Поселение.
28 января 2020 г., 21:38
Дени открыла глаза, когда снаружи уже было тихо. Вокруг было всё так же темно, но это было и не удивительно, потому как без лампы света здесь быть и не могло при нормальных условиях. Она пошевелила головой и поняла, что находится в горизонтальном положении, что было уже более необычно, потому как, судя по ощущениям, проспала она от силы минут пятнадцать. Пришлось подняться и убедиться в том, что всё произошедшее не было сном.
Судя по ровному и чуть шумному дыханию, которое доносилось откуда-то сбоку, стало понятно, что Луна всё ещё спала. Этот звук она запомнила ещё с тех пор, когда на своей спине притащила таинственную девушку в убежище и выхаживала там две недели. По правде сказать, мерное дыхание этой особы стало неким успокоительным, ведь теперь она была не одна, а потому страх уже не пробирал так сильно, как было раньше.
От мысли про убежище у Дайноны что-то шевельнулось в животе. Что-то обжигающе холодное. Настолько, что девушка попыталась всмотреться в темноту, чувствуя, как неохотно разлипаются заспанные веки. Не сумев разглядеть хотя бы что-то во мраке, она пошарила рукой в темноте по полу и нащупала керосиновую лампу, чуть не смахнув её набок. Ещё пара секунд, и загорелся оранжевый огонёк, тут же освещая уже большее пространство, нежели во время бури. Она тут же поморщилась от того, что свет больно ударил в привыкшие ко тьме глаза. Но это было даже хорошо, ведь лучше уж знать, что твои глаза всё ещё при тебе.
Теперь, в свете от лампы, Дени видела и старый, ободранный матрас в углу подвала, порванные цепи рядом с ним и все те странные надписи-царапины, что оставил после себя Дон. Конечно, внимание привлекла единственная выведенная несколько сотен раз, но до неё не было сейчас никакого дела. Немного привыкнув к оранжевому свету, она огляделась вокруг и нашла взглядом Луну. Она и вправду лежала чуть в стороне от неё на боку, откинув одну руку в сторону, а вторую уложив на кобуру с пистолетом.
Однако, пока что положение и состояние спутницы волновало её меньше, нежели состояние её собственного жилища, где она провела уже не один месяц. Дени положила свой маленький электрический фонарик в карман соратницы, а сама поднялась и чуть покачнулась. Почему-то ноги не захотели её сначала держать, а в голову ударило каким-то теплом, из-за чего глаза будто захотели вылезти из орбит и в них затанцевали разноцветные огни. Благо, это довольно быстро прошло, и она подхватила с пола лампу, взяв её за поскрипывающую ручку. Не долго думая, Дени направилась в сторону выхода. Снаружи было действительно тихо, что точно могло значить две вещи: буря уже прошла и ночь либо ещё не наступила, либо тоже прошла.
Сквозь щели в мокрых от дождя досках двери виднелся слабый дневной свет, а вся лестница, что вела от неё в подвал была мокрой, но не настолько, чтобы на ней можно было поскользнуться. Дайнона подошла к двери и поставила рядом с собой, на последней ступеньке, лампу, чтобы освободить руки, которые в следующие несколько секунд сняли из загнутых крюков железный засов и отодвинули в сторону щеколду, после чего дверь спокойно отворилась.
В воздухе пахло гарью, но уже не так сильно, как было несколько часов назад. Дверь с обратной стороны обуглилась, но не сгорела из-за того, что была по сути на уровне земли. Сердце Дени чуть сжалось, и тогда она решила обернуться и посмотреть на останки своего (теперь уже бывшего) убежища: остался почерневший от копоти фундамент, некоторые бетонные части стен, которые местами обвалились, крыша сгорела почти полностью и тоже обвалилась, а от мебели и вовсе ничего не осталось. Кое-где на земле валялись лопнувшие от высокой температуры стёкла из окон и куски обгорелого шифера.
Несколько минут она просто стояла и разглядывала останки убежища. Затем обошла их кругом и заметила, что кое-где дымятся некоторые деревянные элементы конструкции. Затем, остановившись возле входа в подвал, Дени вытерла щеку от прокатившейся по ней слезы. Затем от ещё одной. Да, это был лишь очередной её форт сомнительной безопасности, который оказался не таким уж крепким, как ей казалось, но всё же теперь, смотря на сгоревшее почти до основания сооружение, ей было… Обидно? Скорее всего, да, именно обидно, потому что вновь ей придётся бежать, спасаться от ужасной угрозы, которая настигает её каждую ночь.
Но впервые Дайнону посетила мысль: «А стоит ли это того?» Стоит ли вообще убегать, если оно всё равно тебя настигает? Стоит ли искать себе пропитание, топливо, одежду, укрытие, если лес всё равно всё отберёт? Стоит ли прятаться, если оно всё равно знает, где тебя искать, но как будто специально оттягивает момент? Как будто просто хочет поиграть, повеселиться перед неизбежной и предрешённой победой.
И какая-то злость, проснувшаяся внутри Дени с уверенным напором ответила: «Стоит». Она будет убегать не потому, что хочет спастись, а потому, что хочет насолить. Она будет искать себе средства для выживания, чтобы сделать труднее задачу спрятать их от неё. Она будет прятаться для того, чтобы не оно оттягивало момент поимки, а именно она. И именно она поставит под вопрос неизбежность победы лишь одной стороны.
Слёзы перестали капать, а тёплый от углей воздух быстро высушил щёки. Буря действительно прошла. Прошла и ночь. Теперь настало время собираться и идти искать новое жильё.
***
Проходя обратно в подвал, Дайнона заметила на внешней стороне двери надпись, нацарапанную чем-то, скорее всего, когтями: «Не сможешь». Должно быть, это было послание от леса, сделанное примерно тогда, когда обе девушки отрубились и спали, так что сейчас опасности от этой фразы не чувствовалось, хотя мимолётный холодок всё же пробежался вдоль позвоночника. Луна тем временем только-только проснулась, судя по тому, как потерянно выглядела. Она сидела всё там же и медленно собирала остатки вещей и продовольствия в сумку. Осталось немного, но всё же этого должно было хватить на пару дней при экономичном использовании. К тому же после пробуждения и до него девушка почему-то не чувствовала голода. Скорее всего, из-за стресса. Так что, если так продолжится дальше, пропитания и воды может хватить и на больший период. — Нам скоро нужно будет выдвигаться, — сказала Дени, как только вошла в комнату подвала. Голос её звучал расстроенно, а потому тут же привлёк внимание. — И при этом как можно скорее. — От дома совсем ничего не осталось, верно? — Лу не была удивлена, а потому была даже спокойна. Часть её ещё ночью смирилась с тем, что убежища они лишились. — Остались брёвна и фундамент. Впрочем, ты и сама увидишь, когда выйдешь отсюда. — Почему мы не можем остаться здесь, в подвале? — Она задала этот вопрос чисто из любопытства, приподнимая брови и поднимаясь, чтобы подойти ближе к своей собеседнице и хотя бы увидеть её лицо в этом полумраке. — Еды и воды хватит на пару дней, дверь прочная, а в остальном… — А в остальном это — просто яма с досками вместо стен, — перебила её Дайнона. — Если оторвёшь парочку, увидишь, что там в некоторых местах уже есть дыры от подземных тварей, которым не составит труда за пару — а то и за одну — сделать из здешних стен сито. Луна замолчала на несколько секунд. На её лице всё ещё читалось непонимание, но постепенно оно сходило на нет и приобретало более смиренный, даже равноудшный характер. Немного осмыслив услышанное, девушка тихо вздохнула, бросила взгляд на все оставшиеся вещи, а затем и на Дени, всё же решившись продолжить: — И куда ты хочешь идти? — Вариантов немного… — Честно призналась та в ответ. — Когда я сюда только пришла, это было единственным нормальным местом, в котором я была абсолютно уверена. Но тем не менее неподалёку есть то самое поселение, о котором я тебе рассказывала. Я не знаю, что с ним теперь, но от безысходности можно податься туда. — Ну, коли другого выбора у нас нет, остаётся лишь двигаться туда.***
Собрав все необходимые вещи, они двинулись в путь. Оборачиваясь, Дайнона ещё раз взглянула на останки, что теперь хаотичной кучей обгорелых костей валялись на месте прежнего убежища, которое верой и правдой служило ей несколько месяцев. Сейчас она видела его — а точнее, то, что от него осталось, — в последний раз, и это осознание вызывало какую-то странную грусть. Спустя несколько минут шага дымящиеся развалины исчезли из виду, затерявшись где-то в полу-прозрачном тумане, сквозь который, однако, Луна всё же смогла разглядеть что-то. Даже не разглядеть, а просто уловить периферийным зрением. Это было нечто похожее на силуэт человека среди сероватой дымки, только человека очень высокого и высокого из-за своих непропорционально длинных конечностей. И, кажется, одна его рука была поднята кверху так, как здороваются некоторые люди на расстоянии. Только вот дело было в том, что девушка точно осознавала, что там никого нет и быть не может (тем более с такими внешними уродствами), но тогда почему ей абсолютно с той же уверенностью показалось, будто этот показавшийся «жест» был понят ею правильно? Внезапным уколом отозвалась перевязанная рана ниже бедра, которую она получила от одной из тварей, когда приходилось убегать из каньона, а через мгновения и шею с верхнем поясом конечностей пронзила та же ноющая боль. Пришлось даже замедлиться, чтобы просто прийти в себя. Начинало казаться, будто она сходит с ума, но Лу не позволяла себе так легко и быстро сдаваться. Да, она перетерпела боль и даже махнула рукой, когда к ней обернулись, чтобы убедиться, что всё в порядке, но говорить или даже упоминать о том, что её не единожды ранили злосчастные местные твари, не хотелось. Потому она двигалась дальше. — Не думаешь, что на пути опять возникнет какая-нибудь хреномантия? — Внезапно для самой себя спросила она, чтобы отвлечься от этого внезапного укола и странного чувства в ушах, будто бы их заложило. — В каком смысле? — Когда мы пошли за припасами на заправку, у нас на пути возник каньон. И, насколько я поняла, о его существовании ты и знать не знала, разве нет? — Да, точно. Не знала, — кивнула Дени и окинула мимолётным взглядом Лу, замечая, что та за несколько шагов иногда прихрамывает на одну ногу, но не придавая этому особого значения. В конце концов она ведь могла и подвернуть её при неаккуратном движении, верно? — До этого я шла примерно тем же маршрутом, когда уходила от туда, куда мы сейчас идём. И могу поклясться, что не видела по пути настолько больших неровностей в земле. Да и откуда бы ему взяться в такой местности, где только горки и болота? — Тебе лучше знать, — Луна пожала плечами, но удивления, которое по идее должно было последовать в интонации, не прозвучало. — Как называлось то поселение, в которое мы сейчас идём? И как ты думаешь, нас там примут или пристрелят на месте? — Что-то тебя разговорил этот поход, — усмехнулась Дени и впервые за долгое время улыбнулась. Её напарница редко открывала рот так часто и долго, а потому было даже приятно поговорить, потому как идти в молчании тоже не особо хотелось. — Когда-то, когда ещё ничего этого вокруг не было, там была обыкновенная деревня какого-то там коренного народа. Когда же произошёл катаклизм, военные выселили оттуда местных жителей, оставив только самых полезных, и организовали там ВПОС — Временное Поселение Особого Содержания. Заслышав о том, что местных выпроводили из их собственных домов, Луна подавила в себе желание спросить о том, какова была их дальнейшая судьба. Наверняка, они уже мертвы или были убиты ещё при выселении. Внезапно у неё в голове словно что-то щёлкнуло, и в области мозга, отвечающей за память девушки, снова ненамного расселся туман: перед ней предстали мужчины с автоматами, в касках, бронежилетах, камуфляжных костюмах с нашивками, обозначающими индивидуальный номер, и специальных масках с очками. Также она вспомнила, как была в окружении таких, но не в качестве заключённой, а в качестве как будто одной из них, что не очень укладывалось в её всё ещё неладной голове. — Слушай, — всё же решила продолжить она заполнять пробелы в своих знаниях о новом мире. — А что это вообще был за катаклизм? Было видно, что Дайнона напряглась: улыбка сползла с губ, глаза чуть потемнели, а ладони спрятались в карманы куртки. Немного помолчав с нахмуренным видом, она всё же расслабила лицо и перешагнула через небольшой овражек, на дне которого тёк маленький, грязный ручеёк, и всё же заговорила: — Я не люблю вспоминать то время, так что уж извини, но расскажу вкратце. Когда я только родилась, всё уже к тому шло: правительство нашло какой-то способ добывать больше ценных ресурсов, на которые наша планета уже начала беднеть, но что-то у них пошло не по плану. Кто-то говорил, что они экспериментировали над каким-то препаратом в агрономии, кто-то про какие-то эксперименты над энергетическими полями и климатом. Но совершенно ясно было одно — именно из-за этого всё пошло в минус. Сначала начали расти странные деревья, — тут она обвела пальцем горизонт, указывая на тонкие, острые и почти чёрные стволы деревьев, растущих в некоторых местах вплотную и иногда даже не соединяясь ничем, кроме небольших отростков, как мох, с землёй. — Они стали всё больше и больше заполнять леса, притом им было совершенно наплевать на погодные условия, а там где они были неподходящими, вскоре появились громадные тучи, закрывающие небо и солнце. Потом люди запаниковали и перебили половину своих же. Финальным же аккордом стало то, что появились какие-то твари, которые выползали по ночам и добивали оставшихся в живых. Вот тебе и весь катаклизм. Больше Луне не хотелось говорить. Да, Дайнона достаточно поверхностно описала те события, что произошли — по её словам — за тринадцать лет, но даже этого хватило, чтобы примерно представить, в каком хаосе варились заживо те несчастные, кому не посчастливилось существовать в этом. Но всё же опять всплывал очередной вопрос: а где была она сама в это время? Как вообще можно было забыть всё, что она прошла? А вообще проходила ли? Примерно час, а может быть и больше, девушки шли в молчании. Дени уже привыкла к молчанию, так что её это особо не напрягало, а у Луны попросту не было желания говорить, переваривая внутри себя все собственные мысли и переживания. К тому же иногда, при неосторожных шагах в какую-нибудь ямку или подобных, всё ту же рану продолжало покалывать, и это не утешало девушку никоим образом. Однако боль помогала не думать о том, что было. Она забирала всевозможные мысли, вытесняя их из головы, и потом Лу даже время от времени ловила себя на том, что наслаждается тем, как тянет ту или иную рану. — Там дом, — голос раздался слишком неожиданно, а Дени остановилась на небольшом пригорке, указывая на крышу вдалеке, среди стволов деревьев. — Дальше скорее всего будет дорога, а за ней забор и само поселение. — ВПОС. — Луна хмыкнула. Невесело и даже отстранённо. Немного постояв рядом со спутницей, она всё же двинулась вперёд. В конце концов время сейчас было крайне важным ресурсом, которым нельзя было растрачиваться попусту. — Вижу, ты меня слушала, — немного повеселела Дени и пошла следом.***
Спустя некоторое время дом, который заметила Дени, приблизился, но не показался дружелюбным. По крайней мере издалека он выглядел более или менее привлекательным, но сейчас же он походил скорее на иссушенный и местами подгнивший труп: крыша обвалилась посередине из-за того, что на неё упало дерево, окна были выбиты, рядом валялись оторванные и сломанные доски, дверь болталась нараспашку, а внутри было темно и затхло. Заходить туда девушки не стали, да и не за чем было, потому как внутри точно ничего полезного не было, а оставаться тут было небезопасно. Пройдя далее по искрошившейся дорожке, выложенной из бетонных плит размером метр на половину с небольшими ямочками в одинаковых местах, девушки вышли к поваленному забору, который полностью зарос кустами, что из-за недостатка света казались полу-живыми и достаточно быстро расступились перед человеком. Как оказалось, домик находился в небольшой низине рядом с дорогой, которая тянулась откуда-то издалека петляющей, испещрённой мелкими, позеленевшими трещинами линией. Сама же дорога находилась на искусственной возвышенности, которая за всё долгое время, что ею не занимались, тем не менее выстояла испытание временем и практически не просела. Выйдя на дорогу, они увидели чуть вдали от другого её края (сама проезжая часть была по ширине похожа на двухполосную, однако все линии разметки уже давным-давно стёрлись и можно было говорить, лишь ссылаясь на глазомер) длинный, всё ещё стоящий прямо забор. Точнее, он был скорее стеной, собранной из всего, что когда-то кому-то попалось под руку: основной частью были доски, успевшие прогнить в некоторых местах, их подпирали металлические прутья и трубы, кое-где виднелись покрышки, металлические листы, проволока, алюминиевая сетка и прочее. Ворот видно не было, но была видна совершенно бросающаяся в глаза дыра: такая, будто кто-то просто вырвал из общей конструкции кусок. — Слишком тихо, — Луна тут же подняла голову, осматриваясь и прислушиваясь, из-за чего скорее походила не на внимательного путника, а на настороженного зверя, вот-вот готового дать отпор опасности. — Да, точно. — Дени тут же прищурилась, потому как такая мёртвая тишина ей не нравилась. — Пойдём внутрь? — А куда деваться, раз уж пришли? Пробравшись через дыру в стене, девушки начали осматривать то, что предстало перед их глазами. Почти всё пространство заросло карликовыми кустами, пожухлой, похожей на лапшу — это воспоминание тоже прояснилось в голове Луны, но она этого и не заметила — травой, но всё же среди этого края вымершей цитадели человека были отчётливо заметны дома, в которых когда-то жили люди. Но всё же стена охватывала своей полосой не всё поселение, в котором когда-то жило коренное население, но оно и было понятно — содержать и охранять такое большое количество домов небольшой группе людей попросту не под силу. Да и к тому же какой адекватный человек будет тратить лишние силы, когда миру мало по малу приходит конец. Немного осмотревшись, путницы, достав оружие, начали продвигаться вглубь вымершего поселения. И спустя несколько шагов Дени оступилась, и из-под её ноги послышался сначала хруст костей, а потом чего-то ещё. Кажется, хитина. И действительно, не заметив ничего в траве, девушка наступила на тело какого-то мужчины внутри которого жуки решили устроить место своего проживания. — Осторожнее, — Голос, раздавшийся совсем рядом был спокойным, а его владелица нахмурилась, кивком указывая на переломанную в неестественном положении ногу трупа. — Он попал в капкан, так что тут могут лежать и другие. — Капканы или трупы? — И то, и другое возможно.***
Дом, некогда знакомый Дени, теперь вряд ли имел что-то общее с прежней постройкой из дерева. Теперь снаружи его стены покрывали несколько слоёв какого-то странного, мокрого и похожего на бумагу вещества. Внутри было слышно какое-то движение, так что Луна сразу не захотела туда идти и даже попыталась воспротивиться, но соратница её настояла: — Раньше здесь была мастерская. Больше нам, скорее всего, не попадётся нигде материалов, чтобы сделать нормальную баррикаду на ночь. — Мне это всё равно не нравится, но если ты знаешь, что делаешь, то иди, — Было видно, как подрагивающие руки вытягивают пистолет из-за ремня, — Только медленно. И сразу ищи припасы, я прикрою. Дверь открылась с медленным скрипом, который тут же прокатился по небольшой прихожей своеобразным громом среди ясного неба. Хотя всё же был ещё странный гул на фоне, скорее напоминающий жужжание. Первая мысль — какие-то отвратные твари обосновались здесь после того, как все люди исчезли. Внутри было достаточно темно, но всё же света из окон, залепленных почти прозрачной субстанцией вполне хватало, чтобы различать очертания предметов. Дени почти сразу пошла в помещение мастерской и застыла в ступоре. Теперь гул усилился, и стало ясно, что это именно жужжание каких-то насекомых и скорее всего не самых дружелюбных. В углу комнаты, за верстаком, что-то было. Что-то тучное и издававшее тот самый отвратный звук, заставляющий даже голову гудеть. Из-за недостатка освещения было трудно разглядеть, что это, так что Дени тут же навела бледный круг света от фонарика и обомлела: такого количества ос она ещё в жизни ни разу не видела. Они были буквально в каждом сантиметре свободного пространства, что находилось в углу, но самое страшное было ещё не это, а то, на чём крепился их улей. Он был сплетён буквально вокруг тела того самого механика, который ранее тут жил и занимался буквально всеми делами хозяйского характера в поселении. Всё это выглядело так, будто это не улей образовался вокруг тела, а будто он отрастил себе ноги, руки и голову. Ком тут же подступил к горлу, потому как такого отвратного зрелища видеть раньше не приходилось. По телу табуном пробежались мурашки следом за сковавшим конечности холодом. Как только свет попал на этот ужас, тело зашевелилось в каких-то неестественных судорогах, а за бумажной оболочкой улья послышалось шевеление тысячи, а то и миллиона полосатых, жёлто-чёрных тел, которые стали постепенно выбираться из отверстий вокруг шеи и в самой шее. Как только это произошло, покрасневшие от лопнувших капилляров глаза мужчины распахнулись в выражении безумной агонии. Кажется, осы каким-то образом поддерживали ему жизнь. Позже Луна додумала, что они передавали ему питательные вещества, проделали дырки в шее, чтобы лёгкие вентилировались, а также удерживали сердце от остановки при помощи яда, но всё же это не могло уложиться у неё в голове. В желудке, собственно, тоже, потому как воспоминания об этом заставляли раз за разом отходить в кусты и выплёвывать то, что довелось съесть. — Дядя Фриш, что с… Договорить Дени не смогла из-за того, что попросту пропал дар речи. Осы стали вылетать изо рта механика, пока тот пытался что-то сказать, но мог лишь хрипеть и мычать. Постепенно насекомые — более крупные, чем обычные особи и имеющие на своих тельцах мерзкие, серые шипы-волоски — стали облеплять остатки тела мужчины, а также жалить в некоторых местах, из-за чего тот как-то визгливо вскрикнул и стал пытаться встать, но это не получалось сделать из-за того, что его буквально вплели с помощью вещества, похожего на бумагу, в стену. Но спустя несколько рывков спина с водянистым хрустом оторвалась от стены, обнажая безобразные дыры, по которым всё ещё продолжали ползать толпы и орды работников, трутней и будущего потомства — личинок. Их мохнатые, продолговатые тельца, соприкасаясь друг с другом, тёрлись, создавая мерзкий, шипящий звук, а крылья стрекотали и начинали жужжать. Фриш буквально обезумел от боли, но лица его не стало видно. Его облепили насекомые, но мотив их был не понятен до конца: то ли они пытались усадить его обратно, то ли наоборот пытались разозлить. Но на лицо было видно одно: получилось у них второе, так что бывший механик ринулся вперёд, прямо на Дайнону, которая не могла пошевелиться. За четыре шага от неё в голову мужчины были произведены три выстрела, из-за чего половины черепа попросту не осталось, и бездыханное тело повалилось на пол, а под ним слышался хруст ломающихся бумажных стенок и лопающихся под давлением брюшек. Луна среагировала точно. Будто наведение на цель и нажатие на спусковой курок были годами отточены. Вторая девушка, в панике обернувшись и кивнув в качестве благодарности, подхватила доски и ящик с инструментами, после чего побежала прочь, на выход. Лу же, к своему несчастью, ещё успела заметить то, что голая спина трупа была покрыта странными, белёсыми волдырями, которые теперь начали двигаться, а после и прорываться, являя на свет более мелких ос, которые тут же вихрем взвились к потолку и полетели на девушку, что бросилась следом за своей спутницей и, выбегая, захлопнула за собой дверь. И тут же услышала, как в неё стали биться тысячи маленьких насекомых, желающих только одного — нанести вред нарушителям. И только теперь она поняла, что они вторглись не просто в дом и что улей был не вокруг самого бедолаги. Весь дом и был одним большим ульем, в котором девушки посмели потревожить самое сердце — единственный источник питания в мире, в котором от недостатка света растения почти перестали отращивать цветки, а насекомые стали аккумулировать энергию из плоти более крупных созданий… Проходя мимо одного из домов, Лу резко остановилась. Дом, практически, был не тронут. Как будто кто-то специально оградил его незримой, но от того не менее нерушимой защитой, барьером, который не подпускал никакие погодные условия или же вредителей к нему. Он почти с точностью до каждой щели сохранился. Но странным был влажный (как и всё вокруг) листок бумаги, приклеенный, видимо, на сопли, и по краям запачканный кровавыми отпечатками пальцев. На нём было кривым почерком написано чем-то в роде уголька: «Если хотите жить — идите в дом начальника». — Кажется, в нашем маршрутном листе до заката появилась новая точка, — заметила Дени, вскинув правой бровью, на что спутница её тяжело вздохнула.***
Опасность, от которой нужно срочно скрываться, убегая в дом начальника, девушкам пока что не грозила, но всё же над Дени возобладал интерес. Интерес к тому, чтобы узнать, что случилось такого в этом злосчастном месте, добив его окончательно. Оставив свои припасы в том старом, но нетронутом доме и закрыв за собой дверь, девушки отправились в сторону того самого указанного в записке места. Точнее, Дайнона отправилась, а Луна просто пошла за ней, иногда оглядываясь и осматриваясь. По пути им встретилось ещё несколько полу- или полностью разрушенных домишек, которые располагались в достаточно тесном соседстве между друг другом и уже успели порасти мхом. Дом начальника — как сказала по пути Дени, Виллема — находился на небольшом возвышении, чём-то в роде пригорка. Это было точно такого же размера, как и все остальные, одноэтажное сооружение с белыми каменными стенами и коричневой крышей. На всех четырёх стенах можно было разглядеть по одному выбитому окошку, а дверь в небольшом крыльце была распахнута настежь. Подойдя ближе, девушки ощутили рядом с домом странный запах, который стоял точно таким же облаком над развалинами их старого убежища после грозы прошлой ночью. Это достаточно странное наблюдение сразу же насторожило их, так что далее они пошли с поднятыми пистолетами. Лу шла позади, часто шмыгая носом, будто пытаясь что-то учуять, а соратница её молча это терпела. Внутри их встретило то же самое, что и встречало до сих пор на протяжение всего пребывания в этом мерзком лесу — смерть. Холодная, мрачная, залежавшаяся, покрывшаяся пылью и плесенью смерть, которая, судя по всему, стала полноправной хозяйкой в этих местах. На полу лежали люди. Точнее, то, что от них осталось. Мужчины, женщины, дети — пощады не было ни для кого, словно у того, кто это сотворил, не было совершенно никаких чувств и целей, кроме собственной нужды в умерщвлении и преобразовании всего, что попадётся на пути. Некоторые из тел лежали лицом вниз, некоторые на полу, некоторые полу-сидели, опершись спиной на стену, но все они были окутаны какой-то странной субстанцией, похожей на гифы какого-то странного мицелия, скорее похожего на паутину — настолько он был тонким. Однако, тонкость нитей оправдывалась их необычайной прочностью, в чём убедилась Дени, когда попыталась отодвинуть носком ботинка со своего пути чью-то руку, которая лишь слегка шелохнулась, но не сдвинулась с места ни на сантиметр. — Что здесь? — Как-то само по себе вырвалось из уст. Тихо, будто Луна боялась привлечь чьё-то внимание. — То же самое, что и с остальным миром. Однако, среди всех тел было одно, которое отличалось тем, что оно было покрыто белыми нитями лишь краями одежды, которая успела сгнить за то время, что пролежала в этом влажном, затхлом месте с царящим странным запахом грозы. Оно лежало лицом вниз в дальнем углу комнаты, а его верхняя половина была свешена в какой-то люк в пол и придавлена сверху крышкой, будто он пытался спрятаться, но не успел. Дайнона аккуратно приблизилась к нему, переступая через чужие конечности и стараясь особо ничего не касаться, а после подцепила ногой крышку люка и откинула её назад. Та в свою очередь с каким-то мокрым хрустом ударилась о пол и позволила увидеть с электрическом свете ослабевшего фонарика, что этот человек умер именно из-за неё: грудная клетка и позвоночник были раздавлены сильным ударом. Достав их рюкзака пару строительных перчаток, которые она отыскала на заправке, Дени ухватилась за плечи тела и вытащила его наружу. — Это Виллем, — констатировала она. — Его гадское лицо я даже сейчас узнаю. Правда, тогда у него ещё были глаза. И действительно, глаз у Виллема более не было. На их месте были две пустые, чёрные дырки, из которых по краям ползли белые нити, окрашенные изнутри в тёмно-бардовый цвет. — Спустишься со мной? — М? — Такого вопроса явно не ожидали. Лу тут же фыркнула, а взгляд её упёрся в чёрный квадрат спуска куда-то в подполье. Брови немного нахмурились, как бы показывая, что эта идея не самая лучшая из всех, какие могут прийти на данный момент в чью-либо голову. — Я хочу спуститься. Ты со мной или останешься тут? — Я лучше останусь. Если кто-нибудь или что-нибудь закроет выход снаружи, кто откроет тебе его? Да и к тому же стоит осмотреть этот этаж, пока ты будешь лазать под полом. Дени на это замечание лишь кратко кивнула, соглашаясь, и спустя несколько секунд скрылась в темноте чёрного прохода.***
Спустившись по влажной, местами проржавевшей лестницей, наскоро сваренной из всякого металлического мусора ещё в те времена, когда на горизонте стали маячить чёрные облака и тонкие, безлиственные деревья, Дени выключила свой электрический фонарик на батарейках и достала из внутреннего кармана потрёпанной куртки его уменьшенную копию, только с небольшой педалькой и в ярко-зелёном цвете. Этот самозаряжающийся фонарик она нашла ещё тогда, когда обчистила свой первый магазин, сбежав из поселения, и с тех пор он служил именно для подобных целей — освещать путь там, где ты не будешь слишком долго, чтобы тратить драгоценные батарейки. На бетонном, местами искрошившемся полу тонким слоем лежала мутная водяная гладь. Видимо, где-то совсем недалеко грунтовые воды проходят близко к поверхности, так что уже успели немного подтопить подвал. Стараясь особо не шлёпать ногами по воде, девушка совершила несколько нажатий на педальку фонарика, после чего из него начал литься слабый, но достаточный для того, чтобы осмотреться, свет. Стены находились в ужасном состоянии. Они были испещрены какими-то странными отростками, походящими одновременно на корни деревьев и гифы мицелия, по которым, пульсируя, двигалась странная, мутная субстанция, иногда стекавшая в воду на полу. Дени нахмурилась и двинулась вперёд по помещению. В самом его конце показался большой металлический шкаф с двумя дверцами: одна побольше, а другая — поменьше. Аккуратно отодвинув превосходящую по габаритам дверцу, девушка увидела какое-то странное и явно сломанное устройство. Ранее она таких не встречала (а точнее, она встречала разве что генераторы и уцелевшие экземпляры телевизоров), но некоторые детали были ей знакомы: динамик и колёсико переключения волн, как в радио, небольшая антенна, чёрный экран и множество кнопок, а также небольшое, вытянутое отверстие, из которого торчал прогнивший от влаги обрывок бумажной ленты. Пробежавшись пальцами по обилию незнакомых кнопочек и попытавшись понажимать на некоторые из них, Дайнона вздохнула и чуть согнулась, чтобы открыть ящик поменьше. Он поддался со скрипом и неохотой, но внутри скрывал большое количество полиэтиленовых пакетов с застёжками, внутри которых находились нетронутые влагой бумаги и похожие на ту, что торчала из странной установки, бумажные ленты, полностью исписанные машинным текстом. Но среди них был один лист, который был просто небрежно скомкан и брошен в дальний угол ящика. Аккуратно развернув его, девушка ещё несколько раз зарядила фонарь и напрягла зрение, чтобы можно было разобрать хоть какие-то слова в этом полумраке и на выцветшей бумаге. Безусловно, читать она умела на поверхностном уровне попросту из-за того, что ни у кого не было времени учить её читать книги. Но всё же того курса, который ей пришлось пройти, хватило, чтобы можно было с горем пополам разобрать текст: «Сотруднику V11-EM, класс А-1. Датчики прибора, установленного в месте расположения посёлка №9, зафиксировали аномальные изменения в электромагнитном поле, неизвестным образом повлёкшие за собой климатические изменения. Аномалия продолжает разрастаться и двигается в сторону поселения. Текущее положение: 128 км северо-восточнее от ориентира. Приказ: подготовить поселенцев к миграции в бункер типа гамма. Срок выполнения: 3 дня.» Почитав данное, явно проигнорированное послание, Дени нахмурилась и подняла глаза, но тут же чуть не потеряла равновесие. Внезапно в помещении стало слишком светло из-за того, что все те кнопки на странной установке начали хаотично загораться и потухать разными цветами, и это безумное мерцание слишком сильно било по привыкшим ко тьме глазам. Но странности на этом не закончились. Откуда-то сверху послышалась череда выстрелов из пистолета, заставивших Дайнону пригнуться и с видом полной растерянности заметаться взглядом по потолку, на котором её ожидало не менее ужасающее зрелище, чем-то, что предстало перед ней наверху: прямо на потолке висел человек. Его тело было полностью окутано теми непонятными отростками, что прорастали сквозь стены, а сама плоть будто бы растворилась и теперь буквально врастала в потолок. Лица практически не было видно, но выражение его читалось отчётливо: неистовый, первобытный ужас, затронутый на каком-то немыслимом, генетическом уровне, тронутый агонией и крайней степенью непонимания происходящего. Странная машина начала не менее странно жужжать, кряхтеть и трястись. Из её отверстий наружу стали вылетать остатки бумажных лент, что всё это время покоились внутри, а экран стал хаотично загораться в каком-то неистовом вихре помех. Не долго думая и прижав все бумажные находки к груди, Дени бросилась к лестнице, которая вот-вот была готова обрушиться с каждым шагом, который приходился на её изъеденные временем металлические рёбра-прутья.***
Луна ещё несколько секунд смотрела на чёрную дыру, в которой скрылась Дайнона, и не могла понять, что ощущает в данный момент: тревогу или же негодование. С одной стороны тревога была вполне уместна, потому что её единственный напарник только что спустился в какую-то чертовски подозрительную яму, которая поглотила её своей чернотой и даже не подавилась, но всё же это чувство было слишком смазанным. Не настолько трепетным, чтобы быть тревожным, но и недостаточно острым, чтобы перерасти в негодование. Слух тут же уловил, что девушка где-то внизу наткнулась на воду и стала аккуратно ступать по ней, издавая шлёпающие звуки. «Ну, что ж, — подумала она, — хотя бы так». Взгляд тут же прошёлся по помещению, в котором она осталась сама, потому как сейчас слабое чувство волнения вовсе отступило, позволив, наконец, позаботиться о себе и своём благополучии. Картина вокруг была действительно не из приятных: трупы уже начали разлагаться, а влага ускоряла этот процесс многократно, хотя это и было заметно разве что на зрительном уровне. Да, тела выглядели частично распухшими, позеленевшими, местами прогнившими до костей и оголившими белый каркас скелета, но всё же трупного смрада вокруг не ощущалось — зато отчётливо чувствовался озоновый запах, что обычно стоит после грозы. Убрав одну руку от пистолета, она отвела взгляд куда-то в сторону, после чего наткнулась им на одно достаточно странное тело: это был мальчик лет семи от роду, исхудавший до самых костей, с синими кругами под газами и чуть приоткрытым ртом. В отличие от остальных, он как будто кем-то был усажен и прислонён спиной к стенке, а странные нити-гифы разве что слегка касались его. Да и выглядел он гораздо свежее остальных. Так, будто бы он всего пару часов назад ещё был живой и попрошайничал у главного по поселению лишний сухой паёк, запас которых исчерпался ещё неделю назад. Луна, нахмурившись, подошла ближе и присела напротив необычного мальчика, так и не понимая, что в нём её привлекло. Однако, спустя буквально несколько секунд ей показалось, что откуда-то из груди (или того, что осталось от груди) до её ушей донёсся слабый свист, похожий на тот, что издают астматики во время своих приступов. Понятное дело, она не знала, кто такие астматики и почему именно они пришли ей на ум, но времени раздумывать об этом не было: её захватила странная мысль. Мысль о том, что этот мальчик может быть жив и его ещё можно попытаться спасти. Или хотя бы убедиться в том, что что-либо делать бесполезно и закончить его мучения раз и навсегда. Ребёнок в свою очередь слегка шевельнулся и издал ещё один свист, только гораздо громче и теперь отчётливее, заставив саму девушку затаить дыхание и нахмуриться. Она сунула пистолет за ремень, натянула перчатку получше и уложила два пальца на шею мальчика, чуть надавливая и пытаясь прощупать пульс. На удивление даже через ткань можно было почувствовать, что кожа была тёплой и мягкой, но вот пульс всё равно не прощупывался, как бы девушка ни старалась. Мгновение спустя мальчик открыл глаза и посмотрел на Луну, из-за чего та слегка отшатнулась и одёрнула руку — её отпугнули глаза. Глаза у ребёнка были как будто не свои. Как будто кто-то вытащил его собственные и вставил другие, большие по размеру и совершенно не подходящие под форму лица, да и к тому же их выражение… Девушка была готова поклясться, что видела эти глаза где-то раньше, но просто забыла это, а сейчас эти воспоминания каким-то образом… — Ваша рука такая тёплая, — начал говорить ребёнок опять же каким-то чересчур живым и совершенно неорганичным голосом, и даже показалось, что язык у него во рту, покрытый жёлтой, слизкой плёнкой, опутан нитями-гифами. — Прикоснитесь ко мне ещё раз… Мне так холодно… Вокруг как-то слишком резко потемнело. Как будто внезапно солнце, которое и так было скрыто пеленой облаков, закрыла большая туча, сделав и без того тусклый и еле живой свет ещё более загробным. — Прикоснись ко мне, — теперь его голос стал более настойчивым, а взгляд с каждым мгновением всё сильнее и сильнее впивался в лицо девушки. Луна хотела было отпрянуть назад и схватить пистолет, но стоило ей лишь пошевелить рукой, как мальчик с нечеловеческой скоростью перехватил её и сжал своими маленькими, тоненькими и костлявыми пальчиками. Она дёрнула рукой, но вырваться у неё не получилось — руку крепко держали. Мальчик как-то криво улыбнулся, будто бы делал это не потому, что ему хотелось улыбнуться, а потому, что ему кто-то указал это сделать, а следом с его щёк и макушки стала слезать кожа, открывая рваную плоть и грязно-кровавые кости черепа. Глаза провалились куда-то в чёрные дырки глазниц, а язык вывалился и гифы на нём зашевелились. — Я так долго голодал, что стал похожий на тростинку, — его голос стал каким-то ломанным и всё сильнее стал напоминать чей-то до боли знакомый, мужской голос, заставлявший её внутренние органы сжаться в приступе инстинктивного страха. — У тебя есть чем-нибудь перекусить? Ой, кажется, я уже начал… Луна опустила взгляд и увидела, что от пальцев, державших её руку, в кожу стали впиваться белые нити, а сама конечность стала какой-то чужой и сама стала тянуться к непонятному нечто, в которое превратился мальчишка. Словно кто-то внутри сидел и дёргал за определённые ниточки, заставляющие откинуть все принципы и инстинкты и отдаваться врагу самозабвенно. — Ты будешь моей, — теперь голос как будто доносился не из прогнившего за несколько секунд горла, а стал обволакивать её с ног до головы. Он звучал из-за окон, из-под пола, из потолка, внутри головы. — Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Ты сама это чувствуешь… Всё оборвалось, когда правая сторона лба мальчишки неестественно прогнулась и наружу плеснула тёмная кровь, смешанная с гнилыми мозгами. Труп упал в сторону, а Лу тут же плюхнулась на пятую точку и с животным рыком зажала правое ухо, в котором поселился мерзкий звон из-за оглушительного выстрела, что прозвучал слишком рядом. Голову тут же пронзила острая боль, вызванная резким звуком. Взгляд её, чуть потерянный и загнанный, прошёлся по округе, в поисках того, кто только что заставил весь организм сойти с ума. И он нашёл. В двух шагах стояла её напарница с полностью обескураженным видом, будто она только что увидела что-то ужасающее и отвратительное одновременно. Дайнона была насторожена, будто опасалась не того, что убила несколько мгновений назад, а своей же спутницы. — Какого дьявола ты здесь творишь?! — В голосе промелькнули нотки упрёка и одновременно страха. — Ты должна была стоять на стрёме, а не трогать какие-то мешки с дерьмом! Заметив, что Луна держится за голову так, будто её недавно огрели чем-то тяжёлым, Дени обессиленно вздохнула и осторожно протянула руку, чтобы помочь подняться. Она не видела, что произошло. Ничего не слышала. А потому некая подозрительность тут же проскочила в её взгляде, который вторая девушка проигнорировала, но помощь приняла. Нужно было убираться отсюда, пока ещё какая-нибудь тварь не показалась. К тому же уже начинало темнеть.***
Ночь надвигалась с какой-то необъяснимой, гудящей и неумолимой быстротой. Земля, что и так практически не видела солнечного света, почти полностью почернела и стала похожа на чернильный студень, который был готов при любом удобном случае поглотить ноги каждого, кто на него наступает. К тому же она была неестественно скользкой, так что приходилось внимательно выбирать место, куда наступать. Девушки сразу же двинулись уверенной трусцой к дому, в котором раньше жила одна из них. Другого выбора попросту не было, потому что все уцелевшие дома в округе либо были слишком хлипкими и не выдержали бы возможного напора всякой пакости, которая может полезть в любую минуту, либо попросту были уже чем-то заняты, а ночевать по соседству с какой-нибудь мракобесиной не хотелось. Ветер уже начинал подниматься и дуть с достаточной силой, чтобы некоторые из тех деревьев, что были тоньше остальных, начали постепенно сгибаться, раскачиваться из стороны в сторону и скрипеть, словно предвещая грядущее ненастье ночи какими-то потусторонними горнами и фанфарами. Соратницы спустя пару минут забежали в дом и закрыли за собой дверь, после чего подпёрли её засовом и привалили к ней несколько стульев (как будто это может удержать потенциальную смерть от проникновения в их убежище). Внутри домика уже стало темно настолько, что не было видно даже собственного носа, так что, включив по небольшому фонарику, они стали продолжать баррикадировать дверь всем, чем могли: досками, гвоздями, даже маленькая табуретка помогла своими составными частями. Когда всё было готово, они сложили фонарики, сели на пол и стали ждать, прижавшись друг к другу плечами (этот своеобразный ритуал, который они открыли для себя совсем недавно, действительно помогал лучше переносить напряжение от постоянного воя ветра снаружи). Однако ветер дул не так уж долго. Спустя всего, наверное, часа три или четыре за окном всё утихло. Да, безусловно, ветер продолжал завывать где-то вдалеке, но это было не слишком различимо в той контрастной тишине, которая совершенно внезапно воцарилась в округе и начала бить по ушам своим звоном. Луна сидела тихо. Её взгляд изучал ладонь, которой недавно касалось нечто, запуская в кожу отвратные гифы. Казалось, что сейчас в жилах в местах соприкосновения что-то шевелилось, будто тот мальчишка внёс какую-то заразу, инфекцию, которая быстро распространялась, ведь горела уже не только рука, но шея. Мурашки от отвращения и неясного затишья пробежали по всему телу, заставив волоски встать дыбом. Лу знала, что что-то с ней происходит. Точнее сказать, чувствовала это. Её взгляд замечал то, что раньше замечать не доводилось. А слух и вовсе обострился настолько, что ей казалось, будто она слышит, как растут волосы на голове Дени. Но всё чаще она замечала присутствие чего-то чужого в голове. Будто кто-то взял и залез к ней в мозги, покопался в них и остался. Ощутив, как девушка, чья голова лежала на её плече, пошевелилась, она вздрогнула. От сложившейся тишины, нарушаемой лишь прерывистым дыханием соратницы, даже проснулась Дайнона, которая успела задремать прямо на полу, навалившись на подругу. За то время, которое она выживала в лесу, вой ветра за стенами убежища по ночам стал своеобразным флажком, маркером, который как бы говорил, что в округе относительно безопасно. Но сейчас этот флажок померк настолько, что его было бы сложно различить даже на расстоянии вытянутой руки. — Ты слышишь? — Она тут же приподнялась, пихая Лу плечом, из-за чего та вновь как-то странно дёрнулась. — Слышу что? — Луна нахмурилась и уже готовилась встать, но её остановили крепкой хваткой, принуждающей замереть и повернуть лицо в сторону напарницы. — В том-то и проблема, что ничего. Я ничего не слышу. Их взгляды встретились, и каждая поняла, что что-то идёт не так.
