Дайнона

      Тишина, так внезапно воцарившаяся вокруг них, спустя несколько секунд начала по-настоящему звенеть в ушах. И именно такая тишина разбудила в Дайноне воспоминания об отце. Отце, которого она лишилась в ту же ночь, когда вместе с другими ребятами сбежала из этой мухоловки. Это продолжалось не долго, но голова успела налиться тяжестью и загудеть, словно колокол, по которому с силой ударили.       Из воспоминаний её вырвал странный звук, который, словно шило, впился в самое нутро девушки, раздавшись слишком неожиданно. Это был непонятный, дребезжащий и какой-то беспокойно неровный звук, который показался откуда-то издалека, но потом приблизился к их дому и затух. Он был одиноким и каким-то немощным настолько, что сразу Дени и Луна даже не придали ему особого значения, буквально не узнав внезапного гостя.       Однако спустя несколько мгновений, когда точно так же издалека приблизился другой дребезжащий гость, затем третий, четвёртый, пятый и целая толпа за ними стали окружать их и сливаться в общий неровный гомон, девушки сразу поняли, что это было. Сложно было не узнать того, от чего приходилось бегством спасаться днём. — Крылья… — Лу, словно загнанный зверь озираясь по сторонам в темноте так, будто могла что-либо разглядеть, тут же нахмурилась. — И очень много, — Как-то чересчур спокойно подтвердила Дайнона, а после сжала ладонь девушки рядом, из-за чего та почувствовала её слабую дрожь и холод. — Кажется, они летят со стороны того дома с ульем… — Чтоб его черти взяли.       Правда, взяли уже их и не совсем черти. Это были те самые осы, поработившие тело бедолаги Виллема. Они ползали по металлическим стенам дома, сделанного по образцу коробки из алюминиевых листов, шуршали и скреблись своими бесчисленными лапками, бились и врезались друг в друга на лету, ползали друг по другу в хаотичной каше из тех, кто все же осмеливался сесть на сомнительное убежище девушек.       Но что-то в их поведении было совершенно непонятное: они как будто изучали дом. Они не пытались вломиться (пока что), не толпились в маленькие щёлочки, не бились о забитые окна. Они просто кружили вокруг, ползали, копошились и сотрясали тонкие металлические стены резонансным гудением от крыльев. Могло даже показаться, что эти создания пытаются запугать тех, кто совсем недавно посмел их потревожить.       Дени нахмурилась и включила электрический фонарик, начиная водить лучом по стенам и пытаясь в них что-то разглядеть, хотя глаза и резало первые несколько секунд от достаточно резкой вспышки света из такого незамысловатого устройства. — Что ты делаешь? — Голос, прозвучавший рядом, был глухим. — Смотрю на потенциальные входы для этих тварей. Дом не из новых и построен не самыми умелыми строителями, так что щелей в нем столько, что хватит, чтобы нам с тобой пролезть — не то, что им.       Не став задавать лишних вопросов и мешать девушке, Луна стала рассматривать те внутренности дома, которые можно было разглядеть в тусклом отблеске светло-голубого электрического света: поваленный комод, какие-то тряпки, треснувшие доски в полу, лестница на чердак. Но что-то не давало ей покоя. Будто выбивало из равновесия и заставляло время от времени бросать беглый взгляд куда-то за спину.       Какая-то совершенно незначительная деталь, которая однако почему-то упиралась в восприятие Лу и мешала, как бельмо на глазу. Сначала это было обыкновенное ощущение дискомфорта, но со временем это стало перерастать в определённое физическое чувство — зуд. Начался он где-то в области шеи, затем стал передвигаться ниже и ниже так, будто был чем-то живым. А спустя некоторое время в голову пришла совершенно абсурдная мысль, которая повергла её в мнимую панику: «А если одна из этих тварей все же пробралась в одну из щелей и теперь ползает по ней? Или вдруг она заползла к ней под рубашку в том доме и все это время ждала удобного момента, чтобы выбраться?»       Из-за этих внутренних высказываний Луна стала судорожно возиться руками в своей куртке и рубашке, приподнимая их и пытаясь найти заветную тварь, которая каким-то образом умудрилась проникнуть в их бастион незамеченной. Дени этого не замечала из-за того, что была занята починкой фонарика, который по совершенно непонятной причине стал мерцать и иногда на какое-то мгновение тухнуть вовсе, точно насмехаясь над всей ситуацией.       Сколько бы девушка ни возилась, ничего найти она не могла, но чувство, будто по ней ползают и щекотят её кожу маленькие, сегментированные ножки, становилось все отчётливее с каждой секундой. Спустя какое-то время чувство прогрессировало ещё сильнее: теперь Луне казалось, что тварь, ползающая по ней и все время ускользающая от неё была совсем не одна. Она пыталась их найти, но никак не могла ни поймать, ни увидеть даже в слабых, мерцающих отблесках, но вот тактильные ощущения стали буквально сводить с ума.       Кожа тут же покрылась испариной, а те места, которые Лу расчёсывала в попытке найти того, кто на ней «сидит», вовсе покраснели. Некоторые вздутые полосы от давно нестриженных ногтей вовсе покрылись маленькими капельками крови. Дыхание вовсе сбилось так, что теперь она дышала, словно загнанный до смерти конь. Откуда пришло это сравнение, не было известно, но по инстинктам и чувствам оно ударило сильно.       Когда фонарь Дайноны с каким-то треском погас вовсе, темноту прорезала вспышка выстрела, а гул от осиных телодвижений был на короткое мгновение прерван громким хлопком. Затем ещё одним. И ещё. Дайнона ошарашенно отскочила и уставилась в ту сторону, где все происходило, и буквально похолодела от жуткого ощущения, будто это все нереально: Луна копошилась по полу, шуршала собственной одеждой, что-то бормотала, иногда всхлипывала и визгливо вскрикивала, словно от ужаса, а в перерывах совершала хаотичные выстрелы, словно пытаясь отпугнуть кого-то или что-то. — Ты что совсем с дуба рухнула?! — Наконец собрав силы, вскрикнула Дайнона, чиркнула зажигалкой и в свете огня достаточно ловким пинком выбила пистолет из рук напарницы. — Они ползают по мне! Ползают! ПОЛЗАЮТ! — Луна, лишившись оружия, упала на пол и, свернувшись в позу младенца (Дени знала, что такое младенец только потому, что в поселении в самом начале было несколько женщин с такими), стала перекатываться в попытках сбросить с себя невидимую опасность. — Убери их от меня! Они повсюду! Они даже у меня в штанах, черт их побери!       В чувства Луну привёл смачный шлепок по щеке и удар о стену после толчка в бок. Боль действительно помогла оправиться от какого-то наваждения, из-за чего где-то на задворках промелькнула тень вины. Дени нагнулась к ней с горящей зажигалкой в руке и оказалась лицом к лицу. Странно, но почему-то сейчас показалось, будто вокруг неё какой-то необыкновенный, светлый ореол, который освобождает сознание от окружающего мира. — Вот, посмотри! — Она поднесла зажигалку к животу Луны и приподняла ткань рубашки, из-за чего показалась блестящая, потная и грязная кожа, покрытая в нескольких местах рубцами и ссадинами, однако на коже этой совершенно ничего инородного не было. — Видишь, черт бы тебя саму побрал?! Нет здесь ничего, кроме твоего собственного брюха!       Та в свою очередь несколько потерянно оглядела собственный живот и на каком-то инстинктивном уровне натянула воротник повыше, чтобы скрыть затянувшийся укус на шее, который так некстати стало жечь. Дени заметила это движение, но сочла его за то, что Луна просто не может так быстро оправиться от потрясения, что, конечно, с одной стороны так и было, но самой сути девушка так и не разувидела.       Жужжание снаружи тем временем стало куда агрессивнее и гуще. Оно словно стало каким-то недовольным гудением, какое обычно проскакивает в голосе людей, но вот животная часть в этой давящей на мозг какофонии все же не давала до конца провести параллель с поведением и повадками людей. Это было что-то дикое, необузданное, настолько стихийное, что просто не поддавалось какой-либо другой интерпретации.       В свете огня сверкнула тень. Затем ещё одна. И теперь Дайнона, вытаращив глаза в бешеном шоке, подняла глаза и руку вместе с зажигалкой: даже в слабом свете было видно то, что те несколько выстрелов проделали в тонких стенах дырки, так что дом стал постепенно наполняться. — Твою-то мать! — Вырвалось совершенно неожиданно из её груди. Хотя чего там, именно такая реакция и была ожидаемой, верно?       Нужно было что-то срочно придумать. Нужно было абсолютно срочно найти выход, решение, способ забраться куда-то, чтобы эти твари не смогли их достать. Нервы работали на пределе, а мозг в одно мгновение анализировал и отметал все возможные варианты, пока наконец взгляд не наткнулся на лестницу. Ту самую лестницу, которая вела на чердак. Правда, на чердаке могло таиться что-нибудь похуже за те долгие годы, что он стоял и не убирался, но все же на данный момент это был самый надёжный и быстрый выход, который смогла отыскать Дайнона.       Она рывком подняла Луну с пола и подтолкнула к лестнице, из-за чего девушка на неё чуть не налетела, но все же удержала равновесие и покорно полезла наверх, пока Дени пыталась отбиваться от тех особей, что успели пробраться внутрь. Они её не жалили, нет. Они словно старались ухватить её, зацепиться и подхватить, чтобы воспарить вместе с ней и куда-то унести, но добыча им сегодня попалась с характером (не то, что старый дурак Виллем).       Когда Луна наконец скрылась в проёме в потолке, Дени стрелой взлетела по перекладинам и захлопнула за собой люк, после чего она услышала, как в него ударилось несколько плотных, быстрых и очень злых тел. — Ты видела, что днём они могут вполне спокойно существовать, — начала с каким-то металлическим спокойствием Луна. Странно, ведь это она несколько мгновений назад вела себя, словно обезумевшая. — Так что вряд ли мы сможем прятаться тут вечно. В конце концов может налететь очередная гроза.       Дайнона ничего не ответила. Она просто сидела около люка и тупо пялилась в него, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Не от отчаяния или безысходности — от нервов. Только из-за нервов, которые за последние несколько дней получили слишком сильную нагрузку и расшатались настолько, что она даже не могла контролировать некоторые виды выделения своего тела. Например, слёзы.       Здесь, на чердаке, все слышалось куда отчётливее. Мохнатые лапки, гладкие брюшки с острыми жалами на своих окончаниях толкались и скреблись по крыше снаружи. Снизу, по потолку первого этажа стучали тельца, движимые чьим-то зовом и какой-то бессмысленной, тупой и неконтролируемой яростью. Девушки чувствовали себя крысами, загнанными в угол. Правда, крысам просто некуда отступать, а они были окружены со всех сторон и даже вжиматься в стену не поможет. — Кажется, это наша с тобой «конечная», Дени, — медленно, чуть запинаясь прохрипела Луна каким-то не своим голосом. — Вот то, до чего мы с тобой дошли, моя дорогая. — Не называй меня так.       Голос Дени тоже прозвучал как-то по-особенному. Он в одно время эхом отзывался сам в себе и в то же время едва уловимым звоном отражался от окружающих их преград. Луне он не понравился. Вернее, не Луне, а той части её самой, которая говорила в ней до этого, подмяв под себя трезвое её сознание. И Дайнона прекрасно узнала эту самую часть, потому что когда-то сама была её составляющей. Была…       Огонь зажигалки потух, однако тьма вокруг продолжала содрогаться редкими всполохами странного свечения, которое короткими волнами прокатывалось вдоль спины и головы Дени. Её спутница совершенно не знала, что это такое, и не понимала, что происходит, однако что-то внутри её живота сжалось, а из горящего рубца на шее стала выделяться какая-то жидкость. Судя по ощущениям, она была вязкой и горячей. — Я больше — не твоя.       После этих слов буквально в одно мгновение всё вокруг было сотрясено порывом энергии, поднявшей вверх слои пыли, а также мелкие щепки и прочий мусор. Дени упала сначала на локоть, а потом и вовсе навзничь. Лу же, сначала ощутив жжение во всём теле, завалилась на спину, пальцами пытаясь вцепиться в доски на полу. Прошло, может быть, несколько секунд, и сознание её улетучилось, когда некая «волна» коснулась её, пытаясь вытолкнуть её нутро наружу. Будто вывернуть наизнанку, а то причинило боль. Шум вокруг дома затих. И, кажется, остаток ночи был самым тихим за последнее десятилетие.

***

— Замри и впитывай все то, что я тебе сейчас скажу, маленькая сопля, — голос рослого и коренастого мужчины, которого она спустя несколько лет увидит мёртвым в его же собственном убежище, звучал, словно рокочущие раскаты грома вдалеке. — Мы с тобой оба знаем, что все остальные тебя боятся и дрожат от каждого твоего слова так, будто ты какой-нибудь долбанный Пророк Мухаммед, но я тебя не боюсь, слышишь? Ты для меня — обычная игрушка, с помощью которой можно выиграть крупную партию. Сраная ракета, бомба или штамм вируса, доведённый до абсолютной своей мощи. Но даже эта мощь не делает тебя в полной мере человеком, понятно тебе? Ты — всего лишь вещь. Вещь, которой нужно воспользоваться и выкинуть. И ты для меня значишь не больше, чем какая-нибудь атомная бомба в Хиросиме.       Исхудавшие за долгое время без еды и воды руки нервно вздрогнули, из-за чего наручники, одетые на них, брякнули и оставили на истончившейся коже фиолетовую ссадину. Сильные пальцы огромной руки схватили её запястье и с силой сжали его, надавливая огрубевшими подушечками на места повреждённой кожи. Но боли уже не было, потому как постоянное её наличие приводит к привыканию, а потому её ты уже не чувствуешь. — Вот видишь? Ты точно такая же: вся целиком из крови и плоти-тряпочки, на которую только дунь — и ты рассыплешься к херам собачьим. А потому ничто мне не помешает тебя в случае чего размазать каблуком по полу. Даже твоя эта аномалия тебя не спасёт. — Однако именно она её и спасла, в отличие от Виллема. — А сейчас либо ты сама возвращаешься на чердак, либо я тебя туда пинками заталкиваю. Кстати, осы под осень особо жгучие становятся, так что советую забиться от них в дальний угол.       Немного помолчав, он добавил: — Скажи «спасибо» за то, что я к тебе мужиков не подпускаю, а то они уже давным-давно женщин не видали. Разве что дочерей своих, но на родню у них не поднимется, в отличие от тебя. Пока что.

***

      Дайнона открыла глаза и сначала ничего не поняла, потому как перед ними была абсолютная темнота, однако из-за головокружения даже она умудрялась каким-то образом расплываться и качаться из стороны в сторону. Немного подождав, она села, пошарила по сторонам руками, достала из кармана фонарик и щёлкнула выключателем. Поморгав, диод загорелся синеватым свечением, явив взору девушки обратную сторону крыши дома, в котором она находилась.       Дени тут же отшатнулась и облокотилась на пол, стараясь убедить себя в том, что она находится не на том самом чердаке. Но именно там она и находилась. Судорожно направив луч фонаря на угол, она увидела заржавевшие наручники, пристёгнутые к металлической петле в стене, после чего стала с какой-то звериной паникой отползать от них в противоположный конец чердака, только бы не приближаться к ним вновь. На мгновение ей даже показалось, что она вернулась обратно в те дни, когда ей приходилось сидеть тут в темноте одной и слышать, как снизу ходят люди, общаются, разговаривают, хотя сама она была не в силах даже позвать на помощь из-за собственного истощения.       Однако эту иллюзию разрушила Луна, лежавшая навзничь на полу. Дайнона наткнулась на неё спиной, из-за чего та как-то по-звериному рыкнула, встрепенулась и поднялась на четвереньки, уже готовясь атаковать. Даже мрак позволил заметить, как напряглись её мышцы. Но атаку пришлось отставить, потому как опасности поблизости не было. Дени перевела на неё взгляд и подозрительно облегчённо выдохнула, опуская голову на её плечо. — О'кей, где мы? — Лу не контролировала себя. Судя по тому, как тяжело она опустилась на пятую точку и потерянно осмотрелась, она не понимала, что происходит. — Кажется, на чердаке моего старого дома, — глухо ответила Дени и подняла голову, так же оглядываясь. — Ты помнишь, как мы сюда попали? — Нет, не помню. Твою мать, я и так нихера не помню, а сейчас это, — Обоснованный порыв злости был тут же осажен неуверенным, но мягким прикосновением к её ладони, которую тут же сжали ловкие пальцы сидящей рядом.       Прошедшая ночь растворилась где-то во времени, не оставив о себе и следа ровно с того самого момента, когда обе девушки услышали жужжание снаружи и топот маленьких ножек насекомых по крыше и стенам дома. — Слышишь? Опять тихо, будто в могиле, — Луна фыркнула, понимая, что странные слова, всплывающие в голове, уже порядком поднадоели, потому как слова-то всплывали, однако события и сама жизнь будто потерялась в небытие. Её взгляд, необычно блеснув при свете от фонаря, окинул крышу, будто можно было увидеть там небо, а не сгнившие балки. — Думаешь, уже день? — Ночь. Все ещё ночь. Потому что если бы на улице был день, мы бы видели худо-бедно свет через щели в обшивке, поверь мне. А так их нет. — Я верю, — Неожиданный печальный смешок заставил Дени повернуть голову и заметить, как тяжело давалось спокойствие её соратнице.

***

      Решившись спустя, примерно, пятнадцать минут сидения в абсолютной тишине на отчаянный и к тому же крайне рискованный шаг, девушки все же открыли люк, ведущий к лестнице на чердак, чтобы осмотреться. Первой полезла Дайнона, в то время как Луна освещала ей со спины дорогу. По правде говоря, первая просто не хотела подвергать спутницу опасности, которая вполне могла притаиться на первом этаже этого злосчастного дома.       Девушка спускалась аккуратно и неспеша, потому как попросту не знала, что её может ждать внизу. В конце концов до того, как она и её напарница отключились, было отчётливо слышно мерзких насекомых, которые летали под потолком и тёрлись о него своими отвратными тельцами, а сейчас в округе стояла по-настоящему звенящая тишина. И действительно то, что она увидела там было для неё неожиданностью: когда круг света от луча фонаря упал на пол перед лестницей, Дени увидела, что пол покрыт ковром из трупов полосатых насекомых.       Немного помедлив и поколебавшись в нерешительности на последней перекладине, она все же опустила одну ногу вниз и ступила на пол. Глухой звук ударил по ушам, из-за чего обе поёжились и слегка вздрогнули. Дайнона, чуть нахмурившись, подняла ногу и осмотрела то, что было на подошве, а после и то, что осталось в том месте, куда она её опускала. Правда, неожиданности не обошли её стороной и тут: и на подошве, и на полу осталась лишь серая пыль, в которую рассыпались маленькие мёртвые тельцы.       Эта пыль постепенно поднималась вверх так, будто ей была безразлична гравитация, но чуть позже Дени поняла, что это не совсем так — просто те частички были настолько маленькими и лёгкими, что даже слабый сквозняк поднимал их с пола неспешными реверансами. Будто заметая в своеобразную пыльную метель. — Ну и? — Послышался полушёпот сверху, из люка над головой. — Кажется, всё относительно чисто. Либо это засада, во что мне больше верится.       Дени прикрыла нос и рот рукой, чтобы оградить дыхание от пыли, взяла фонарик, который ей по её же жесту подала Луна, а после опустилась на пол сначала той же самой ногой, а потом и другой. Теперь треск крыльев и брюшек был не такой громкий и резкий — их уши уже привыкли. Дени кивнула спутнице, на что та достала свой собственный (и к тому же последний) электрический фонарик, после чего тоже спустилась и медленно осмотрелась.       Чёрные, слегка помутневшие глазки и хитиновые крылья заискрились в лучах света, что могло бы даже показаться красивым, если бы девушки не знали, что это такое лежит на полу. — Пистолет. — Что? — Отозвалась Дайнона. — Я где-то потеряла пушку, — Лу пожала плечами и тут же обвела весь пол взглядом, пытаясь высмотреть потерянный элемент. — Я выбила её у тебя из руки куда-то в сторону, — закатила глаза Дени и осторожно стала ступать в сторону выхода, который оставался всё так же заперт. — Нужно было побольше стрелять во все стороны — тогда, может быть, ещё бы и в меня попала и осталась бы при ней, но без жизни, как тот мужик.       Луна не стала ничего отвечать, а лишь как-то странно и угрюмо одновременно выдохнула через ноздри. Она не помнила то, как начала стрелять, а потому и не помнила, куда мог отлететь её пистолет. Однако жжение, практически, во всех повреждённых участках тела. Заживших или свежих — не важно. Суть была в том, что дискомфорт присутствовал немалый, но его удавалось пока что игнорировать. — Посмотри пока, что там снаружи, а я пока попробую её поискать, — Она хмыкнула и отвернулась, пытаясь определить хотя бы примерное место, откуда она могла бы начать свои поиски. Однако всё же какое-то тупое и тянущее чувство в области желудка (непонятно откуда, но ей было точно известно, что это был совсем не голод) не дало ей начать сразу. Она глянула в сторону Дени, потом на дверь, снова на Дени и поняла, что это за чувство, а затем добавила несколько тихо, но твёрдо: — Только будь осторожна, — Мимолётная пауза, во время которой Дени успела направить свой фонарик на соратницу и вновь заметить, как странно свет отразился в чужих глазах, — Пожалуйста. — Куда уж без осторожности, капитан?       Обе напарницы слабо, но всё же искренне улыбнулись друг другу в электрических отблесках холодного света, а после разошлись порознь.

***

      Дени медленно вдохнула, чтобы успокоить слегка шалящие нервы и фантазию, затем выдохнула и подошла к двери, стараясь не обращать внимание на хруст под ногами. Ощупав дверь на предмет нарушений в обшивке, она взялась обеими руками за засов, предварительно сунув ручку фонаря себе в рот, подцепила его снизу и подняла вверх, из-за чего дверь заметно ослабла и была готова вывалиться наружу при малейшем усилием над ней.       Дайнона нащупала свой нож за поясом, чтобы убедиться в его наличии и приготовить для экстренного использования, взяла фонарик покрепче в левую руку, а правой аккуратно толкнула дверь, из-за чего та с тихим скрипом в начале отворилась и стала отклоняться назад. Послышался загадочный шелест и поскрипывание под движущейся преградой. Такой, будто она растаскивала перед собой большую кучу опавших осенних листьев, настолько сухих, что могло сложиться ощущение, будто они могут рассыпаться в пыль при любом неаккуратном действии.       Могло, если бы всё было так романтично, как представила себе Дени. На самом деле всё было куда мрачнее: вместо листьев перед дверью и домом лежал все такой же ковёр из мёртвых насекомых, которому не было видно конца в обозримом поле от луча света. Она нахмурилась ещё сильнее и медленно ступила за порог, чувствуя, как начинают подрагивать мышцы задней части бедра от напряжения и готовности запрыгнуть обратно в дом при любой угрозе извне.       Луна шуршала где-то сзади, ступней раскидывая насекомых в стороны, из-за чего некоторые из них обращались в прах прямо в воздухе, не успевая даже приземлиться, что выглядело достаточно… эффектно. Дени, мельком глянув на неё, сделала ещё один, последний, шаг на улицу и медленно обвела фонариком обозримую местность, следуя взглядом за бледно-голубым кругом. В невысокой, практически умершей и местами отсутствующей траве тут и там были видны полосатые, мёртвые тельца, которые опоясывали дом, словно какая-то огромная кисть капнула своеобразными чернилами из насекомых сверху и оставила такое же огромное пятно. Однако более никого и ничего видно и слышно не было. Всё будто бы спряталось где-то или же вовсе умчалось подальше отсюда, даже ветер словно убежал куда-то в сторону, потому как скрип стволов где-то вдалеке всё же был различим.       Ещё немного постояв, девушка аккуратно попятилась назад, а когда оказалась полностью внутри, тихо закрыла дверь и опустила засов и облегчённо выдохнула. Лу, кажется, тоже выполнила своё дело, потому как уже что-то искала в их сумках, которые они оставили накрытыми старыми лохмотьями, что валялись около перевёрнутого комода. Вид её был куда более живым, нежели до того, как они спустились, а потому Дени даже немного расслабилась. Особенно, когда послышался всё тот же спокойный, даже, наверное, ставший родным и привычным голос. — Что снаружи? — Лу достала из сумки электрический походный фонарь, постучала по нему, а после зажгла его, чтобы зазря не переводить батарейки в более компактных. — Всё то же самое, что и тут. А ещё нет ветра и вообще чего-либо, что бывает обычно по ночам. Даже странно немного, — Она пожала плечами и приблизилась к подруге, наблюдая за тем, как та трёт шею. — И что это значит? — А мне по чём знать? — Тихо хмыкнула Дени и, расчистив себе место, уселась на перевёрнутый комод. — Возможно, ветер обошёл это место стороной, чтобы не сбивать этих тварей с лету, а остальные не осмеливаются подходить сюда близко. Но одно я знаю точно: такое положение нужно использовать по максимуму. — Не совсем понимаю твоё это «по максимуму». — Там, в подвале, я нашла упоминание о старом бункере, который построили специально для проживания спецперсонала. Я слышала о нём ранее, когда… — тут Дайнона осеклась и на мгновение свела брови к переносице, но после вернула лицу расслабленное и несколько воодушевлённое выражение, — когда жила тут. Виллем говорил о нём, но оно почему-то совершенно вылетело у меня из головы. А теперь оно является для нас идеальным вариантом. — Да, точно, — Луна обвела взглядом собственные ноги, после чего прислонилась спиной к стене позади и сложила руки на груди, будто обдумывая поступившее предложение, хотя на деле была уже заранее согласна на всё. — Между этой дырявой насквозь халупой и специализированным бункером я, пожалуй, выберу последнее. — Короткая пауза. — И как он далеко отсюда? — Вот в этом как раз-таки вся проблема.       Дени вздохнула, достала из кармана примерный план, накаляканный Виллемом на каком-то обрывке бумаги, где было нарисовано расположение некоторых объектов относительно этого самого дома, где сейчас находились девушки. И бункер этот тоже там был. В самом углу. Это-то и нервировало её с самого начала, как только она узнала о существовании этого места. — До него идти в два раза больше, чем мы тогда ходили до заправки судя по тому, какой тут указан метраж. — И, как я понимаю, убежищ на пути к нему не предвидится? — Лу, как и ожидала, получила в ответ положительный кивок, после чего выругалась в сторону и потёрла пальцами переносицу. Однако её вид внушал некоторый оптимизм, потому как страх ни в её позе, ни в голосе, ни даже во взгляде не присутствовал, как успела заметить её соратница— Тогда придётся либо оставаться тут, либо надеяться на слепой случай и возможность найти где-нибудь по дороге какой-нибудь закуток, где можно спрятаться и переждать ночь.       Наступило долгое молчание. Обе девушки смотрели куда-то себе под ноги, перебирая в голове все возможные варианты развития событий. Да, у них ещё было вполне достаточно припасов, чтобы прожить некоторое время, пускай и экономя на всём, но тогда вставал совершенно логичный вопрос: а на что им жить после того, как кончится то, что есть сейчас? Где искать новые припасы, когда уже вся округа осмотрена и выпотрошена до конца?       Дени отчаянно упёрлась лбом в собственные колени, явно отвергая предоставляемые перспективы, но затем неожиданно выпрямилась и посмотрела на Луну посветлевшими глазами, в которых явно читалось внезапное озарение: — Река! — Что «река»? — Скептично отозвалась в ответ напарница. — Здесь неподалёку есть река, которая течёт как раз в ту самую сторону! — Она аж подскочила и стала указывать куда-то в сторону одного из окон, слишком стремительно оказываясь рядом с другой девушкой. — Некоторые ходили на неё рыбачить, пока это ещё было возможно. Я сама там не была, но знаю, куда идти! — На твоём месте, дорогая моя, я бы не была столь радостна, — с какой-то неожиданной желчью и недоверием отозвалась Луна и чуть наклонила голову, явно напрягшись от того, что буквально в полуметре от неё стояла Дени. — И что ты собираешься с ней делать? — Как что? Плыть! — Увидев не то насмешку, не то удивление на лице собеседницы, Дени поспешила пояснить. — Судя по тому, что я слышала, у местных рыбаков там была небольшая пристань с лодками, на которых они иногда плавали и рыбачили. Так вот мы можем дойти до неё и сесть в одну из лодок, после чего сплавиться до бункера. Так будет куда быстрее, чем своим ходом топать! — Звучит, конечно, неплохо, но мы даже не знаем точно, где этот самый бункер находится, а потому можем сплавляться, пока не подохнем там или пока нас не вынесет в какую-нибудь очередную задницу, — Тут Лу как-то странно усмехнулась, отдаваясь неосознанному пессимизму, — Ну, или нас сожрёт какая-нибудь водная мракобесина. — Около бункера есть радиовышка. Думаю, мы сможем её заметить издалека, если она, конечно, не упала. — Дайнона покачала головой, после чего чуть приподняла бровь и, осмотрев свою собеседницу, которая прямо-таки источала из себя недоверие к этой самой идее, уложила ладони на её плечи, сжимая их в попытке воодушевить. — Просто подумай сама: у нас в любом случае большой шанс умереть. Умереть либо здесь от голода или очередных ночных напастей, либо умереть по дороге. Но также по дороге мы можем найти бункер и спастись там. Так не лучше ли хотя бы попытаться, рискнуть при том, что так и так мы можем умереть, но, рискнув, имеем шанс выиграть?       Луна чуть поёжилась, ощутив, как кожа в местах соприкосновения чужих рук с её кожей начинает гореть. Всё же она сомневалась, но теперь уже меньше. Почему-то слова и такой уверенный вид мордашки напротив странным образом вселял в неё такую же веру в возможный успех данной авантюры. В конце концов она не выдержала и сдалась, поднимая собственные руки вверх, будто её взяли на мушку. — Ладно, авантюристка, может, ты и права. В конце концов, все мы рано или поздно сдохнем, так лучше уж за благое дело. Когда выдвигаемся? — Сейчас все ещё опасно далеко отходить. Лучше дождаться, когда рассвет будет близко, а там и выдвинемся, — Дайнона чуть ли не подпрыгнула на месте, когда услышала положительный ответ. Конечно, даже будь он отрицательным, она, возможно, двинулась бы дальше одна, но мысль о том, что и дальше Лу будет с ней, как-то по-особому успокаивала. — Ну, значит, решили.