Суррогат

Договорной брак обычное дело… Юный омега или альфа расписывались, потому что так решили родители. Личные желания, мечты, надежды, симпатия… любовь… никому не было до этого дела, никто не интересовался чувствами связывающихся, никого не беспокоили их личные желания. Решались другие, более важные вопросы: собственность, выгодные связи, наследство, потомство, приданное… Но и в такие браки приходила любовь. Не сразу… Как дорогое вино, что только со временем приобретало изысканный вкус, так и отношения в договорном браке постепенно становились крепче и насыщеннее. Андр надеялся на это. В шестнадцать лет он был еще преисполнен отвагой, верой в лучшее, в то, что у него все получится, влюбить, влюбиться, стать счастливым. Он не впал в истерику, не стал рыдать и проклинать судьбу, когда узнал от отца о предстоящем замужестве. Родитель молча положил перед ним фотографии Гранта, а также папку-досье на будущего супруга. Андр знал о грозящем банкротстве семьи и понимал, чем руководствовался отец, идя на этот шаг. Видел его горечь, которая проступала в скупой улыбке, усталом взгляде и подавил своё волнение. Грант был ровесником отца. Они даже учились в одном колледже. С фотографии на юношу смотрел полный неулыбчивый альфа, и он не смог сдержать вздоха, все-таки в мечтах представлял свою пару иначе. Были соблюдены все приличия. Подождали его семнадцатилетия. Сватовство, смотрины, обручение… Зиран в этот период ухаживал за ним, был галантен и почтителен, говорил комплименты, иногда касался его осторожно и Андр был благодарен от всего сердца за эту ненавязчивость, за полученную возможность узнать и постепенно привыкать к обществу альфы, к его запаху, рукам. Отец, наблюдая за ними, довольно улыбался, и Андр был рад, что угодил, что все идет как надо, что он не подвел семью. Атмосфера в доме менялась. Уходило напряжение, уныние, страх перед будущим. Отец выглядел спокойным, папа воодушевленным, младшие братья весело смеялись, носились, как и прежде, по всему дому, проказничали, доводили своими капризами. Это странным образом успокаивало всех и укрепляло веру, что всё будет хорошо, что всё обязательно случится. Как удивительно работает человеческая память. Андр на мгновение прикрыл веки, но тут же распахнул ресницы. От напряжения глаза слезились. Он раздраженно двинул плечом и всё же достал из кармана очки. Почему-то именно сейчас, наблюдая, как супруг осторожно ведет по трапу мальчика, он вновь переживал те чувства — волнение, смущение и надежду на… Омега провел глазами самолет, убрал очки. Привычным жестом потер переносицу. Надежду на что? И улыбнулся. У Рида обязательно всё будет хорошо. Семья будет. Малыш будет. Долгая счастливая жизнь. Будет. Он не хотел возвращаться домой. И в планах такого не было. Пришёл в себя перед дверью. Ведь сворачивал на перекрестке в сторону особняка Гранта. Мимо обелиска проезжал? Проезжал. Старую разбитую церковь видел? Видел. Наваждение. Достал сигареты, неловко прикурил и подумал: надо прекращать юлить, бегать от правды, сказать всё как есть, Рид не пацан, взрослый альфа, переживет, на крышу не полезет. Нет же? И потом он не один. Может, омежка уже понес. Хоть бы… Дождаться их возвращения, когда станет ясно, и тогда. Рид ответственный, мягкий… мягкий… чёрт, слишком мягкий для альфы. Но он же всё учел, продумал. Этот милый мальчик его подарок любимому, последняя забота. Значит, дождаться их возвращения. Посмотреть в глаза и сказать. «Решено», — выплюнул окурок себе под ноги и тихо выругался. Укоризненно покачал головой. Нагнулся за ним. Подошёл к урне. И уже не оборачивался, прямиком к машине, к дому Зирана Гранта. Андр возвращался назад по пустым тенистым улочкам пригорода. Накатывала усталость и удушливое равнодушие. Вёл машину осторожно. А когда-то любил быструю езду. Очень давно. Мимо пронеслась стайка байкеров. Чем-то нравился им этот город. Дома омега разогрел пиццу. Есть не хотелось, но надо было принять лекарство не на голодный желудок. И вместо рекомендованного морковного сока, вот же гадость, выпил кофе. От него привычно развезло. Ему, в отличие от других, после черного эспрессо всегда хотелось спать. Принял душ, проходя по коридору зачеркнул красным маркером еще один прожитый день, и лёг в кровать. Его комната, маленькая гостиная и, пожалуй, кухня были самим уютным местом в особняке. Здесь и только здесь он мог выбирать обои под свой вкус, менять по желанию мебель, хранить дневник, личные записи без страха, что кто-то прочтет. Так завелось еще при Гранте. Альфа считал, что у юного супруга должно быть личное пространство. Андр перевернулся на живот. Лениво потянулся к трезвонящему телефону. — Да… — Господи! Почему ты не брал трубку? Я звоню шестой раз. — Спал… развезло что-то… еще с вечера. Извини. Как долетели? — Нормально. Уже прошлись по морскому берегу, кормили чаек… ты себя хорошо чувствуешь? «А как я должен себя чувствовать? — чуть не спросил Андр, но вовремя прикусил язык. Это же Рид, ему волноваться, как пьяному с горы катиться. Вздохнул. Стало неловко за свои мысли. — У меня всё хорошо. Обязательно своди мальчика в дельфинарий, пусть пообнимается и поплавает с дельфинами. Помню, в свои шестнадцать, я был в восторге от этого… — Ему девятнадцать. — Что? — Гунни девятнадцать, не шестнадцать. — Да какая разница… — мечтательно протянул Андр, — ему понравится, не сомневайся. И не звони часто. Не отвлекайся. Отдыхайте. — Андр… мне надо поговорить серьёзно с тобой. — Конечно. Нас всех ждёт серьёзный разговор. Рид, профессия юриста тебя окончательно испортила. Расслабься уже, отпусти мысли, понежь мальчика. Дела, серьезные разговоры… всё потом. — И, не дожидаясь ответа, положил трубку. Андр сидел на кухне, курил. Больно. За себя стыдно. Он так старательно скрывал, зарывал в памяти, вычеркнул из жизни тот год. Сколько трудов положил, доказывая себе: так правильно, Зирана всё равно не вернуть, у мёртвых прощения не попросишь. Он на него тоже зла не держал… Минутное помутнение рассудка, с кем не бывает? Услышал ли Грант тогда, понял это? Да, больно осознавать, что ты конченая сволочь, и дело не в обстоятельствах, не в судьбе, просто ты, Андр, банальная дрянь. Мужчина откинул сигарету. Подошёл к зеркалу. Он все эти годы боялся спросить у себя: а если пустить время вспять? Что тогда? Смог ли он отказаться от Рида? Был ли у него выбор? Между истинным и… и кем, Андр? Кем для тебя был Зирант Грант? Омега медленно поднялся на второй этаж. Открыл дверь кабинета и замер у порога. Он смотрел на массивный стол, темные шкафы, мрачно… пусто… бесшумно. Но если закрыть глаза, чуть постоять, отпуская мысли, а потом присмотреться — и Зиран будто снова у окна, хмурит рыжие брови, а потом поворачивает голову к двери и виновато улыбается… ему. Сколько лет он так стоит перед его глазами? Как же хочется скинуть тяжесть с души. Что бы он сказал ему… прости… с истинностью тяжело бороться, эта часть души, понимаешь? Я ничего не мог сделать, изменить… ты же видел его, видел? Совсем мальчишка, отчаявшийся, горячий… ему бы жить и радоваться каждому дню, а не прятаться в психушке! Я не мог… рядом с ним всё терялось, оставалось одно желание — защитить, угодить, коснуться… это не передать словами… дышать им и не надышаться… Я не хотел, всё вышло случайно… Да только ложь это. Тысячу раз в голове прокручивал, возвращаясь памятью назад, и находил варианты. Ведь с первых секунд понял, кто для него этот мальчик. И скрыл от всех. А мог открыться Гранту, но не стал, с облегчением узнав, что Мораны выехали из страны. А потом ждал и представлял, каким стал его маленький альфа, и мечтал о встрече. Хотел лишь посмотреть на него и ничего больше… обманывал себя. Целый год думал, как подтолкнуть Зирана к поездке, как напроситься в гости к Моранам… Придумал. Круиз по странам света. Подарок к десятилетию совместной жизни. Андр стоял у двери, так и не сделав шаг вперед. Смотрел в одну точку. Всё ещё пытаясь найти себе оправдание. Зиран Грант не был монстром, как представлял его Рид. За всю жизнь с ним Андр не помнил, чтобы на него повысили голос, кроме того одного, единственного раза… Грант будто всё время извинялся перед ним… за то, что практически купил его у семьи, за то, что был некрасив и намного старше, что не мог подарить детей. В обществе, на людях, Зиран источал уверенность, силу и власть, за закрытыми дверями особняка — мягкость, смущение, нежность. Всё было так, как и надеялся Андр, чего ждал от брака — уважение, внимания, заботы. А потом случился Рид. …когда они после круиза вернулись домой, Андр поставил Зирана перед фактом — он встретил истинного, влюблен и хочет развода. — Нет! — вспылил альфа. — Ни за что, никогда. Даже не надейся. — Мужчина ударил кулаком по столу и достал тонкую папку. — Мы прожили десять благополучных лет. Перечеркнуть всё? Нет! Забыл про брачный контракт? У тебя ничего нет. Ничего. — Мне и не надо, — ответил Андр, — мне не надо твоих денег. Ничего не надо. Давай мирно разведемся, Зиран… — Хорошо. Пункт пятый… ты забыл? Двадцать пять лет. Через пятнадцать лет я, так и быть, дам развод, если ты попросишь, а пока… — Зиран, это смешно! — Нет. Не смешно. Это контракт. — Я… я подам в суд. Его признают недействительным… — Не надейся. Проигрышное дело. Этот щенок далеко. Забудешь. Через время ты успокоишься и всё станет как раньше. Мы переживём этот кризис. — Не станет, Зиран, не станет! Я изменил тебе, я переспал с ним, понимаешь? — Я… ничего не хочу слышать. И… понимаю тебя. Не упрекну ни в чём. Оступиться может каждый. Да. — Оступиться? Зиран… Я люблю… Я не хочу жить с тобой! Спать с тобой! Толстым, омерзительным… — Сильная пощёчина отбросила Андра к стене. Перед глазами поплыли цветные круги. — Я хочу, чтобы ты понял, — жёстко произнёс Грант, — в каждой семье случается чёрная полоса. Твоя измена не причина для развода, это лишь… Андр, Андр, что… Омега прижал ладони к низу живота. Боль медленно накатывала за волна за волною, становясь острее. — Зи… — выдохнул он, — что со мной? Андр пришёл в себя в больнице. Рядом сидел супруг. — Зиран… — тихо окликнул его омега. Грант поднял осунувшееся, посеревшее лицо и улыбнулся. — Проснулся? — Я… почему я здесь? — Андр, милый, прости меня. Я был недопустимо резок с тобой. Я никогда не прощу себе этого. У тебя… была угроза выкидыша… но всё обошлось! Не переживай, тебе вредно. — Что? — Всё обошлось. Сейчас позову доктора. Он всё расскажет, объяснит. Главное, не волнуйся, хорошо? Из-за гормональной перестройки ты временно не чувствуешь запахов. Это пройдет и… — Я жду ребёнка?! — Ты не знал? — Зирант жалко улыбнулся, и устало потер ладонями лицо. — Срок две недели. Я рад. Я всегда хотел детей. — Но… это же… — Андр, это наш ребёнок, — веско произнёс альфа, — давай на время прекратим все распри. Надо правильно расставлять жизненные приоритеты, милый. Сейчас главное твоё здоровье и малыша. Я позабочусь о вашем комфорте и безопасности, но и ты… прошу, не усугубляй. Я пойду, позову доктора. Андр откинулся на подушку. Руки подрагивали. Он поднял их и посмотрел на ладони. Опустил на живот и счастливо рассмеялся. Малыш… их с Ридом дитя… маленькое чудо… Он совершенно не думал о словах Гранта, теперь уж никто и ничто не станет между ним и Ридом. Андр позвонил Риду на следующий день, когда остался один. Правда, он не стал говорить ему о своем положении, решив, что такую новость надо сообщить глаза в глаза. Сказал только о том, что Грант не даёт развод, что их воссоединение несколько затянется, но он всё решит, и они обязательно будут вместе. Андр так и не понял, что из его слов подтолкнуло Рида к таким действиям. Почему он решил, что его надо спасать? Но молодой альфа в тот же день сел на самолёт. Мальчишка… Рид следил за ними, за передвижениями Гранта, а потом просто выкрал омегу у самого дома. Андр ничего не понял, страшно испугался, когда его резко прижали со спины и закрыли рукою рот. Он был сильным, крепким омегой, стал сопротивляться, укусил незнакомца за руку, но его скрутили, затолкали в машину. И только там он услышал и узнал голос. — Тише, тише! Андр, любимый мой, это же я… не бойся! — Но как ты здесь? Почему? — Я всё продумал. Решил. Мы не будем больше ждать… ты мой… — Рид потянулся и принялся целовать шею, щеку, ухо, зарылся пальцами в его волосы. — Не могу без тебя и дня прожить, больше не могу… — Грант нас найдёт… у него деньги, сила… зачем ты… — Передумал? — вскинулся альфа. Глаза его лихорадочно блестели в полумраке салона. — У меня есть знакомые, переправят тайно через границу, подашь на развод. Ты со мной? Со мной? — Да. И Рид весело рассмеялся. «Со мной» продлилось недолго, к утру Андр почувствовал себя плохо. Болело в области поясницы, потянуло правую ногу. Он терпел. На повороте его скрутило, вырвало прямо в машине. И Рид тут же свернул к больнице. Через час там уже были люди Гранта. Андра переправили в частную клинику, а Рида арестовали. Андр приходил в себя тяжело. Открыл глаза, Зиран стоял рядом. Всё повторялось. — Что с Ридом? — прошептал омега. — Тебя только он и волнует? Его ждёт срок за похищение человека, — жёстко ответил супруг. — Чушь. Я сам. Он не похищал, ты же знаешь… — Одного не могу понять, как ты мог так рисковать… — Грант покачнулся и со странной жалостью посмотрел в лицо омеге. — Что? — Андр смял одеяло. — Нет… нет… Зи, скажи, что с ребёнком всё хорошо! Скажи! — Мальчик мой, я… не надо так, не надо… врача позовите, быстро! — Нет! — бился в руках мужа Андр. — Нет! Из больницы Грант увёз омегу в горы. Дышать свежим воздухом, есть фрукты, побыть в одиночестве. «Тебе надо восстановить здоровье. И физическое и психологическое. Смотри, как здесь красиво… какая дымка.». Андр равнодушно кивал. Дымка… Облака почти рассеялись и вершины гор сверкали под косыми солнечными лучами. Зиран обещал снять все обвинения с Рида. «Он тебя больше не потревожит. И ты не будешь искать с ним встреч». «Да, — согласился Андр, — я не буду искать с ним встреч, ты не скажешь ему о ребенке». «Если бы он не сорвал бы тебя, не потащил бы по этим ухабинам… этот щенок виноват в том, что у тебя никогда не будет больше детей, — не скрывая злости резко бросил Зиран, — ты бы мог умереть в тот день на операционном столе. Я никогда не прощу ему этого». Андр повернулся к нему всем корпусом, посмотрел в глаза и ответил: «Он подарил мне то, что тебе не под силу — дитя. Пусть на короткий срок, но я чувствовал… осознавал… был самым счастливым омегой в мире. Не тебе обвинять его, не тебе… ты бесплоден, не альфа, так… жирная оболочка…». Взгляд Зирана тускнел, лицо, будто белилами облили, но Андр уже не мог остановиться. «Ненавижу. Не он меня сделал пустым, ты. Ты убил меня… ты… это я тебя никогда не прощу, слышишь?». Андр осторожно закрыл дверь кабинета и вернулся на кухню. Там в горах он дал себе обещание отомстить Зирану, сделать так, чтобы тот пожалел, что не отпустил, не дал развода, в том, что их с Ридом дитя погибло, в том, что он никогда… никогда больше… Омега тяжело опустился на стул, положил голову на скрещенные руки, чувствуя отупение и тяжесть в душе. Почему Зиран терпел… смирялся… и не отпускал… он не понимал. Андр наблюдал, как всё чаще Грант хватается за сердце, тайком пьет капли, как ложатся тёмные густые тени под его глазами и чувствовал удовлетворение. До того мгновения, когда после очередной семейной ссоры альфу с инфарктом отправили в реанимацию. Андр ждал, когда ему разрешат зайти к мужу. Зирант тяжело, рвано дышал, рыжие ресницы подрагивали. Омега знал, что увидит, когда они поднимутся — осуждение, укор, возможно, ненависть. Но в безбрежной синеве, и как он не замечал до этого мгновения, как красивы глаза Зи, не было ни намёка на обвинение, в них плескалось сожаление, печаль, нежность и… вина. Андр так и не нашёл в себе силы рассказать всё Риду. Даже больше, он очернил мужа в глазах альфы, обвинив Гранта в своём бесплодии. Боялся, что Рид начнёт обвинять, копаться в себе. Оберегал своего мальчика от душевной боли. Готов был разорвать отношения, чтобы у любимого было всё как у всех: молодой, здоровый супруг, дети. Рид слушать ничего не желал. Сжал в объятиях крепко и целовал долго, и любил до забвения. Кто откажется от такого счастья? Пусть горького, но какого уже заслужил…