиты Хога, то ли где-то они с Хелом все же лоханулись… — Да чтоб вас…

***

А изначально все складывалось почти по плану. Переместившись прямо на ничуть не изменившуюся за прошедшие шесть лет Косую Аллею, Поттер огляделся, поплевался, поправил рюкзак и потопал… в Гринготтс. Ибо газеты газетами, а прежде, чем соваться в министерство, надо бы разведать обстановку.

***

— Да пребудут успех и процветание с Вами и делами Вашими, Хранители золота и Мастера стали, — полная формула приветствия была длинной, но и гоблины перед Поттером были незнакомые. Почти… — Приветствуем, Ученик, да сопутствует удача всем твоим начинаниям, — Крюкохват — а это был именно он — подозрительно прищурился. Полная формула и почтительный кивок головы говорили о том, что перед ним студент Академии, но при этом внешний вид раннего — на часах было 8:40 утра — посетителя не говорил ему ровным счетом ничего. Пока… — Ой, блин, — Поттер хлопнул себя по лбу и снял простенькую иллюзию. — Вот оно что, — гоблин, перед которым вместо неприметного русого паренька стоял теперь Мальчик-который-выжил-и-которого-хрен-знает-как-занесло-в-Академию, осклабился в улыбке настолько же жуткой, насколько и дружелюбной. Для тех, кто понимает. — Стало быть, вернулись, мистер Поттер? — Скажем так, заглянул в гости, — Поттер оскалился в не менее жутковатой ухмылке, чем изрядно повеселил Крюкохвата. — По весьма настойчивому приглашению. — Догадываюсь… — Вот-вот. Но для начала хотелось бы узнать, насколько сильно оно мне надо, и надо ли вообще? — Проблема ясна. Пройдемте… Десять минут и пяток коридоров спустя Гарри и Крюкохват оказались в небольшом кабинете. И пока Поттер неторопливо потягивал любезно предложенный кофе, гоблин деловито копался в каких-то бумажках. — Ага… — наконец, глубокомысленно изрек он, снимая очки. — С прискорбием должен вам сообщить, мистер Поттер, что иметь дело с министерством вам таки придется… если, конечно, вы хотите иметь полный доступ к своему наследству. — Допустим. И о каких своих богатствах я еще не в курсе? — Вот, ознакомьтесь… Поттер взял протянутый ему свиток и углубился в чтение. — Угу… Основной сейф… — С указанной суммой и редкими фамильными артефактами. — … дом в Годриковой Лощине… — Мемориальные развалины, восстановлению не подлежат. — … Поттер-холл… — Родовое поместье, скрытое кровными чарами, состояние приличное. — … счет в Роял-банке и дом в Коукворте… — Наследство вашей матери. — … и партнерство с «Горбин и Бэркес»? — Бизнес вашего прадеда. Создание артефактов на заказ. Дело не совсем безопасное и совсем незаконное, но весьма прибыльное. — И получить все это я смогу?.. — Если официально примете статус Главы Рода в отделе наследования министерства. — Ясно… По-тихому не выйдет. — Увы. — И не говорите…

***

Министерство, куда Поттер переместился одноразовым порт-ключом, прилагавшимся к письму — видать, маги о-очень надеялись, что сова его все же найдет! — его не впечатлило. Холодно, мрачно, казенно, портрет министра во всю стену. Красота. Сотрудница отдела наследования, которая при виде сгинувшего фиг знает когда Героя — так сказать, в натуральную величину — минут пять подбирала с пола челюсть, тоже. В конце концов, Гарри осознавал, что его появление «из ниоткуда» вызовет закономерное удивление. Но такого фурора он не ожидал. Как и того, что его буквально с порога потащат в кабинет министра. Он даже малость испугался за физическое и душевное здоровье Фаджа, который выглядел так, словно его сейчас инфаркт хватит. Не из природного человеколюбия, конечно, просто внезапная кончина Главы Магической Британии могла серьезно притормозить дело. А между тем… — Гарри Поттер! — Здрасте. — Вы живы! — Как видите. — Но где же вы так долго пропадали? — Где пропадал, там меня уже нет. Так что там с моим наследством? По поводу министра Фаджа Гарри, вытрясший из гоблинов всю мало-мальски полезную информацию, не обольщался. Затюканый бумажной работой маг среднего потенциала, являющийся по сути марионеткой то ли Альбуса Дамблдора, то ли Люциуса Малфоя и ему подобных. Впрочем, сам министр явно был о себе другого мнения. — Подождите, мистер Поттер, так дела не делаются! Сначала вы исчезаете на шесть лет, никого не поставив в известность, а теперь являетесь, как ни в чем не бывало, и… — Минуточку, а кого я должен был поставить в известность? — Как?! Руководство Хогвартса… — Которое я в глаза не видел? — … своих родственников… — Которые были только счастливы меня сплавить. — … министерство, в конце концов! — С какой стати? Или каждый британский волшебник должен отчитываться перед правительством о каждом своем передвижении? Фадж от такой наглости аж воздухом подавился. — Но вы не просто волшебник, мистер Поттер, вы — национальный Герой! — Да вы что? Именно поэтому я до одиннадцати лет жил у магглов и понятия не имел о своем происхождении? — Но это были ваши единственные родственники! — Ой ли? Поттер усмехнулся. О том, что у него среди магов родни разной степени дальности, как тараканов, он прекрасно знал с тех самых пор, как на занятиях по Истории Волшебного Мира они всем курсом составляли его генеалогическое древо — как единственного представителя волшебников в Академии. Мастер Дарк был большим любителем спонтанных практических заданий, а потому родословную свою Поттер проследил аж до Певереллов. О чем и сообщил министру, который от его осведомленности слегка прибалдел, но позиций сдавать явно не собирался. — Но это было сделано ради вашей безопасности! Не мытьем, так катаньем… Поттер только вздохнул. — Предположим. Да вы знаете, мне в общем-то уже давно побарабану, как я оказался у Дурслей. Вы же меня не о прошлом поговорить позвали, а для дела. Так давайте уладим формальности, и я пойду. — Куда? — Это допрос? — в зеленых глазах мелькнула насмешка. Министр только зубами скрипнул. Где бы ни шлялся последние шесть лет этот мальчишка, отсутствием информации это место определенно не страдало. И взять его на понт, вроде нарушения каких-нибудь законов, нереально. Потому что, говоря откровенно, Поттер ничего и не нарушал. В Хогвартс не поехал? Имел право. Не сообщал о себе шесть лет? За это можно было бы зацепиться, если бы не одно но… сейчас Поттер уже стал совершеннолетним, а стало быть, отчитываться ни перед кем не обязан. Да и вообще, если ребенок исчезает на полдороге к школе, то виноват в этом не он, а тот, кто не доглядел — не к ночи будет помянут! И что делать? Будь сейчас ситуация в стране стабильной, его, в общем-то, можно было бы отпустить на все четыре стороны, но с учетом возвращения Темного Лорда и нарастающей в народе паники… Фадж вдохнул поглубже, выдохнул и растянул губы в фальшивой улыбке. — Ну что вы, мистер Поттер, разумеется, нет. Всего лишь любопытство. Видите ли, ваше исчезновение стало для всех нас шоком… — Но сейчас я вернулся, живой и здоровый, — улыбка Поттера была не менее фальшивой. — И мы можем, наконец, поставить точку во всей этой истории. — И все же, мистер Поттер, — Фадж нахмурился, — если бы вы сообщили, где находились последние шесть лет… — Набирался ума-разума. Так что с наследством? Фадж, напрочь игнорируя вопрос, чуть подался вперед и понизил голос: — Гарри, если вас похитили и держали в плену… Поттер моргнул, потом еще раз, а потом жизнерадостно заржал. — А я похож на жертву киднеппинга? — В целом… нет. — Тогда, вопрос можно считать закрытым? Можем мы приступить к оформлению бумаг? Я несколько ограничен во времени. Министр вздохнул и откинулся на спинку кресла. Ну не получается с этим Поттером по-хорошему. Мальчишка явно не понимает — или делает вид, что не понимает — насколько вовремя он появился. Придется действовать решительно. — Конечно, мистер Поттер. Вас проводят. — Благодарю. Фадж проследил за вышедшим из кабинета юношей. Пусть занимается наследством, а пока Поттер будет возиться с бумажками, он вызовет тяжелую артиллерию в виде одного козлобородого манипулятора, который своими речами об Общем Благе кому хочешь мозги запудрит. В конце концов, Дамблдор мальчишку героем объявил, Дамблдор его упустил, вот пусть сам с ним и разбирается!

***

Когда Альбус Дамблдор услышал, что Гарри Поттер объявился в министерстве — он чуть не зажевал очередную лимонную дольку вместе с бородой. Когда он, спешно подобравшись, явился в министерство и увидел перед собой милого, слегка рассеянного молодого человека — потому что к тому моменту у Поттера уже мозги закипали от всего этого бюрократического геморроя — надежда на исправление старых ошибок вспыхнула с новой силой. Раз мальчик вернулся — где бы ни носило его все эти годы — значит считает Англию своим домом. А раз считает домом, значит должен осознавать и свой долг перед ним, а раз осознает долг, значит его легко будет сориентировать в правильном направлении! Но когда в ответ на сакраментальное: «Гарри, мальчик мой!» — мальчик поднял на него слегка расфокусированный взгляд зеленых глаз и без толики почтения буркнул: — Вы кто? Вот тут Дамблдор понял, что упустил одну очень важную деталь. А именно — что заниматься очковтирательством хорошо, когда ты — авторитет. А для Гарри, который его видел впервые в жизни, авторитет его был явно сомнительным. В оправдание директора, он так привык быть для всей Британии Символом Света, что просто не подумал о том, что кто-то может его не знать. Ради Мерлина, его портреты даже на вкладышах шоколадных лягушек печатают! Впрочем… — Прости, мой мальчик, я не представился! Меня зовут Альбус Дамблдор!

***

Гарри оторвался от изучения очередной бумажки и взглянул на неожиданного собеседника еще раз. Внимательнее. — А-а… Директор Хогвартса? Здрасте, — и снова отвернулся. Разумеется, кто такой Дамблдор, Поттер прекрасно знал. И о том, что на пороге Дурслей он оказался по его приказу, тоже — спасибо Хагриду. Но ему просто было интересно, как отреагирует Великий и Светлый маг на полное равнодушие к своей сиятельной персоне. Дамблдор молчал около минуты, то ли подбирал слова, то ли забыл, зачем пришел. Старенький, в конце концов, что с него возьмешь? А Гарри, тем временем, поставил последнюю подпись на договоре и удовлетворенно освидетельствовал белую вспышку, подтверждающую его вступление в права Главы Рода. И тут директор ожил. — Гарри, нам необходимо поговорить… — Простите, я бы рад, но тороплюсь, — Поттер закинул на плечо рюкзак, но Дамблдор решительно преградил ему дорогу. — Боюсь, ты не можешь сейчас уйти, мой мальчик… — Не понял? — Ты, возможно, не знаешь, но тебе угрожает смертельная опасность! Я могу помочь… — Спасибо за заботу, но я как-нибудь сам. Всего вам, — Гарри решительно обогнул директора, но тот вдруг крепко схватил его за локоть. — Прости, Гарри, но это ради твоего блага… Он взмахнул палочкой, и обоих будто в пылесос затянуло.

***

А выплюнуло уже в круглом кабинете с кучей портретов и хаосом жужжащих приборчиков. Гарри, который аппарировал на столь дальнее расстояние, да еще и не по своей воле первый раз в жизни, от неожиданности плюхнулся на ковер, но довольно быстро очухался и медленно поднял взгляд на Дамблдора. Нехороший такой взгляд. — Что за нахрен? — Гарри, прошу, выслушай меня спокойно… — Вы осознаете, что ваши действия можно расценить, как похищение? — Это не похищение, а попытка защитить тебя. — По-моему, защищаться мне нужно от вас. — Ошибаешься, — Дамблдор мягко улыбнулся. — Я тебе не враг, Гарри. А вот Волдеморт… — А что Волдеморт? — Он вернулся! — И что? — Он пытался убить тебя… — Это было шестнадцать лет назад. — Но он попытается снова! — Зачем? И тут глаза Дамблдора торжественно замерцали. — Потому что ты — единственный, кто может остановить его! — Кто — я? — вполне искренне изумился Поттер. У него неожиданно родилось подозрение, что директор нездоров. — Да, мой мальчик. Ты не знаешь об этом, но Волдеморт пытался убить тебя не просто так. Существует пророчество, гласящее, что тебе предначертано уничтожить его… — Что, так и гласит? Гарри Поттер — Волдемортова погибель? — Разумеется, нет, — Дамблдор нахмурился, явно не оценив его иронии, и огласил полную формулировку… А Поттер ощутил, как теперь уже у него медленно отвисает челюсть. Подозрение, что многонеуважаемый директор в глубоком маразме, крепло с каждой минутой. — Вы это серьезно? — на всякий случай уточнил он, когда Дамблдор умолк. — И Волдеморт на это купился? — О чем ты? — О чем? Да это же ересь какая-то, а не пророчество! С чего вы все вообще взяли, что оно относится ко мне? Рожденный на исходе седьмого месяца… седьмого откуда? Хватит могущества победить Темного Лорда… какого именно? Может, это вообще не он! Про трижды брошенный вызов и равного я вообще молчу! Никакой конкретики, одни мутные намеки… — И тем не менее, оно уже начало сбываться. Волдеморт попытался избавиться от тебя и тем самым отметил тебя, как равного! Теперь твой долг… — Вот даже не начинайте, — Гарри предупреждающе поднял руку. — Кому должен, я всем прощаю. И участвовать в вашем балагане не собираюсь, даже не надейтесь. Дамблдор печально вздохнул. — Я понимаю, тебе нужно время, чтобы осмыслить ситуацию. Где бы ты ни был эти шесть лет… — он вдруг сделал паузу, и Поттер почувствовал, как ему нагло пытаются залезть в голову. Просто таки бесцеремонно! В памяти сами собой всплыл совет, данный Мастером Аллани: «Я, конечно, научу вас тысяча и одному способу обмануть телепата, но помните, что если кто-то лезет к вам в мысли без спроса, вы имеете полное моральное право дать ему по морде. Особенно, если вы не в духе.» А Поттер был очень не в духе… Дамблдор, явно не ожидавший от семнадцатилетнего мальчишки такого мощного ментального удара, аж челюстью клацнул, мгновенно побледнев до синевы. — Вам нехорошо? — заботливо поинтересовался Гарри, с трудом сдержав ехидную ухмылку. Ибо нефиг. — Все… в порядке… — выдохнул директор, довольно быстро приходя в себя. — Так вот, я понимаю, что тебе нужно время, а потому не стану давить на тебя… — Прекрасно, значит, я могу идти? — Увы. Я не могу допустить, чтобы ты снова подвергался опасности. Для твоего же блага тебе пока лучше остаться в Хогвартсе. Поттер прищурился. — А если я откажусь? — Это не в твоих интересах, мой мальчик. Ты ведь хочешь узнать больше о своей семье? Знаешь, ведь у тебя есть крестный… — Да ну? Это тот, который сбежал из тюрьмы? — Он был невиновен! — Интересная у вас судебная система… — У вас? Гарри, а все-таки почему ты не приехал в Хогвартс шесть лет назад? — Не ваше дело, — отрезал Поттер. Дамблдор молча пожевал бороду, буравя его пристальным взглядом, а затем снова улыбнулся. — Думаю, тебе необходим отдых! Сейчас каникулы, и весь замок в твоем распоряжении! — Неужели? И вы даже не закуете меня в кандалы? Ради моего же блага, разумеется! — В этом нет необходимости. Здесь ты в полной безопасности… — и Дамблдор неопределенно махнул рукой в сторону окна. — Видишь ли, Хогвартс надежно… Дальше Поттер уже не слушал. Ему хватило одного взгляда в окно, чтобы осознать всю глубину той за... ситуации, в которой он оказался. Вычурная, где-то даже пафосная вязь защитных заклинаний была видна невооруженным взглядом. Ну… почти невооруженным. На самом деле, трюку с переходом на магическое зрение, позволяющее видеть скрытые чары, а заодно и ауры, его научила Ли. У Высших русалок этот талант был врожденным. Фактически, Хогвартс сейчас представлял из себя что-то вроде бомбоубежища… или тюрьмы — это как посмотреть.

***

— Не, ну это просто свинство! — Гарри с досадой потряс вредный артефакт — смешно, но иногда это помогало. Правда, не в этот раз. «Око», словно издеваясь, вместо связи с друзьями разразилось какой-то попсовой песенкой. — … и получишь котел полный крепкой, горячей любви!.. Поттер натурально взвыл, почти попав при этом в ноты, и вырубил артефакт нафиг. Гостеприимное предложение директора пришлось временно принять. Ну, не драться же ему с Дамблдором, в самом деле! Во-первых, старик был явно крепче, чем хотел казаться, а во-вторых, только убийцей Великого Светлого Мага ему стать не хватало! Для полного счастья! Поттер по натуре своей вообще был существом неконфликтным. И магам он зла не желал. Добра, правда, тоже, но все-таки… И ввязываться в их междоусобные разборки он не собирался. Он собирался по-тихому свалить в Академию и предоставить им полную свободу действий. А перед этим, желательно, сделать доброму директору какую-нибудь гадость. Напоследок. Вот только для этого ему нужна была помощь.