Дайнона

      Свет за спиной исчез вскоре после того, как девушки углубились в проход, высота которого позволяла идти не в полный рост, а только лишь пригнувшись. Ширина тоже оказалась недостаточной для того, чтобы Луна и Дайнона смогли идти плечом к плечу, из-за чего вторая шла чуть впереди, освещая путь фонариком. Заряда должно было хватить надолго — она вставила новые батарейки ещё утром прошлого дня, а за всё прошедшее время ни разу не пользовалась этим устройством.       Однако даже свет впереди не слишком-то успокаивал Лу. Дальше, за спасительным кругом белого, тусклого пятна всё равно была непроглядная темнота, в которой таилась неизвестность. Неизвестность, которая нагоняла панику и нежелание двигаться дальше, которая её пугала, хотя девушка и привыкла говорить не только всем, но и самой себе в первую очередь, что бояться чего-то не в её вкусе.       В свете фонаря блеснула пластиковая упаковка от бинтов, которые Луна нашла в аптечке первой помощи рядом с прилавком в магазинчике около заправки. Раньше говорили, что такая упаковка может не разлагаться десятки лет, и действительно несколько лет, когда вся жизнь поменялась, не изменили эту упаковку никак. Разве что пара пятен грязи добавилась, но это было скорее из-за того, что упаковка вывалилась из рюкзака, пока та тварь его тащила.       Странное сравнение ударило в голову. На протяжении всей своей жизни она шла лишь в такую же непроглядную темноту неизвестности, по пути встречая вот такие пластиковые упаковки, которые никак не тронуло время. Одной из таких метафорических (это слово накрепко укоренилось в её сознании с прошлой жизни) упаковок была Дайнона. Годы, которые Дени прожила в новом мире, точно так же не тронули и не травмировали её, но оставили на ней следы, которые говорили о том, из какого она всё же времени — решительная, расчётливая и даже в некоторые моменты… дикая?       Наверное, именно благодаря таким «упаковкам» в жизни можно убедиться наверняка, что ты идёшь по верному следу, подумала она, но от раздумий и воспоминаний её оторвал голос девушки впереди. — Воздух становится тяжелее, — произнесла Дени и тут же обернулась, чтобы убедиться, что за ней всё ещё идут, — Кажется, мы углубляемся. — Да, я чувствую. Но меня волнует лишь один вопрос, — мимолётная пауза, вызванная догадками о не самом желанном ответе, — насколько глубоко мы готовы спуститься? — На столько, на сколько потребуется. — Решительный голос. Вполне очевидные слова. И вот они вновь движутся в по темноте, — У тебя ещё есть шанс повернуть назад. Мне кажется, ты сможешь дойти и без света, опасности там не будет. Мы только что проверили. — Ты не бросила меня, когда нашла в лесу. Вот и я тебя сейчас не брошу, потому что.       И вновь договорить ей не удалось по велению какой-то плохой иронии, потому как проход достаточно резко сужался и под крутым углом начинал уходить вниз, где Дайнона уловила несколько очень слабых лучей естественного света. Правда, уловила она их мельком, потому как земля под очередным шагом начала скатываться, просыпаться, и далее уже тело, поддавшись силе гравитации, свалилось вниз, сжавшись под каким-то инстинктом и с достаточно громким вскриком.       Луна даже не сразу поняла, что именно теперь произошло. Тёмный силуэт Дайноны, освещённый по бокам отсветами фонаря, теперь попросту ушёл куда-то вниз. Словно по чьему-то велению, девушка, не долго думая, ступила следом за напарницей, точно так же проваливаясь следом и чувствуя, как земля начинает комками заваливаться за шиворот и катиться по спине, оставляя за собой крайне неприятные ощущения.       Прямо-таки как в каких-нибудь идиотских фильмах. Именно это мысль промелькнула в голове и стала последней, ведь далее уже не было возможности о чём-либо мыслить, потому как адреналин стал уносить сознание подальше. Сейчас первой задачей для организма было именно сохранить свою целостность.

***

      Луна вывалилась в какое-то странное, мутно-серое пространство и с глухим шлепком упала на камни. К счастью, ничего не было покалечено, но вот сердце вскоре рисковало отбить ей рёбра из-за того, что адреналин его слишком сильно разогнал. Глаза первые несколько секунд безумно бегали по окружающей местности, стараясь хотя бы что-то уловить из ландшафта, но пока что вокруг было лишь какое-то мутное молоко из непроглядного, густого тумана, а видно было разве что скалу под ногами и дыру, из которой она и вывалилась.       Дайноны видно рядом не было. Должно быть, она уже куда-то утопала, хотя это было крайне маловероятно, ведь она сама придерживалась того, чтобы им держаться вместе. Хотя за последние несколько минут и предлагала несколько раз Луне уйти, ссылаясь на то, что та не обязана быть здесь лишь потому, не удалось смириться с потерей провизии.       Дыхание постепенно выровнялось точно так же, как и пульс, а мнимое спокойствие всё же позволило сначала встать на колени, а потом и вовсе подняться на ноги полноценно. Параллельно отряхивая штаны от пыли и остатков земли, которая всё же успела размазаться по ткани, Лу причитала, как самая настоящая бабка, но достаточно тихо, не привлекая ненужное внимание. В волосах после таких «американских горок» по подземным тоннелям — пусть и не влюблённых — тоже остались небольшие клочки грязи, большая часть которых в скором времени была оттуда удалена.       Теперь глаза могли спокойно и полноценно осмотреть окружение и понять, где именно довелось находиться особе, за спиной которой было почти тридцать лет и почти столько же потерянных товарищей. Туманная дымка, покрывающая пол, была, действительно, густой, но всё же очертания некоторых объектов можно было рассмотреть на расстоянии примерно в пять или семь — в таком молоке глазомер сам собой пытается придать всему гораздо большие, нежели есть на самом деле, размеры — метров.       Одним из таких объектов стало дерево, которое поначалу испугало Луну. Оно было накренено, примерно, на сорок пять градусов. Ветки голые, тонкие, искривлённые, словно пальцы старухи, суставы которой сожрал артрит; на самих сучках светло-серыми лоскутами вниз свисало что-то, похожее на сплетённый кружевом платок, но при более близком рассмотрении стало понятно, что это паутина. Липкая, отвратительная паутина.       И в этой паутине, кажется, что-то шевелилось. Пришлось подойти ближе, почти вплотную, чтобы разглядеть это что-то, но тут же отпрыгивать назад. Земля под ногами стала скатываться в обрыв, оголяя оставшиеся корни у дерева. Кажется, именно поэтому это несчастное — скорее всего уже мёртвое — растение было наклонено в сторону пропасти, дна пасти которой видно совсем не было. Глаза напряглись, и девушка смогла всё-таки рассмотреть то, что ещё слабо трепыхалось в паутине, словно рыба, которая пару минут лежит без воды, пока рыбак ожидает её медленной смерти от нехватки кислорода, — это была птица.       Из-за плотной сети из серых ниточек сложно было определить, какая именно была птица, но её чёрные перья и клюв кое-где выступали из-под кокона паутины, но в тех же местах сети были окрашены запёкшейся кровью. Неожиданный возглас со спины заставил вновь подпрыгнуть и тут же уставиться в темноту. Одновременно поблизости и вдалеке раздался напряжённый голос её потерянной соратницы. Кажется, она, действительно, заплутала посреди этой непроглядной дымки. Или это ты потерялась тут, кто же знает наверняка? — Дени, — конечно, не стоило так надрывать глотку, выдавая своё местоположение, но желание поскорее отыскать девушку, заставило забыть об осторожности.       Раздался очередной отклик, и уже спустя несколько минут они встретились. Конечно же, пришлось испытать страх из-за неясных силуэтов друг друга, но всё же радость и облегчение, которые обуяли их в момент встречи, тут же затмили любую негативную эмоцию. В каком-то смысле они были друг для друга чем-то в роде маяков посреди полной неизвестности, которая и погубила ту несчастную птицу. Но ведь если есть паутина, должен быть и паук или даже пауки — эта мысль пронеслась раскатом грома посреди затишья. — Где мы, чёрт побери?! — вопрос раздался первым и был наиболее значимым на данный момент для обеих девушек. Кажется, на какое-то время они обе забыли, зачем на самом деле сюда пришли. — Судя по всему, где-то в том самом каньоне, который прошли вчера днём, — сказала Дени и смогла проследить за тем, как на лице напротив поселяется полное недоумение, которое переросло в шок, когда Дайнона подняла руку. — Видишь, там крону дерева? Это то самое, которое тогда висело вверх тормашками. Я в этом уверена.       И действительно. Указательный и средний пальцы девушки указывали на пышную, но обвисшую из-за долгого нахождения в таком положении крону дерева. Настоящего дерева, не такого, остатки которых они вдвоём сегодня видели. Те отличались гладкими, словно вылепленными чешуйками коры, а это было поистине рельефным. Таким, будто растение из прошлого попало сюда и было подвергнуто воздействию тёмных сил. — И что будем делать теперь? — Найдём сначала рюкзак, а потом будем выбираться отсюда. — Решительности в голосе Дайноны было не занимать, и это как-то по-особому успокоило её соратницу, — Та тварь залезла в тот же самый проход, куда и мы, а значит лазит где-то здесь. Рано или поздно мы её всё же найдём. — Лучше уж рано. Мы и так потеряли почти час только на то, чтобы спуститься сюда, — недовольное ворчание было вызвано тем, что в тусклом свете фонаря, Лу рассмотрела, в каком положении были зафиксированы стрелки на циферблате часов.

***

      Девушки двигались осторожно, постоянно поглядывая себе под ноги, чтобы ненароком ни на что или ни на кого (в этом мире можно ожидать всего, что только угодно самой больной фантазии) не наступить. Но также взгляд Луны то и дело падал на её запястье, чтобы следить за временем и знать, когда стоит всё же поворачивать. Рюкзак как будто потерял свой вес за спиной, а канистра в одной руке была прекрасно компенсирована в весе тем, что Дайнона решила взять Луну на руку, чтобы не разделяться.       В конце концов печальный опыт был, а сейчас разойтись в стороны было максимально опасно, да и к тому же так было спокойнее. Крона дерева, свисающего с обрыва, скрылась за их спинами пару минут назад, и теперь ландшафт никак не менялся: всё та же скала, иногда сужающаяся или расширяющаяся, густой как молоко туман и где-то в стороне пропасть, от которой веяло холодом и зловонием.       Странно, почему эта чёртова дыра воняет так, будто сожрала не одну сотню людей, подумала Дени и спустя пару минут пожалела о том, что её внутренний голос выдал именно это выражение.       Судя по всему, они наткнулись на какой-то участок леса, который провалился сюда тогда, когда каньон вообще образовался, хотя Дайнона, которая достаточно тут прожила, не помнила его вовсе. Сначала в тумане стали появляться отдельные деревья. Одни из них были сломлены, другие погнуты, третьи и вовсе висели вниз кроной, как-то, что в дальнейшем должно было стать способом подъёма наверх. Но все они были оплетены вязкой паутиной, которая была также натянута к земле.       Со временем стволы стали попадаться всё чаще, а пробираться через них становилось всё труднее из-за того, что липких нитей было всё больше и больше и не вляпаться в неё было достаточно проблематично. Но вскоре обе путницы были остановлены общим чувством страха, паники и отвращений. Тому была причина. Глаза уловили в свете фонаря странные объекты, которые в дальнейшем заставили обмереть.       Коконы с человеческими останками были прикреплены к веткам крон деревьев накрепко так, что даже сильный ночной ветер не мог их потревожить слишком сильно. Сквозь липкую, молочно-серую субстанцию можно было различить черты лиц и некоторых конечностей. По окраинам коконов на деревьях было совсем немного, но вот глубже… Чем глубже нужно было пробираться, тем больше на деревьях становилось искривлённых людских силуэтов, но пока что Луна и Дени стояли неподвижно.       Страх сковал их ноги и парализовал языки. Пот холодными дорожками стал стекать по пояснице, из-за чего Дайнона даже вздрогнула, потому как это било по обострённым чувствам, пуская по коже до ужаса похоже на прикосновение какого-нибудь насекомого ощущение. Некоторые черты лиц были достаточно хорошо различимы: можно было понять, что испытал человек перед тем, как навсегда погрузиться в сон.       Один мужчина пытался вырваться уже после того, как очнулся в паутине, — на его лице отпечаталась агония и паника. Пальцы и зубы пытались разорвать липкие нити, но прилипли к ним и остались в таком положении навсегда. Женщина чуть в стороне от девушек висела вверх ногами: её лицо было пустым и абсолютно спокойным. Должно быть, она настолько устала стонать и кричать, понимая, что помощи уже ждать не от куда, что просто смирилась и приняла свою участь.       Но были и те, чья жажда жизни была сильнее. Их руки, ноги или головы, кожа на которых была содрана в кровь, торчали из-за липкого слоя, но вот в туловище виднелось несколько уже почерневших дыр, которые совсем не походили на естественные повреждения каким-нибудь острым суком или чем-нибудь в роде того.       Но кое-что объединяло их. Всех этих несчастных людей, которые теперь обречены висеть здесь до тех пор, пока их не уничтожит время, и даже девушек. Они все одинаково оказались посреди неизвестности. Дени знала, как охотятся эти твари: четырьмя лапами смыкаются на ноге, словно капкан, а потом тащат в своё логово. Эти люди наверняка оказались в лесу посреди ночи голодные, озябшие, одинокие, ничтожно слабые перед большинством и остались здесь навсегда.       Они все потерялись среди неизвестности, — эта мысль не давала покоя. Крутилась, словно волчок, на одном месте и с каждым оборотом всё больше и больше ускорялась. И сейчас мы тоже так же потерялись, как и они. Только у меня есть Луна — мой ориентир среди неизвестности, которому я должна придерживаться. — Нам нужно как можно скорее убираться отсюда, — стальные нотки в голосе Лу заставили тут же обратить на неё внимание. Эта особа держалась стойко. Да, ей было страшно, и она постоянно оглядывалась, но, видимо, могла справиться со своими эмоциями. На мгновение показалось, что где-то в ветвях с характерным шуршащим звуком что-то шевельнулось. — Да, но, — мимолётная пауза, — Вроде как некоторые из них ещё дышат.       Луна перевела взгляд на Дени и осталась в таком положении. Теперь смотреть куда-либо по сторонам стало не то, что страшно, а как-то… Противно. — Я здесь давно, и знаю, что ещё такие твари, как та, что мы встретили, не плетут паутину. Они только ловят и тащат в логово, в котором их, должно быть, кто-то «упаковывает». И мы, судя по всему, сейчас прямо посреди их рабочего цеха.       Луна не долго думала. Точнее не думала вовсе. Она достаточно уверенно, но всё же дрожащей рукой перехватила фонарик, забрав его у напарницы, и направила луч куда-то в темноту. Теперь тени стали не такими ломаными, пространство стало более распознаваемым, а среди стволом блеснули глаза. Множество чёрных, блестящих глаз, которые всё это время наблюдали за девушками и ждали какого-то заветного момента для того, чтобы напасть. Неужели они ждали, когда их заметят?       В свете, который пробивался сквозь туман сверху, стали двигаться тени. Сначала маленькие, но потом и вовсе огромные. Ветки заскрипели, стали биться друг о друга, а спустя несколько секунд на них сверху спрыгнуло большое нечто, заставив обеих девушек отпрыгнуть в стороны и расцепить руки. Теперь Дени заметила рюкзак — он висел на одном из суков и был своего рода приманкой, которая, видимо, сработала именно так, как было нужно.       Когда луч фонаря был направлен на заставившее их струхнуть нечто, оно как раз разминало лапки. Это было существо около шестидесяти сантиметров в длину и примерно столько же в высоту. Похожее сразу и на паука, и на муху, однако голова совмещала в себе сетчатые глаза, переливавшиеся в свете фонаря чёрными жемчужинами, а под глазами были массивные челюсти, которые всё время двигались, кусая воздух. Брюшко сверху имело толстые волосы, сложенные в три ряда: два чёрных по бокам и один светло-серый посередине, вдоль пересекая брюшко сразу от заднего конца тела до груди.       Вместо двух передних лап и педипальп, как у обычных пауков, это создание имело две острые, тонкие клешни, похожие на клешни какого-нибудь маленького, пустынного скорпиона, однако их размер и звук, с которым они время от времени захлопывались, однозначно говорили об опасности. С заднего конца тела капала серовато-белая жидкость, которая, словно клей, начинала почти тут же застывать, как только капля падала на землю под ногами.       Медленно отступая, Луна завела руку за спину, пальцами нащупывая рукоять пистолета, спрятанного за пояс, и с силой сжимая его. Дыхание перехватило, когда где-то позади послышалось шевеление. Существо, издав истошный вопль, бросилось прямо на девушку, но после двух хлопков выстрелов упало замертво, иногда дёргая из стороны в сторону лапками, содрогаясь в предсмертной агонии.       Остальные уже приготовились нападать, но не успели. Раздались ещё более высокие, но тихие писки маленьких особей, а туман озарил пульсирующий оранжевый свет: одно из деревьев занялось огнём от зажигалки, которую Дени нашла на заправке и теперь использовала по прямому назначению. С ветвей тут же начали падать на землю маленькие угольки, которые всё ещё дёргались, хотя и потеряли большую часть своего тела. Постепенно пламя стало перебрасываться на другие деревья, а тела в коконах вспыхивали яркими всполохами, словно высушенный трут. Ветви, чей покров паутины стал обгорать и заниматься пламенем, стали загибаться, словно пальцы старухи в предсмертных муках. Сюда провалился не настоящий лес, а лишь его подобие из фамильяров, которые наплодил этот самозванец.       Дени схватила рюкзак, затем соратницу за руку и побежала в сторону, откуда они пришли. Теперь точно нужно было выбираться, пока эти твари горят. Судя по топоту, шипению и редкому писку, за ними шла погоня, но как только божий свет начал вваливаться под землю, разгоняя мрак и делая фонарь бесполезным, звуки затихли, словно преследующие испугались выбираться наружу днём.       Этот факт позволил более ли менее расслабиться, отыскать канистру, спрятанную перед спуском и без особых на этот раз проблем перебраться на другую сторону каньона. Дени тут же остановилась и обернулась, чтобы посмотреть в туманную, пугающую пропасть. В том месте, где они были раньше, теперь пульсировало оранжевое пламя, которое всё же не могло пробиться сквозь густое молоко, однако его гул можно было услышать даже с другой стороны каньона.       Одно время он звучал одиноко, иногда потрескивал, но со временем к нему присоединился ещё один звук — протяжный, гулкий, трубный, как будто кит или что-то ещё поёт панихиду о своих умерших детях прямо из самых чёрных глубин бездны. Насколько должно быть огромна эта тварь, чтобы её вой слышался так громко с такой большой глубины? — С этими мыслями Лу похлопала спутницу по плечу и двинулась в сторону убежища, из-за чего вторая, несколько постояв в прострации поспешила за ней.       Дерево, по которому они забирались, за их спинами с треском и грохотом свалилось куда-то вниз и навсегда растворилось в белом молоке тумана и неизвестностью под ним, закрывая дорогу в ту сторону навсегда.

***

      Время летело, словно сумасшедшее. Удалось пройти только половину пути, а уже вечерело. Облака, что теперь почти всегда висели на небе, в некоторых своих разрывах пропускали слабый, оранжевый свет солнца, который давал понять, что девушкам нужно бы поторопиться и сделать это как можно быстрее.       Тяжесть на одном плече приятно успокаивала Дайнону, но в то же время ужасно мешала: при ускоренном темпе ходьбы рюкзак постоянно болтался из стороны в сторону и пытался соскользнуть вовсе, хотя он и был почти на треть пуст. Она в свою очередь стойко это всё терпела, иногда пыхтя себе под нос от того, что спустя примерно час это глупое болтание у неё за спиной попросту начало выводить из себя и при том достаточно сильно.       Луна же старалась идти молча и не издавать лишних звуков. То, что она увидела, попросту не могло уложиться правильно в её голове. Да, за свою немалую жизнь ей пришлось увидеть достаточно зверств и жестокости, но то, что было на тех деревьях. Те люди попросту пытались выжить, но оказались бессильны перед тем, что натворили те, кто поклялся их защищать любой ценой. Даже той ценой, которая обошлась в процент немалого количества погубленных душ. Что же тут происходило, пока я…       Пока что? Болталась где-то в своём мирке и не знала, когда вылезти так, чтобы попасть в нужное событие? Ты самый настоящий ребёнок, Луна. Кажется, эти слова Мисс Гордон навсегда отпечатались у неё где-то в голове, а то и на внутренних сторонах век, чтобы Луна могла их видеть всегда. Она не знала, кто такая Мисс Гордон, но всё же имя это крутилось на языке, словно заученное так, чтобы посреди ночи её разбудили, а она могла всё рассказать.       Что-то ещё не давало ей покоя. Что-то постороннее, чужое. Что-то, что было незнакомо её привычному состоянию. Оно было как вирус для организма — враждебное, неизвестное, иногда даже вызывающее приступы тупой боли в районе головы. И организм сейчас пытался его опознать, чтобы найти способы устранения проблемы внутри себя. Однако спустя некоторое время это чувство полностью проходило, словно его никогда и не было, а внутри появлялась пустота.       Вопросы: «что со мной происходит» и «почему я ничего не помню?» были отложены на неопределённый срок. До дома оставалось идти ещё достаточно долго, когда начало смеркаться. Даже днём — а точнее, в светлое время суток, потому как полноценным днём такое было назвать попросту смешно — в лесу было очень сумрачно из-за того, что небо почти полностью было затянуто пеленой облаков, но сейчас вокруг воцарялся самый настоящий мрак.       Он проникал своими щупальцами во все укромные уголки, в которых до этого был хотя бы слабый, но свет. Дайнона вновь включила фонарик и прицепила его в этот раз к ремню, чтобы видеть хотя бы крошечный участок земли перед собой и не заблудиться. Мысли о том, чтобы завести генератор на ночь, пришлось тут же выкинуть из головы, ведь времени на то не было. Им повезёт, если они вообще успеют добраться.       Был бы здесь был Гарт и ему бы довелось услышать эту мысль, он наверняка бы отпустил какую-нибудь грязную шуточку по этому поводу. Иногда казалось, что извращать смысл каждой фразы и обращать его против говорящего приносит ему не только моральное, но и физическое удовольствие. Но теперь она этого уже никогда не узнает наверняка, потому как Гарт давно мёртв и остался лишь смутным призраком — тем самым ярким отголоском не всегда приятного характера, который остался в памяти у Дени. Тем самым призраком, которым остаётся в памяти каждый у тех, кто его более-менее близко знал.       Первым признаком того, что надвигается ночь, стал шум ветра вдалеке. Он всегда приходил с юго-востока ровно так же, как и двигались солнце и луна по небосводу в те времена, когда их было ещё видно. От этого шума сразу захотелось поёжиться, и Дайнона даже немного поводила плечами, чтобы перебороть это желание, но всё же спокойный вид её спутницы, которая удивительно точно ориентировалась в пространстве несмотря на то, что шла впереди и свет ей мало помогал, немного успокаивал.       Одиночество, в котором Дени жила, заставляло цепляться за такие маленькие детали. Например, чей-то холодный тон, уверенные действия и жесты или же спокойное лицо. Это помогало хотя бы немного снять с себя нагрузку. Наверное, это черта характера присуща всем людям — переложить хотя бы часть своего груза на другого, чтобы не сломаться, но при этом не интересоваться, сколько сможет выдержать второй.       Нет, это уже пахнет каким-то бредом, — собственные мысли уже перестали ей нравиться. Ночь всегда влияет на сознание, пробуждая в нём бесконечные потоки идей, призванные отвлечь от страха неизведанного в темноте, и Дени это заметила. — Осторожно, — чуть приглушённо, чтобы не навлечь чьё-то ненужное внимание, Лу выдохнула и тут же вильнула впереди, что-то обходя, — Здесь яма. — Да, я, — Дени почувствовала, что её нога соскальзывает с края прямо в углубление в земле, и тут же захотела себя ударить, но вновь от падения и ругани её спасла крепкая хватка другой девушки, которая, если судить по исходящим от неё звукам, судорожно выдохнула, — Спасибо. — Осторожней, — голос её звучал слабо, но то не было удивительно. Царапины на теле, засохшая на них кровь, сковывающая движения корпусом, и простая усталость давали о себе знать. — Я просто задумалась.       Да, это был не лучший ответ, но Луна на него лишь промолчала. Наверное, из-за того, что попросту не знала, что ответить, а осуждать или комментировать не хотела. По сути свою первую ночь здесь она провела именно с Дени и не знала, как лучше себя вести в такое время суток, но понимала, что лучшим вариантом будет не издавать лишних звуков. В конце концов здесь могут обитать и те существа, которые вылезают ещё до наступления ночи.       Где-то вдалеке послышался вой. Достаточно странный. Он был похож одновременно на то, что Луна слышала в каких-нибудь фильмах — каких именно, она тоже не помнила — но в то же время в нём была какая-то непонятная деталь. Некая нота. Сам его посыл был в том, чтобы показать боль того, кто его издаёт. Боль и безысходность от того, что все обстоятельства сложились именно так. Его интонация удручала, но в то же время Лу заметила, как напряглась Дени, когда услышала его. Напряглась и ускорила шаг, но ускорила не от страха, а как будто от того, что хочет поскорее найти того, кто выл.

***

      Последние несколько минут девушки почти бежали. Быстро, безостановочно. У Дайноны в боку уже кололо так, будто куда-то под рёбра вставили острую спицу, которая при каждом движении отдавала острой болью, дыхание срывалось, но тем не менее она не собиралась замедляться. На это попросту не было времени. По сторонам, во тьме, что так быстро сгущалась, уже стали слышаться привычные чавканья, шорох, стуки;       Ветер теперь шумел не где-то вдали, а за спиной, начиная ударяться в неё, как бы подгоняя и предупреждая о надвигающейся опасности. Иногда большую опасность представляли не твари, что вылезали из своих нор и угрожали целостности её тела, а мелкие ветки, камни и пыль, что поднимались стремительными потоками воздуха и могли травмировать не хуже когтей, а то и чего пострашнее.       Луна же на удивление проявляла сильную устойчивость к таким физическим нагрузкам. Так, будто она раньше бегала каждый день и гораздо больше, ведь она не слышала, чтобы та дышала, как она — будто загнанная лошадь. Однако Дени это сейчас не сильно волновало. Её волновало то, что скоро твари перестанут осторожничать, ветер налетит с полной своей силой, способной вырывать деревья из земли, а убежище только-только должно показаться на горизонте. Так было бы, если б они успели хотя бы к сумеркам, но сейчас было видно максимум метра на два впереди.       Ноги уже не выдерживали такого темпа, колени опасно тряслись, а мелкие кочки, ямы и корни всё чаще и чаще попадались на пути, будто нарочно задерживая. Будто сам лес хотел, чтобы выжившие остались в темноте навсегда. Очередной порыв ветра ударил в спину, носок Дайноны зацепился за поваленный забор, который находился с той стороны убежища, что была напротив от входа. Равновесие тут же было потеряно, а под воздействием импульса девушка уже было начала падать, но её в который раз подхватила сильная руки, которая буквально втащила её в помещение, отпустила и захлопнула дверь, приложив некоторое усилие против надвигающегося смерча. — Засов! — Почти на автомате прокричала Дени и сама кинулась к железной балке, которой перегородила три крюка: два на косяках и один посередине двери.       После этого она, почти задыхаясь, прислонилась к двери спиной и сползла вниз, пытаясь отдышаться. Внутри было ещё более темно, чем на улице, но из-за разноцветных всполохов в глазах казалось совсем иначе. Слюна загустела и стала противной, пот ручьями стекал вниз вдоль поясницы и висков, заставляя ёжиться, а язык неустанно пытался смочить пересохшие губы.       Луна чувствовала, как единственная капелька закатилась за воротник, оставив влажный след на шее. Она не думала. Просто приземлилась рядом со своей соратницей, прижавшись плечом к плечу. Да, было жарко, но так было спокойнее, ведь ощущение крепких плеч друг друга добавляло каждой уверенность в том, что всё хорошо. Что им вновь удалось справиться со стихией и скрыться от неё.       А тем временем где-то под тем самым убежищем, к которому они бежали столько времени, вновь что-то завыло. Пронзительно и отчаянно. Сразу после этого убежище перестало восприниматься как таковое, и в нём сразу стало неуютно. В темноте почудилось чьё-то присутствие. Чьё-то наблюдение. Но Лу знала, что никого здесь нет. Знала, что это всего лишь её воображение. — Что это? — Утром покажу.