Четверть

Когда выяснилось, что Гарри Поттер вместо доброго, светлого мальчика вырос в законченного эгоиста, совершенно не считающегося с чужим мнением, Дамблдор опечалился, но не слишком. В конце концов, любую ситуацию можно использовать в своих целях, если знать как. Когда Гарри Поттер сбежал из Хогвартса, бесцеремонно обломав все едва оформившиеся планы, Дамблдор расстроился, но не более того. Ведь любую ситуацию… ну, вы поняли. К тому же, это дало реальный повод расшевелить вконец обленившихся орденцев. Когда оказалось, что Поттер перед побегом оставил массу напоминаний о себе разной степени пакостности по всему замку, Дамблдор насторожился. Потому что уровень магии, который мальчик использовал для своих «шалостей»… В общем, семнадцатилетний подросток, обладающий подобными знаниями, ну никак не вписывался в картину мира директора. А картина мира у него была такая же старая, как и он сам, и потому коррекции поддавалась плохо. Но когда после всех усилий, приложенных директором для восстановления своего авторитета, планов и душевного равновесия, Гарри Поттер внезапно взял и вернулся в Англию… Тут Дамблдор окончательно перестал понимать, что происходит. А учитывая, что он давным-давно привык все и всегда держать под контролем, это порядком нервировало. Особенно в свете того, что Гарри находился в Англии уже несколько дней, но до сих пор ничего не предпринял. Даже с Сириусом не связался! Засел в фамильном особняке Поттеров (жуткое место!), откуда его хрен достанешь, и затихарился. Прямо, как Волдеморт после возвращения. И эта аналогия нервировала Дамблдора еще больше, чем неведение. Да еще и Сивилла подевалась куда-то, оставив короткую записку о каких-то проблемах со здоровьем. И Северус какой-то подозрительно спокойный… Ох, не к добру…

***

Волдеморт, в отличие от своего главного противника, не нервничал. Хотя о втором пришествии Поттера на родину тоже был в курсе. А все потому, что Волдеморт (по крайней мере, его разумная ипостась), как все сильные личности, психовал только не по делу. То есть, в ситуациях, когда его психи ни на что не влияли, и можно было позволить себе расслабиться. А сейчас все было гораздо сложнее. Поттер со всеми его внезапными выходками для Волдеморта был пока величиной неизвестной, а стало быть, представляющей потенциальную угрозу. Ибо недооценивать противников в целом (а Поттера в особенности) он резко разучился еще в восемьдесят первом. И потому Волдеморт, который тоже понимал, что выковырять Поттера из родового гнезда (эх, побывать бы там!) нереально, временно перетек из состояния буйного истерика в состояние затаившейся в засаде кобры. И выжидал…

***

Северус, который, собственно, первым и обнаружил факт возвращения Поттера, осчастливив обоих «работодателей», вообще не напрягался, постигая непривычное для себя состояние полной гармонии с окружающим миром. Проще говоря, кайфовал. Во-первых, потому что Люциус наконец перестал выносить ему мозг своими закидонами, оттенки которых менялись от: «Я — Люциус Абрахас Малфой, влиятельнейший человек в магической Британии! — и не найду какого-то мальчишку? Ха!» до: «Поттера нет! Его нигде нет! Мы все умрем!» по сто раз на дню. Во-вторых, потому что наблюдать за нервным Светлейшим и затаившимся Темнейшим, которые на почве феномена Поттера, похоже, забыли даже друг о друге, было чрезвычайно забавно. А в-третьих, потому что сам факт нахождения Поттера в доме предков Северуса радовал несказанно. Ибо об этих самых предках с некоторых пор — с тех самых, когда Люциус носился по островам, словно соплохвостом ужаленный, собирая всю возможную информацию — он знал много интересного. В частности, что род Поттеров, произошедший от Певереллов, светлым и «правильным» не являлся от слова «совсем». Более того, соперничать с ними в радикальности взглядов и пренебрежении законами могли разве что Блэки, остальные просто тихо курили бамбук в сторонке. Информация эта была, прямо сказать, неожиданной. Но зато в ее свете сразу стало ясно, почему Джеймс после смерти деда не переехал из Годриковой Лощины в Поттер-холл. А дело-то в чем? Последним, так сказать, истинным Поттером был его дед Карлус. А вот Флимонт — отец Джеймса — был человеком слабым и легко поддающимся влиянию. Вот он и поддался влиянию своего любимого школьного учителя, который в то время активно чистил мозги загнивающей аристократии, наставляя их на путь истинный. Ради блага, разумеется. Того, которое всеобщее. Как итог — Флимонт насмерть разругался с родителями, посмевшими усомниться в добродетели Великого Победителя Гриндевальда, демонстративно хлопнул дверью и фактически отрекся от семьи. Карлус и Дорея, которые этого финта ушами не поняли, решили подождать, пока у блудного сыночка появятся дети. В отличие от Вальбурги Блэк, которая годами позже в подобной ситуации выжгла старшего сына с гобелена, Поттеры были людьми спокойными и к истерикам не склонными, а потому с плеча не рубили. Особенно, если учесть, что в отличие от той же Вальбурги, сын и наследник у них был один. Вот только с появлением внука все стало еще хуже. Во-первых, неблагодарный Флимонт с самого детства внушал Джеймсу отвращение ко всему «темному», включая собственных предков. А во-вторых, Альбус Дамблдор, который давно и прочно обосновался в директорском кресле, подливал масла в огонь, буквально зомбируя потенциальных последователей. В результате, к окончанию школы мозги у младшего Поттера атрофировались окончательно. А уж после того, как он, наплевав на традиции, взял и женился на магглорожденной… Тут уже даже уравновешенный Карлус психанул и официально отрекся от обоих наследников, закрыв от них родовой особняк и сейфы с фамильными артефактами. Правда, не теряя надежды, что когда-нибудь ситуация изменится, он оставил лазейку в завещании, которая позволяла достойному потомку вернуть имущество. Что Карлус подразумевал под «достойным», известно было только ему и магии. Но, как бы там ни было, очевидно, что было в Гарри Поттере нечто такое, из-за чего дом признал его, тем самым сделав законным наследником. И именно это Северусу было словно бальзам на душу. Да и вообще, младший Поттер с каждым днем располагал к себе все больше и больше. Пусть даже заочно. Потому что, во-первых, у него, в отличие от оленя-Джеймса и его папаши, явно были мозги, и он умел ими пользоваться. И во-вторых, потому что уровень образования Поттера — где бы он там ни образовывался! — определенно впечатлял. И первое, и второе Северус, даже учитывая изначальную предвзятость, не мог не оценить. Теперь оставалось только расслабиться и наблюдать за развитием событий. А в том, что события эти будут интересными, он не сомневался. Вот только знать бы еще, что за планы вынашивает мальчишка, раз до сих пор не объявился?

***

Впрочем, этот животрепещущий вопрос интересовал не только Снейпа. — Я чувствую себя совершенно бесполезным, — печально возвестил Сириус, меряя шагами просторную гостиную дома на Гриммо. — Пойди помой пол, — посоветовал Люпин, который тут же, в гостиной, медитировал на огонь в камине. — Это не смешно! — Блэк возмущенно сверкнул глазами. — Конечно, не смешно. Учитывая, что твой психованный домовик отказывается убираться. Причем и здесь, и отсюда. Сириус остановился и подозрительно посмотрел на старого друга. — Лунатик, а что это ты такой спокойный? — Ну кто-то же должен. — Кто-то, возможно. Но не ты! — Почему? — Во-первых, потому что ты всегда найдешь повод понервничать, а во-вторых, потому что скоро полнолуние! Люпин хмыкнул. — Вообще-то, полнолуния резонно опасаться не вервольфам, а тем, кто рядом с ними… — Рем, ты меня пугаешь, — протянул Сириус. — У тебя появилось чувство юмора… — Вот ужас-то, да? — Так… кто ты, и что ты сделал с моим другом? — Это ты про того размазню-меланхолика, привыкшего плыть по течению? Считай, что я его съел. К слову, было невкусно. — Рем… — Да не смотри ты на меня так, — Люпин безмятежно улыбнулся. — Слышал когда-нибудь, что людям свойственно меняться? — Слышал. Но не так резко и не так кардинально… — А это у всех по-разному, — философски заметил Ремус. — В моем случае можно сказать, мне дали хорошего пинка для ускорения. Блэк недоуменно моргнул. — Я что-то пропустил? — Да нет, я все о том же. О Гарри. Знаешь, его пофигизм и жажда жизни, похоже, заразны… — Да ты общался-то с ним всего пару дней! — И за пару дней можно многое успеть, друг мой. Было бы желание. И он снова отвернулся к огню. Сириус на некоторое время подвис, размышляя над его словами, а затем тряхнул головой. — Кстати, о Гарри! Рем, я чувствую себя… — …совершенно бесполезным, ты уже говорил. — Да! Потому что не знаю, чем ему помочь! — А ему оно надо? — В каком смысле? — Помнится, мы уже раз собирались облагодетельствовать его своей помощью… — Но он же тогда сбежал! — Вот и я о том. Сириус растерялся. — То есть, ты думаешь… — Я думаю, что если Гарри понадобится наша помощь, он даст нам знать. А причинять добро насильно — прерогатива Дамблдора. Не отбирай хлеб у старика. — Но как же… — Слушай, тебе заняться нечем? — не выдержал Люпин. — Нечем, — Сириус развел руками. — Ну так пойди, прогуляйся. Познакомься с кем-нибудь, что ли… — С кем? — Мерлин, Бродяга, ты — молодой, здоровый мужик! Хватит уже страдать о своей никчемности, иди вон, продолжением рода займись, порадуй маменьку… В тот же миг из коридора раздался шорох бархатных занавесок, который, впрочем, мгновенно утонул в визге. — Грязнокровки! Отродья! Предатели благородного дома Блэк!.. Сириус закатил глаза. — Мама, уймись! — Осквернители крови! Позор семьи!.. — Знаешь, Рем, я и правда пойду… — Давай, топай. Удачи на личном фронте. — Угу, — послышалось от двери. Бум. — Неблагодарные! Отщепенцы!.. — Леди Блэк, можно закругляться, он ушел, — сообщил Люпин. — Правда? — мгновенно изменившимся тоном уточнила Вальбурга. — Действительно. Тогда я, пожалуй, вздремну. Ремус усмехнулся. Он уже давно просек, что в отсутствии сына ей ругаться скучно, а потому, стоило Сириусу свалить, как в доме воцарялись мир и покой. Теперь можно было наконец сосредоточиться и продолжить устанавливать связь с внутренним зверем. Это занятие сейчас было для Люпина в приоритете, хотя, конечно, загадочное молчание Гарри и в нем пробуждало любопытство.

***

А между тем Поттер, окопавшийся в особняке, даже не подозревал о бродящих снаружи волнениях. Он так увлекся исследованием собственного наследства, что об этой самой «наруже» вообще напрочь забыл. Уж слишком много интересного было внутри. В одной только лаборатории они с Ярой застряли на сутки, обследуя само помещение и хранилище с ингредиентами в стазисе, а попутно разместив на одном из угловых столов свой проект. Тот самый, который начали еще год назад.

***

Шесть матово-черных яиц, размером чуть больше страусиных, с едва заметно светящимися светлыми прожилками нуждались в постоянном присмотре, регулярном магическом воздействии и строжайшем соблюдении внешних условий, вроде температуры, освещения и влажности. Теоретически, где-то через полгода из яиц должны были вылупиться шесть различных фамильяров для Поттера и его друзей. Но не просто фамильяров, а идеально подходящих каждому из хозяев, обладающих правильными характерами и навыками, бессмертных существ, призванных защищать, помогать и сопровождать. По сути, это должны будут получиться улучшенные и доработанные версии Кракса. Что получится из всего этого практически — фиг знает. Но Гарри и Яра были настроены оптимистически.

***

А помимо лаборатории в доме были еще: огромная библиотека, тренировочный зал, кабинет деда, мастерская и целое помещение, забитое шкафами с артефактами, которое Поттер без затей окрестил «кладовкой». Какие тут Волдеморты с Дамблдорами, я вас умоляю? Тем более, что помимо всего прочего на втором этаже обнаружилась небольшая и совершенно пустая, не считая одного кресла в центре со странной выемкой на одном из подлокотников, комната без окон, предназначение которой оставалось загадкой. — Что-то я не пойму, — задумчиво сообщил Поттер, в который раз обследовав комнату вдоль и поперек, — в чем тут прикол? — Может, она для общения с духами? — предположила Ли, осматривая пустые стены. — Или здесь раньше было что-то еще, но потом это убрали, — добавил Хел Джей. — Или мы чего-то не видим, — протянул Поттер, который кожей чуял, что что-то тут не так. — Правда, я уже перепробовал все, что могло бы снять скрывающие чары, ничего не меняется… — Слушай, да далась тебе эта комната, — махнул рукой Хел Джей, которого оторвали от завтрака. — Забей и расслабься, может, потом чего дельное в голову придет… Я в саду, если что. Гарри, пропустив его слова мимо ушей, продолжал сосредоточенно ощупывать стены. Фамильное упрямство — страшная штука. — Ну ладно, как найдешь разгадку, зови, — и Ли тоже куда-то умотала. — Угу, — рассеянно отозвался Поттер, едва заметив ее уход. Впрочем, в одиночестве он оставался не долго. — Ты в курсе, что твои предки собрали шикарную коллекцию оружия? — в дверях нарисовался Амрит с устрашающего вида саблей наперевес. — Мм… — Эх, и почему такие сокровища достаются тем, кому нафиг не надо? — опечалился Триверди и развернулся. — Стоять! — внезапно оживился Поттер. — Что ты знаешь о скрывающих чарах, чего я еще не пробовал? Амрит задумался. — Есть один малоизвестный ритуальчик… — Пиши. — Он на санскрите… — Проводи. — Поттер, давай потом, а? У меня там… — А у меня тут! Проводи, давай.

***

— Ну, чем мог, — развел руками Триверди, когда ритуал не принес результатов. — Все, я пошел. Гарри запустил пальцы в волосы, начиная потихоньку раздражаться. — Вот ведь параноики! И вот как мне понять, в чем тут дело?! — Кровью пробовал? — вдруг донесся из коридора голос проползающей мимо Яры. Поттер аж замер от неожиданности. — Во я идиот…

***

И действительно. Стоило капнуть в выемку на подлокотнике кресла кровью, как по стенам пробежала серебристая искра, один за другим открывая… портреты в красивых резных рамах. Они были навешаны так густо, словно в богатом, но очень маленьком музее. И на всех были изображены люди, в каждом из которых угадывались фамильные черты Поттеров. — Ну, неужели, — хрипло произнес с одного из портретов пожилой мужчина с моноклем в глазу. — Поттер-холл дождался достойного наследника! — Типа того, — Гарри огляделся. — А вы?.. — Карлус Ралстон Поттер, с кем имею честь? — Гарри Джеймс. — Стало быть, ты мой правнук, — Карлус прищурился. — Что ж, это произошло быстрее, чем я ожидал. — А? — Возвращение к корням. Удивлен, что доверчивый глупец, вроде Джеймса, смог воспитать сына, достойного фамилии Поттер… — Это, видимо, потому что он меня не воспитывал. Теперь удивился уже Карлус. — Как? С ним что-то случилось? — Ну, можно и так сказать. Он погиб. — Хм… скажу честно, это было ожидаемо. Наверняка вляпался в переделку по собственной глупости! — О-о… вы даже не представляете… — Я весь — внимание. — Погодите пару минут, я себе кофе заварю… — Прости? — Что? История-то долгая.