Дайнона

(Сжечь его! Сжечь его! Сжечь змия адского! Сжечь! Сжечь! СЖЕЧЬ!)       Дайнона помнила этот день настолько ясно, будто он был вчера. Иногда его события с точностью до минуты несколько раз проносились перед её глазами во сне, и почти каждая ночь для девушки была испытанием не только в том плане, что нужно было защитить себя от всех мерзостей, которые шастали за стенами её убежища, но и в плане обыкновенной моральной выдержки.       Каждую ночь она просыпалась не от того, что боится какого-нибудь страшилища, которое ломится к ней в окно, а от внутреннего страха и охватывающей тело и сознание паники, которые сквозь года возвращались к ней после кошмаров так, будто девушка, сама того не осознавая, попала во временную петлю.       И вот опять перед её мысленным взором проносятся эти события того рокового дня, который полностью изменил её представления о мире: сирена, бьющая по ушам, в стенах горят красные лампы, толпа во главе с какой-то сумасшедшей… Они берут его на руки и волочат к «Отсеку №27». Кругом сплошная паника, все пытаются пролезть дальше по коридорам, стараются найти выход, найти хотя бы один мегаскоп, чтобы наконец уйти отсюда.       Но даже у тех, у кого получается это сделать, судьба выходит не лучше — пространственные изгибы нарушают работу филигранно сделанных кристаллов, и энергия, струящаяся через них, превращает всех, кто встаёт в заветный круг, в ничто. Взгляд падает на один из мониторов, который оказывается в той комнате наблюдения, в которой сидела Дени. Помехи разбивают изображение, делают его волнообразным, расплывчатым, нечётким, но всё же она понимает, что именно случилось. Настал конец Света. И Свет потух, оставив место тёмному Лесу и его порождениям в чащобах и под ними.

***

      Проснулась Дайнона не столько от кошмара, сколько от того, что её трясли. Сначала её тело чуть приподняли за плечи, несколько раз встряхнули и опустили обратно на сухую землю, пытаясь таким образом привести лежащую в сознание. Глаза открылись достаточно медленно, и она увидела перед глазами всё то же белоснежное небо, затянутое облаками, но никак не деревьями, которые до этого укрывали своими ветками большую часть небосвода.       Впервые небо было настолько свободным от веток, которые ранее закрывали его своими неровными, бугристыми извилинами. Иногда ей даже казалось это похожим на что-то в роде опухоли или какой-то болезни, которая прорастает в глубь тканей, стараясь захватить всё больше и больше места, но сейчас… Сейчас небо казалось девственно чистым, хотя светло-серая дымка облаков немного омрачала картину, но всё же не давала солнечным лучам напрямую бить по чувствительному взору. — Так и будешь продолжать таращиться на небо, будто там есть что-то интересное? — Голос, раздавшийся совершенно неожиданно и холодно, привёл в чувство не хуже ледяной воды, вылитой на лицо. Дайнона поспешила с пару секунд поморгать, чтобы взгляд не был туманным, а после чуть опустила подбородок, чтобы отыскать удивительно спокойное, но несколько недовольное лицо знакомой в пространстве вокруг, — Да неужели. — Что, — собственный голос охрип, из-за чего пришлось откашливаться, прочищая горло, — Что произошло?       Дени приподнялась на локтях и попыталась осмотреться. Во всём теле ощущалась отчётливая слабость, мышцы ныли, а спина и вовсе окоченела, ведь, судя по всему, она провалялась на холодной земле много часов. Однако даже эти факторы почти не мешали улавливать общую картину произошедшего прошлой ночью. Не совсем понятную, но тем не менее хорошо проглядывающую сквозь пелену лёгкой головной боли картину. Всё это произошло ночью. Вне убежища, так ещё и на улице, подумала девушка и уставилась на поле вокруг неё. Именно поле, потому как деревья, которые стояли до этого вокруг территории заправки почти непролазной стеной, теперь куда-то исчезли. Попросту растворились в пространстве, оставив от себя лишь ветки и ямы в тех местах, где корни массивных великанов разрастались в стороны (именно в стороны, а не вглубь — эту особенность девушка заметила уже давно, когда пыталась повалить одно из деревьев; именно в тот же день она поняла, что эти великаны стоят совсем не твёрдо в земле, а опираются ветвями на ветви своих соседей, образуя что-то в роде замка-липучки, который она видела на некоторых найденных рюкзаках).       Трава всего за несколько часов заметно оживилась и окрасилась из бледно-жёлтого в грязно-зелёный. Однако некоторые остатки деревьев всё же были хорошо различимы: словно растворённые какой-то очень агрессивной кислотой с верхушки до середины стволов испепелённые гиганты лежали на земле, направив свои обрубки в сторону здания заправки, словно указывая, откуда пришла их смерть. Их широкие и гибкие корни торчали кверху, но концы длинных нитей всё же оставались натянутыми и уходили в исхудавшую землю. — Я бы сказала, что Чудо, подруга, но это было бы глупым, верно?       С хорошо отличимым, но уставшим смешком отозвалась новая соратница и протянула ей несколько подрагивающую руку, которую тут же приняли. С некоторым усилием и тяжёлыми вздохами с обеих сторон удалось подняться на ноги. Конечно, тело, не готовое к такой резкой смене положения, покачнулось в сторону сгиба коленей, норовя завалиться обратно на сухую, покрытую щепками землю, но крепкая хватка за плечо удержала на месте.       Дайнона не знала, что и ответить, ведь слов попросту не было в голове, а по лицу её пробежалась тень. Луне, взгляд которой был слишком острым и замечающим любые, даже самые незначительные детали, это не понравилось, хотя она и решила не обращать на это особого внимания, которое так и просилось в эту сторону. Но в конце концов кто это внимание такое, чтобы рваться против указания своей хозяйки? — Нам нужно возвращаться обратно. И быстро. — Наконец отозвалась Дени, нарушая сложившуюся тишину, и указала пальцем на то самое небо, на которое смотрела всего лишь несколько секунд назад. — Солнце встало, как минимум, пару часов назад. Если мы не поторопимся, то можем не успеть до убежища даже к наступлению темноты, и что-то мне подсказывает, что второго чуда нам ждать не стоит. — Выглядишь хреново, так что, надеюсь, идти быстро сможешь, — конечно, соратница могла и приободрить, но всё же решила, что лучшим вариантом будет сказать правду и слегка усмехнуться, тем самым заставляя недовольно цокнуть.       Луна не стеле терять время понапрасну, а потому подтащила два полных провизией рюкзака — благо то, что они не пострадали во время ночного катаклизма — и полные канистры. Непонятно, почему именно, но Дайнона ей улыбнулась. И впервые полностью искренно.

***

      Путь предстоял неблизкий, и обе это понимали. Когда они только отошли на несколько километров от места расположения станции заправки, Дени уже чувствовала, как начинают забиваться мышцы плеч и спины. Конечно, ей не раз и не два приходилось таскать тяжести, чтобы выжить на протяжение всей её жизни в этом враждебном мире, но даже после этого её тело не хотело становиться полностью неуязвимым.       Возможно, к такому нехорошему расположению тела и духу была причастна и банальные усталость со слабостью, но приходилось двигаться дальше, вопреки желанию остановиться. К тому же бодрый и максимально беззаботный — если такое словно ещё можно было употреблять в том мире, в котором приходилось существовать — вид напарницы внушал мнимую бодрость, ведь хотелось соответствовать, и что-то вроде оптимизма. Это понятие Дени помнила откуда-то из своего детства, которое всё больше и больше избавлялось от пелены забвения.       Именно сейчас Луна совершенно не была похожа на ту девушку, которая была с Дайноной рядом несколько предыдущих дней — угрюмая, молчаливая, ожидающая опасности из-под тяжка. Да, было заметно, что временами она морщилась и тёрла шею и больное плечо, которое давало о себе знать тупой ноющей болью, но всё же не останавливалась, пусть и оглядывалась, чтобы убедиться, что за ней всё ещё следуют, однако недовольство просочилось в её голос вновь, когда она, в очередной раз обернувшись, заметила, что её спутница остановилась, не выдержав нагрузки. — Эй, мы так не договаривались. Ты сама говорила, что надо торопиться, а уже сдаёшься, хотя мы даже до того провала не дошли! — Я не сдаюсь, а просто хочу отдохнуть. Нести пустой рюкзак и канистры было гораздо легче, знаешь ли. — В голосе Дайноны читалось что-то в роде смеси раздражения и усталости, которую кипятить никому совершенно не хотелось, из-за чего вторая девушка смиренно вздохнула и позволила себе приземлиться рядом с ней. — Слушай, — Луна, судя по вздувшимся жилам на предплечьях, оголённых закатанными рукавами куртки, тоже испытывала тяжесть и дискомфорт от ноши, — раз уж мы с тобой теперь в роде как напарницы или что-то типа того, может быть, узнаем друг друга получше? — В каком смысле? — искреннее непонимание. — Ну, знаешь, мне бы хотелось услышать твою историю в этом мире после того, как всё пошло под откос. Нам ведь придётся жить вместе, так почему бы и не обменяться информацией? Правда сама я тебе мало чего скажу, потому что ничего толком и не помню, — тут уже тон был потерянным, а на то были причины, однако бередить это совершенно не хотелось.       Просить Дайнону дважды не нужно было. Ей давно хотелось поделиться своей историей хоть с кем-нибудь, лишь бы не нести эту ношу в одиночку, но все знакомые давно покинули её, а тех, кому можно было доверять, не было и вовсе. Но и Луне пока что полностью доверять было нельзя — она может в любой момент бросить её и присоединиться к разбойникам, чтобы вынести больше выгоды. Так что некоторые факты нужно было опустить. — Но рассказывать я буду по дороге. Мы и так потеряли достаточно времени, пока сидели тут, — она хмыкнула и поднялась на ноги с характерным «у-ух», которое заставило Луну всё же приподнять уголки губ.

***

      Я родилась уже после того, как это всё началось. Отец говорил, что мама была уже мной беременна, когда прогремел взрыв. Первые несколько лет своего детства я не помню — отшибло напрочь, но вот потом… Лучше бы я не помнила и остальное, как бы странно это ни звучало.       Отца моего убили в самом начале: мы тогда наткнулись на небольшое поселение, которое организовали оставшиеся в живых военные, — небольшая деревушка, оцепленная со всех сторон забором из всего, что попалось под руку.Лес тогда только начинал разрастаться, но моему отцу не повезло, и его цапнула какая-то зараза. В том поселении был всего лишь один врач — военные звали его Пиллом — но он не смог спасти моего отца.       Шли годы, меня мало-мальски обучили выживанию те немногие военные, которые стали там за главных. Они хотели создать своё собственное общество, которое сможет обороняться от всех тех напастей, которые принесла с собой эта тварь, когда вылезла из ниоткуда. Но у них ничего не получилось, потому что вскоре все жители поголовно стали слегать из-за какой-то болезни, которая вызывала лихорадку и обезвоживание. Кстати, эти два слова я узнала у того самого врача, который ещё научил меня отличать разные медикаменты, чтобы в будущем я могла найти то, что нужно. Вскоре Пилл тоже заразился и отравился, чтобы не мучиться от лихорадки и постоянной сухости во рту и на коже.       Но у этой лихорадки была одна небольшая особенность — она не трогала никого, кто был младше семнадцати лет. Именно это и спасло мне жизнь, потому что тогда я услышала один небольшой разговор между двумя остававшимися здоровыми среди взрослых козлами, а не валялась в бреду с температурой. Не стану цитировать их, но смысл в том, что они решили зачистить последних оставшихся в живых: взрослые рано или поздно заразятся, а дети попросту не смогут выжить в тех условиях, которые были всё хуже и хуже с каждым днём, когда лес уже брал этот мир в свои цепкие и крепкие лапы.       Я рассказала то, что услышала, своим друзьям, и мы решились бежать. Не ночью, потому как уже тогда они стали суровыми, пусть и не такими, как сейчас, но за час до рассвета. Тогда все твари уже начинали скрываться, а дозорные начинали засыпать. Так мы и сделали.       Первые несколько дней мы скрывались в каком-то подвале, который остался от старых времён, но потом… Потом я поняла, что те два козла — их звали Ром и Хёртс — были правы: дети действительно не могут долго существовать в одиночестве. Да, мы были вместе, но даже так мозги у некоторых начинали попросту плавиться, потому как самостоятельности научиться всего за пару дней просто невозможно.       Через месяц нас осталось всего пять. Я, мой самый близкий друг Ву, самая смышлёная из нас — Дарина, задира Гарт и Надя.

***

      С каждым новым словом рассказывать становилось всё сложнее. Отчасти из-за того, что почти каждую фразу приходилось предварительно обдумывать, между некоторыми делать небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, рассортировать их и выдать в нужном сочетании, что поначалу удавалось очень даже легко, но со временем процесс тяжелел и выходил труднее, словно у подшипников в голове кончалась смазка, обеспечивающая скольжение. — Слушай, — после очередной небольшой паузы начала Дени и подняла взгляд на лицо спутницы. Удивительно, но за рассказом и умственной активностью тяжесть на спине и руках стала более-менее сносной, — мне не очень приятно рассказывать об этом. Да и к тому же это достаточно трудно, когда мои мышцы заняты и нагружены.       Луна встретилась взглядом со взглядом девушки, и в её глазах что-то промелькнуло. Не то подозрение, не то какая-то неопределённая эмоция, но, кажется, она поняла истинную причину, по которой Дайнона не хочет продолжать свой рассказ. Однако ей хватило ума промолчать и отвести взгляд куда-то вперёд, где обозримый горизонт утопал в деревьях. В конце концов, это ведь не её дело и совать нос в него совершенно неправильно, верно? — Давай я закончу, когда мы наконец доберёмся до нашего убежища? — Не став обращать внимание на ответное молчание, Дени вздохнуда, но взгляда от лица напротив не отвела, словно пыталась убедить её в том, что говорит абсолютную правду. Однако, разве не так обычно поступают лжецы? — Там мы будем в безопасности, и я за ужином обязательно всё тебе расскажу. — Если доберёмся, — Это утверждение прозвучало как-то одновременно несуразно и холодно, из-за чего по спине Дайноны пробежался холодок, а следом за ним и толпа мурашек. — Что? — Ничего. Я имею в виду, что не люблю, когда что-то откладывают на потом. Всё, что происходит вокруг нас, — это сплошная попытка исправить то самое «на потом». Из-за «на потом» мы сейчас ходим и ищем, где бы укрыться, чтобы не умереть ночью от какой-нибудь твари, — Луна немного помолчала, чувствуя, как воздух вокруг девушек наполняется каким-то странным напряжением, которое вот-вот и могло бы укусить одну из них за кожу самопроизвольной искрой. — Знаешь, что? Не важно. Мы с тобой пережили такую непростую ночку, так что, кажется, колесо Фортуны всё ещё на нашей стороне. — Какое колесо? — Фортуны. Давнее выражение, которое я помню ещё с того времени, когда всё тут было нормально и не было паршивого леса с его ещё более паршивыми обитателями. Тебя не в счёт.       Дайнона слабо улыбнулась на это дополнение, хотя всё также продолжала ощущать своей кожей на загривке какое-то странное напряжение вокруг. Далее они шли молча, глядя либо себе под ноги, либо по сторонам. Конечно, было интересно, почему её соратница говорила о временах, когда всё было хорошо. Когда не было никакого леса вокруг, а ночами, видимо, можно было спокойно гулять.       Странные мысли захватили голову, заставляя время от времени бросать недоумённые взгляды на Луну, которая была слишком увлечена дорогой и собственными думами. Ей не могло быть больше двадцати пяти, может, двадцати семи лет, если брать в расчёт вполне статное телосложение и практическое отсутствие морщин, но разве может она помнить свои детские годы, когда мир не пережил свой конец?

***

Запомни, В-шка, сейчас ты оставляешь все свои вещи там, где они лежали, а потом бежишь по коридору до упора, а потом вверх по лестнице. Тебе всё понятно? Эй, ты меня вообще слушаешь? — Эй, ты меня вообще слушаешь? — Голос Луны вырвал Дайнону из воспоминаний. Странно, но она даже не заметила, как провалилась в них, буравя взглядом куда-то в одну точку под ногами, не прекращая шагать вперёд. — Прости, я задумалась, — не став не договаривать в этот раз, она подняла взгляд и осмотрела сначала спутницу, а затем и то, из-за чего остановилась, — что тако.       Договорить она не смогла из-за того, что язык встал непослушным комком во рту и не захотел дальше шевелиться. Слов попросту пока что не нашлось, чтобы выразить то удивление, с которым ей сейчас пришлось столкнуться. Дорога, по которой они шли всё время сначала в одну сторону — за припасами —, а затем в другую — обратно в убежище —, теперь обрывалась где-то в пятидесяти метрах от них. Но обрывалась она необычно: поперёк пути сквозь раскрошившийся асфальт в две линии проросли деревья, но необычные.       Их стволы начинали извиваться и закручиваться в что-то наподобие петель примерно на высоте двух метров, но вот главной особенностью было то, что соседние стволы, закручиваясь, будто специально прижимались в местах сгибов, чтобы обернуться вокруг своих соседей и образовать что-то похожее на ту саму липучку, по принципу которой многие деревья держались своими ветвями за соседей. Образовав несколько сплетений, стволы начинали загибаться и расти параллельно поверхности земли, из-за чего образовалось что-то похожее на валежник, который сам вырос и сам себя повалил, преграждая путь далее. — Надо как-то выбираться на другую сторону, — вполне очевидное утверждение со стороны соратницы. — Может быть, как-то можно это обойти, — Неуверенно проговорила Дайнона. И вправду это зрелище несколько выбило её из колеи и заставило растеряться, но благо рядом была та, которая не спешила терять контроля над собой и выглядело несколько удивлённо, только и всего. — Нет, обходить мы это не будем, — решительность в голосе Луны была чрезмерной, а от того на душе становилось как-то легче, — ты видишь, какое оно широкое? Мы потеряем драгоценное время при том, что мы ещё не прошли даже половины пути, а уже, практически, зенит. Зенит, которого всё равно не видно из-за облаков, подумала Дайнона, но говорить ничего не стала. Перечить сейчас вообще не хотелось. Хотелось продолжать свой путь, чтобы со спокойной душой скрыться от враждебного мира в своём убежище. — Значит так, берём и делаем точно так же, как и делали с тем бревном, то бишь взбираемся и идём вперёд, не глядя вниз, — сделав особый упор на последней фразе, Лу фыркнула, потому как помнила, как чуть штаны не обделала, увидев, как её новая знакомая чуть не полетела в пропасть, — Что-то мне подсказывает, что одно неверное движение, и кто-то из нас двоих останется тут до ночи со сломанной ногой. Надеюсь, тебе не надо объяснять, почему именно до ночи? — Потому что ночью в таком случае одну из нас сожрут и не подавятся. — Блестящая дедукция! — Усмехнулась Луна и вновь прочитала в глазах напротив непонимание сказанного ею слова, на что только лишь отмахнулась и, потерев шею в который уже раз, двинулась вперёд первой, как и в предыдущий раз, — Держись на расстоянии, чтобы мы не помешали друг другу. И не вздумай задуматься как в предыдущий раз, окей?       На это Дайнона уже ничего отвечать не стала. Благо было в том, что этот чёртов лес всё же не умел изменять элементарных загонов этой вселенной, так что стволы под весом крон, решивших изменить направление роста, согнулись и полу-легли друг на друга, словно дряхлые старики, которые искали опоры кругом, чтобы только не согнуться до такой степени, когда тело заваливается вперёд, а самостоятельно подняться ты не можешь.       Первые несколько шагов дались с трудом обеим девушкам. Ближе к земле стволы были влажными и достаточно склизкими, чтобы с них можно было с лёгкостью соскользнуть и угодить в ловушку, которая словно капкан сломает тебе большую берцовую кость, как веточку бузины, но всё же девушки довольно ловко вскарабкались, не без помощи друг друга, и стали аккуратно пробираться дальше.       Самопроизвольный валежник в толщину оказался не таким уж большим, в отличие от ширины его обхвата, так что спутницы достаточно быстро добрались до его конца, но вот во время спуска случилось непредвиденное никем. Поднялся ветер. Почти такой же порывистый, как ночью, но всё же недостаточно сильный, чтобы заставить деревья могильно скрипеть и стонать от больших нагрузок.       Первые потоки ударили в спину совершенно неожиданно и прямо в Дайнону, которая шла позади. Сначала где-то вдалеке послышалось тихое и нарастающее шипение, словно кто-то пнул гадюку, а следом воздух упёрся в спину девушки так, что та чуть не упала лицом вперёд. Но всё же этого хватило, чтобы она покачнулась и запуталась в собственных ногах, из-за чего, быстро ими перебирая, стала стремительно приближаться к Луне, которая ещё не успела спрыгнуть вниз и которая не ожидала никаких напастей со спины.       Всего пара секунд, достаточно громкий вскрик со стороны потерявшей равновесие, и вот уже обе кубарем летят вниз, цепляясь волосами, краями одежды, рюкзаками и всеми конечностями за ранящие не хуже когтей ветки. Послышалось несколько глухих ударов и пара матерных выражений, которые отзвучали сразу после оглушительного треска. Ветер же сразу прекратился и затих, а пара деревьев рядом с девушками всё же покачались, издавая мерные и отрывистые звуки, скорее похожие на какие-то сумасшедшие хихиканья, которые, однако, вскоре тоже затихли. Эта тварь смеётся над нами, подумала Дени. Начала нам мешать, а теперь ещё и в спину толкает, чтобы только потешиться нашей беспомощностью. Ну ничего, ничего…       Девушка поднялась на колени и осмотрелась: урон им нанесли достаточный. Одна канистра сильно ударилась о землю, отлетев на добрые пару метров, застряла в ветках и открылась, из-за чего весь бензин в ней вылился куда-то под ветви валежника. У Дени порвалась лямка рюкзака, из-за чего он начал сползать в противоположную уцелевшей сторону, достаточно сильно мешая.       У Луны же футболка, видимо, зацепившись за своеобразный деревянный кол, не выдержала силы тяжести и разошлась по сторонам, открывая крепкие мышцы пресса и рёбер, по коже на которых тут же вниз побежали тёмно-багровые капли, являя миру и Дайноне несерьёзные, но, видимо, достаточно больно кусающиеся раны. Лу поцарапалась и при том достаточно сильно, но времени на обработку и средств для неё не было, из-за чего Дени нахмурилась, подавляя желание приблизиться и коснуться оголившейся кожи пальцами. — Ты в порядке? — Ага, сука, в полном. — негодование прекрасно чувствовалось в голосе, но всё же никто не жаловался, а молча двигался дальше.

***

      Теперь дорога шла гораздо легче, но в то же время более напряжённо. Почти половина всего того, что они, практически, ценой жизни пытались достать, провалилась куда-то под ветви валежника, потому как острые концы веток сделали пару дырок в рюкзаках, которых хватило для того, чтобы некоторые запасы вывалились, когда сумки были перевёрнуты.       Луна хмурилась и шла, глядя себе под ноги и иногда меняя руку для того, чтобы было удобнее нести одну единственную канистру, которая, пусть и была ровной половиной прежнего груза, напрягала только ту руку, которой её удерживали, в то время как мышцы второй руки были расслаблены, от чего становилось легче, когда приходилось менять местоположение канистры.       Дайнона в свою очередь вновь задумалась о своём прошлом, а также о том, как она будет объяснять Луне то, что по приходу в убежище — если они вообще сумеют добраться — ей нужно будет спуститься в погреб с банкой разогретого супа и ножом для самообороны, который, может быть, и не понадобится вовсе.       Ранее ей удавалось спускаться туда незаметно для Луны, когда та спала, но теперь… Теперь стало хуже. Теперь, судя по всему, лес чувствует опасность, а потому начинает активно бороться — словно иммунитет в живом, сложно организованном организме — с наглой инфекцией, которая посмела угрожать его сохранности. Он становится агрессивнее с каждым днём. Кажется, если я завтра или послезавтра спущусь туда, мне придётся всё же воспользоваться своим ножом… Но хватит ли у меня сил для этого? — Слушай, — кажется, это слово является у Луны любимым для того, чтобы хотя бы как-то начать разговор; видимо, молчание напрягало не одну Дайнону, но на деле первой просто нужно было отвлечься от саднящей боли, пронзавшей тело, — как думаешь, можно ли всё же как-то обойти тот каньон? — Сомневаюсь. Он длинный и чертовски глубокий. Видела то дерево, которое свисало вниз по одному из его обрывов? — Конечно, видела, просто… — Тут девушка немного замялась, из-за чего морщинки у неё между бровей чуть сильнее потемнели, а на щеках показались и тут же исчезли бугорки напряжённых желваков. Скорее всего она ждала, что Дени хотя бы как-то поможет ей собраться с мыслями и найти нужное русло для того, чтобы выразить одну из них, но та в свою очередь молчала и лишь осматривала свою спутницу каким-то усталым взглядом, который не очень-то нравился. — Просто я подумала над тем, что, возможно, можно как-то пройти под ним. — Под ним? — Дени явно удивилась. Её взгляд тут же из усталого превратился в насмешливо-недоверчивый, из-за чего у Луны на губах появилась лёгкая улыбка, хотя она сама до конца не поняла, почему именно улыбнулась. — То есть ты имеешь ввиду что-то типа подкопа? — Нет, я имею ввиду то, что…       Но договорить Лу не успела из-за того, что неожиданность парализовала язык. Дени запнулась обо что-то в роде корня, но корень взвизгнул и, подняв в воздух облако пыли, полу-гнилых листьев и влажной почвы, запрыгнул девушке на спину и стал пытаться нанести удар. Дайнона в свою очередь на каком-то инстинктивном уровне взбрыкнулась и скинула с себя рюкзак, а вместе с ним и какое-то непонятное существо, которое тут же отскочило и уселось сверху рюкзака, из-за чего это нечто теперь можно было рассмотреть.       Перед девушками в паре метрах на рюкзаке с оторванной лямкой сидело существо, внешне напоминающее смесь паука и таракана, примерно двадцать пять сантиметров в длину, с восьмью основными лапками и четырьмя вспомогательными вокруг головы, образовывая что-то на подобие квадрата, если их соединить между собой воображаемой линией. Всё бы ничего, но сама структура существа была ужасно странной: оно представляло собой что-то наподобие сплетения нескольких коней.       Лапки в раздваивались в определённых местах (если проводить аналогию с человеческой анатомией, то как в предплечьях или же голенях локтевая и лучевая или большая и малая берцовые кости), а следом сплетались вновь, чтобы образовать острые наконечники, но всё же в местах раздвоения можно было отчётливо рассмотреть то, что сплетения пульсируют. У туловища не было каких-либо сегментаций, как у насекомых, но само тело походило на стенку корзины из-за того, как были переплетены корни.       На переднем окончании продолговатого тела виднелась небольшая голова без глаз, вместо которых в две разные стороны торчали корни-антенны, не прекращавшие своего движения из стороны в стороны, а всю «лицевую» часть занимал рот, который представлял собой одно отверстие, по всему контуру которого были плотно усажены в два ряда острые треугольные зубы, которые могли сходиться к центру отверстия для совершения укуса.       Кажется, существо хотело кинуться в атаку и даже подняло вверх две передние основные лапки, демонстрируя остроту наконечников и свою опасность, но этому не дала случиться Луна, которая достаточно уверенным и будто бы отточенным движением пистолет и нажала на спусковой крючок, заставляя пространство содрогнуться от выстрела, направленного в причудливую тварь.       Громкий хлопок заставил и без того испуганную Дени подпрыгнуть и вскрикнуть, а существо пискнуть и дёрнуться. Пуля удивительно точно прошила одну из передних конечностей, угодив прямо в землю и заставив куски почвы разлететься в разные стороны, из-за чего тварь тут же подхватила свою добычу, которой оказался скинутый рюкзак и который, судя по всему, она и защищала, двумя задними лапками, а остальными начала перебирать, стремительно удаляясь.       Луна выстрелила второй раз. Не целясь, словно на автомате направляя дуло в сторону врага. Потом третий, пока не увидела, что Дайнона побежала вслед за существом, из-за чего стрелять далее стало попросту небезопасно, ведь был риск попасть в свою спасительницу. Поэтому было принято решение бежать следом, набравшись терпения на то, чтобы вытерпеть нагрузку от на четверть пустого рюкзака и канистры с бензином.       Отыскать убежавшую Дени не составило особого труда. Она стояла возле большой ямы, пиная землю, и смотрела вглубь провала в земле, чертыхаясь себе под нос. Выглядела девушка не слишком воодушевлённо и радостно, но на то было наплевать. Луна чуть не пристрелила её и не лишила себя единственного шанса на выживания в этом забытом Богом месте. Она остановилась рядом и развернула Дени к себе, чтобы посмотреть в глаза. По правде говоря, она еле удержала себя от того, чтобы хорошенько не вмазать ей. — Какого дьявола ты творишь?! А если бы я попала в тебя?! — Да какая теперь разница?! С теми запасами, что у нас остались, мы сдохнем через три дня! — Дайнона почти проорала это ей прямо в лицо и резко скинула чужие ладони со своих плеч, отталкивая соратницу и самостоятельно отдаляясь на пару шагов назад. Конечно, она чуть не свалилась в самую яму, но её опять же придержали за край куртки, — Эта скотина утащила мой рюкзак в эту чёртову дыру, и я не позволю ей забрать, что я тащила на своём горбу почти целый день! — Ты слышишь себя? — Кажется, адреналин был взят под контроль, эмоции, бушевавшие в груди, заперты под замок, и теперь Луна, резко переменившаяся в лице, тяжело вздохнула, удивительно спокойным, холодным и отрезвляющим голос продолжила, заставляя особу напротив потихоньку остывать, — Ты хочешь полезть в какую-то неизвестную яму, где явно полно таких же тварей? Если это так, то ты самая последняя идиотка, которая осталась в этом мире. — Ну вот и замечательно. Я лучше сдохну там, чем сдохну от голода в убежище. Понимаешь, эта заправка была последним местом поблизости, которое могло нас прокормить. Да, там осталось ещё немного провианта, но ты видела, что произошло с тем местом? Его больше нет. И у нас нет известных нам других источников провизии, так что нам нужно как можно больше до того времени, когда мы найдём выход. Если хочешь смириться и остаться, я не стану осуждать, — после этих слов Дайнона выдохнула, достала из кармана фонарик и без последующих пререканий съехала по пологому скату прямо по тёмному тоннелю, который был прокопан в самом центре ямы.       Луна стояла несколько секунд в полном ступоре. Только что эта девушка, наплевав на угрозу собственной жизни, отказалась от смирения и продолжила бороться. Это было ужасно неразумно, опасно и глупо, но она понимала причину такого поведение точно так же, как и понимала, что действительно одного неполного рюкзака им не хватит на двоих, да и к тому же прежний мир уже начал постепенно умирать, так что лучше уж бороться за остатки жизни, чем мириться и ждать своей медленной смерти. С этими мыслями она сунула канистру в ближайшие кусты, накрыв её листами и ветками, и, помолившись всем известным богам, скатилась следом. — Спасибо, Лу, — раздалось совсем рядом в темноте, после чего, ей помогли подняться на ноги.