15. Не для печати, часть вторая.
25 октября 2018 г., 23:20
Этот дрыщ сразу не понравился Картману. То, как он себя вел, каким тощим и порывистым был в своих действиях и приказах, его дорогие черные шмотки, и даже его исключительно пидорская челка на глазах. И Картману было абсолютно плевать, что он возглавлял сборище суперских выскочек из Нью-Йорка. Ему иррационально хотелось ударить кулаком в холеную рожу, чтобы разбить нос и заставить захлебнуться кровью. Он даже, может быть, понимал причины своей ненависти — парень был во много раз сильнее его самого, хотя бы тем, что имел такие же способности, как у Кенни. Он даже понимал, что въехать ему в рожу не получиться. Этот парень воплощал всё то, что хотел Картман — он имел огромную силу, золотую ложку в своей золотой заднице, был худым и высоким, и имел так же весьма смазливую морду.
Катрман терпел его рядом с собой только по одной причине — чтобы он по своей инициативной дурости не причинил вреда двум уединившимся голубкам. И вот сейчас, властно повысив голос, он распределял обязанности среди других собравшихся: суперов и обычных людей. Эрик стоял несколько в стороне и, скрестив руки на груди, старался сдерживаться, чтобы ничего лишнего не сказать и ничью морду не разбить.
— Мистер Енот, насколько мне известно, вы помощник Мистериона, — челкастый дрыщ наконец обратил на него свое внимание. Вслед за ним на толстяка обернулись все остальные. — А Мистерион как-то упомянул, что лично знает Профессора Хаоса. Получается, и вы знаете его и можете помочь его найти.
Картман возвел глаза к потолку. Да, Кенни его знает, и сейчас наверняка познает еще больше. В том самом библейском смысле. Эрик был весьма начитанным юношей.
— Знаю ли я Профессора Хаоса? Да, я знаю, так же, как и его альтер-эго, — вздохнул он. — С тех пор знаю, как макал его головой в унитаз и подвешивал за трусы к флагштоку.
Встревоженный шепот пронесся в толпе. На этой ситуации можно выиграть не только этой сладкой парочке, но и ему самому. Питер нахмурился.
— А вот где сейчас он скрывается, сказать не могу. Хаос непредсказуем — это одно из его главных преимуществ, да, к тому же, ни он, ни я — города не знаем. Он может быть где угодно. Да к тому же, — продолжил он после небольшой паузы, кое-что сообразив, — всё немного сложнее, чем может показаться. Мистерион говорил, чтобы ты за ним не следил?
— Да, он предупреждал, что открутит голову каждому, кто проследит за ним.
— Не думайте, что это пустая угроза. Он рассчитывает только на себя, потому что он намного прочнее на излом всех прочих, кого ты можешь знать. Он может даже умереть, но он всегда возвращается, как запах от нестиранных носков.
— Ты думаешь, он в порядке?
— Порядок — это не про него, — хмыкнул Енот. — Если он вчера действительно подох, то уже вернулся. А если нет, то он в плену у Хаоса и вынашивает коварный план, как оттуда сбежать, попутно дав пиздюлей самому Хаосу.
Картман вчера полночи после битвы на крыше госпиталя ржал, в красках представляя, как эти двое знатно развлеклись за счет всех остальных, всех суперов, СМИ и всего города. И еще — представляя, как именно Кенни трахает этого мелкого педика.
— У него всегда есть план. И если вы со своим бойкими ручками помешаете его плану, могут пострадать люди, — подвел он. — Не он и, даже не ваша команда, а простые гражданские.
— Ты что, предлагаешь оставить его там одного, без поддержки? — возмутился Питер. — Он же один из нас!
— Он так всю свою жизнь работает! — махнул руками Эрик. — Юркий и быстрый, как крыса — не успеешь отвести от него взгляд, как он в холодильник залезет и начнет жрать мои чипсы! — поделился он наболевшим.
Питер переглянулся с другими суперами, и, видимо, проведя короткое телепатичское совещание.
— Мы не будем его пока искать, — подвел итог он. — Дадим ему фору в несколько дней. После я самолично буду его выслеживать. Если Хаос будет поблизости, то я приму бой, даже если мне придется собрать всех, кого я смогу найти и даже если придется вызвать Национальную Гвардию для его спасения.
— Ну-ну, дерзай, герой, — язвительно произнес Картман, явно надеясь, что этот урод поддастся на провокацию, начнет драку первым, и тогда можно будет спокойно въебать ему. Но, видимо, сегодня ему не повезёт набить ему рожу, — Питер на провокации просто не поддался. Картман выдохнул и достал припасенные чипсы.
***
Трубку я попридержал плечом, оставляя свободными руки. Так было удобнее. В трубке заговорили на японском. Мне понадобилась пара секунд, чтобы сообразить. Какой-то мужчина, вроде бы один из лейтенантов господина главы якудза, спрашивал о моем здоровье. Откуда у них мой номер телефона, было неизвестно, и это уже было наглостью с их стороны. Они, значит, вышли на Питера или Мириама, или нашли Митча Конора, и в любом случае, они выдержали боевое столкновение. И только для того, чтобы иметь мой номер телефона. Я был им очень нужен. Лейтенант меня переспросил, и я ответил, тоже на японском. На пару секунд на линии появились помехи, и со спины меня на мгновение обдало смертельным холодом. Но я и не подумал что-то сделать или пошевелиться. Или прикрыться — после душа я даже не подумал одеться. Позади меня зашелестели пакеты, которые Лео поставил на пол, и звук шагов. Он подошел ко мне сзади и наклонился, прислушиваясь к разговору. Я только потянулся, выгибая голову назад и улыбаясь ему. Трубка продолжала что-то говорить на японском, я что-то отвечал, но всё мое внимание было приковано к Лео. Он наклонился ко мне и поцеловал долгим и нежным поцелуем. В трубке забеспокоились, но я заверил, что со мной всё в порядке. Даже если я и принцесса, это не значит, что я нежная беспомощная девица! Когда я отключился, Стотч настоятельно вытащил у меня из рук телефон и в несколько движений разобрал его на несколько частей, отделив аккумулятор. — Кто это был? — требовательно спросил он. Я мог бы не ответить, я мог бы и соврать. Но он был моим парнем, и он был мне дорог, и еще раз одну и ту же ошибку я не совершу. — Японская мафия, — пожал плечами я. — Я вроде как у них принцесса, если ты помнишь… Леопольд как-то сразу помрачнел лицом. — Ты снова связался с мафией, — констатировал он. — И тебя совершенно не заботит, что ты можешь попасть с ними в неприятности? — я неопределенно повел плечами, что-то вроде «ни в коей мере», — Ты невозможный. Ты и твои способности, — он тяжело вздохнул. — Ты можешь пообещать, что покончишь с ними как только сможешь? Что-то новое было в его голосе. Я внимательно всмотрелся в его лицо. Беспомощность и уязвимость, так необычно и неправильно видеть эти эмоции на обычно веселом и счастливом Леопольде. — Пожалуйста? — Как только подвернется удачный момент, — кивнул я. — И я исчезну из поля зрения и японцев, и американцев. В самом деле, эта работа на несколько фронтов уже начинала утомлять. Тем более если учесть, сколько я хочу проводить времени в постели Баттерса. Поразвлеклись и хватит. — В самом деле? — Я даю слово. Леопольд улыбнулся мне своей ослепительной счастливой улыбкой и нежно пригладил мои волосы, пальцами разделяя их на пряди. Я довольно зажмурился. — Кенни… твои волосы, — проговорил он. — Я еще в прошлую нашу встречу заметил, что они сильно отросли. Могу ли я их подровнять? Я кивнул, не открывая глаз. — Только не так коротко, как у тебя. — Нет-нет, я только подрежу ровно и несколько прядей спереди обрежу, чтобы красиво лежало… Я мотнул головой, мол, делай, как сочтешь нужным. Он радостно умотал в ванну. Мне было плевать, что там у меня на голове происходит, не мешает и хорошо. Но если Лео думает, что мне надо подстричься, то пусть этим и займется. Сев ровно и чуть подвинув погасший экран ноутбука, чтобы он заменял зеркало, я расслабился и снова прикрыл глаза. Лео вернулся и накрыл мои плечи полотенцем. Положив на край стола ножницы, он расчёской причесал мои волосы, мокрые еще после душа, аккуратно, начиная с кончиков. В отражении экрана я видел, как бережно он касается моих волос, и даже к ним принюхивается. Ничего нового, в самом деле. Везет мне на всяких фетишистов-извращенцев, они как один находят меня подходящим для своих извращенских штучек. И если раньше я просто ловил их «на живца» и отправлял их в тюрьму, теперь мне хватит одного только Лео. Вычесав мои волосы, он взял ножницы и аккуратно стал ровнять сзади. Я посматривал на него в отражении из-под ресниц. Ножницы в его руках могли вызвать вполне определенные опасения. Баттерс мог быть… нестабильным, особенно когда испытывал сильные эмоции, он вполне мог не справиться с ними и что-нибудь сделать с ножницами. В шею мне воткнуть, например. Но я сидел смирно и спокойно подставлял ему свою шею вместе с головой. И дело даже не в том, что я в любом случае вернусь, — я доверял ему и верил, что он справится. Уязвимость и доверие. Новые для меня вещи, но мне стоит к ним привыкнуть. Сильные эмоции вызывались не только у Лео, но и у меня. Пауза в щелканье ножниц, шорох, осторожные прикосновения пальцев к моей голове и еще один щелчок, у самого моего лица. И почему я не удивлен, что он спер прядь моих волос? Я всё так же продолжал сидеть и ничего ему не сказал. Если хочет фетишировать — я совершенно не против. Он возился с моими волосами еще минут двадцать, и когда закончил, я взглянул на себя в отражение. Новая прическа мне определенно понравилась — сзади он только подровнял, оставив волосы длинными до плеч, а спереди он состриг, оставив челкой несколько прядей. Я манерно откинул пряди, любуясь новой стрижкой, а Лео тем временем снял у меня с плеч полотенце и стал обмахивать спину и плечи от мелких улетевших волос. Окончив очищать меня, он отложил полотенце и отодвинул с шеи волосы, поглаживая пальцами изгиб шеи. Он хочет что-то еще сделать? Гладил он меня и впрямь приятно. Я расслабился и нагнул голову, подставляясь под ласкающие движения. Он некоторое время так и гладил меня, но только одними пальцами он не ограничился. Он немного сместился, обнимая меня руками со спины, и уткнулся лицом в изгиб шеи. Его губы скользнули по плечу, оставляя короткие поцелуи. Кожу обожгло горячее прерывистое дыхание. Он был возбужден, понял я, ему нравилось подстригать меня, касаться и даже нюхать. Боже, Баттерс. Ты неподражаем. Я чуть приподнялся, и он издал шипящий звук. — Я только стул уберу, — предупредил я, и он перестал шипеть. — Ты куда смазку вчера дел? — Не знаю, — донеслось со спины, — На пол уронил. На пол так на пол. С некоторым трудом выдернув стул из-под задницы, я отбросил его в сторону, и Лео навалился мне на спину всем своим весом, продолжая сопеть на ухо. Мне пришлось сделать шаг к столу и опереться на него грудью, чтобы мы вместе не повалились на пол. Сдвинул вещи в сторону, что-то упало на пол, и я прогнулся в пояснице, выставляя свою задницу к нему поближе. Сразу же мне в задницу уперлось твердое, выпуклое и шершавое, — я чувствовал его возбуждение даже через его брюки. Весь этот контраст, победителя и побежденного, обнаженного и раздетого, заводил меня не на шутку. Не потрудившись одеться, я спровоцировал его на то, чтобы трахнуть меня, еще раз. Широким движением руки я притянул телекинезом всё, что лежало возле кровати, и вытащил из кучи барахла открытый тюбик со смазкой и передал ему. Он торопливо мазнул между моих ягодиц, зашуршал тканью, стягивая штаны, и приник к моей спине, мелко потираясь о мою задницу. Я чувствовал, как его возбужденный член потирался о расщелину между моих ягодиц, и я только подставлялся. Руками он цеплялся за мое тело и за мою грудь, как будто хотел касаться меня еще и еще, пальцами задевая чувствительные ключицы и соски. Он касался меня так, как будто пытался разогреть меня еще больше, хотя я и так чувствовал себя как в огне, разгоряченным и очень готовым. Еще пара движений бедрами, и я гортанно ахнул, почувствовав, как он разом и полностью входит в меня. Он замер, и в извинении стал покрывать мелкими поцелуями мою шею. И несколько раз даже лизнул. Его пальцы ласкали кожу, хаотично поглаживая то грудь, то живот, то касаясь самыми кончиками пальцев пупка. Он продолжал дразнить меня, но в то же время он и не думал двигаться, мне пришлось двинуться вперед, задевая столом стоящий член, и с силой назад, насаживаясь на его член до упора. Он перехватил меня за бедра, удерживая, и я тихонечко заскулил. Он сам стал двигаться, осторожно и нежно, отпустив мои бедра и крепко обняв со спины. Сразу стало хорошо, и я выгнулся еще чуть-чуть, поерзав немного, чтобы при каждом его движении мне становилось еще лучше. Я выгнулся в спине, наслаждаясь каждым его движением и чувствуя его в себе и самого себя необыкновенно живым. Я низко застонал, не в силах больше чувствовать каждое его движение молча. От звука моего голоса он стал быстрее вбиваться в мое тело, и я откликнулся, застонав в голос. Весь мой мир сузился до его рук, прижимающим меня к нему, и его члена, раз за разом вторгающийся в мое тело, раз за разом завоевывающим мое тело. Я приподнялся со стола, принимая вертикальное положение, разворачиваясь к нему вполоборота, так, чтобы я смог его поцеловать. Мы почти одновременно нашли губы друг друга, а его руки очень правильно опустились ниже и начали поглаживать мой член. Через несколько движений я кончил, задыхаясь от его поцелуев и от его члена, который продолжал ходить, как поршень. Вслед за мной последовал и он, в судорогах изливаясь внутрь меня. Мы вместе упали на стол, снова, прерывисто дыша и пытаясь привести свое дыхание в норму. — Я слышал, ты принес поесть, — выдавил я. — Только что я тебя так бесцеремонно любил, — поразился Лео, — а ты тут же про еду спрашиваешь. Я развернулся к нему лицом, почувствовав, как при движении из меня вытекает его сперма. Прикрыл глаза, стрельнув взглядом из-под ресниц. — Ты выглядишь очень многообещающе, — признался я. — Если хочешь заняться со мной любовью еще раз, то сделай это. Баттерс отпрянул от меня, поправил одежду, еще раз жаждущим взглядом одарил меня и кинул в меня пачку салфеток и брюки. Не от моей формы, а обычные. С тонкой усмешкой на губах я сначала вытер себя, затем стол и надел брюки. Лео тем временем притащил на стол, на котором он только что отымел меня, два пакета с коробками еды на вынос. Я тут же раскрыл пакеты и зарылся в принесенные коробочки. В коробочках оказался набор суши разных видов, лапша в мисо в отдельном запечатанном контейнере, и еще отдельно рис, смешанный с крупными кусками разных морепродуктов. Соевый и острый соусы отдельно, маленькая упаковка салфеток и две пары палочек для еды. Я смотрел на это всё богатство, соображая, а потом поднял взгляд на своего парня. — Лео? — позвал я, а потом до меня дошло. — Лео! Я окинул широким жестом руки еду, не зная, как сформулировать предложение. Он знает? Ну, про Японию? Он засмущался и присел за стол напротив меня. Потер ладони и отвел взгляд. — Это было потрясением для меня. Честно, я такого никак не ожидал, тем более от тебя, что ты любишь переодеваться в женское. Я был поражен, когда увидел тебя в девчачьем платье. Я тогда был всегда в задних рядах, и ты не видел, как я смотрел на тебя. Ты блистал в роли принцессы в первых рядах, бил врагов и интриговал. Тебе тогда не было дела до какого-то паладина… ты кушай давай, наверняка проголодался. Он подвинул ко мне мисо, я взял ложку и начал есть. Он смотрел на меня, смотрел на каждое мое движение и продолжал говорить. — Ты получился очень симпатичной девчонкой, очень женственной и смелой. Я смотрел, как общаешься с мальчишками, как перед тобой склоняет голову Принц-Чародей, и хотел оказаться на их месте. Но я даже не смел приблизиться к тебе, как к Принцессе, и только наблюдал издалека. Тем более когда к нашей компании прибился Сэмюэль. Он неосознанно постучал кулачком о кулачок. — Когда всё это закончилось, и Сэмюэль уехал вместе с родителями из города, я не мог перестать думать о том, насколько привлекательно ты смотрелся в платье. Я бы мог подойти к тебе тогда и предложить встречаться, если бы ты был настоящей девочкой… но я просто продолжал наблюдать за тобой. Ты иногда исчезал и появлялся, совершенно бессистемно. Я решил поискать про тебя в интернете и нашел только то, что ты летал в то время в Японию. Часто, и никто в школе об этом не знал, и вообще никто не обращал внимание на твои исчезновения. Я мог подумать, как ты можешь быть связан с Японией, помимо игры… — И ты нашел синтоизм и ками, — наугад ткнул я. Стотч кивнул. — Когда ты был в школе, то неосознанно выдавал себя. То залюбуешься природой, то ответишь на японском. Из-за капюшона было плохо слышно, но твои друзья думали, что ты говоришь именно то, что они хотят. И эти ками, бессмертный дух… я не знал, что может лучше подходить и объяснять то, что с тобой происходит. Я прикончил мисо и отставил пустую чашку. — Я следил за тобой, ну, когда была такая возможность. Наблюдал за тобой, как ты ешь в столовой, сидишь на уроках и ввязываешься во всякие опасные вещи со своими друзьями. Я приходил к тебе домой и смотрел через окно, как ты играешь с сестрой и как спишь. Ты очень мило спишь. Значит, он следил за мной довольно долгое время, а я даже и не подозревал об этом. Либо я был беспечен, как маленькая девочка, либо действительно я могу ощущать только то, что несет за собой смерть. Лео даже и не думал о том, чтобы мне навредить, и поэтому я не чуял его слежки. — Кенни? Ты молчишь, и, мне кажется, ты не в восторге от того, что я шпионил за тобой. Домогался, если сказать по-другому. Я только неопределенно повел плечами. — Бывает, что сказать. У каждого есть свои незаконные грешки. У тебя преследование, у меня — причинение тяжких телесных повреждений. — Но я же признался тебе, что преследовал тебя. Забирался к тебе в дом, смотрел как ты спишь. Наверно, тебе неприятно такое слышать. Вдруг я убил бы тебя… Я усмехнулся так, что едва не подавился рыбой. — Ладно, но вдруг я бы захотел убить твою сестру? Или папу с мамой? — Лео, я знаю тебя дольше, чем ты знаешь самого себя, — ласково произнёс я. — И я знаю, что этого бы ты не сделал. Я доверяю тебе. — Зато я не доверяю сам себе. Я знаю, я злой человек… Я ловко подхватил палочками для еды один ролл и засунул ему прямо в рот. — Ты не злой, ты только так считаешь. На самом деле, ты намного лучше большинства живых людей, которых я знаю. Даже если ты и называешь себя злым человеком, то это не значит, что ты по-настоящему злой. — Ой, как вкусно! — воскликнул он. — Ещё хочу. Он открыл рот, и я положил в него ещё кусочек. — Картман намного хуже тебя, например, — продолжил я, — Ему бы втащить как следует за всё хорошее, что он учинил. Даже если ты и не разбираешься, я всегда смогу подсказать тебе, что правильно, а что — нет. Понятно? Он радостно кивнул. — Я хочу научиться! И ещё я много читал про твою религию. Она такая красивая. Расскажи мне про неё больше. И я рассказал. Ел и говорил. Леопольд слушал меня очень внимательно, как, казалось, никто и никогда не слушал меня так чутко. Я говорил про Японию, такую, какой ее знал я. Про людей, так отличающихся от нахальных и толстокожих американцев, про их умиротворяющее спокойствие и собранность, про их внутреннюю гармонию и многочисленные боевые дисциплины. Закончив есть, мы вместе перебрались в кровать, просто понежиться немного. Я рассказал немного про их традиции и интересные мне детали культуры. Про цветы и красоту природы, которую нужно еще уметь увидеть и насладиться ей. Лео смотрел на меня во все глаза и слушал, наверно, внимательней даже, чем на уроках. А потом говорил и он. Про разные вещи, в том числе про школу и про ребят. Увлекшись, он начал рассказывать про всякую ерунду, разные факты про жизнь и технику, пересказывал интересное из школьной программы. Я слушал и смотрел на него, тихо поражаясь, насколько он умный. Казалось бы, его наивность и простота не должны были сочетаться с острым умом и внимательностью к деталям, но они как-то сочетались. Меня восхищала его бесконечная вера в людей, даже самых плохих и злых. Долгое время этой его чертой характера и общей мягкостью пользовался Картман, но Леопольд казался намного прочнее под его издевательствами и подставами. Мне нравилось это в его характере, как будто я прикасался к нечто бесконечно прекрасному и хрупкому. Но Стотч был намного сильнее, чем я мог представить, взять хотя бы то, что он не сломался под гнетом родителей или издевательствами одноклассников. Я бы на его месте так не смог бы, я обязательно врезал бы обидчику да посильнее. Как, впрочем, и было в младших классах, когда меня пытались задирать. Леопольд был весь как маленький нежный лучик света, со скрытой разрушительной силой, и мне чертовски нравилось это. Рядом с ним было как-то спокойно и сладко, как редкие сладости в детстве. Возможно, он был настолько хорош, что заслуживал кое-кого получше меня, но делиться я не собирался. Преимущественно, весь оставшийся день мы только разговорами и занимались. Я говорил, он что-то рассказывал интересное, делился самыми свежими сплетнями. Нам было интересно просто быть в обществе друг друга. Конечно, был еще и секс, горячий и быстрый, а потом еще медленный и неторопливый. К ночи, устав, мы вырубились прямо посередине разговора и наутро продолжили там, где остановились. — Кенни, ты помнишь про своих друзей? Стен и Кайл, Крейг и Сэм? — как-то начал Лео. Я только промычал что-то положительное. Мы только закончили любить друг друга, и я был вымотан и не хотел даже двигаться. — Ты должен их простить. Я понимаю, что они, может быть, поступили неправильно, но они всё-таки твои друзья. Вы с самого детства, вы через столько вместе прошли! Я хотел сказать, через что именно мы прошли, но не стал. Прямо здесь и прямо сейчас мне было настолько хорошо, что я не хотел поднимать старое дерьмо. — Поверь, им очень плохо из-за того, что вы поссорились, даже если они не хотят этого признавать, — продолжил он. — И они очень по тебе скучают. Я издал сомневающийся звук. Видимо, он сильно переживает, за меня и моих друзей. Интересно, это Картман его попросил или он сам? Скорее всего, сам: Эрик и так со мной ладит, а у остальных не хватит соображаловки просить Лео. — Да правду я тебе говорю! Стен вон бедненький весь издергался, думая, что он неправильно сделал. А Картман и Кайл… будь ты дома, ты бы обязательно что-нибудь с ними сделал, а то они оба извелись уже. — Запер на ночь в школьной раздевалке, как эта срака любит делать, — буркнул я. — Ну хотя бы так. Он выждал пару минут, смотря на меня, а я лежал и думал. В самом деле, я несколько увлекся играми в маленькие обидки. И они не бабы истерические, чтобы рыдать над каждым моим трупом. И мелко это с моей стороны как-то. — Хер с ними, — решил я, устраиваясь поудобнее. Лео победно просиял и погладил меня по спине. Еще мы с ним всякие фильмы по компьютеру смотрели, дрянные или не очень. Я как-то не следил за кинопрокатом последние, кажется, года два, и Стотч показал мне несколько хороших фильмов. Очередной из них уже закончился, но я не собирался сдвигаться с места и вообще шевелиться. Устроившись удобно головой на коленях Лео, я просто наслаждался теплом его тела и невесомыми прикосновениями его рук к моим волосам и голове. В какой-то момент его ритмичные поглаживая сбились и вовсе прекратились. Перевернувшись на спину, я посмотрел на него. Он находился в откровенном замешательстве. — Что случилось? — поинтересовался я. — Кажется, я совершил ужасную ошибку, — признался он. Я заинтересованно поднял брови. — Мне не нужно было тебя похищать и запирать тебя здесь. У тебя есть своя жизнь, и миссия, и еще куча людей зависит от тебя… Я коротко хмыкнул. — Изнасилование не считается таковым, если обе стороны "за", — пробормотал я. Леопольд коротко взвизгнул. — Я тебя изнасиловал? — по-настоящему испугался он. Я поднял руку и погладил его по лицу. Святая простота — он просто не понял, чего я тут брякнул. Ну и я, конечно, нашел, что говорить. — Ничего не насиловал. Просто… — Лео продолжал таращиться на меня испуганными глазами. — Да успокойся же ты, ты ни к чему меня не принуждал. Он перехватил мою руку и крепко, почти до боли, вцепился своими пальцами и вроде как успокоился. Нужно ему всё на пальцах объяснить. Мне понадобилась бы доска с маркером, но чего нет, того нет. Да и Стотч умненький мальчик, на словах поймет. — Ты вроде бы в курсе, штука есть такая, жизнь называется, — начал я, даже не попытавшись подняться с его колен. — Меня мотает туда и обратно, и я могу отличить, когда я жив и когда нет, а ты, наверно, не видишь отличий… — Нет, я понимаю, что я живой, — торопливо перебил меня Лео. — Так даже лучше. Мне пришлось побывать в разных местах и познакомиться с очень разными людьми и не людьми, чтобы понять очень простую вещь. Пока человек живой, он может делать всё, что захочет, без каких-либо ограничений. Умерев же, выбор у него становится очень ограниченным. Понимаешь? — То есть, всё, что угодно? — жадно переспросил он. — И если я захочу, прямо сейчас, разрушить Нью-Йорк, я могу это сделать? — Можешь, — легко ответил я, — Дело в другом. Позволят ли тебе это сделать другие люди и суперы, и кто из вас окажется сильнее, ты один или они все скопом. И захочешь ли ты это на самом деле. Леопольд хорошенько подумал. — На самом деле, не хочу. Разрушать города — это плохо. И я хочу сейчас совсем не этого. — А чего ты хочешь? — Чтобы ты продолжал лежать у меня на коленях, — честно ответил он. — С другой стороны, чего хочу я, — продолжил я с ленивой улыбочкой, — я хочу быть сейчас рядом с тобой больше, чем бегать по крышам и бить по подворотням хулиганов. Если было бы наоборот, то я смог бы просто исчезнуть отсюда. И если я еще здесь, то, как ты считаешь, почему? — Потому что ты хочешь со мной быть, — четко, как на уроке, ответил он. — Всё верно. К тому же, мы сошлись в битве, я проиграл. Ты мог сделать, согласно правилам игры, что угодно. Ты захотел, чтобы я был у тебя «в плену». Поверь, если бы мне что-то не понравилось, или я что-то не захотел из того, что ты проделываешь со мной и с моим телом, ты бы тут же об этом узнал. Говорил я спокойно и ровно, однако Лео неярко покраснел скулами. Я имел в виду совсем не секс, но если он так подумал, то почему бы и нет. Я поднялся и перевернулся, отперевшись руками в кровать по обе стороны от бедер Лео, и посмотрел на него снизу-вверх. — Что ты хочешь сделать с моим телом? — проговорил я тоном ниже. Мой подбородок был чуть выше его ширинки, и он видел это. — Скажи только или направь меня. Леопольд судорожно втянул в себя воздух. Даже в неясном сумраке комнаты я видел, как его зрачки расширились, а взгляд судорожно забегал по моему лицу. Я машинально облизнулся. Он думал, и отражение мысли в его глазах было чертовски сексуально. — Ложись на спину, — выдавил он. Что-то неожиданное, но тем не менее я послушно перевернулся и лег на спину рядом с ним. Он сел на мои бедра, ближе к коленям. Я бы предпочел, чтобы он сел повыше, но пусть так. — Если я сделаю больно или неприятно, ты просто перехвати мои руки, хорошо? Я только кивнул, заинтригованный. Он поерзал, устраиваясь удобнее, и положил руки мне на грудь. — Я умею обращаться со своей силой, — и произнес он, как бы оправдываясь. — Я буду очень аккуратен, но я могу увлечься. Ты волнуешься? — Нет, я сексуально возбужден и хотел бы, чтобы ты сел чуть ближе ко мне, но тогда ты точно будешь отвлекаться, — объяснил я. Стотч скосил взгляд на мою ширинку и тут же отвел глаза, сосредотачиваясь на своих руках. Провел ладонями сверху вниз, от груди к животу и торопливо задрал майку. Я приподнялся и стянул ее с себя совсем. Лео широко огладил мой оголившийся торс, тщательно, от ключиц до самого пояса штанов, прошелся по бокам и по ребрам. В его движениях не было сексуального подтекста, но тем не менее я был в нетерпении. В очередной раз, когда его ладони прошлись по моему телу, между пальцев мелькнула яркая искра. Мышцы живота прошил короткий спазм, и мое дыхание сбилось, от неожиданности и от довольно приятного ощущения. — Кенни? — позвал он. — Всё хорошо, продолжай, — выдохнул я. Он продолжил меня гладить, но теперь касался меня только кончиками пальцев, медленней и осторожнее, как будто дразня прикосновениями и как будто выбирая новое место на моем теле. Второй удар током был сильнее и пришелся выше, чем первый. Я сдавленно застонал и попытался подняться навстречу, пытаясь быть ближе. Лео больше не стал спрашивать, только продолжал легко касаться меня кончиками пальцев, всё пуская и пуская заряды электричества. Эти его легкие уколы тока заставляли мышцы сокращаться и скручивали их в неком подобии оргазма. Было невыразимо хорошо и сладко, и он всё продолжал и продолжал. Я не собирался его останавливать, наоборот, я сладострастно стонал и цеплялся пальцами за простынь, в попытках за нее удержаться. Услышав восхищенный возглас Лео, я оторвал голову от подушки и присмотрелся. Он как раз проводил пальцами по моему животу, и вслед за его прикосновениями по коже пробегала узкая полоса сиреневого огня. Я попытался усилием воли сбить его, но тут он прикоснулся ко мне еще раз и забыл, что хотел сделать, увлекшись сильными и приятными ощущениями. Леопольд забавлялся со мной и своей силой, а жгучий спазм всё накапливался. Я уже желал достигнуть разрядки, но он увлекся и не видел моего возбуждения. Не особо заморачиваясь, я потянулся руками к собственному члену, но Лео, опомнившись, откинул мои руки и сам занялся им. Я снова вцепился в простынь и зажмурился, наслаждаясь его прикосновениями. Он не стал экспериментировать, просто сжал мой член в кольцо пальцев и начал двигать руками. Мне хватило нескольких его движений, чтобы выгнуться и выплеснуться в оргазме, одновременно закричав в голос и пальцами разрывая простынь. Меня колотило еще пару минут, и Лео не нашел ничего умнее, чем просто обнять меня. Это было и напряжение в теле от тока, и посторгазменная истома. — Не смей, — проговорил я, снова обретя дар речи, — больше использовать свое электричество, — я перевел дыхание. — На других в таком контексте. Только на мне. Леопольд коротко хихикнул. — Я только попробовал. Я буду по чуть-чуть. Электричество само по себе опасная штука… Я только и кивнул. Только сейчас я заметил, что он не трогал меня руками с электричеством в опасной близости от сердца или головы. Сам по себе удар током опасен, а если он будет действовать на жизненно важные органы… тут я был рад, что имею возможность возвращаться. Этот пацан вполне в состоянии меня до смерти залюбить. На такой оптимистичной ноте меня, наконец, отпустило, и я расслабился. Объятья Стотча были такими крепкими и мягкими, что я и не захотел выбираться, так и уснул. Через три дня памятной драки нам уже надо было расставаться. Я бы не прочь продолжить: выбраться, наконец, на улицу, показать ему город, но нужно было расставаться. Скоро возвращались его родители. Но это было не совсем расставанием, скорее, просто краткой паузой. Я скоро заглянул бы к нему, или он нанесет мне визит, и тогда я бы точно повел его куда-нибудь в романтичное место. Можно было бы сейчас уже составлять список того, что я хочу ему показать. Мы быстро собрали свои шмотки со съемной квартиры, потискались на прощание и каждый разбежался в свою сторону. Я не стал мудрить, просто перенесся в один из сортиров штаб-квартиры Нью-Йоркских суперов и как ни в чем не бывало зашагал в сторону аналитического центра, в тот офис, куда меня затащил Мириам. По дороге в офис я ловил на себе в разной степени недоуменные и вопросительные взгляды. Ну да, последнее, что обо мне было известно, что я грохнулся с высоты уже трупом. А тут гуляю как ни в чем не бывало по коридорам в своей толстовке. Известность, черт бы её подрал, я же сам того хотел. Искомые люди оказались там, где я и предполагал. От дверей я сразу увидел широкую спину Картмана и характерный начес Мириама и зашагал в их сторону. И заходя принял вид, что-то между «что, не ждали, суки» и «что вы все такие удивленные». — Привет, ребята, — громко произнес я. На меня обернулись все, и все, как один, приняли крайне изумленные выражения лиц. Казалось, даже выключенные мониторы не ожидали моего появления и теперь медленно охреневают. Краем глаза я заметил, как Картман медленно стягивает к себе какую-то папку, открывает её и прячется. Были видны только его трясущиеся плечи и странное бульканье. Толстяк ржал с меня самым наглым образом. Я расправил плечи. — Ты! — воскликнул Мириам. — Но как? — Я — что? — Наши специалисты просмотрели запись и заметили подмену. Профессор Хаос утащил тебя куда-то. Спрятавшийся за папкой Енот продолжал тихо ржать. — Да, я был у него в плену. Он пытал и издевался надо мной самыми ужасными способами. Я мельком увидел выражение своего лица в отражении одного из включённых мониторов. Оно было слишком довольным и сладким для того, кто несколько дней провел в плену. Я попытался скорчить более печальную рожу. Хорошая мина при плохой игре, да? — Но как ты сбежал? Не мог же Хаос просто так тебя отпустить? — Просто так он меня и не отпустил. А вы все думаете, мне удалось уйти от него одним куском? — в лоб поинтересовался я. — Но как именно… Я тяжело посмотрел на него. — Вы не хотите знать, как я это сделал. Да кто им позволит, чтобы Хаос делал с ними то же самое, что делал со мной. Я оглядел нехорошим взглядом всех присутствующих, чтобы они прониклись серьёзностью момента, и особенно Картман. Потом вспомнил, что хотел ещё кое-что спросить. — Есть сейчас в городе что-то интересное для меня? — Так ты для этого явился сюда? — Так есть или нет? — я проигнорировал его вопрос. — Нет, мы не отслеживали, мы все считали, что ты… — Мертв? Иногда такое со мной случается, — я помахал им ручкой. — Ладно, сам поищу. Я развернулся и пошел к выходу, когда меня нагнал голос Мириама. — Эй, трудоголик, девушку себе хотя бы найди! Я отсалютовал ему средним пальцем и вышел за дверь. Прежде чем она за мной закрылась, я услышал, как в голос заржал Картман, с повизгиваниями и похрюкиваниями. Вот пусть теперь сам объясняется, что ему так понравилось. В фойе меня ждал еще один сюрприз. Кто-то очень умный догадался, что можно оповестить прессу, что Мистерион спокойной шляется по этому свету. Теперь толпа пираний с микрофонами ждала меня на улице, набрасываясь на каждого выходящего с животрепещущим вопросом. Я вытянул шею, неодобрительно разглядывая их. Что-то надо сделать, а то порвут на сувениры, едва я выйду из здания. Интересно, а они ждут, как Мистерион в полном боевом облачении выйдет из здания, встанет в героическую позу и начнет отвечать на вопросы? Они наивны, как маленькие дети. Я набросил на голову капюшон фиолетовой толстовки, вытащил из кармана простую медицинскую маску и надел ее, пряча лицо. И вышел из главного входа одновременно со стайкой каких-то адвокатов. Пресса кинулась к ним, а мне удалось спокойно уйти. Конечно, просто так я не отделался: мне пришлось использовать мою способность оставаться незамеченным, но я вышел спокойно. И просто так я такое им спускать с рук не намерен. В соседнем районе в первом же хозяйственном магазине приобрел два баллончика с краской разных цветов и вернулся к бдящим журналистам. Не снимая капюшона и маски, я встряхнул баллончики, задумчиво глазея на их фургоны, и начал творить. Стоило их проучить, показать, что личность Мистериона — частная зона, и посторонние туда не допускаются. И так уже слишком много, на мой взгляд, людей знало, что я и есть Мистерион. Закончив через десять минут акт вандализма, я метко выкатил пустые уже баллончики под ноги журналюг. Дождавшись, пока они обратят внимание и соотнесут мою фигуру с двумя приметными цветами, я мерзко, по-девчачьи, захихикал и дал деру. В ближайшие переулки, оттуда по пожарным лестницам на крышу, и еще дальше, оставляя за своей спиной толпу разъяренных акул пера, и два фургона разукрашенных зелеными и фиолетовыми знаками вопроса. И шикарнейшей надписью «Стервятники». Ибо нехуй, вот так. Довольный собой сверх меры, я отправился домой. Только чтобы переодеться в запасную, основательно подранную форму и заняться трудоголизмом. Наверняка в моё отсутствие всякие мрази распоясались.***
Несмотря на происходящие в большом мире катаклизмы и трагедии, повседневная школьная жизнь в Южном Парке продолжала идти своим чередом. Утром, как обычно, начинались уроки, ближе к обеду ученики начинали шуметь, а со звонком на большую перемену дружно ломились в столовую. В последние минуты перед этим звонком учителя даже и не пытались утихомирить учеников. Кайлу Брофловски хватило на это одного гневного выкрика, чтобы все остальные затихли, однако он едва обращал внимание на распоясавшихся учеников. Уже с неделю рядом с ним пустовала парта, за которой обычно сидел его главный и самый большой враг — Эрик Картман. Вчера и сегодня был даже Баттерс, спокойный и довольный, как под транквилизаторами. Согласно легенде, которую он радостно озвучил, он ездил с родителями в командировку, но вряд ли так было на самом деле. Счастливый Баттерс что-то скрывал, какую-то важную информацию, и это, блин, было видно по нему. Кайл его не спрашивал, — он видел, как к нему подошел с тем же вопросом Токен и тут же оказался с разбитым носом. Такой же вопрос попробовала озвучить Бебе, но волшебным образом через урок ее сумка оказалась залита клеем. Баттерс продолжал светиться от счастья. А Картмана всё не было, и это начинало выглядеть подозрительно. Тем более подозрительно выглядела запись на странице МакКормика про «лучшую ночь». Чем они таким вместе занимаются? Прозвенел звонок с урока, и по коридорам стадом пронеслись в столовую голодные ученики. Брофловски неторопливо собрал свои вещи и последовал за всеми. Он не опаздывал, в очереди его бы всё равно пропустили, как и его приятелей, в число которых как-то неожиданно стал входить Баттерс. Сегодня в столовой царило нездоровое возбуждение. Ученики переговаривались, делясь свежими новостями и сплетнями, и до Кайла долетали имена «Мистерион» и «Хаос». Мелвин стоял в очереди прямо перед ним и, склонив голову так, что волосы прикрывали его глаза, пламенел скулами. Это было как-то с ним связано, но никто не осмеливался к нему подходить. Его взгляд поймал Стен и коротко кивнул. Потом Марш отловил ближайшего младшеклашку, и тот через пару обменов репликами отдал своей телефон. Поместив мобильник так, чтобы было видно всем четверыми, в том числе и Карен, он включил выведенное видео. Звука не было, но и так было понятно, что Хаос и Мистерион мочили друг друга на какой-то крыше. Баттерс не смотрел, что и понятно. Когда фигура в темном плаще упала, девочка коротко вскрикнула. Хаос на видео сбросил тело вниз, и оно закончилось. Карен подергала мелвина за рукав, что-то спросив, и тот только кивнул. Кайл только покачал головой. Как они там развлекаются, клоуны херовы, а он тут застрял. И никто даже и не подумал его пригласить. Как только подошла их очередь, в столовую явился недовольный Картман. Не говоря ни слова, он взял еду и отправился к их столику. Кайл проводил его внимательным взглядом и отправился за ним следом. — И что на этот раз? — ядовито поинтересовался он. — Менингит у тебя уже был, так же, как и воспаление среднего уха. — Мигрень, — пробормотал Эрик, продолжая пожирать еду на подносе перед ним. — Жесточайшая мигрень, я пять дней лежал в постели, и сил моих не было ни видеть, ни слышать никого. Баттерс попытался сесть за их стол. Картман вперился в него злым взглядом. — Тебя, истеричка, особенно. Баттерс попытался уйти, но Стен молча посадил его рядом с собой. — Так что там произошло? — спросил Стен. — В общих чертах мы в курсе, но хотелось бы знать, что на самом деле случилось. — Ты нам и расскажи, мистер суперзлодей, — сварливо выдавил толстяк. — Я целых четыре дня сдерживал тамошних суперов, чтобы они вас вдвоем не выследили. Все за столом развернулись к Баттерсу. Карен предусмотрительно зажала себе уши. За соседним столиком расположились Твик, Венди, неизвестно откуда взявшийся Довакин и Кристофер с Грегори. Они тоже слушали мелвина. — Ну, я и Кенни, — он взволнованно потер кулачки друг о друга, — мы были вместе это время. — Это понятно, а подробности, — потребовал Кайл. Вместо ответа Баттерс мучительно покраснел. Он попытался что-то сказать, но не выдержал, высоко вскрикнул и метнулся прочь из столовой. — Ха, я так и думал! — дернулся за соседним столом Твик. Карен убрала ладони с ушей и занялась обедом. — Ладно, с этими двоими всё понятно, — заметил Кайл, — А вот каким боком ты был в этой истории замешан, я не понимаю. — Хватит на меня давить, — огрызнулся Картман. — Я же ем, в конце концов. — Ты постоянно где-то пропадаешь, оправдываясь болезнями. Постоянно ты оказываешься замешан в каких-то подозрительных делах с МакКормиком. И та запись на его странице. — Отстань от меня, Брофловски, — прямо предупредил Эрик. — Это всё очень подозрительно. Ты же его ненавидишь. И ты определенно что-то затеял, что опасное для всех и прибыльно для тебя лично, — не унимался Кайл. Картман вытер салфеткой рот и встал во весь свой рост. — Это не твое гребанное дело, ты, кусок жида порхатого, — рявкнул он. Кайл встал след за ним. — Что, не выдержал, свиноматка? — Не смей так меня оскорблять, рыжий монстр из Джерси! — взвизгнул толстяк. Рыжий кивнул и с чувством глубочайшего удовлетворения двинул правой в рожу своего заклятого врага. С таким чувством, что нужно было сделать, как минимум, пару лет назад. Нет, еще в третьем классе или даже в детском садике, где они познакомились. Одним словом, после этого удара в ненавистную рожу Кайлу стало намного лучше. Стен очень быстро убрал свой поднос со стола и отошел в сторону на несколько шагов, чтобы его случайно не задело. Секундой спустя за его спину нырнула Карен. Где-то в отдалении испуганно взвизгнул Твик. Кристофер и Грегори потихоньку оттесняли толпу, собирающуюся поглазеть на драку. Довакин даже не сдвинулся с места, хладнокровно продолжая обедать, только достал телефон и стал снимать драку на видео. Кайлу удалось нанести еще один точный удар в рожу Картмана, прежде чем тот догадался отойти и потрясти головой, отгоняя оглушение. Кайл в несколько шагов обошел стол и начал бить толстяка сильно и расчетливо, целясь не только в лицо, но и в корпус, и даже пытаясь пинать его ногами. Картману только и оставалось, что блокировать его удары руками и понемногу отходить назад. Разъяренный Брофловски был опасен и скор на расправу, преимущественно собственными руками или тем, что подвернется под руку. В один момент Картман развернулся и кинулся прочь из столовой. Толкнув двери, он выбежал в коридор. Кайл рванул за ним. Двери хлопнули во второй раз. Не успели они закрыться, как вернулся Баттерс, пугливо оглядываясь на что-то жуткое в коридоре. — Вы это видели? Видели, да? Там Кайл собирается убивать Эрика! — оповестил всех он. — Они опять за старое взялись, — проговорил Стен. — Такими темпами у нас скоро снова начнутся войны за истребление евреев. Или рыжих. Или как там еще Картман придумает. — Надо его остановить! — Если ты так хочешь, то вперед, — махнул рукой Марш. — Мне еще хочется жить. Баттерс покосился на дверь столовой и заверил, что тоже не хочет помирать под перекрестным огнем. Столовая к тому времени стояла на ушах. Ученики от самых маленьких дошколят до одноклассников с параллельного класса гудели и шумели, обсуждая свежие сплетни. Делались ставки, ставились карманные и отобранные деньги на то, кто победит в этой схватке. Брофловски был наиболее лучшим в ближнем бою и в физическом поражении, Картман же был хорош в долгосрочном планировании и в моральном поражении противника. Тестабургер едва успела угомонить всех, пользуясь своей властью президента школьного совета, и Стену пришлось ей помочь, вытащив из сумки компактный гвоздомет, который он теперь всегда носил с собой, и дополнив ближайшую стену несколькими ненужными гвоздями. К приходу учителей, привлеченных излишним шумом, дети в столовой угомонились и спокойно набивали животы невкусной едой. Макки попытался прочитать лекцию о том, что шуметь — это плохо, но кто-то кинул в него учебником, и психолог счел за благо убраться вместе со своими нотациями. Кайл и Картман больше не появились в школе в этот день, только Эрик позже, уже после звонка на урок прислал сообщение, чтобы их вместе отмазали. Стен только диву давался, что случилось с этими двоими. Кайл же вроде хотел прибить жиробаса, а тот шлет отмазу. Кайл обычно не отступается от своего, особенно если его задевают за живое. Картман же никогда не отмазывает еврея, наоборот, подгадывает так, чтобы у него были проблемы. Ни в этот день, ни в последующие они оба не явились в школу. Плюнув на них обоих, Стен взял на себя руководство по выявлению мафии, обрабатывая полученную информацию и раздавая текущие данные. Баттерс уволок в свое суперзлодейское логово Баттлорда, и уже второй день он был недоступен. И без них по стратегическому планированию оставался только Крот со своей нехорошей ухмылочкой, да Венди, которая больше занята была организацией выпускного бала. Хотя до него и оставалась куча времени, она и все старшеклассницы в полном составе уже вовсю занимались выпускным. Зачем — Стен в упор не понимал, но, на всякий случай, просто не спорил. Время шло, на карте города в штабе вычеркивались дома, исключая точку местоположения местной мафии, и синим траурным обводились дома, жители которых уезжали из города. Дома чаще всего они просто бросали. Другую стену украшала наработка атаки на штаб мафии. Стен смотрел на эту схему и сокрушался. В ней были задействованы все, от неизвестно где шляющегося МакКормика до присутствовавшего, но нежелающего ни во что ввязываться Такера. С такими дырами, скорее, их самих вынесут, чем они смогут кому-то навредить.***
Разобравшись более или менее с текущими делами, я выбрался в город. Прошло несколько дней, больше недели с того момента, как я вернулся из «плена» страшного злодея Профессора Хаоса. Всё это время я практически каждую ночь выходил на крыши города, бдительно осматривая городские улицы, в поисках негодяев и злоумышленников. За то время, что я отдыхал, преступники решили, что им всё можно, и немного распоясались. Мне пришлось напомнить им, что я не теряю бдительности. Самым унизительным и болезненным для них способом. Один раз меня после такой жаркой ночи выдернул в Южный Парк Кайл, мать его Шейла, Брофловски. А за день до этого мне звонил Картман, долго и нудно ныл про самого Кайла. Не хочет рыжая сволочь ему давать. Трогать его и его кудряшки, а так же всего еврея. Мне только и оставалось, что сочувствующе мычать в трубку. Под конец толстяк обозвал меня бесчувственной сукой и бросил трубку. Сами разберутся, не маленькие уже. Кайл же в упор не понимал, чего от него хочет его вечный враг, и пришлось отвесить ему пару пиздюлей. Я выбрался на улицу просто погулять и насладиться теплым весенним солнышком. И просто природой, окружающей меня прекрасным видом. Ночью вид города красив, но хотелось бы еще насладиться теплом подступающей весны. Вдовль насмотревшись на бетонные коробки города, я вышел к реке Гудзон и прилегающему к ней парку Риверсайд. Несмотря на будний день, в парке было многолюдно. Мне вообще нравятся парки в этом городе. Чистенько, уютно, много дорожек и скамеек, вежливые люди, почти не воруют. Ну, а те, кто пытался — у меня или при мне — теперь лечат свои вороватые руки. Остаются только хорошие доброжелательные люди, которые не мешают мне спокойно гулять. Я просто ходил по дорожкам парка и наслаждался природой и погодой. Было солнечно, и свет теплого солнца просачивался через молодые листья деревьев, буквально сияя нежным зеленым. Иногда поднимался легкий ветерок, и листья колыхались, и зеленые пятна света плясали по лицу и земле. Наслаждаться чудной погодой мне не дали. Откуда-то слышался зычный голос, похожий на голос типичного ярморочного зазывалы, и я пошел на звук. Больше из чистого любопытства, чем из интереса. Ярморочный зазывала оказался от религии: активно размахивал крестом, явно пытаясь вмазать этим крестом кому-нибудь по голове. Христианство, значит. Я подошел поближе и немного послушал. Наверно, хорошо, что я одел сегодня мою старую парку с глубоким капюшоном. Выражения моего лица испугался бы и чертик из ада. Зазывала говорил об искуплении и прощении, но он предлагал сделать это быстро, качественно и за деньги. Вот почему в рай никогда нет очередей. Любовь людей к легким путям еще никогда и никого до добра не доводила. В самом деле, подавляющему большинству легче просто заплатить сейчас, чем потом искренне раскаиваться в совершенных грехах. Я раздраженно отошел от его передвижного цирка, подумал немного и щелкнул пальцами. Один из слушателей, прикуривающий сигарету, неожиданно ее уронил и прямо на стопку листовок. Огонь поднялся быстро и весело, как будто всё облито бензином. Перешел на деревянный каркас и заламинированные пародии на иконки, выполнение на современный лад. Если хотят следовать Библии, то пусть ее хотя бы перечитывают, пользы больше будет. Не сотвори себе кумира, не прельщайся соблазнам, ну и не прелюбодействуй до кучи. Хотя я сам в недавнем времени предавался многим приятным грехам. Мелко хихикнув про себя, я пошел дальше. Дойдя до набережной, я остановился и оперся о перила, смотря на воду. Возле меня, шагах в пяти, была семья: отец, мать и сыночек лет десяти. Мальчишка носился вокруг родителей, как будто ему в задницу вставили петарду. Знаю, сам таким в его возрасте был. Я внимательно следил за ребенком, сам не понимая, зачем, пока до меня не дошло. Мальчишка в скором времени умрет. Такое я уже видел, раньше и даже в моем классе. Филипп Пирпл, в девять лет, сейчас довольно хорошо устроился в аду. Пацаненок тоже туда активно собирался. Побегав еще немного вокруг родителей, он вскарабкался на перила и начал махать руками. Я вздохнул и направился к нему, чтобы за одежду удержать от падения. Но не успел я сдвинуться с места, как мальчишка потерял равновесие и упал в Гудзон. Не думая долго, я в пару рывков перелез ограждение и сиганул вслед за ребенком. Где-то завопила женщина. Я не мог допустить гибель человека, тем более маленького ребёнка. Не при мне, когда я имею возможность помочь и спасти. Летел я недолго и вошел в воду ногами вперёд, и нырнул глубоко в воду. Куртка задралась вверх, мешая голове и путаясь в руках. Я попытался оттолкнуться ногами и всплыть, но под ногами ничего не было, и я начал махать руками, чтобы выплыть. Получилось на удивление непросто. Я выплыл, огляделся и в несколько гребков поплыл к барахтающемуся пацану. Он кричал и бестолково размахивал руками, как будто это могло помочь ему выплыть. Но так он только заехал мне по лицу. Нырнув под воду, уходя от ударов, я всплыл еще раз, пытаясь ухватить пацана за тело. — Эй, чемпион, успокойся, — попытался крикнуть я, но мне опять заехали по лицу. Тогда я не выдержал и отвесил ему подзатыльник. Пацан мгновенно на меня обиделся, и начал реветь, обильно орошая своими слезами Гудзон. Ну, по крайней мере, он перестал махать руками. Я держал его тело и голову над водой, сам периодически ныряя под воду. Как оказывается, просто перебирать ногами под водой недостаточно, надо уметь плавать так, чтобы не тонуть. Как оказалось, я так не умел. Где-то отдалённо слышал я рокот мотора — к нам уже спешили спасатели. Пацан продолжал вопить, а я — пытаться не нахлебаться речной воды слишком сильно. Через десять минут я начал уставать. Где носит этих уродов? Пацан перестал вопить, видимо, просто устал. Придерживая его за шиворот, я стянул с себя мокрую куртку и попытался махнуть ей, едва ли впервые в жизни порадовавшись, что она такого яркого цвета. Мотор зарычал громче, мою парку увидели. Через пару минут они были рядом и глушили моторы, чтобы не задеть нас. Я выпустил парку и двумя руками вцепился в пацана. Со спасательной лодки к воде свесился мужчина, протягивая руки и что-то крича. Я потащил к лодке мальчишку, который снова начал брыкаться. Мужик схватил его за одежду и одним сильным рывком вытянул из воды. Мальчишка взмахнул ногами и очень неудачно засветил мне ботинком прямо в лоб. Я потерял сознание на несколько секунд от такого удара, которых хватило для того, чтобы пойти на дно. Следующее, что я помню — это слабый свет далеко над моей головой и смутное пятно с брошенной парки на поверхности воды. Я попытался сделать несколько гребков руками, но это оказалось бесполезно, мне нечем было зацепиться, вокруг меня была только мутнотватая вода. Мне нужно было вдохнуть, но перед этим я должен был выбраться от сюда. Я попытался ещё раз выплыть, но только опустился ещё ниже, где меня подхватило подводным мощным течением. Тут я понял, что мне не выбраться. Мне нужно было вдохнуть, сейчас же, но течение не позволяло мне всплыть наверх. Ещё через несколько секунд я не выдержал и вдохнул. Лёгкие обожгла грязная вода, и стало ещё хуже. Сознание стало мутнеть. Стоило мне выжить в схватке с Профессором Хаосом, чтобы меня утопил метким ударом какой-то сраный мальчишка. И я не хотел умирать, я хотел обратно, наверх, дышать воздухом, а не раздирающей мои лёгкие водой. Ещё немного, и со мной будет кончено, я не в первый раз тонул. Ненавижу тонуть, если честно, премерзкое ощущение. Свет над моей головой был последним, что я увидел. Но я не хотел умирать, и я попытался выплыть еще раз, начав сильно грести руками и ногами. В следующее мгновение я услышал визг прямо передо мной. Я судорожно попытался еще раз вдохнуть, и тут сладкий свежий холодный воздух ворвался в мои легкие. По инерции я продолжал дергать ногами и руками. Меня бесцеремонно перевернули на спину и придавило. — Кенни, Кенни, все хорошо, все закончилось, — донесся до меня испуганный знакомый голос. Я перестал дергаться и увидел прямо перед собой взъерошенного Лео. — Что случилось? — Умер плохо, — выдавил я, все еще пытаясь отдышаться. В коридоре послышались тяжелые шаги. Стотч испугался еще больше, отпрянул, а я ловко перевернулся и скатился с кровати на ковер пола. Открылась дверь, вспыхнул свет. — Баттерс! Ты кричишь! Ты разбудил меня с матерью! — гневно заявил Стивен Стотч. — Простите, сэр, мне приснился кошмар, — пролепетал Лео. — Ты мне врешь! — Нет, сэр. Его папаша не поверил, прошелся по комнате, заглянул в шкаф и под кровать, не поленился заглянуть в закуток между кроватью и стеной, где лежал я, все еще хватая большими глотками воздух. Меня он не увидел, как я того и захотел. — Поговорим утром, — бросил Стивен, уходя, — Не смотри больше кошмары. — Да, сэр. Он вышел и запер за собой дверь, а Леопольд заглянул ко мне на пол. — Ты умер! — шепотом воскликнул он. — О Божечки, — он скуксился, намереваясь зареветь, а я поднялся с пола. — Не надо меня оплакивать, когда я уже живой, — строго выдал я, а Лео вытер подступившие слезы. — А что случилось? Я лег рядом с ним в постель и рассказал, что приключилось и как я не люблю тонуть. Стотч тихонечко ахал и все прижимал меня к себе, а я только рад был просто быть рядом с ним и дышать. То, что я помер, в очередной раз, уже не было так важно, главное, где я был сейчас. Путь даже и в том городе, который ненавидел, здесь был мой Лео, с остальным можно было смириться.
