Шаг к доверию

В это день Питер вернулся домой, раздираемый противоречивыми чувствами. Нил Кэффри был загадкой для него. Одна мысль не давала ему покоя… Он еще ребенок. Пятнадцать лет, еще ребенок... Что такого случилось с Кэффри, что заставило его вести преступную жизнь? С системой определенно что-то не так, раз одиннадцатилетке позволили бродить по улицам в одиночестве. Неудивительно, что он пошел по темной дорожке, чтобы выжить. Как бы там ни было, сейчас он был преступником. Ему нельзя было верить: в этом Питер был убежден. Нил был мошенником. Но существовала одна проблема – если в этом деле не будет прорыва как можно скорее, ему придется опять пойти к Кэффри, и все начнется заново. Мальчишка не заговорит, и Питер опять останется ни с чем. Агент сидел за столом в гостиной, просматривая файлы по делу Кэффри, когда дверь открылась, и Сачмо сорвался со своего места возле дивана, чтобы встретить хозяйку дома. -Привет, дорогой, - весело поприветствовала его жена, взглянув на разбросанные по столу документы, и наклонилась, чтобы поцеловать мужа. -Привет, Эл. Как прошел день? – Питер отвлекся от бумаг и поднял голову. Элизабет обняла его. -Сумасшедший день. То место, где мы собирались организовать торжество, ночью ограбили, и они не смогут выполнить наш заказ, так что я все утро бегала по ресторанам, пытаясь организовать все для празднования помолвки Мартина в субботу, - Элизабет замолчала, ожидая, что Питер скажет что-нибудь, но он опять углубился в бумаги. -Как насчет тебя, милый? Как прошел твой день? - спросила она и села рядом с ним. -Ммм? Ну, у нас, наконец, произошел прорыв по этому делу о грандиозной подделке предметов искусства. -Это же здорово, дорогой, - сказала она, пристально глядя на него. Питер нахмурился, читая файл. -Это… не здорово? Агент положил файл и повернулся к жене. -Ну, это не то, чего я ожидал. Мы наблюдали за тремя музеями всю неделю. У меня было предчувствие, что один из них будет следующей мишенью. Вчера нам улыбнулась удача, и мы поймали одного из преступников с безупречно подделанными картинами и украденными оригиналами. -Но это ведь хорошо. Вы наконец-то выясните, кто стоит за всем этим. -Думаю, я просто такого не ожидал. Полицейские видели троих, но поймали только одного: пятнадцатилетного Нила Кэффри. Я сегодня был в колонии и видел его, - объяснил Питер. Эл нахмурилась: -Ему пятнадцать лет? Что он там делал? Где его родители? -Родителей нет. Его отец был продажным копом. Погиб при перестрелке, когда его сыну было два года. Кэффри, вероятно, даже не помнит его. Его мать застрелил грабитель на пути с работы домой, когда ему было одиннадцать. Одному Богу известно, с кем он жил в течение последних четырех лет. Видимо, это время он потратил на то, чтобы сделать карьеру преступника, - Питер выглядел озадаченным. В этой истории должно быть еще что-то… -Так он ничего не рассказывает? Берк покачал головой. -Нет, он не сказал ничего дельного. Его уже поймали, понимаешь? Он уже был в колонии, это второе его преступление. За это он будет сидеть до своего восемнадцатилетия. Но если он заговорит, я могу предложить ему сделку. Эл подняла брови. -Если он заговорит, то получит меньший срок, а потом его отправят в приют для трудных подростков? -Да. Остаться в колонии – не лучший вариант для него. Он умен, Эл. Он должен знать, что приют лучше того места, где он находится сейчас. – Питер переложил файлы в другом порядке и принялся просматривать их по очереди, разговаривая с Эл. - В этой же колонии вместе с Кэффри сидит семнадцатилетний парень, которому предъявлено обвинение в покушении на убийство беременной женщины, пятнадцатилетний подросток осужден за то, что избил до смерти другого подростка, четырнадцатилетний осужден за убийство своего отца молотком… Питер вынул некоторые бумаги из папки и просмотрел их. - Подростки сидят за убийства, грабежи, нападения, изнасилования, торговлю наркотиками… - он уронил бумаги на стол и опустил голову на руки. Он не мог продолжать. Он знал, что «беловоротничковые» преступления – это «элегантные» виды преступлений, без насилия, но в тюрьме это ровным счетом ничего не значило. -Я прочитал все, что у ФБР есть на него. Да, Кэффри лжец и мошенник, но он не жестокий. Я не хочу, чтобы это изменилось. Почему он молчит, Эл? Он умен, умнее многих стажеров из Гарварда, которые работают в ФБР. Она взяла его руку и ласково сжала в своих ладонях. -Если он такой умный, как ты говоришь, он, наверное, знает, что на свободе кто-то его подстерегает. Ты сказал, что в этом деле у него был босс? Нил наверняка знает, что ничего хорошего не выйдет, если он его сдаст. Возможно, он окажется еще в худшем положении, чем сейчас. -Эл, я не знаю, как мне удалось получить в жены такую умную женщину? – Питер улыбнулся и поцеловал ее. Она поцеловала его в ответ и встала, чтобы приготовить ужин. Берк посмотрел ей вслед и продолжил заниматься файлами. Ему нужен был новый прорыв в этом деле. Он должен вернуться, чтобы поговорить с Кэффри. *** Нил лежал в своей камере и смотрел в потолок. Ему было холодно, несмотря на одеяло, которое он набросил на плечи. У него снова болело все тело. Прошло три недели с тех пор, как его поймали, и 20 дней с тех пор, как он отклонил предложение агента Берка. Но сделка начала казаться ему выгодной. Продать Адлера и провести меньше времени в колонии… Келлер и его головорезы – Придурок, Шкаф и Муму - как он мысленно окрестил их – относились к нему, как к мешку для битья с того самого дня, как он попал в колонию. Он был в лазарете четыре раза за 21 день. У него не было серьезных повреждений. Они ничего ему не сломали, и врач не обращал внимания на него, считая ушибы легкими, но лиловые синяки на ребрах, руках и на лице так и вопили о неправильности рассуждений доктора. Нил делал все, чтобы убраться с их пути. Он подолгу оставался в своей камере, но не мог избежать завтрака, обеда и ужина в общей столовой. Они воровали его еду, и Нил не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким больным и голодным. И одиночество. Он чувствовал себя одиноким. Но он всегда чувствовал себя одиноким. Он провел большую часть своей жизни в одиночестве. Моззи еще ни разу не навестил его. Не то, чтобы Нил на это надеялся. Моззи присылал письма, каждый раз с новым фальшивым адресом. Кэффри знал, что не должен отвечать на них. Его план был почти готов. Малый, который передавал контрабандой вещи, вчера принес ему пакет. В нем была обычная одежда (джинсы, кроссовки, выцветшая голубая футболка, черная куртка с капюшоном и кепка), электронная карта доступа, а также лист бумаги с надписью "Инструкции". Он прочитал эти инструкции больше раз, чем хотел вначале. Он запомнил поэтапные шаги и затем быстро смыл бумагу в унитаз. Слава Богу, Моззи. Все было готово для побега на следующий день. Нил старался не думать об этом, но он знал, что с некоторыми вещами ему не справиться. Он знал, что происходит, когда он слишком волнуется... Побоев становилось все тяжелее избегать. Он терял сознание чаще, чем обычно. Он не мог выдержать еще три года. Он не мог выдержать больше ни одного дня. Мэттью Келлер предупредил его об этом, когда они в последний раз видели друг друга, после того, как Кейт присоединилась к нему и Моззи, чтобы работать на Адлера. Это был ее выбор. Мэттью Келлер сидел за убийство. Он убил трех охранников во время кражи некоторых картин из музея Ченнинг. Кейт бросила Келлера еще за полгода до того, как познакомилась с Нилом, но это не помешало Келлеру возненавидеть его. Но теперь это не имело значения… Кейт была мертва. Нил закрыл глаза и попытался вспомнить ее улыбку, фруктовый запах ее волос, ее прекрасные голубые глаза и ее замечательный смех. Она была его другом. Его девушкой. Она была одной из немногих, о ком он заботился в жизни. Она была одной из немногих, кто заботился о нем. Моззи объяснил все в письме, но Нил все еще не мог поверить, что больше никогда не увидит ее. Люди Адлера застрелили ее после того, как они провалили последнее задание. Его поймали, а ее убили. Моззи было слишком тяжело поймать, и федералам, и Адлеру, так что за их провал расплачивалась Кейт. Он свернулся клубочком на кровати и повернулся лицом к стене. Была ночь, и ни один лучик света не проникал в камеру через окно. Он даже не попрощался с ней. И она не попрощалась с ним. Она просто… ушла. Он повернулся на другой бок и сильнее притянул к себе одеяло. Завтра. Завтра он выберется из этого проклятого места, и все будет хорошо. Он чувствовал себя уставшим. Он закрыл глаза и попытался отдохнуть, хотя знал, что не сможет заснуть. *** Нил присел на несколько секунд, чтобы успокоиться. Была суббота, и сейчас как раз был час для свиданий. Это было самое оживленное время недели и тем, кто остался в камерах, уделяли мало внимания. Он выхватил сумку с одеждой из унитаза и просушил ее полотенцем. Он открыл ее и достал электронную карту, но одежду не тронул. Затем расстегнул молнию в оранжевом комбинезоне и положил сумку с одеждой внутрь. Вначале у него не получалось застегнуть ее обратно, но в конце-концов ему это удалось. Нил подумал, что он, наверное, выглядит как толстяк в слишком узкой одежде. Он сел обратно на кровать и начал ждать. Он выжидал удобного момента, его дыхание опять ускорилось. Наконец он открыл дверь. Если его соседи и слышали звук открывающейся решетки, то не обратили на это внимания. Нил вышел и медленно пошел по коридору. Меньше всего ему хотелось привлечь к себе внимание. Бегущего подростка сразу заметили бы на камерах наблюдения. Он скрылся за поворотом в следующем коридоре и ждал, пока охранник пройдет мимо вместе с ребенком, который выглядел запуганным до невозможности. Нил ушел в другую сторону и направился в прачечную. Он вошел с помощью электронной карты, которую все время держал в руке. Сейчас в прачечной никого не было – было время ланча. Нил прошел мимо стиральных машин и вышел через другую дверь. Он снова воспользовался картой и вышел. Как и было обещано, грузовик, доставлявший еду, был припаркован в нескольких метрах. Нил посмотрел по сторонам, подошел, открыл заднюю дверь грузовика, залез внутрь и закрыл ее за собой. Это был большой грузовик, и Нил спрятался за ящиками. Он достал пакет с одеждой и переоделся. Затем откинул волосы назад и нацепил кепку. Он сел и начал ждать. Через пять минут снаружи раздались приглушенные голоса, хлопнула дверь, и он услышал, как завелась машина. Он ощутил, что они поехали, и улыбнулся. Спасибо, Моз. Нил наконец-то был на пути к свободе.