Дайнона

      Дени не понимала, где она находится. Образы сменялись настолько быстро, что она не успевала обрабатывать у себя в сознании то, что они показывали в своей хаотичной фантасмагории. Но совершенно точно она могла сказать лишь одно: в данный момент она куда-то летела. Она не понимала: вверх или вниз идёт её движение, потому как зрение попросту не могло найти какую-либо систему отсчёта, относительно которой можно было бы сделать хоть какие-то выводы о нынешнем положении. Может быть, она падала. Может быть, и нет.       Но в какой-то момент она всё же поняла, что не падает, а наоборот несётся вверх с настолько чудовищной скоростью, что всё вокруг неё начинает сливаться в безобразной палитре ни на что не похожих образов. Наконец впереди стал виднеться свет. Это была лишь крохотная точка посреди бесконечного океана движущейся, шевелящейся и копошащейся в самой себе черноты; но даже эта точка, постепенно разрастаясь, давала понять, насколько большое расстояние преодолевает девушка за считанные секунды.       Когда точка света впереди стала вполне приличной дырой в темноте, Дайнона поняла, что она летит посреди какого-то тоннеля. И тоннель этот был весьма странно устроен: он будто был сложен из постоянно движущихся, бесконечно маленьких по сравнению с общей величиной деталей, которые однако постоянно что-то нашёптывали. Нашёптывали, стонали, просили о помощи, о пощаде. Вот наступил момент, когда Дени вроде как ощутила что-то в роде торможения. Её скорость постепенно угасала, она даже начинала различать очертания, силуэты… — Не пытайся бороться, — прозвучал оглушительный голос буквально со всех сторон. Дайнона хотела сжаться, закрыться от него, пасть ниц перед силой одного лишь его голоса, который мог одним слогом сокрушить все известные стены и города, но не могла: она словно лишилась своего тела и была сейчас лишь сознанием посреди неизвестности. — Тебе не победить меня. Ты сделала это миллиарды лет назад, когда моя сила не была велика, а этот мир был лишь горячим камнем, но не в этот раз — теперь у тебя не хватит мощи меня прогнать.       Она попыталась зажмуриться, но у неё вышло лишь отвернуться в противоположную свету сторону. Захотелось кричать до потери голоса. За ней не было абсолютно ничего: бесконечная воронка, вращающаяся в разные стороны одновременно и уходящая в совершенно неизвестную дальность бытия, где нет времени, а есть лишь бесконечное страдание всех тех, кто был частью той самой воронки.       После этого она даже чуть не вскрикнула, если бы могла, потому что прежняя чудовищная скорость вернулась в одно мгновение. Без разгона или же чего-то ещё. Она просто устремилась в том же направлении, только теперь спиной вперёд. Дайнона видела, как разрастаются щупальца света, окутывая всё больше и больше пространства внутренних стенок тоннеля. И вот, наконец, в одно мгновение девушка — или же самая её суть — вылетела из этого тоннеля, и то, что она увидела, заставило её в ужасе захрипеть.       Весь тоннель полностью состоял из людей. Может быть, не из самих тел, а лишь из их сущностей, но сам лишь вид их серых, нагих тел, плотно прижатых друг к другу и бесконечно плывущих куда-то среди океанов черноты и бесконечного множества точно таких же тоннелей, но уже из несколько отличающихся сущностей, заставил бы обычного человека лишиться рассудка в одно мгновение.       Момент, и свет позади её спины стал расти в своей яркости. Он уже буквально заполонил собой всё вокруг, и Дени в одно мгновение словно испарилась под его лучами.

***

      Дайнона открыла глаза резко вместе со вдохом, который спазмом сковал её грудную клетку. Сейчас ей хотелось сжаться и поскорее закрыться от того всепоглощающего света, однако достаточно быстро тусклое освещение и удар головной боли прямо куда-то в центр черепной коробки дали понять, что никакого света нет и быть не может. Девушка застонала и постаралась перевернуться на бок, но вовремя остановила себя, потому как почувствовала достаточно сильный рвотный позыв.       Немного полежав и придя в себя, она кое-как разлепила вновь сомкнувшиеся глаза и попыталась осмотреться: небольшие сидения, какие-то лапочки, закрытое со всех сторон пространство и единственным похожим на окно предметом был большой экран в носовой части капсулы, в которой она находилась. На весь экран раскинулась огромная паутина из красных полосок, сообщённых между собой, однако, судя по всему, сейчас они двигались внутри пульсирующей точки по одной из немногих жёлтых ветвей.       Немного поразглядывав панель управления, Дайнона отвела взгляд куда-то в сторону и тут же вздрогнула, чуть не упав с сидения, на котором лежала до этого. Сначала она увидела лишь чёрный силуэт, сидящий напротив неё, но потом мерцающий свет от лампочек осветил лицо Луны: изнеможённое, осунувшееся, с явными ссадинами и какой-то обречённостью. Глаза её были закрыты, и, пожалуй, это было даже к лучшему. Хотя бы она не увидела испуга, который заставила испытать свою спутницу. — Давно ты тут сидишь? — Немного окрепнув духом, наконец спросила Дени и почти не узнала свой голос: он был каким-то сиплым, тихим, словно загробным. — Хер его знает, — сухо ответила Луна, не открывая глаз. Было видно, как напряглось её тело, когда она начала говорить. — Проснулась, когда ещё был нормальный свет. Оделась в какое-то тряпьё служебное и перестала следить за временем. Но, кажется, скоро у этой байды закончится энергия.       Дайнона осмотрела её: на Луне был почти такой же комбинезон, что висели в шкафах в убежище, однако теперь маркировки явно давали понять, что предназначался он для технического персонала. Руки как-то безжизненно лежали на бёдрах, а ноги была вытянуты, но ни одна часть тела, кроме грудной клетки соответственно, не шевелились. И стало ясно, по какой причине: во многих местах одежда её была будто мокрой, а металлический запах только сейчас ударил в нос. Ей было больно. — Куда мы двигаемся, тоже не знаешь? — Спросила она, вновь укладываясь на кресла. — Ага, — уже более раздражённый ответ. — Тебя накачали по самые уши и почти в них же чуть не трахнули, так что я бы на твоём месте сейчас лежала и набиралась сил, а не тратила их на болтовню, — Послышался тяжёлый вздох, а после голос Лу стал каким-то слишком спокойным, — К тому же с той, кто сама знает немногим больше.       Дени хотела было спросить, что случилось за то время, пока она спала, но не решилась. Такой свою подругу она видела впервые: грубую, чрезмерно раздражённую и явно чем-то расстроенную. Однако они сейчас были вовсе не в том положении, чтобы разводить разговоры и выяснять отношения. К тому же, как и говорила Луна, вскоре капсула стала замедлять движение, а потом и вовсе остановилась…

***

      Только капсула с характерным затуханием звука движения затормозила, а на экране с картой высветился красный треугольник с восклицательным знаком посередине, тут же пневматические поршни зашипели и вытолкнули боковую дверь капсулы, давая выход наружу.       Сначала выглянув наружу, Луна с видимой натугой слезла вниз, из-за чего у неё стало видно лишь половину туловища. Пару раз ткнув на выключатель небольшого фонарика, который она нашла в специальном ящике под одним из сидений, она добилась хорошего источника света и пошла далее в ту сторону, куда должна была продолжать двигаться капсула. Дайнона в свою очередь пару раз окликнула её, но девушка никак не отозвалась, чем вызвала у её спутницы странное чувство где-то в области пищевода. Такое, словно он сам по себе начал сжиматься в приступе раздражения от безразличия со стороны напарницы.       Достаточно быстр поднявшись, Дени нашла ещё один фонарик и пошла следом за спутницей, которая в данный момент для неё была лишь черным силуэтом на фоне белого пучка света. Судя по всему, их капсула заглохла где-то посреди тоннеля, по которому должна была двигаться до какого-то дорожного узла, но не смогла, и Дайнона почти сразу же определила причину: генераторы магнитной подушки, практически, полностью заросли корнями и не выполняли своей функции на дальнейшем участке пути.       После произошедшего её всё ещё пошатывало, а чувство времени будто где-то потерялось, так что она не могла точно определить, сколько они уже прошли по тоннелю с того раза, когда подобная мысль приходила ей в голову. Но примерно ещё через два подобных момента где-то вдалеке стал виден свет. Пока что это была лишь небольшая точка за поворотом, но постепенно она увеличивалась. В ней прорисовывались отдельные элементы: платформа, какие-то отвалившиеся буквы, тёмная арка с тупиком за ней, небольшой мшистый коврик, образовавшийся здесь с годами прямо на камнях, которые сюда когда-то возложили, а также чёрные нити паутины, которая была в том убежище, из которого они бежали. — Как думаешь, где мы? — Совершенно обычным голосом спросила Дайнона, когда они уже вышли на свет и оказались рядом с платформой на какой-то станции подземки, куда свет попадал через дыру в потолке.       Но ответа не последовало. Луна лишь молча выключила фонарик и забралась на платформу с явным дискомфортом от напряжения отдельных групп мышц. Дени в свою очередь почувствовала приступ раздражения, отозвавшийся в пищеводе, но теперь уже более сильный. Она услышала собственное сердце у себя в ушах и дыхание где-то в голове, после чего даже не заметила, как залезла следом и резким рывком повернула к себе лицом девушку, тут же пожалев об этом, ведь то, как Лу сморщилась и до скрежета сжала зубы, ударило по сердцу, но было поздно извиняться. — Может быть, ты перестанешь делать вид, будто меня тут вообще нет?!       Та в свою очередь лишь ядовито фыркнула и, нахмурившись, приподняла одну бровь, после чего сложила руки на груди и наклонила голову. — А с чего бы мне этого не делать? — Грубо отозвалась она. — Я заметила, что если с тобой много разговаривать, то можно потом оглохнуть от количества лапши, которую ты вешаешь на уши. — Что за бред ты несёшь? — Непонимающе спросила Дайнона и тоже сложила руки на груди. — Бред — это то, что ты мне до этого рассказывала про себя, — прыснула Луна, но теперь в её голосе отчётливо прослеживались злость и обида. — Я знаю, что ты такое. Знаю, что твой отец никакой не простой мужик и умер он не от несчастного случая. А ещё знаю, что ты вовсе не обычная девочка, которая из-за буйного нрава решила сбежать с нагретого отцом места. А ещё ты — вонючая лгунья, которой я десять раз доверилась и тридцать раз об этом пожалела. — Вот как, да?! — Вскричала Дени, а её повышенный голос отозвался эхом в стенах станции, из-за чего у Лу слегка помутилось в голове, а сама она пошатнулась. — А что мне надо было тебе сказать?! «Привет, я секретный объект из параллельной вселенной, сбежала из-под цепи и теперь прячусь тут в лесу, составишь компанию?»? Так ты себе это представляешь?! — Но Луна ничего не ответила, хотя по её лицу было видно, что это выяснение отношений ей вовсе не нравится. — Скажи хотя бы спасибо за то, что я тебя выходила из полусмерти и несколько раз спасла твою шкуру из безумных припадков! Ты, кстати, тоже всего не рассказывала. — Да потому что я, блять, не помнила, понятно?! — Теперь на крик перешла и она. — Мне открыли глаза на всё, что со мной происходило, лишь когда я была практически в руках у смерти! Я даже не знала, что эта штука сидит внутри меня! — Какая ещё штука? — Тут Дени почувствовала, как по спине пробежался холодными лапками страх.       Луна не стала долго рассказывать. Раз на то пошло, она вовсе не стала ничего говорить, а лишь чрезмерно сильным рывком отодвинула воротник униформы, из-за чего послышался скрежет рвущейся одежды. В месте, где плечо переходило в шею, был виден уже затянувшийся шрам от зубов, однако в рубцах также были видны чёрные струпья. В разные стороны от укуса уходили будто живые и двигающиеся чёрные нити вен. — Это случилось в ту ночь, на заправке, — металлическим голосом начала она. — Когда я вылезла, меня укусили. И, кажется, эта херота — Лес ли или что-то похуже, мне уже поебать — теперь во мне. И из убежища мы сбежали лишь из-за того, что она из меня вылезла и всех там переубивала нахер, превратив в фарш.       Дайнона стояла в ступоре от шока, который её охватил. По ощущениям это было примерно схоже с тем, как содержали её гигиену во время жизни в поселении: ведро ледяной воды утром на голову, чтобы одновременно и разбудить, и вымыть. В её голове одновременно сошлись и страх за Луну, и непонимание, и неуверенность, и страх за собственную жизнь. Ведь теперь она не знала, когда это вновь вылезет из Луны. И не знала, хватит ли у неё сил, чтобы сохранить собственную жизнь, если такое всё-таки произойдёт. — Почему? — Вполголоса спросила Дени. И было видно, как она задрожала. — Что «почему»? — Почему ты мне раньше не сказала? — Этот вопрос был сродни отчаянному призыву. Но на него никто не откликнулся. — А почему ты мне раньше не сказала?       На этом их разговор был кончен. Лу, тяжело развернувшись, с завидной скоростью и сильной хромотой зашагала куда-то в сторону, стараясь скрыться, как можно быстрее. Дайнона не смотрела ей в след. Она смотрела куда-то в пустоту — в то место, где до этого стоял её единственный друг. Дени чувствовала, как что-то внутри неё обрывается, затем пропадает вовсе, а на прежнем месте остаётся лишь холодная, сквозящая, зияющая чернота дыры.

***

      Немного так постояв, девушка будто вынырнула откуда-то и подняла голову. Её взору предстала достаточно обширная станция, которая, судя по той карте внутри капсулы, была тем самым узлом для какой-то сети подземного транспорта. Транспорта «Фонда»? Сама станция представляла собой массивное подземное сооружение с множеством черных арок для отдельных путей.       Судя по тому, что она видела, это был своеобразный пятак или шайба — эдакий центр для связи путей и развода поездов. В самом центре стояла большая комната для персонала и оборудования, а сразу за ней большая, неработающая лестница, куда первым делом и направилась Дени.       Лестница состояла из четырёх отдельных путей со странным покрытием: оно было ребристым и будто могло самостоятельно складываться и двигаться в одном из направлений. Кажется, она уже видела что-то подобное в одной из лабораторий, но тогда её сознание было не совсем окрепшим. Но и не таким ослабшим, как сейчас. Пройдя немного по лестнице вверх, она увидела, что выход наружу завален большими обломками бетона, какой-то бронетехники и стекла вперемешку с металлом. Но долго скучать не пришлось.       Действие наркотика уже практически сошло на нет, и она смогла это почувствовать. То самое забытое ощущение, которое раньше постоянно пронизывало её с ног до головы. Такое, будто какой-то эфемерный ветер дует сквозь неё, задевая каждую клеточку, но не смещая ни одну из них со своего места. Дайнона прикрыла глаза на какое-то мгновение, чувствуя, как энергия струится через неё, и открыла их, понимая, что что-то вокруг изменилось. И оно действительно изменилось.       Свод потолка, что был над механической лестницей, где она стояла в данный момент, словно стал прозрачным, как в какой-то фантазии. Но за ним показалась совсем не земля, камень или бетон. Это было какое-то оранжевое море с лиловыми течениями на самой глубине, откуда Дайнона и наблюдала в данный момент. Она видела, как эти потоки струятся вместе с той энергией, что витала тут в воздухе, а также видела и черные силуэты людей. Они словно стали едины с потоком, растворились в нём. Они плыли по направлению течения, как безликие тени, и их было настолько много, что поток, который можно было разглядеть от самого начала свода (на самом деле он был гораздо больше), всё никак не хотел кончаться. Он стремился куда-то без какой-либо цели, и тени в нём были тому совершенно не против.       Немного постояв и понаблюдав, девушка решила вернуться обратно, а когда в последний раз глянула на свод потолка, ничего уже не было. В этот момент она почувствовала, как какой-то внутренний стержень посреди её головы, на котором держался привычный мир, стал постепенно нагибаться и опасно шататься. Но не придала этому особого значения, а лишь зашла в отделение для персонала.       Внутри отделения было чуть темнее, но всё же дневной свет пробирался сквозь трещину в провалившейся крыше. В одном из шкафов она нашла пару пачек галет и почти сразу же все их съела, а в следующем нашла рассыпающийся лист телеграммы, которую прочитали последние работники, скелеты некоторых из которых валялись неподалёку:

«Центральный узел прекращает свою работу через двадцать минут. После попытки ядерного детонирования зоны *** проход в пространстве стал увеличиваться, а отсек 004, ведущий прямо в ту область, практически полностью оказался под влиянием ксеноорганики. После прочтения данного сообщения как можно скорее эвакуируйтесь вместе с другими сотрудниками. В противном случае вы будете обнулены вместе с узлом.»

      Теперь Дайнона знала: ей нужно в отсек 004.

***

      Луна не знала, куда идёт. Ей было совершенно всё равно. Она даже не смотрела, куда двигается, потому что шагала на абсолютном автомате как будто для того, чтобы просто поскорее уйти куда-нибудь подальше от той, что разбила её сердце. Не совсем в том плане, как об этом можно подумать сначала. Просто Дени для неё была чем-то большим, нежели просто спутницей или подругой. В том мире, где она оказалась, эта девушка стала для неё буквально всем: опорой, поддержкой, памятью, глазами и руками. И теперь она узнала, что всё это время её проводник в новый мир нагло обманывал. Почти каждое её слово было ложью, разве что, за исключением рассказа о том парне в подвале.       Девушка даже не знала, что в данный момент чувствует. Её горло сдавливала жгучая обида, а где-то глубоко в груди застрял беспомощный крик из-за того, что она по сути осталась одна в месте, где ничего и никого не знает. Впервые за всё это время она почувствовала себя одинокой. Настолько одинокой, словно она одна посреди нескончаемого океана враждебной пустоты, которая того и гляди, если протянешь к ней руку, откусит её по самое плечо. Хотелось разрыдаться. В последний раз Лу чувствовала что-то подобное лишь в тот вечер, когда Фонд принял её под своё крыло. Тогда она тоже осталась одна: потеряла отца по собственной вине, имя, друзей, знакомых, будущее, на которое рассчитывала. Буквально всё. Она стала чужаком в этом мире, пока не отстроила для себя новый из собственных пота и крови.       В какой-то момент она просто остановилась и села на краю одной из платформ. Луна сначала опустила голову, чувствуя, как отросшие волосы свисают с плеч. Вытерла влажные глаза тыльной стороной ладони и попыталась успокоиться, сделав сначала глубокий вдох, а затем рваный выдох. Ей было уже всё равно.       Когда она разогнулась, перед её взором предстали цифры «003». Лу сидела возле, практически, полностью разрушенной платформы. Капсула, что курсировала здесь когда-то, теперь лежала, завалившись набок. Корпус её был пробит в нескольких местах, однако сами пути были отнюдь не «грязными» в отличие от тех, по которым они пришли сюда. Судя по всему, капсулу перевернули уже после того, как она остановилась здесь. А скорее врезалась в платформу из-за того, что отказала система торможения.       Внутри что-то было. Девушка сначала не хотела знать, что там именно такое, но затем увидела знакомую униформу в дыре, куда падал свет из дыры в потолке. Включив фонарик, она аккуратно забралась в капсулу и увидела достаточно удручающую картину: почти все сидения в капсуле были заняты скелетами. Эти самые скелеты были одеты во врачебные халаты, а черепа каждого из них были пробиты. Чуть позже она увидела на полу поросший мхом глок, который был полностью разряжен, а после заметила и его обладателя, который когда-то облегчил всем им участь.       На специальной кушетке лежал скелет мужчины в той самой униформе, которую Луна увидела снаружи. Униформа её специального отряда. Его практически уже не было видно — изнутри произрастала какая-то пакость, одновременно похожая и на растение, и на грибы. Вся кушетка поросла какими-то серыми наростами лучистой формы, из-за чего создавалось странное ощущение, будто останки светятся. Однако откинутая в сторону рука всё ещё была различима, и в ней даже что-то было. Протянув руку, она вынула это что-то из костлявых пальцев. В её ладони оказался жетон на цепочке и диктофон. На жетоне было выбито «SA-11-L». — Самуэль, — тихо прошептала Луна, а в памяти её всплыло большеглазое лицо мальчишки с похожей на её собственную судьбой. — Похоже, не только Ральф выбрался оттуда живым. Ты тоже какое-то время был здесь.       Повесив жетон себе на шею, девушка покрутила в руках диктофон. Он работал по принципу чёрного ящика: записывал всё, что происходит вокруг, чтобы в случае неудачной операции следующий отряд мог проанализировать ошибки предыдущего. Недолго думая, Она нажала на одну из кнопок, и диктофон, немного потрещав, начал воспроизводить последний момент записи.       Самуэль, — на фоне слышны бульканья где-то в его дыхании и рёв мотора, — Я кое-как успел унести ноги оттуда. Почти вся лаборатория уничтожена. Я не знаю, что произошло, но, кажется, установка рванула.       Другой мужской голос, взволнованный, но более спокойный, — Сейчас отвезём тебя в лазарет, а оттуда поедешь вместе с врачами в госпиталь. Хреново выглядишь.       Самуэль — Я надышался какой-то хероты. Она была там повсюду, даже через маску было ни черта не видно. Некоторые ребята… Я даже не знаю…       Голос (настороженно)— Что другие ребята? Самуэль— Я… Они… Не знаю, я увидел, как они упали и тут же из их тела поползло что-то. Как будто наяву увидел отцовские рассказы, что если съесть косточку от вишенки, то из живота прорастёт дерево.

/зажёванный, неразборчивый фрагмент/

Самуэль (на фоне слышны чьи-то стоны) — Мы прибыли с врачами сюда пару дней назад в самый разгар стрельбы. Я слышал, как они стреляли, взрывали, кричали… Что-то вылезло из четвёртого отсека… Что-то опасное… Мы прятались тут, но они подорвали выход со станции на поверхность. Мы взаперти… Изнемогаем. Кажется, все заразились от меня той херотой, которую я вдохнул… Мы медленно умираем… Пора покончить с этим. На меня скорее всего не останется патрона, так что придётся отходить в мир иной в одиночестве. Если это кто-то найдёт, когда всё это кончится, знайте: никогда не доверяйте чересчур умным людям. Из-за них всегда одни проблемы…

/звуки поочерёдных выстрелов, после которых запись обрывается и начинается заново/

***

      Прослушав данное сообщение, которое Самуэль оставил для кого-то неведомого, кто сможет найти это в будущем, а получается, конкретно для неё, Луна впала в очередной ступор. Она видела, что Лес делает с теми, на кого оказывает своё влияние. Видела и представляла, в каких мучениях находятся те, на кого эта сущность воздействует. А главное — видела последствия для тех, кто их окружает. Все эти люди в медицинских халатах… Они наверняка имели шанс спастись. Уехать в какое-нибудь поселение, где могли бы пригодиться их бесценные знания о помощи пострадавшим и больным людям. Но все они остались погребены здесь, вынужденные принять смерть, как милость, всего из-за одного парнишки, которому не повезло вдохнуть какую-то дрянь. — Ты нужна ей, — внезапно послышалось откуда-то со стороны. Луна даже сначала не поняла, что это было, но голос показался ей очень знакомым. — Нужна, и ты это знаешь.       Она опустила глаза в сторону, где лежало тело Самуэля, и отскочила, впечатавшись спиной в стену капсулы, из-за чего два скелета, что сидели там, повалились на пол и рассыпались на части с жутким клацаньем. Это говорил он. Самуэль. Серые нити вокруг его белого черепа разошлись в стороны и чуть приподнялись, начиная волнообразные движения, словно это были пучки света. Его голова повернулась в сторону девушки, а в чёрных, пустых, костлявых глазницах стал проблёскивать лилово-бирюзовые лучи. — Ты. Ей. Нужна. — Голос из разверзшейся пасти скелета говорил чётко, монотонно и настойчиво, словно хотел буквально вдолбить эту информацию в мозг Луны. — Не смей. Её. Покидать. Она. Нужна. НАМ.       Теперь скелет, одетый в пышную мантию из серых наростов, стал медленно подниматься вверх, принимая вертикальное положение. Это происходило без участия каких-либо физических действий — скелет словно воспарил против законов физики, в то время как наросты, намертво приросшие к кушетке и удерживавшие его, с чавкающим звуком лопались, рвались и отделялись друг от друга. В какое-то мгновение он прекратил подниматься, зависнув где-то в паре сантиметров от потолка и кушетки, и осмотрел девушку.       Теперь он был похож на что-то, что было нарисовано на фресках в той церкви, где они бывали вместе с Дайноной. Серые нити, извивавшиеся вокруг его черепа, стали похожи на что-то среднее между нимбом и пылающей холодным огнём другого мира короной. Пластины и наросты, покрывавшие тело, чем-то напоминали огромные сложенные крылья какого-то неправильного ангела, в то время как воздух вокруг словно застыл и стал стягиваться к вестнику рока.       Луна постаралась вжаться как можно плотнее в стену, в которую упёрлась. Девушка понимала, что это скорее всего происходит лишь у неё в голове, однако после того, что случилось в бункере, граница между эфемерным и реальным в её голове блекла и стиралась всё сильнее. Её ладони на инстинктивном уровне потянулись к лицу, а сама она почувствовала себя настолько беспомощной, что захотелось провалиться под землю, лишь бы не чувствовать этого больше никогда. — Тебе не убежать от себя, и ты это знаешь, — голос из черепа стал грубеть, понижаться и звучать словно прямо у неё в голове, заставляя мозги сотрясаться в черепной коробке. — Теперь мы — единое целое.       Теперь свет в его глазницах практически полностью вытеснил тьму, сияя цветом, прожигающим человеческое сознание, а сложенные крылья потустороннего ангела смерти стали постепенно расправляться в разные стороны. И в том пространстве, что открылось ей под крыльями, не было самого скелета Самуэля, зато было там её собственное лицо. Но не человеческое, а то, что видели этой ночью все те, кто погиб от её руки. Безумные от жажды крови глаза смотрели прямо на Луну, и в их нечеловеческом блеске девушка видела собственное отражение, а также слышала крики всех тех, кого она убила.       Но долго это продолжаться не смогло. Откуда-то снаружи, проходя через все препятствия в виде стенок капсулы и предметов, подул странный ветер. Даже не ветер, а скорее чистая энергия, из-за которой пламенный свет в глазницах мертвеца стал гаснуть, а сам он начал обратно смыкать свои крылья. Лу закрыла глаза руками, надеясь больше это не увидеть, а когда ветер утих, открыла, и в действительности всё оказалось именно так, как и было до галлюцинаций.

***

— Луна! — Кричала Дени, стараясь быстрым шагом пройти всю станцию, которая оказалась на удивление ещё больше, чем она себе представляла. — Лу, выйди! Мне нужно тебе кое о чём сказать!       Самую малость побегав по извилистым тоннелям, Дайнона наконец нашла нужный отсек — «004». А возле соседнего нашла и ту, которую искала. Луна сидела на платформе, перебирала пальцами какую-то висюльку у себя на шее и медленно качалась из стороны в сторону. — Вот ты где, — чуть запыхавшись, сказала она и выдохнула с облегчением, присаживаясь рядом. — Я понимаю, что ты мне не доверяешь, да и нет у тебя поводов мне доверять но, пожалуйста, послушай…       Однако Лу никак не реагировала. Она лишь продолжала всё так же сидеть, качаться из стороны в сторону, словно в каком-то трансе, смотреть в одну точку где-то на стене опрокинутой капсулы и перебирать в пальцах какой-то ржавый кусок металла, висящий у неё на шее. Её взгляд был пустым, словно девушка осознала, что такое отчаяние в полной мере. И от того становилось не по себе. — Послушай, нам надо сесть в капсулу в четвёртом отсеке, и тогда мы сможем со всем покончить, — Дени неуверенно опустила ладонь на предплечье напарницы, однако ответа не было. Ей даже показалось, что Луна как-то похолодела на пару градусов. — Пожалуйста, Лу, скажи мне, что ты со мной… Мы же столько уже прошли. Я даже не представляю, как мне идти дальше без тебя…       Луна в свою очередь сначала словно прояснела. Как будто всё наваждение прошло, и приступ отпустил и позволил двигаться дальше, а в её глазах даже промелькнул свет осознанности, но он почти сразу же потух. Она медленно повернула голову к ней, осмотрела пустыми глазами и слабым, дрожащим голосом вымолвила: — Уходи. — Что?.. — Несколько опешив, спросила Дени. — Уходи! — Теперь с некоторым рыком практически гавкнула Лу, из-за чего Дайнона в одночасье отшатнулась от неё и чуть отползла. — Садись в свою ебучую капсулу и катись колбаской на все четыре стороны!       Дени замерла. Находясь в полном шоке от неожиданности и паники, она не узнавала свою подругу. Она видела в её лице безумие. Видела, что весь мир в глазах этой девушки перемешался и встал с ног на голову. Однако даже в таком состоянии она не могла найти в себе силы оставить Луну здесь одну. Просто не представляла, как такое для неё возможно. Не после того, через что они умудрились пройти. — Пожалуйста, Лу, — Проговорила она и всхлипнула, чувствуя, как глаза наполняются слезами, а щеки начинают гореть. — Пожалуйста, опомнись… Это же я… — Пока что я помню, кто ты, — прохрипела Луна в ответ, отвернувшись и сгорбившись будто от боли, — а тебе нужно меня забыть. И идти дальше одной. Со мной тебе опасно. — Но я не могу… — Можешь, — отрезала она, не поворачиваясь И сейчас её голос звучал твёрдо, будто прежняя Луна вернулась. Да только никто не мог знать, что прежняя Луна исчезла в том бункере, а эта её версия едва ли могла продолжать борьбу с очередным забвением, — Дени, пожалуйста. Уходи. Беги и никогда не возвращайся! Иначе я тебя убью.       Дени неуклюже поднялась и попятилась от неё в сторону четвёртого отсека. Она чувствовала, как по щекам градом катятся горячие, горькие слёзы. Её сердце будто пыталось сжаться и упасть куда-то вниз, а лицо перекосило гримасой боли. Не физической. Душевной. Боли от расставания с человеком, к которому она успела привязаться и не видела дальнейшего пути. Но путь дальше был, и она это знала. А потому села в стоящую на четвёртом пути капсулу, закрыла дверь и нажала на кнопку, отправившую её в поездку в один конец. Дени смотрела в окошко те несколько секунд, пока капсула полностью не скрылась в тоннеле, и видела Луну.       Она сидела всё в той же позе, но уже не качалась. Бывшая напарница будто превратилась в статую. И лишь когда транспорт начал поворачивать в сторону, она обернулась, позволив Дайноне увидеть сожаление на своём лице.