Суррогат

Гунни так и не узнал, что стал причиной такого переполоха в доме. Андр предложил еще заехать в супермаркет, накупить всего по списку и без. Завести подарки на Лаптевую. Они так и сделали. Как ему обрадовались братья! И он за ними до ужаса соскучился! Гунни всякой ерунды накупил целых две тележки, а вот Рид выбрал мощный прожектор на солнечных батареях. Теперь даже в самые темные месяцы будет в доме свет. Только днём на солнышко не забывать выносить заряжаться. Они долго слонялись по магазинам. Ели мороженое с вареньем из лепестков роз в кафетерии, пару раз сыграли в настольный футбол. Гунни сиял, как новогодняя ёлка. Да чувствовал он себя так, словно окунулся в Рождество. Риду на следующий день пришлось снова на работу ехать. Он подгонял, сдавал дела. А в субботу их ждала поездка на дачу. Она больше не пугала Гунню. Что может страшного случиться, если рядом Рид с Андром? — Вот. Всего, всего набрал, — довольный своей хозяйственностью говорил Рид, выкладывая на стол из сумки продукты, разноцветные упаковки, удочки и спиннинг. — Какие красивые! — обрадовался Гунни, рассматривая блесна. — Как живые! — Осторожнее, не поранься крючком. Вот эта на щуку. Будем ловить с тобой с лодки. Щука рыба жадная, набрасывается на приманку, как зверь! Не смейся, не смейся. Буду охранять тебя от речного чудовища. — Я нам одежду подготовил, — подключился Андр, — спортивные костюмы, штурмовки и резиновые сапоги. — Когда едем? — воодушевился Гунни. — Перекусим и можно заводить мотор, — ответил омега. — Только ничего рыбного! — строго предупредил альфа. — Плохая примета. Андр только хмыкнул в ответ. Позавтракав, они отправились в путь. Через час машина выехала за черту города и, миновав какие-то бетонные сооружения, пробралась к намеченной цели, въехав в красивые кованые ворота. Добротная деревянная изба стояла у спуска к озеру в окружении высоких сосен. Невысокий пухленький омега подрезал кусты роз. Рядом такой же кругленький розовощекий малыш с увлечением копал лопаточкой ямку в земле. Увидев подъехавшую машину, оба забросили свои занятия и вытянулись в ожидании. Первой из машины вышел Рид. — Клёсный! — закричал ребёнок. — Дядя Лид плиеха-а-а-л! Альфа рассмеялся и подхватил Мими на руки. Чмокнул в щеку и отпустил к отцу, что с широкой улыбкой шёл к ним навстречу. — Здравствуй. Молодцы, что не передумали. Сим, встречай дорогих гостей, — обратился Лев к супругу. Сим заулыбался. Обнял каждого и кивнул на беседку. — Проходите, сейчас пообедаем. Мими ходил с самым независимым видом вокруг них. Пинал невидимые камешки в траве и косился на Гунни. — Говолят, ты худозник, — недоверчиво прищурился он. — Ну так… не то чтобы, но… — Самый настоящий художник, — сказал Андр. — Да, — подтвердил Рид, — это Гунничка тебе лиса нарисовал. — Плавда? — строго спросил малыш. — Да, — кивнул Гунни. — О-о-о… а длакона налисуешь мне? — Да, конечно. Только я карандашей с собой не взял… — огорчился омега. — Ой, да у меня есть! — вальяжно махнул рукой Мими. — Только два налисуешь, нет — тли! — Не жадничай, — пригрозил Сим. — Ох, что вы! Я очень люблю рисовать! Я с удовольствием. А хочешь я тебе целую семью нарисую? Дом в пещере. И первый полёт маленького дракончика? — Хочу! А показать тебе мои каландаши? Пап, мозно? — Только, если Гунничка не против. — Я только за! — воскликнул омега. — Хорошо, идите, — улыбнулся Сим, — обедать будем во дворе, я позову. И, Гунни, если этот егоза будет досаждать, разрешаю… — Ну-у, пап! — возмутился Мими и, вцепившись в ладошку Гунни, быстренько потянул его в сторону. Рид провёл их взглядом и хлопнул в ладоши. — И как клёв? — Вчера карпа на пять килограмм вытянул, — похвастался Лев. — Ого! — восхитился мужчина. — Неужели в озере? — А где еще? Прямо с берега. — Я со спиннингом. На вечерней зорьке пойдем? — Обязательно. Стол накрыли во дворе, под деревянным навесом. Запеченный карп занял почётное центральное место. Но альфы к нему не притронулись, боясь спугнуть удачу на вечерней рыбалке. Омеги же целое представление устроили, дразня мужчин. Демонстративно охали, закатывали глаза, смаковали каждый кусочек, облизывали губы и пальчики. Мими особенно старался, хоть сам съел малюсенький ломтик. Рыбу он не особо любил, это же не папин шоколадный тортик. Вот его бы он целиком проглотил на раз, как самый огромный дракон! Нет, Гунни бы точно отдал половину. И папе Симу, и папе Льву! И любимому крестному, и самому красивому омеге на свете, после папы, конечно, дяде Андру! Лев нашёл Андра на берегу. Тот сидел и смотрел, как Рид учил Гунни бросать спиннинг с лодки. Они смеялись, хлюпали по воде, обрызгивая друг друга, больше дурачась и распугивая рыбу. — Заснул, наконец? — Сим еле укачал, — ответил альфа, присаживаясь рядом, — хорошо-то как… теплая осень, давно такой не было… — Спрашивай, ты же хочешь… — не отрывая взгляд от рыбаков, сказал Андр. — Чего ты боишься? — Я? — деланно удивился. — Ты. Вопрос: за себя или за Рида. — …за Рида уже нет. — Значит, ты рассказал ему? Андр покосился на альфу: — Нет. Я просто не знаю, как это сделать. Не знаю… — омега посмотрел в небо, в котором уже начали вспыхивать звезды: как объяснить, на каком языке, чтобы ты понял, друг, что делается в душе. — Страшно расплакаться… — Вот и признался. Лев сжал его ладонь. — Ты справишься, — и, помолчав, спросил: — Как себя чувствуешь? Я заметил легкую хромоту. — Правая нога онемела. Утром встаю с трудом. — Боли? — Да. Таблетки уже не помогают. Как скоро у меня откажут ноги? — глухо спросил омега. — Надо лечь в клинику. Пройти обследование и терапию. Это надо сделать обязательно. Не тянуть. Андр, медицина не стоит на месте. Ты что-то слышал про эффект плаценты? Она содержит огромное количество стволовых клеток. Их трансплантация реальная панацея при твоем диагнозе. Не сдавайся так быстро, Андр. Ну же! — Такая уж реальная… — раздраженно бросил омега, почти злясь на Льва за проблеск надежды, которую он уже давно убил в себе. Тряхнул волосами: к черту иллюзии! И мысль холодком: а что, если у него есть шанс? А Лев, как змей-искуситель, не умолкал, убеждал не сдаваться и быть сильным, даже когда нет сил, стать воином, не тратить время на слабости. Но как же он устал быть сильным, как же он смертельно устал решать, куда-то и к чему-то стремиться, идти наперекор судьбе… Зачем Лев так жестоко с ним? Какая еще трансплантация? Что еще за эффект истинности? При чем тут ребенок? Нет, его вовсе не удивило, что Лев всё знает о Гунни, давно догадывался и был благодарен другу за поддержку Рида, но… долгожданная золотая рыбка… его шанс на жизнь? Он смотрел сквозь туман на Льва и уже не понимал ничего, не слышал слов, начиная поддаваться панике. За что, Лев? Так нечестно! Андр вскочил на ноги, от острой боли зубы стиснул: только не это, пожалуйста, только не это! От паники внутри все дрожало, и страх заполз в сердце: не хочу ничего слышать! Всё ложь! Зачем давать напрасную надежду? Она только отбирает жизненные силы, за ней черное отчаянье… — Нет! — Андр уже не замечал, что бился в руках Рида. — Андр! Андр, тише, тише, — шептал альфа и целовал запрокинутое лицо. — Дыши, дыши, родной мой! А того гнуло, руки рвали свитер альфы, лицо белело на глазах, рот открывался в беззвучном крике, омега не мог ни выдохнуть, ни вдохнуть. Рида качнуло. Как озарение пришло понимание, что делать. Он глазами позвал Гунню. Вдвоем они обняли Андра. Альфа прижал ладони супруга к животу мальчика: — Выберешь обои для детской? Может, без рисунка, ведь мы не знаем альфочка там или омежка? Как ему удалось сохранить спокойный тон? Внутри всё сжималось от страха и боли, а голос ровный, уверенный. — Д-д-для детской? — прохрипел Андр. — Да. Может, голубой тон, розовый или что-то нейтральное… — Н-нельзя однообразные об-бои, — запинаясь, сказал омега, — з-золотой р-рыбке не на чем глаз б-будет остановить. Надо с крупным ри-сун-ком, — и уткнулся в плечо альфы. — Как скажешь, — обессиленно прошептал Рид и погладил по волосам Андра. — Рид, я… болен… очень сильно, п-прости меня. — Ты забыл? И в радости и в горе, и в здравии и в болезни? Вместе. Мы еще посражаемся… я так просто тебя ей не отдам. — И я, — всхлипнул Гунни, — я так тебя люблю, Андрик, и тебя, Ридушка. — Меня уже сто лет никто Андриком не называл, — сказал мужчина и улыбнулся. Вечерний воздух был чистым, прохладным и пьянящим, наполненным запахом трав. Они еще какое-то время стояли, слушали, как шумит рогоз и кричит где-то вдали ночная птица. Когда Мими проснулся, то очень огорчился, узнав, что любимый крестный и его новый друг Гунни уехали домой. И только папин шоколадный тортик смог поднять ему настроение. Андр все же лег в клинику. А через месяц они отправились в свое первое кругосветное путешествие. Оно было недолгим. Состояние Андра резко ухудшилось и пришлось вернуться домой. Рождество он встретил в инвалидном кресле. Лев убеждал, что это стандартное течение заболевания. Мужчина был уверен, что эффект плаценты поднимет Андра на ноги и заражал неизвестно откуда взявшимся оптимизмом всю их семью. Даже самый сильный человек может стать слабым, ведь недаром говорят, что вода камень точит. Частые обострения болезни и как следствие ухудшение состояния ломали Андра. Черные депрессивные мысли опять лезли в голову. Если бы не Гунни, если бы не золотая рыбка… У Андра была цель — он хотел увидеть младенца, пусть не присутствовать на рождении их чуда, но подержать в руках, поцеловать в темечко, ощутить тепло нежной кожи. Всё, к чему он стремился, ради чего он жил, сосредоточилось на этой мечте. А плацента малыша… о ней он не думал. Они в кухне пили чай. За окном шел снег. — Ох, и крупные снежинки, — восхищался Гунни, — как лапти! Парнишка то сидел, то вскакивал и косолапил до окна, приоткрывал его и выглядывал наружу. Андр нервничал. Рида дома не было: Гунничке с утра захотелось копченого мяска. Вот и отправился в ближайший супермаркет. — Я на минутку во двор, — решительно сказал мальчишка, — ангела сделаю. Хочешь со мной? — Ангела? — уже испугался Андр. — Так там снега навалило, холодно. — А когда еще ангела делать, как не во время снегопада! — Но… — мужчина покосился на круглый, выпирающий животик. Какой еще ангел?! — Э-э-э… давай подождем Рида? Андр очень надеялся, что Гунни прислушается к нему, потому что возмутиться его игривому настроению не мог, как и слова поперек сказать тоже. Вот уж девять месяцев как. — Ой, — пискнул мальчишка и у Андра округлились глаза, — ой-ё-ё… — Что? Что, маленький? — Да не волнуйся ты, Андрик. Не пойду ангела делать. У меня схватки. — Как схватки? Когда схватки? — только и выдохнул мужчина. — С утра еще хватало, — спокойно поделился Гунни и потянулся за печеньем. Хрум. — Чё-ёрт! — Ты что, не ругайся! Мне же рожать. Нечисть нельзя поминать, а также нецензурно выражаться, ругаться, гадать, ворожить… — стал перечислять мальчик, загибая пальцы. — Лев! — заорал в трубку бледный Андр. — У Гунни схватки, а Рида дома нет! Говорил же, просил положить в клинику под наблюдение… чтоб вас всех! Гунни, ты куда? Стой! — Я только за рюкзаком своим схожу. О-э-оо… у-у-у… — Малыш, ты только потерпи, потерпи, хорошо? Сейчас Рид приедет, Лев, скорая… Ах, ты! — в открытую дверь полетел телефон. Рид еле успел пригнуться. — Где ты был так долго? Гунни рожает! — Андричка, не надо кричать, любимый мой, — ласково сказал Гунни, — ну рожаю, так пора же уже… февраль как-никак… Рид, набросив на плечи Гунни пальто, развернулся к выходу. — Я… в больницу… Андр, ты только… — Да отправляйтесь уже! Только осторожно! — Андр закатил глаза: о святые духи, помогите им поскорее добраться в больницу. Пятница. Тринадцатое февраля. Отличный денёк ты выбрал, чтобы проявиться на свет, моя золотая рыбка! Эпилог Малыш был совсем крохотным, смешным и с черным пушком на голове. Он уютно устроился на руках Андра. Мужчина неотрывно смотрел на смысл своей жизни, еще не веря до конца, что все закончилось благополучно и это не мираж, а реальность. Рид, взяв за руку Гунни, тихо вышел из комнаты. Они поднялись на второй этаж. Андр… Кровь к крови, плоть к плоти, душа к душе — вот она истинность. И вдруг в один час, миг сросшуюся, сплавленную воедино с другой душой душу делят, рвут по живому. Как можно? Заплакать бы, выпустить наружу боль… Гунни обвил его руками, уткнулся носом в грудь: — Он обязательно поправится, слышишь? Даже не думай! Не смей! Он встанет на ноги! — Я люблю тебя, — прошептал Рид. «Больше ничего мне в жизни не надо, — думал Андр, касаясь лобика младенца губами. Все, что он хотел, он получил. И жалеть не о чем. Он только на мгновение закрыл глаза. Опустил голову так, чтобы дыхание малыша опыляло щеку. Тепло… Легко… «Андр… — услышал он, — любимый…» Зиран улыбался ему. Зи! Как же я скучал по тебе… Прости меня… прости… Скажи, а страшно умирать? Нет. Тебя встретят все, кто когда-то любил тебя. Смотри. И Андр увидел. Рядом с Зираном стояли его родители, дедушка и еще много-много людей, имена которых он не знал, но все эти люди были, безусловно, дороги ему и любимы. Они счастливо смеялись. Зи протянул руку: не бойся… И душа Андра рванулась к ним. Громкий крик ребенка разорвал тишину. Мужчина с трудом открыл глаза. В голове шумело. Он сделал глубокий вдох: — Я с тобой, не плач, моя золотая рыбка… Впереди первое слово и первая улыбка, первые шаги и первый рисунок, первое "почему?". Так много всего...