Суррогат

Радостный стоял Гунни на своем рабочем месте. Тети грелся в кармане. Он развешивал рисунки, когда услышал: — Здравствуй, Гунни. — А? — Я недели две назад покупал у тебя картинку, помнишь? Гунни растеряно хлопнул ресницами и смущенно улыбнулся. — Помню. А вам что, еще надо? — Да. Очень. Гунни завороженно смотрел в лицо мужчине и не мог поверить в свою удачу. — Правда? — Да. Подарил маленькому крестнику, так он теперь не отстает. Еще и еще требует. Ты большой молодец, твои рисунки нравятся детям. Знаешь, есть в них что-то особенное… Гунни расцвел. Никто никогда не говорил ему, что его рисунки особенные. Губы его дрогнули. Он поднял сияющие глаза на альфу и сказал: — Я вам подарю… берите сколько хотите, берите! В тот раз вы зайчика купили. У меня целая серия диких животных. Вот. Это медвежонок, а тут лис, а это олень и… — Лис очень красивый. Рыжий такой. — Рыжий… держите… — Спасибо. Но я хочу заплать. — Нет, нет! — запротестовал Гунни. Для него вдруг стало очень важно, чтобы этот добрый альфа принял от него подарок. — Это подарок для вашего крестника, пожалуйста…  — Спасибо, Гунни, но я приму подарок, если ты посидишь со мной в кафе. — Как… то есть я с вами? Но… как же… зачем? — Одиноко мне… а мы ведь знакомились. Я помню, как тебя зовут, а как меня, ты забыл? — улыбка у альфы стала немного грустной. Гунни виновато мотнул головой. — Не забыл. Рид. — Гунни, посиди со мной. Выпьем кофе или горячего шоколада. В такой день самый раз. — В какой день? — шепотом спросил Гунни. Зрачки его стали огромными от удивления. — В прохладный, — ответил мужчина и вдруг потянулся в карман, достал сигарету и закурил. — Прости меня, Гунни. Так выпьешь горячего шоколада или… да что хочешь… — Горячий шоколад… я… да… — И зажмурился, а когда открыл глаза, альфа не исчез. Стоял и смотрел на него, и было в этом взгляде что-то такое… — Я, если вы хотите, вы… — Рид. Зови меня так, малыш, и давай на «ты», идет? Гунни моргнул, потерявшись от теплоты, звучавшей в голосе альфы. Горло сдавило. Только и смог, что кивнуть. Пальцы подрагивали. Он опустил руку в карман. Нежно погладил Тети. Спасибо тебе, мой талисман, мой Тети! Рид отвел взгляд. От наивности омеги становилось муторно. Только жалости ему не хватало, чтобы окончательно запутаться и отступить. — Пойдем? — спросил он глухо. Они решили посидеть в Гуннином кафе. Удобно. Рядом. И в это время там было мало людей. Гунни думал: «Вот попробую горячий шоколад и еще поработаю…». Домой возвращаться не хотелось. Там сказка закончится в одно мгновение. Раж стоял возле стойки. Взглянул на них с удивлением. Гунни растерялся, застопорился у двери, но Рид, приобняв его за плечи, отвел к гардеробной и помог снять пальто. Гунни заволновался так, что его начало потряхивать. — Ты замерз? — сразу обеспокоился альфа. Гунни замотал головой. Ему вдруг резко захотелось убежать. Всё казалось неправильным, ненастоящим. — Я… извините, но я, наверное… — Гунни, не хочешь в это место, поедем в другое. Но не обижай меня отказом. И, кстати, мы же договорились на «ты»? Парнишка смущенно улыбнулся. — Я просто… мне привыкнуть надо. А у меня сегодня день рождения, — поделился доверчиво. Рида как в грудь толкнули. Что ж ты, Андр, со мной делаешь? Знал ведь, не мог не знать, сам этот день выбрал. Он попытался улыбнуться, но улыбка на лице не держалась. Что в таких случаях говорят? Счастья желают, удачи… Зачем ты так со мной, Андр, и с мальчиком этим зачем? — Вам плохо? — заволновался Гунни, заметив, как изменилось лицо альфы. — Нет, — солгал Рид, — расстроился, что подарить особо нечего, если бы знал… но я исправлюсь, обещаю. — Нет! Что вы! Я просто так сказал, я, извините, и не думал, не хотел… — Стоп. Рид и на «ты», привыкай поскорее, прошу тебя. Пойдем пить шоколад? Гунни тихонько рассмеялся. И совсем не возражал, когда Рид, взяв осторожно его за ладошку, повел в зал. На душе стало тепло и спокойно. Они подошли к пустому столику у окна. Раж с них глаз не спускал. Смотрел, как покрасневший мальчишка водил пальчиком по меню и что-то тихо пытался доказать альфе. Они переглянулись с барменом. Тот хмыкнул. «Всё когда-то должно было этим закончиться, — говорил весь его вид, — рано или поздно…». Раж тряхнул волосами, отгоняя горькие мысли. Сжал зубы, и направился к столику. — С заказом определились? — спросил холодно и тут же пожалел: мальчик дернулся испуганно. — Раж, меня пригласили, мне же можно? — голос виновато дрогнул. Альфа рядом сразу подобрался. Прищурил глаза, посмотрел пристально. Раж усмехнулся: и не таких видали. Но омежке ответил мягко: — Конечно, Гунни, здесь тебе всегда рады. Так что заказывать будешь? Мальчик засветился, как новогодняя елка. — Горячий шоколад, — ответил шепотом, и Раж опустил глаза, тошно стало. — К десерту обязательно. А пока принесите-ка нам самое лучшее, что готовят в вашем заведении. И не спорь, Гунни, тебя разве не учили, что взрослых надо слушать? — шутливо добавил Рид, но при этом смотрел на официанта тяжело, будто раздавить хотел взглядом. Бета вежливо кивнул и развернулся к кухне. С расстояния оценил внешность альфы. Ухоженный, холеный. Одет под стать. На вид скромно, но вещи брендовые. Заказал всего получше да побольше, пусть мальчишка хоть наестся вдоволь. Но уже через полчаса ему не до них стало. Посетители пошли. Гул, смех, покатилась бурная придорожная жизнь. Завтра в городе состоится ежегодный фестиваль байкеров. К вечеру ни одного места свободного не будет. Раж с напарником ловко сновали между столиками. «Ну и веселятся, сукины дети, то ли еще будет…». Иногда он нехотя бросал взгляды в сторону окна. И взъерошенный счастливый вид мальчишки вызывал горькое сожаление, какую-то безысходную обиду. Хотелось бросить всё, уйти, не видеть эту глупую наивность, жестокую в своей беспечной доверчивости. Не место ей в этом мире. Тяжелело в груди у Ража при мысли, каким будет этот мальчик через неделю, месяц, а может, уже через несколько дней. Совесть требовала подойти, взять за грудки хлыща и выгнать вон, предварительно набив морду. Но Раж пересилил себя. Не этот, так другой. Кто он, чтобы вмешиваться? Что он может изменить в череде закономерностей? Мир принадлежал хищникам, глупо становиться на защиту травоядных. — Расскажи о себе, — попросил Рид. — Что? — Ну хотя бы, сколько лет тебе сегодня исполнилось? — Девятнадцать. «Где же держали тебя всё это время, святая простота… в какой консервной банке?» — Родители? — Я… сирота. Воспитанник приюта «Второго шанса». Я там до совершеннолетия жил, то есть до восемнадцати. А потом выпустился, и вот… «Естественно, сирота. Логично. Второй шанс… как пафосно…». — Я закурю, маленький? Здесь стол для курящих, но если ты против… — Нет, что вы! Мне даже нравится запах сигарет. Вы не бойтесь, курите, курите! — Гунни великодушно махнул рукой и чуть не смёл со стола тарелку. Сразу сник и прошептал виновато: — Я ужасно неловкий. «Тяжело не заметить, практически невозможно». — Ничего, ерунда всё это. Не переживай. У каждого свои особенности. Я вот по утрам на правую ногу левый тапок надеваю. Не веришь? Гунни рассмеялся и замотал головой. — Не верю. — Правильно делаешь. Никогда не верь незнакомцам и всему, что они говорят или обещают. Это первое правило жизни и продиктовано оно инстинктом самосохранения. Большинство людей животные: ни совести, ни чести, ни стыда. — Но вы… вы не такой, правда? Рид затянулся, пустил в раздумье дым в потолок. Помолчал. Потом потушил сигарету в пепельнице и сказал серьезно: — Конечно, маленький. Я не такой. Что же ты мне всё «вы» да «вы»? Гунни опустил голову. Рид рассмеялся. — А кто тебя рисовать научил? Красивые у тебя картины. Животных любишь? — Очень! — воскликнул парнишка и с жаром продолжил: — Они, как люди. Умеют скучать, грустить и веселиться. Дружат между собой. Вот я знаю один случай… Рид снова закурил. Он больше не вслушивался в очаровательный бред. Просто смотрел.