Суррогат

Рид остановился, незаметно наблюдая за мальчишкой. Гунни принарядился. Прилизал макушку. Сменил потертое пальто на темно-синюю курточку. Альфа был уверен, что на изнаночной стороне стоит штамп «Второго шанса». В приюте, по-видимому, существовал дресс-код на все остальные цвета. Тоска… — Привет, извини, запоздал немного. Простишь? — Здравствуйте! — щедро заулыбался мальчик, в глазах мелькнуло явное облегчение. — Ну что вы! Я тоже только что подошёл… — Тогда вперед! — А куда мы пойдём? — Предлагаю перекусить, составишь компанию? А потом будем любоваться бабочками. — Бабочками? — удивился Гунни. — Да-а-а… — протянул мужчина, — выставка в Западном музее. Случайно прочитал афишу и жуть как захотелось посмотреть. Не против? Гунни сдержанно кивнул, но взгляд залучился восторгом, и внезапно настроение Рида скакнуло вверх. Андр был прав: это естественно, что мальчишка вызывает в нём эмоции, как ни крути, он должен родить для него, нет, для них ребёнка, по определению становясь важной частью семьи, пусть временно, но всё же. И потом… они не поступят с ним по-скотски… что его ожидало на улице? А так у него будет всё: квартира, деньги, работа… кстати… — Гунни, а ты бы хотел дальше учиться? Ты неплохо рисуешь, сказку нарисовал. Эта профессия называется иллюстратор. Они в наше время востребованы. Оформляют книги, газеты, журналы… сайты. А может, ты хочешь стать мультипликатором? Игровым художником, дизайнером? Так или иначе все эти профессии связаны с рисованием. — А где такому учатся? — Есть художественные школы, образовательные центры, колледжи, институты… — Рид пристально следил за сменой эмоций на лице омеги: удивление, волнение, надежда, смятение и… Гунни закусил дрожащую губу. Низко опустил голову. — Эй, маленький, ну ты чего? Мальчик уныло пожал плечами. — Ты думаешь — это нереально. Зря. Даже самые немыслимые мечты сбываются, надо только… — Верить? — выдохнул парнишка. — Действовать, — рассмеялся Рид, — и не упускать свой шанс. Вгрызаться в него зубами. Но об этом потом. А сейчас ужин, бабочки, прогулка и крепкий сон. А завтра с утра можно съездить за город или устроить шопинг. — Завтра? Мы и завтра с вами на прогулку? — Если ничего экстренного не случится, то обязательно. Альфа повёл Гунни в ресторанчик «быстрого питания». Сам Рид там сто лет не был. Но кажется, это любимое заведение детей и подростков. Было шумно и как-то суетно. Напротив сидела группа молодых парней. Они громко разговаривали, махали руками, смеялись. Студенты. В их годы он не дорожил жизнью. В кого только превратился без Андра… Сердце, вспомнив ту боль, сжалось. Рид тряхнул волосами, откидывая грустные мысли, посмотрел на парнишку. А тот хлопал ресницами, смущенно крутил головой по сторонам. — Красиво, — пояснил, заметив его взгляд. Им принесли картофель фри, салат, для мальчика еще чизбургер и молочный коктейль. — Давай еще мороженое? — Ох, нет… — Гунни сыто откинулся на спинку стула, — не могу… Рид удовлетворенно кивнул. — Значит, пора на выставку. В древности был такой обычай, называется «шепот желания». Нужно прошептать бабочке свою мечту. Она не умеет говорить, поэтому сохранит желание и на своих крылышках унесет его прямо на небеса. Гунни зачарованным ходил между рядами. Бабочки были всюду. Большие, некоторые просто огромные, с его ладошку! И маленькие. А еще надо было быть очень осторожным, чтобы ненароком не наступить. Бабочки летали, садились на людей. И на Гунню сели. Он закрыл глаза и загадал желание. Ему хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался никогда и чтобы Рид был счастлив, чтобы все его мечты исполнились, все-все… Гунни осторожно, стараясь не спугнуть бабочку на своём плече, повернулся к альфе. И застыл, во все глаза разглядывая его. Рид стоял поодаль, ссутулившись, читал снизу вывеску. Словно почувствовав пристальный взгляд, он поднял глаза и Гунни потерялся в них: тёмных, пронзительных и в то же время усталых, таких родных и одновременно совершенно незнакомых ему, тёплых, ласкающих, но и холодных, далёких, как звёзды на небе. Рид растерялся. Ещё никогда мальчишка так откровенно и бесцеремонно не разглядывал его. Альфа задумчиво улыбнулся своим мыслям и отвернулся. Гунни забыл, где он находится, что хотел еще загадать. Он не мог оторвать взгляд от самого красивого, умного, доброго и сильного альфы в этом городе, а может, даже и во всём мире. Он стоял и смотрел без единой мысли в голове и теплом, что вдруг разлилось в груди и пошло одурманивающим жаром по всему телу. — Рид… — беспомощно прошептал Гунни. Но альфа услышал. Повернулся резко. Мальчишка на глазах начал бледнеть, зрачки расширились от страха. Рид в три шага оказался рядом. Ему было всё ясно. Гунни покачнулся, но он успел его подхватить и прижал к себе, крепко стиснув за талию. — Успокойся. Сейчас выйдем на свежий воздух. Вызовем такси. Не бойся ты так, маленький. Ты же не один. Я с тобой. Гунни вцепился в альфу, ткнулся лбом в широкую грудь. Рид вывел его на улицу. Их обходили стороной. Мужчина криво усмехнулся и, прижимаясь к щеке мальчишки, прошептал: — Всё хорошо. Хорошо. Вот и такси. Садимся вместе на заднее сиденье. Ноздри защекотал аромат омеги. Тонкий, нежный, бесхитростный, что-то давно забытое из детства… Рид не удержался, коснулся губами шеи, осторожно провёл вверх, добрался до маленького порозовевшего ушка. Гунни смешно пискнул, но не сопротивлялся. Водителю Рид назвал адрес омеги. Идиот… привези к себе и закончи затянувшийся конфетно-букетный период, не мальчик уже по музеям да кинотеатрам расхаживать, пора бы перейти на другой уровень отношений. Но что-то не давало. И в душе скручивалось недовольство на своё малодушие и раздражение на мальчишку: блокираторы для чего придуманы? Поддерживая омегу, Рид повёл его к парадному. — Нет, нет… — вдруг запричитал он. — Так, Гунни, — процедил сердито, — я только отведу тебя до квартиры. Не трону. Закроешься, глотнешь таблетку и поспишь. Получилось излишне резко. Мужчина поморщился: с омегами мягче надо быть, терпеливее, но не получалось — злился. Вот же олух, кто в течку с альфой на свидание ходит, если только… и вдруг, как озарение: сам ты олух, Рид, простые вещи от тебя ускользают. Развёл тут мелодраму, а всё намного проще… Он грубо тряхнул Гунни за плечи, отодвинул от себя. — Гунни, ты это и планировал, хочешь этого, да? Мальчишка всхлипнул. Неуверенно пожал плечами, доверчиво и робко поглядывая на него. — Я… не тут живу… тут живу… только не тут… — Я не понимаю тебя. — С чёрного входа… — прошептал, — с другой стороны… пожалуйста, не сердитесь, я не хотел, честно… не хотел… Гунни махнул рукой куда-то в сторону. Ну что ж, посмотрим. Рид сжал крепко ладонь омеги и повернул к чёрному входу. Больше вопросов он не задавал. Шёл быстро. Тянул спотыкающегося парнишку за собой. Лестница вниз. Грязно. Сыро. Узкий коридор. Голоса. Соседи. Какой-то бородатый мужик шагнул к ним. Рид предупреждающе рыкнул и тот сгинул в темноте. Колясочник. Вонь. Комната мальчишки в конце длинного коридора. — Простите, простите… — бормотал Гунни. Согнувшись, присел на кровать. — Где у тебя выключатель? — глухо спросил мужчина, хмуро осматривая не комнату — нору. Маленькое окошко под самым потолком. Из мебели кровать, чернела тумба, столик. — Без надобности. Электричества всё равно нет… ой, не садитесь! Там ножка сломана… ууу… больно… извините, мне так стыдно… я честно не знал… я… у меня она только раз была… а потом ни разу… я не знал, я бы никогда! Я поэтому и не хотел, чтобы вы приходили… я неправильный… извините, мне так… ой, что я такое говорю… вы же просто так… вам же рисунки понравились… я не… а в приюте говорили… вы идите… мне переодеться надо. Я… так стыдно, так стыдно… вы только не злитесь на меня… я правда… — И Гунни расплакался. Рид чувствовал тяжесть в теле, на душе. Стало душно, будто стены этой комнаты сузились и сдавили его. Мужчина вытянул мобильник. — Лев, дорогой, мне срочно нужна машина с ключами. Да. Лаптевая, тринадцать. Как занесло, так и вынесет. Хватит болтать уже… да, проблема… Его проблема икала и всхлипывала, а слезы ручьем стекали по щекам. Господи, какой из него родитель? Что бы ты сказал, Андр, если бы видел это, слышал это? — Что же мне с тобой делать, маленький? — вздохнул, сел рядом и притянул, прижал к груди. — Видишь, какой я глупый, недалёкий? Обидел тебя… Ну ничего, ничего… Сейчас машина подъедет. Со мной поедешь, — добавил твёрдо. Рид задумчиво баюкал на груди омегу, впитывая его сладкий запах. Еле дождался звонка друга. Подхватил ослабевшего мальчишку на руки и решительно потащил из этой дыры через дорогу до машины. Лев растерянно уставился на них. — Может, объяснишь? — бросил обвиняюще, не спуская колючего взгляда с Рида, — у него же течка… — Открой дверцу. — Рид усадил в салон омегу и развернулся ко Льву, — Потом, друг, всё потом. Ключи. Он сел за руль и дал по газам — молча. Возле дома остановил машину. — Дойти сам сможешь? Здесь два шага. — Смогу… — Гунни испугано смотрел на двухэтажный особняк. — Чего замер? Не бойся, теперь это и твой дом, — Рид бережно подтолкнул омегу через порог. — У тебя будет время всё хорошенько осмотреть. А сейчас в душ. Рид сам включил воду. Проверил рукой. — Раздевайся, — коротко бросил мальчишке и тот послушно стал стягивать рубашку, промокшие джинсы. Гунни, обняв колени, сидел в ванне и смотрел на воду. Внутри него бился жар, будоража душу, принося боль. Терпимую, но зудящую, неприятную. Он ничего не понимал. Пытался вспомнить, но такого он точно не испытывал. После первой течки для омег вводили уроки чувственного восприятия, и Гунни так опозорился, так опозорился! И течек больше не было. Воспитанников в приюте обязательно осматривали врачи, у него вроде ничего такого не нашли, бывает, сказали, а учитель сказал, что он… Гунни всхлипнул. Постепенно прохладная вода уняла жар, стало легче. Двери открылись, и зашёл альфа. — Одежда. Прокладки. Долго не сиди, можешь простудиться. — Ага… — мальчишка вспыхнул, прикрылся руками. Как только мужчина вышел, он будто очнулся, взял шампунь. Быстро, но тщательно вымылся. Вытерся огромнейшим полотенцем! Натянул на себя мягкую, розовую пижаму. Посмотрел в зеркало. И осторожно вышел из душа. — Иди сюда, — услышал голос альфы и не посмел ослушаться, хоть почему-то страшно стало и захотелось спрятаться, как в детстве от строгого воспитателя. Рид повернулся на тихие, несмелые шаги. Взволнованный мальчик переминался у порога. Смотрел пугливо. Он был таким трогательным, нежным и маленьким, что альфа с трудом сдержался, чтобы тут же не стиснуть его в объятьях, не впиться в губы. Альфа криво улыбнулся и смял в руке блокиратор. К чёрту. — Ближе… — сказал тихо, оставаясь на месте. Делай выбор, мальчик. Решай сам. Пока мы можем сделать этот выбор. Гунни вздрогнул, покраснел, посмотрел в глаза, как тогда в музее, и сделал шаг навстречу. Первым прильнул к альфе и не перечил ни взглядом, ни словом, не отталкивал его руки, не противился жарким губам. Рид осторожно раздел его. Подхватил на руки. Положил на кровать и накрыл своим телом. С ним хотелось быть нежным до одури, ласковым до безумия. Рид не спешил. Был бережен, действовал осторожно, не хотел спугнуть. Мальчик стыдливо дрожал, вздрагивал от каждого прикосновения, поцелуя, но не отталкивал, сладко вздыхал, доверчиво подставлял шею, руки, живот под его губы. Риду нравился этот трепет, смущение, было в этом что-то давно забытое, но очень дорогое. Только раз мальчик попытался робко оттолкнуть его, но лишь вскрикнул и сдался, дрожа в объятьях, когда он первый раз вошел в него. Всю ночь Рид ласкал омегу и любовался юностью, чистотой. Мужчину вело от полной покорности, наивного удивления, восхищения в глазах омеги. Сладко с ним было, сладко… Рид так и заснул, крепко обнимая Гунни.