Дайнона

В путь.

      Именно с этими словами Дайнона максимально осторожно отворила входную дверь и вышла на улицу, поправляя свой рюкзак на плечах. Фонарик она пока что включать не хотела, а потому просто осматривала прорисовывающиеся в сумерках силуэты травы, деревьев и оставшихся трупов домишек в округе. Конечно, темнота вокруг напрягала, заставляя с пущим усердием всматриваться в пространство в попытке заприметить хоть что-то, что могло нести в себе опасность.       Казалось, будто предрассветная дымка оседает на плечах, словно свинцовое одеяло, придавливая к земле. Ветки деревьев качались под воздействием лёгких порывов ветра, цеплялись друг за друга, создавая ужасные силуэты, заставляющие сердце в ужасе ускорять свой темп. Земля под ногами была вязкой, будто лес пытался затянуть путников в своеобразную яму и раз и навсегда уничтожить возможную угрозу.        Луна, высунув сначала голову и повертев ею в разные стороны, будто сурикат в дозоре, вышла следом и прикрыла за собой дверь, определённо понимая, что в этом нет особой необходимости, но какое-то странное веление в голове, похожее скорее на условный рефлекс заставило её это сделать. Потому она даже остановилась на мгновения, пытаясь хоть что-то понять. Должно быть, какое-то внутреннее правило из той жизни, которая у меня была до того, как я оказалась посреди этой долбанной глуши, подумала она и удивилась тому, что её глазам даже не пришлось привыкать к освещению: и без того взгляд прошёлся по окружению, с лёгкостью улавливаю даже самую малую деталь. — Чего мы ждём? — Вполголоса спросила она, практически, над самым правым плечом Дайноны, которая слегка вздрогнула, но виду не подала, а лишь чуть отвела подбородок в её сторону. — Я ничего не вижу, а фонарик мне включать не хочется раньше времени. Мне всё ещё кажется, что мы не одни и за нами наблюдают. Если мы подадим хоть какой-то знак, это точно кто-то заметит, а драться слепым котёнком я не хочу. — Возьми меня за куртку, — несколько приказывающим, строгим тоном отозвалась Луна и сделала пару шагов вперёд, спускаясь с крыльца, на котором они сейчас стояли. Зрачки её мгновенно расширились, чего вторая девушка не увидела из-за темноты. — Что? — Возьми меня за куртку, — ответ прозвучал терпеливо и монотонно, будто Лу сейчас была той самой мамочкой, которая пытается научить своё непутёвое дитя чему-то не пресловутому, — Насколько я понимаю, ориентируюсь в темноте я лучше тебя, а потому тебе лучше держаться за меня. Я пока побуду заместо фонаря. Потом, когда «прозреешь», сможешь идти сама.       Дени, если даже и хотела спросить о том, как такое возможно, не стала спрашивать что-либо, а лишь выполнила то, о чем ей говорили. В конце концов Луна, несмотря на все свои странности и необоснованные, наиглупейшие действия, уже вполне заслужила доверие к себе, а потому девушка могла спокойно дать ей такую вещь, как контроль над своими движениями. Все сомнения были откинуты, а потому, чтобы не терять драгоценное время, она чуть пихнула подругу, заставив её цокнуть. — Ты помнишь, куда надо идти? — Голос Дайноны был спокоен, а сама девушка крепко схватилась пальцами за край чужой ободранной куртки. — За то время, что мы тут сидели, ты мне вытрахала весь мозг и несколько раз подряд объяснила, в какую сторону ходили на рыбалку местные и с какой стороны возвращались, так что мне не составило труда запомнить, примерно, после второго повтора, — Это прозвучало с некоторым обвинением, но всё же Лу усмехнулась, услышав недовольное бубнение соратницы. — Ладно. Веди.

***

      В темноте Луна двигалась достаточно уверенно, шагая твёрдо и точно, будто бы наперёд чувствуя все возможные и невозможные преграды. Она даже не останавливалась перед какой-нибудь ямой. Лишь заранее говорила следовавшей за ней делать шаг короче или длиннее. Выбравшись с территории поселения несколько отличающимся от того раза, когда они сюда попали, способом, девушки пошли по давным-давно заросшей и стёртой ветром тропинке, по которой в более благодатные времена ходили десятки ног каждый день.       Высокая растительность щекотливыми движениями касалась бёдер через одежду, вызывая ощущение того, будто тебя кто-то касается, заставляя кожу покрываться мурашками. Отчётливое отвращение зарождалось где-то внутри, когда разум подкидывал картины того, что конечностей касается не растительность, а какая-нибудь неведомая миру чертовщина с длинными, тонкими и скользкими пальцами, оставляя после контакта мерзостную субстанцию.       Иногда даже Лу оборачивалась, чувствую на себе взгляд, но прекрасно понимая, что это не её спутница. В конце концов взгляд Дени был лёгким и приятно обжигал лопатки, когда та смотрела на неё. А сейчас по всему телу ходил могильный холод, который касался макушки, окутывал голову и «усаживался» где-то на макушке. Ей даже казалось, что смотрящий смеётся над тем, как она озирается. Смеётся над ней и её поведением. А смеётся потому, что знает, что она уже его.       Удивительно, но завеса беспамятства, что застилала большую часть воспоминаний девушки, ослабела и приоткрылась, отступая далее и далее: теперь Лу открылось ощущение и даже воспоминание о звуках примерно таких же походов, вот только она совсем не могла вспомнить куда, зачем и с кем она ходила по тёмным, бетонным коридорам в темноте. И точно так же ею пользовались, как поводырём или ищейкой, которая ведёт группу слепцов для… Для чего?       Чем больше открывалось подробностей о прошлой жизни Луны, тем больше вопросов возникало в её голове, которая начинала болеть и гудеть, словно тот улей, который потревожили они предыдущим днём. Кем она была? Чем занималась? Кто все эти люди, которые ходили за ней следом и что-то бубнили себе под нос, басисто хихикая время от времени? И где они сейчас? Умерли или, может быть, укрылись где-нибудь, как это однажды сделала Дайнона?       Внезапно она осознала, что сердце несколько сжалось из-за возможности первого исхода. Ей определённо не хотелось их смерти. Но в таком случае выходит, что они были ей по-своему дороги? Тогда почему она сейчас здесь, а они где-то там? Глухо рыкнув и тут же угрюмо выдав «Нормально» на вполне ожидаемый вопрос о её состоянии со стороны, Лу вновь забылась.       В раздумьях она провела всё то время, пока не почувствовала, что хватка на краю её куртки ослабла, а потом и пропала вовсе. Луна достаточно резко повернула голову и сначала не поверила своим глазам, потому как прямо на том месте, где шла Дени, вместо девушки она увидела будто фантом какого-то мужчины, чьё лицо было скрыто достаточно толстой каской, которая наверняка могла остановить или по крайней мере замедлить пулю в случае попадания.       Но спустя ровно одно мгновение солдат растворился в полумраке, и из него явилась всё та же Дайнона, которая теперь шла с фонариком в одной руке. Солнце заметно поднялось, озаряя небо таким долгожданным светом, который теперь почему-то стал будто белее и ярче. «Наверное, облака истончились, — подумала Дени. — Впрочем, даже лучше, если оно так и есть.»

***

      Следующие несколько часов они провели в редких разговорах, которые постоянно прерывались на то, чтобы оглядеться или убедиться в правильности выбранного пути. Однако даже паузы и перерывы не помешали им узнать друг о друге достаточно много нового.       Например, Луна узнала, что у Дени был очень добрый отец, который растил её ровно до того момента, пока он не свалился с крыши их дома, пытаясь её заделать. А также узнала и то, что он умер от занесённого столбняка, потому как упал он на какие-то строительные материалы, а нужных медикаментов не оказалось поблизости из-за напряжённого положения.       А также и заметила то, что что-то в словах девушки было не так. Словно она уже слышала что-то подобное про смерть её отца, но это что-то отличалось от той версии, которая прозвучала только что. Конечно, она не могла утверждать с полной уверенностью, потому как в нынешнем положении и не такое может показаться, но все же какой-то неприятный, скользкий червь засел у неё глубоко внутри и начал копаться, извиваясь среди борозд и извилин мозга, пытаясь найти тот самый фрагмент их разговора, который не давал ей покоя. Потому, наверное, Лу и была чрезмерно нахмурена. — А почему вы тогда решили сбежать вместе с друзьями, если у тебя был такой хороший отец? — Она прекрасно понимала, что вопрос мог прозвучать несколько грубо, но также понимала и то, что Дени может ей сейчас лгать. — В том и дело, что был, — голос Дайноны звучал ровно и спокойно, даже как-то равнодушно, будто её уже совсем не заботило то прошлое, которое ей пришлось пережить. — После того, как он скончался, в поселении начался полнейший хаос. Кто-то начал требовать свободы, кто-то паниковать, кто-то и вовсе начал кончать с жизнью. Вот мы с ребятами и решили по-быстрому смотаться.       И вновь что-то совершенно точно не сходилось с тем, что Луна, глухо и несколько раздражённо фыркнувшая, слышала от неё ранее. Что-то действительно важное, но спрятавшееся где-то в деталях, в которых постоянно прятался дьявол, как любил выражаться её учитель Мартин.

Мартин.

      Новый фрагмент в той мозаике, которую вновь и вновь бралось восстановить повреждённое сознание девушки. Но теперь ещё несколько кусочков сошлись вместе, и ей удалось вспомнить этого низкорослого, худого мужчину, который в свои тридцать с небольшим уже начал терять волосы на макушке. Вспомнила и его голубую рубашку с расстёгнутой верхней пуговицей, поверх которой, словно сломанный хвост пса, безжизненно болтался галстук. Также в памяти всплыло и его обручальное кольцо, которое он, однако, никогда не надевал, а лишь вертел в руках, будто вспоминая о чём-то, что окончательно убило его изнутри, и приговаривая: «Дьявол всегда прячется в самых незначительных мелочах и деталях… И лучше иногда его там не искать, потому что взгляд его лицом к лицу может быть совершенно смертельным для души.»       Но было и ещё кое-что, что отличало это воспоминание ото всех остальных. Луна словно вновь очутилась в его кабинете и даже почувствовала, как ужасно болят и ноют замученные тренировками мышцы, бесконечно отвлекая от темы занятия и не давая сосредоточиться. Она даже затормозила, потому как ей показалось, что следующий шаг будет последним и заставит её упасть из-за истощения. Но всё это исчезло так же быстро, как и появилось.       Солнце уже, кажется, близилось к зениту, когда Дайнона внезапно одёрнула свою подругу достаточно лёгким для неё и болезненным — раны и ссадины всё ещё давали о себе знать — для Луны и указала куда-то в сторону: — Что за херня?       Девушка тут же повела лицом, а взгляд её устремился в ту сторону, куда ей указывали и несколько удивилась, пусть на лице её ровным счётом ничего не отразилось. Прямо посреди лесной чащи — а точнее, наверняка, некогда небольшого участка, который теперь навсегда зарос деревьями и грибами — стояло достаточно высокое каменное здание с одинокой высокой башней, скрывавшейся в кронах деревьев. Но всё же по заржавевшему, местами выломанному забору, местами оставшимся витражам и христианской символике одна из них — Луна, которая сама не знает, почему эта символика именно христианская и откуда это всплыло у неё в голове — поняла, что это церковь. — Может быть, зайдём и проверим, что там есть? — Предложила Дени, остановившись напротив ворот, одна из створок была отворена настежь и отломлена в месте крепления одного из петель, будто завлекая в пасть обители Бога. — Припасов у нас не так что бы много, а тут, возможно, чего ещё и завалялось. — Если хочешь, — Она была немногословна, а потому уверенно кивнула, пусть и сомнения где-то внутри заставили желудок сжаться.

***

      Аккуратно пройдя в открытую створку, девушки направились в сторону небольшой дверцы, на которой красовался облупившийся, сломанный и починенный при помощи связанных пучков веток крест. Однако дверь оказалась заколоченной изнутри — это можно было понять по виду досок с обратной стороны маленького, осевшего из-за времени окошка. Да, некоторое недовольство, вызванное отсутствием лёгкого пути, отразилось на лице Дени, однако она тут же замерла, насторожившись.       На территории церкви за той хиленькой оградой, которую они преодолели, метрах, примерно, в двадцати от них, девушки заметили двух лежавших навзничь мужчин. Луна тут же двинулась вперёд, потому как безошибочно определила то, что это трупы. Запаха гнили ещё не было, но вот трупное окоченение уже вполне себя проявило. Одежда и земля под ними почернела от крови, которая тут же ударила в нос настолько сильно, что показалось, будто во рту появился металлический привкус.       Тела этих путников были превращены в… Фарш? Лу нахмурилась из-за двух вещей одновременно. Во-первых, новое слово, вырвавшееся из тумана беспамятства, выбило из и без того шаткого равновесия. Во-вторых, оно идеально подходило к тому, что сейчас предстало перед ней: вся верхняя часть туловища одного из мужчин и всё его лицо было покрыто десятками глубоких порезов, в которые уже пробрались мухи и черви, проникающие в тело через раны и пробуравливающие новые, круговидные отверстия в других местах.       Мясо, слезшее с рёбер из-за интенсивности нанесения порезов, превратилось в единую кашу, а некоторые его куски валялись рядом. Луна могла поклясться, что увидела тонкие нити кишечника, что тянулись из брюшной полости так, будто убивший намеренно подцеплял этот орган и вытаскивал его наружу, наблюдая за тем, как гладкая ткань рвётся и расползается. Подавив желание отвернуться, девушка услышала, как Дайнона за спиной тяжело сглатывает. Рвотный рефлекс вполне естественное явление в таких условиях.       Голова несчастного представляла собой нечто иное, как сборную солянку из серого вещества, больше похожего на понос того, кто отравился просроченными шпротами, крови и одного глазного яблока. Второго видно не было. Видимо, оно расплылось под воздействием чьей-то немалой силы. Как только из огромной дыры в лобной доли вылезла красно-чёрная многоножка, Лу резко встала и в два скачка отдалилась от трупов, утащив за собой Дени. — Какого хуя, — Её вопрос не был адресован спутнице. Судя по всему, она просто задумалась, а потому и озвучила мысли. Сейчас же её тяжёлый взгляд устремился на растерявшуюся Дайнону, — Они мертвы часа четыре — максимум. Хочешь и дальше здесь оставаться? Я бы свалила отсюда и как можно быстрее, чтобы никакая мракобесина и прочая хуебесина не сделала то же самое с нами. — Я… — Дени тоже была в некой прострации, но на угрозу возможной своей кончины отреагировала сразу, осмотрев церковь, — Коли мы сюда всё же свернули, давай осмотримся. Может, тот, кто это сделал, уже ушёл и у нас есть шанс найти то, что не нашли эти. К тому же у нас есть оружие. — Блядь, — Лу застонала, прижав ладонь к лицу, но в следующий момент угрюмо кивнула, тут же оттягивая край своих джинсов, вытаскивая пистолет из-за пояса и снимая его с предохранителя, — Если мы умрём, я тебя убью.       Немного отойдя от растерзанных и самого здания, они пошли по небольшой и, на удивление, не заросшей дорожке вокруг церкви. Вообще это место отличалось от остальных: здесь как будто кто-то или что-то поддерживало свой порядок, не позволяя лесу окончательно поглотить утопающий островок Бога. Стены церкви были обшарпаны и со временем потрескались, а в небольших трещинах залегал серый мох, словно какое-то хищное, но очень уж пугливое животное, забившееся в угол и готовое напасть при любом признаке опасности в отчаянной обороне.       Окна с витражами частично остались целы, хотя и были местами выбиты и тут же забиты изнутри. Но вот растительности по типу вьюна или другой травы, любящей селиться на стенах, разрушая их, не было. Она совершенно точно обрывалась кем-то с определённой регулярностью, что заставило Дайнону насторожиться ещё сильнее. Она видела, как взвинчена была её спутница, а потому без труда заметила, как та оскалилась, заметив признаки того, что здесь кто-то может быть.       Не сделав и полного круга, девушки остановились в некотором удивлении: в одной из стен церкви была проломлена дыра. Она была в форме неровного прямоугольного треугольника, практически вплотную примыкая к одному из углов. Тут же в пожухлой траве лежали обломки, как будто специально тут оставленные, а изнутри проход ничего не загораживало, так что можно было даже увидеть некоторые внутренности здания. — Я своё уже сказала, — Луна, несколько грубо буркнув и даже не взглянув на свою спутницу, ловким движением сначала вытащила магазин и осмотрела его, осознав, что патронов у неё осталось ровно на четыре выстрела, а потому озлобленно вогнала часть оружия обратно в его корпус.       Дайнона не стала ничего отвечать, а просто кивнула и протиснулась в дыру в стене, держа нож наготове. Да, у неё ещё было с собой ружье, но тратить его не в крайнем случае ей не хотелось. Тем более настороженная и — непонятно почему — разозлённая подруга была слишком внимательной и, видимо, сможет прикрыть её в случае непредвиденных обстоятельств. Конечно, было страшно, ведь где-то впереди послышался глухой звук, будто кто-то что-то уронил, но приходилось держать себя в руках так, как только было возможно.       Внутри было немного темнее, чем снаружи, но всё же не критично для того, чтобы глазам пришлось привыкать. На полу валялся всякий мусор по типу обломков мебели, гнилых обрывков страниц и некогда роскошных тканей, различная символика и обсыпавшаяся штукатурка. Подняв глаза вверх, Дени увидела на потолке остатки облупившейся фрески, на которой был изображён какой-то эпизод, который понять было сложно при нынешних обстоятельствах и состоянии изображения.       Луна, чуть скрипя подошвой по мусору, обошла помещение, осмотрела поломанные столы, стулья и остановилась около одного целого: на нем стоял подсвечник с обгоревшей свечой, которая все ещё пахла парафином и дымом. Это ей совсем не понравилось. Инстинкты и без того били по неустойчивой психике и сознанию, а потому ей приходилось всё чаще оглядываться и… принюхиваться? — Эй, ты слышишь? — послышалось у неё за спиной.       Девушка тут же замерла и тоже услышала какие-то странные звуки, доносящиеся со стороны небольшой двери посреди ещё одной фрески, которая доживала своё. Кто-то будто бы скребся и стучался где-то внизу.

***

      Осторожно ступая по местами сломанным половицам, Луна, выставив дуло пистолета вперёд, прошла в небольшую дверь, которая вела в небольшую комнатку, выполнявшую роль проходной, потому как сразу напротив была ещё одна, из-за которой и доносился основной шум. Вторая дверь была наполовину открыта, а на внешней стороне было несколько грубых резцов, будто кто-то с силой ударил дверь когтями.       Такие, будто бы в неё кто-то ломился, пронеслось в голове у Дайноны, и это было совершенно не удивительно. Чего только стоило всё то время, что она живёт самостоятельной жизнью, а не…       Луна, слишком уверенно толкнув дверь плечом, прошла вглубь и оступилась, почти сорвавшись вниз. Практически сразу пол обрывался и превращался в нагромождение каменных ступенек винтовой лестницы, ведущей куда-то вниз, откуда из прохода уже эхом доносились звуки глухих ударов, к которым добавились ещё и тихие отвратные взвизгивания какого-то существа, заставляющие жмуриться и тереть уши в попытке избавиться от звона в них.       Глянув на Дени и кивнув ей, чтобы она была осторожна, девушка включила свой фонарик, который уже начинал моргать из-за низкого уровня заряда батареи, и пошла вниз, чувствуя, как постепенно сердце под действием адреналина ускоряет свой темп. Но долго идти не пришлось. Буквально спустя несколько поворотов лестница переходила в достаточно длинный коридор, в дали которого горел какой-то оранжевый свет, в лучах которого скакала какая-то тварь, пытаясь выбить своим телом запертую дверь.       Пройдя несколько шагов, Луна направила луч фонаря на существо, мгновенно обратившее на них своё внимание. Это было странное, антропоморфное создание с клочками белой, чуть пожелтевшей, местами облезлой шерсти по бокам острой, почти собачьей морды, конечности которого были вытянуты и похожи на тонкие, чёрные ветки, оканчиваясь такими же чёрными иглами, на которых прекрасно виднелись багровые пятна застывшей крови. Глаза его были бездонными, тёмными, но из-за фонаря, направленного в упор, они блестели.       На коже, что была открыта взгляду из-за отсутствия на ней шерсти, прекрасно виднелись язвы, из которых пульсирующим потоком при движении существа сочился ядовито-жёлтый, иногда даже позеленевший гной. Лу могла поклясться, что заметила в одной из ран твари почерневшую голову жирной, развивающейся в чужом организме личинки, которая выедала в тканях себе ходы. Судя по тому, как часто приподнимался эпидермис, практически, надрываясь и показывая перемещения паразита, он был не один.       Когда существо повернуло голову, Луне удалось разглядеть в долю секунды эмоцию непонимания на исковерканном лице, скорее похожем на детское, чем на собачье, после чего пасть существа растянулась вширь и раскрылось так, будто вся голова представляла собой одну большую ротовую полость. Зубы его оказались прогнившими и почерневшими. Но острота и количество их заставили струхнуть и отступить на шаг.       Видимо, теперь у него сменилась цель и оно в мгновение ока прыгнуло на стену и, клацнув по ней когтями, сделало молниеносный прыжок в сторону девушек, так истошно завизжав, что показалось, будто ударная волна от этого звука сбивает с ног. Дени даже не успела опомниться, когда прогремел такой же оглушающий и при том единственный выстрел, эхом отразившийся от стен. Но она заметила, как ещё одно создание Леса бессильно повалилось на пол и тут же издохло.       Луна же стояла и понимала то, что сама не успела понять, насколько быстро среагировали её мышцы и нервы, чтобы выстрел с ювелирной точностью был совершён именно в такой короткий промежуток времени. Так, будто это было уже заучено и возведено до уровня инстинкта. Но дуло её пистолета тут же было направлено в сторону. И только после того девушка совершила долгожданный вдох, позволив кислороду заполнить грудь. — Господь всемогущий, вы спасли нас! — Послышался мужской голос откуда-то из-за той двери, в которую ломилось существо. — Возьмите всё, что хотите, только ради всего святого не трогайте нас! — Выходите с поднятыми руками, — приказывающим тоном отозвалась Луна, не опуская пистолета, в котором осталось три патрона. — Все.       Послышался тихий, медленный скрип старых петель двери, а затем и тихие шаги. Из тёмного прохода, который образовался, на свет ещё горящей свечи, что лежала на полу, вышел мужчина среднего роста с поднятыми к груди руками. На нём была старая, поношенная рубаха, поверх которой висел почерневший серебряный крест, на глазах болтались на одном ушке очки, а один глаз был замотан уже старым бинтом с кровавым пятном в центре. — Ты сказал «нас», — теперь уже отозвалась Дайнона, на всякий случай ткнув лежавший неподалёку труп твари носком сапога. — Кто здесь есть, кроме тебя? — Здесь никого нет, — отозвался дрожащим тоном мужчина в возрасте, — лишь я и двое детей четырёх лет.

***

      Спустя несколько минут они уже сидели втроём наверху: Луна на частично уцелевшей скамье вертела пистолет в руках, будто невзначай каждые сорок пять секунд поглядывая на неизвестного; Дайнона на столике осматривала его; Марк — так звали этого мужчину — на небольшой ступеньке, которая была сразу перед проходом в подземные кельи ёрзал на месте, ощущая лютый дискомфорт. В более ярком свете его можно было разглядеть куда лучше, хотя, кроме грязных и почти полностью седых волос, никаких деталей выделить больше было нельзя. — Кто ты и как вы здесь можете жить? — Первой задала вопрос Дени, когда молчание, длившееся всего несколько секунд, заставило её терпение лопнуть. Скорее, её нервы просто сдали из-за того, что она заметила, как зрачки её напарницы сузились. — Я — Марк, некогда местный священник и проповедник, который был, есть и будет обитателем этого Храма моего Господа. А живём мы тут тихо, по ночам укрываясь в подземных кельях и проводя ночи под мои молитвы. Господь хранит нас на протяжение всех тринадцати лет… — Херня. — Достаточно резко Луна оборвала речь, проигнорировав осуждающий взгляд слуги Бога. — Ты сказал, что дети четырёхлетние. — Сказал. И сказал правду, — отозвался спокойным голосом Марк, пусть и было видно, что он недоволен. — Дети были рождены уже в этих стенах. Со мной здесь ранее жила ещё небольшая группа выживших, сбежавшая из… селения неподалёку, когда его заняли военные. Мы жили здесь несколько лет. Потом Господь стал забирать одного за другим: Мария, Всеволод, Софья, Карл… Последними были родители тех детей, что я сейчас оберегаю и за чьи души я молюсь. — Их забрал далеко не Господь. — И вновь голос Луны был холоден и даже в какой-то мере груб, из-за чего Марк даже немного опешил. Взгляд поблёскивающих, истинно озверевших глаз заставил его сжаться в панике. — Его никогда здесь не было, и никто за вами не приглядывал, кроме вас самих. Если то существо, которое вы называете богом, имело бы могущество и могло решать чей-то исход, то какого хера этот ваш Господь допустил то, что Земля превратилась в… это.       Марк несколько минут смотрел на девушку, будто бы пытаясь что-то прочитать у неё на лице, однако в нем было что-то… Что-то инородное. Что-то, что заставляло внутреннее естество отрицать её и отталкивать. Даже бояться, ведь кто знает, на что способен тот, кого определить-то точно нельзя. Мужчина понимал, что перед ним сейчас далеко не обычная выжившая. — Знаете, девушка, если вы читали Ветхий и Новый Завет, то, возможно, знаете, что Господь неоднократно прибегал к достаточно радикальным наказаниям человечества, — Марк поправил очки, а после и вовсе снял их, положив рядом с собой. — Чего только стоит всемирный потоп, когда почти всё живое было утоплено за тридцать дней и тридцать ночей дождями из разверзнутой бездны. А Содом и Гамора, где несколько сотен людей поплатились за свои грехи, сгорев в пламени и сере? — Что ты хочешь этим сказать? — Дайнона, опередив соратницу, приподняла одну бровь и упёрлась взглядом в испещрённое морщинами лицо. — Всё, что творится вокруг — это ещё один этап в наказании людей. — Марк выглядел достаточно уверенно и даже несколько горделиво, когда излагал свою теорию. — Разве вы не понимаете? Человек вновь решил отойти от тех самых заповедей, которые принёс на каменных скрижалях Моисей. Решил и сделал это вполне успешно, а вместе с тем и начал убивать землю, на которой живёт, когда открыл врата в Преисподнюю. И теперь Бог выпустил на Землю ядовитые плющи из своего райского сада, чтобы они задушили всех богохульников. Я верю, что где-то есть ковчег, от которого начнётся новая жизнь. И я видел тому знак в одну из ночей. — Что за знак? — То была совершенно обыкновенная ночь, когда весь шум в округе стих, а небо разорвалось ангельскими трубами. Я буквально почувствовал этот сигнал свыше, когда все бесы разбежались по норам, и я смог выйти наружу посреди ночи! И вдали, за горизонтом, в черноте небес сиял прекрасный белый купол.       Дайнона тут же словно подавилась и впала в какой-то ступор. Она прекрасно поняла, что события, происходившие на заправке, были видны очень далеко от неё самой, а потому сейчас несколько растерялась. Она заметила подозрительный взгляд Луны, которая однако ничего не спросила. Видимо, в ней была та самая черта, которая позволяет просто проигнорировать щекотливые темы, а не развивать их. Потому та девушка просто поднялась на ноги, сунув поставленный на предохранитель пистолет за пояс джинсов.       Она была напряжена и взвинчена, но смогла проигнорировать лютое желание подойти и вдарить по напыщенной морде этого монаха. «Или кто он там?» — пронеслось у неё в голове ровно в тот момент, когда мужчина опустился перед ними на колени, заставляя встать смирно и нахмуриться. Пришлось отказаться от идеи как можно скорее покинуть это злополучное место, которое, по сути своей, должно быть укрытием от этого зла. — Эта тварь Божья укусила меня. Мы думали, что они все уже спрятались по своим укрытиям, и вышли, но она словно застряла здесь. Некоторых из ей подобных мы нашли придавленным половицами. Одна пыталась выбраться через дыру в стене, но там и издохла… Мои собратья пошли на осмотр, а я начал молитву, но прервался, когда услышал странные звуки. Пошёл проверить и увидел, как она глодает их, а потом… Думаю, это Он покарал меня за прерванную молебень. — Он помолчал. — Я чувствую, как её яд расходится по моему телу, но не хочу становиться таким же монстром и порочить землю Господа. Прошу, закончите мои мучения. Не позволяйте взять грех на душу! — Прижав ладони друг к другу, Марк опустил корпус, будто кланяясь, из-за чего со стороны Луны послышалось фырканье. — А что же твой Бог? Почему ты не молишься во имя своего спасения и излечения, а? — Она сделала шаг вперёд, пихая проповедника коленом, из-за чего тот тут же завалился на бок, освобождая дорогу, — Я не буду тратить на тебя патроны. Дени, мы уходим.       Дайнона, не осознавая того, что сейчас происходит, трусцой двинулась за своей подругой, которая в последнее время стала слишком агрессивной и настороженной. Потому-то её взгляд сначала прошёлся по лицу Луны, затем по её телу, чтобы убедиться в отсутствии ран, а после устремился вперёд, но раздавшийся за спиной голос, полный отчаяния, заставил на мгновения обернуться и увидеть Марка, рвущего на себе волосы. — Ты будешь блуждать во тьме, покуда не сойдёшь с ума, — было видно, что он придумывает на ходу, но верит в то, что говорит, — Я видел твой взгляд, видел Его. От этого не уйдёшь, не скроешься, и ты это знаешь. Скверна уже добралась до тебя, убив остатки человечности и превратив в чудовище!       Однако что-то всё же заставило Луну неосознанно и даже как-то тяжело замедлить шаг. И Дени это прекрасно заметила. Она даже подумала поначалу, что её подруга хочет развернуться и всё же пустить пулю в Марка, облегчив его страдания, но это было не так. Взгляд девушки просто в какой-то момент остановился на одной точке где-то впереди, а сама она словно выпала из реальности. И отчасти это было так. Её верхняя губа словно по какому-то рефлексу приподнялась, обнажая верхний ряд ровных зубов, будто она оскалилась.       Луна вновь почувствовала слабость завесы в воспоминаниях, но на этот раз она была настолько велика, что заставила девушку почувствовать что-то схожее с перегрузкой. Словно на тебя свалился мешок с песком или же сошла лавина, но теперь она отчётливо вспомнила день — а точнее вечер — своего практически полного совершеннолетия. Она тащилась тогда по темной, плохо освещенной трасе, больше напоминавшую дорогу из какого-нибудь классического фильма ужаса, где главный герой решил покинуть свою. машину и что-то проверить. Но страха не было.       С неба увесистыми, даже болезненными каплями падал дождь, смывая с одежды и рук остатки крови. Автобус дальше не шёл, его маршрут был окончен. А вот ей самой нужно было продолжать убегать как можно дальше. В голове абсолютная пустота. В груди гулко бьющееся сердце, упрямо долбящееся в грудину. Перед глазами одна и та же сцена: она переворачивает его, а затылок проломлен, словно яичная скорлупа. Тот самый момент, когда она потеряла всё. Потеряла связь с прошлым, веру во что-либо свыше. Потеряла даже собственное имя. Но в тот же вечер она и обрела новую жизнь и новую себя. — Ты в порядке? — Дайнона, несколько неуверенно, но всё же твёрдо ухватила спутницу за локоть, вынуждая ту приостановиться. — В полном, — Голос её звучал низко и тихо, а взгляд, подозрительно блеснувший на солнце вновь, был странным. Лу покачала головой, чтобы убедить свою соратницу и — в первую очередь — себя, что всё хорошо и вздохнула. Она хотела было обернуться и посмотреть на Марка, но не стала. Он был ей противен. — Не будем задерживаться.

***

      Спустя некоторое время покинутая обитель Бога затерялась где-то позади. Ещё некоторое время спустя воздух стал тяжелее и прохладнее, а где-то вдалеке послышался шум воды. И вскоре показалась она сама. Деревья по какой-то причине отступали на несколько метров от сплошного водного потока, и даже их корни поворачивали в обратную ей сторону под прямым углом. Чёрная, чуть рябеющая, гладкая поверхность встретила их равнодушно.       Нужно было искать что-то, в чём можно было бы плыть вниз по течению реки. Дайнона сразу же начала ходить вдоль берега и искать тот самый небольшой причал, о котором слышала когда-то. И нашла. Спустя какую-то часть часа, после нередкой ругани на лес, жизнь и прочее.       Это была совершенно небольшая платформа из полностью прогнивших и поломанных досок, привязанных к деревянным сваям, вбитых в подводный берег реки. Теперь, спустя такое количество времени, когда утекло столько воды, это место, конечно, пришло в негодность. Но тем не менее от него был толк: именно этот причал стал ориентиром для того, чтобы найти небольшой, мостик, ведущий сквозь камышовую заводь в сарай неподалёку, с чем успешно справилась Луна, которая совершенно случайно привалилась плечом к «стене», в итоге сломавшейся и заставившей её упасть вовнутрь.       В сарайчике они обнаружили уже практически полностью облезший скелет без одной руки и головы, а рядом с ним стояла далеко не новая, покрытая мхом и почерневшая от того, но вполне сносная лодка, которую девушки и вытащили совместными усилиями на берег. Там они убедились, что плавательное средство не пропускает воду и на ней можно плыть, и только после того скинули свои припасы на борт, сами залезли в свой транспорт, предварительно захватив с собой пару вёсел. Переглянувшись со странными эмоциями во взглядах, девушки кивнули друг другу. Им обеим было страшно и не по себе. Ведь каждая прекрасно понимала одну конкретную вещь, заставляющую Дайнону всё чаще оглядываться в попытке запомнить маршрут, а Луну — с силой сжимать потрескивающую ручку весла.       На этом кончается их осознанный путь. И начинается путь вслепую.