Наваждение

Предупреждение: 1) Очень ООСный Снейп; 2) В этой главе возможности карты мародеров, отличны от канонных. ВНИМАНИЕ: для работы с этим фанфиком ищется добросовестная, грамотная бета. Всех заинтересованных в подробностях, жду в ЛС =) Приятного прочтения)))       — А мы уже хотели идти помогать избавляться от трупа, — хихикнула Септима, стоило Поттеру и Снейпу переступить порог кабинета.       — Да, только вот никак не могли определить, чей именно, — хохотнул Филиус.       — Вы преувеличиваете, — надевая маску беззаботности, успокоил всех Поттер. — Нам с профессором всего лишь нужно было уладить старые разногласия.       — О, неожиданно. И как, решили? — таинственно улыбнулась МакГонагалл, по очереди стреляя лукавым взглядом в мужчин. Гарри посмотрел на Северуса, давая понять, что тоже хотел бы все-таки понять ответ на этот вопрос.       — Да, — лаконично бросил зельевар, прошествовав обратно к своему месту, решив для себя, что совсем не кривил душой.       После этой странной, обернувшейся обескураживающими откровениями, передачи книги, Северус действительно чувствовал неожиданные изменения. Словно застарелая грязная корка начала, наконец, отслаиваться, и он, буквально физически чувствовал, что дышать стало как-то даже легче. Жгучее раздражение по отношению к Мальчику-Который-Победил резко схлынуло. Это чувство можно сравнить с теплым молоком при острой изжоге и от него, почему-то, что-то тяжелое, мерзкое, липкое — разжимало свои противные щупальца и отпускало. Кто мог знать, что простой разговор по душам с Гарри-мать-его-Поттером настолько перевернет его душевное состояние и заставит посмотреть на ненавистного ученика по-другому. Уж себе-то он мог признаться, что дело там было не только в любопытстве, когда он принимал приглашение выпить. Ему вдруг стало интересно рядом с этим мальчишкой (а по-другому Северус его ну никак не мог пока воспринимать) — его голос был приятен для слуха, особенно когда он говорил связно и не срывался на истерические вскрики и обвинения. Там, в коридоре, он видел перед собой другого Гарри — не дерзкого нахального щенка, неспособного сказать что-то умное, которым тот был в школьные годы, и не видоизмененную копию себя самого, которую он имел «счастье» лицезреть в первые дни («Об этом мы еще поговорим, не отвертишься!» — заключил Северус), а кого-то другого, неожиданно… терпимого (назвать Поттера «приятным» он был пока морально не готов даже про себя). Снова начались разговоры, в ходе которых Помона неосторожно запустила череду воспоминаний о студенческих годах. Теперь все вспоминали и рассказывали забавные истории про себя и друг друга. Судя по реакциям Поттера, за прошлый год ему не доводилось узнавать что-то о детстве своих бывших профессоров. Северус расслабился, слушая эти ностальгические истории. Что-то он уже слышал, а что-то было в новинку. Так он узнал для себя, что Минерва и Амбридж стали непримиримыми врагами после того, как возлюбленный Амбридж предпочел начать ухаживать за МакГонагалл. Амбридж не смогла простить и озлобилась, хотя ранее они втроем, с Помоной, считались лучшими подругами. Так же новостью для него (и поводом похохотать для остальных) стал факт того, что Филиус когда-то ухаживал за директрисой Шармбатона, и, как выяснилось, едва не подрался с Хагридом. Сам лесничий, оказывается, изначально поступал в Шармбатон, но перевелся в Хогвартс после первого курса, не смирившись с тем, что ученикам не разрешалось держать никого, кроме декоративных кроликов, канареек и котов. Гарри вспоминал и в красках описывал устроенный близнецами фейерверк «в честь» Амбридж, и ее лицо. В общий «думосбор» попытались привлечь и Снейпа, но тот зыркнул так, что желающих резко поубавилось.       — Леди и джентльмены, — когда общее воодушевление немного стихло, обратилась к ним Минерва, — до отбоя еще есть немного времени, а потому я все же предлагаю немного отойти от праздного веселья, и, на остаток времени, вернуться к прямому назначению пятничных сборов. Есть несколько тем, необходимых к обсуждению, поэтому я бы все-таки хотела провести положенный педсовет. Все стихли и единодушно приняли серьезный вид, согласившись с необходимостью решения некоторых вопросов.       — Отлично, раз возражений не последует, я начну с самого срочного вопроса на повестке дня. Как все помнят, — начала деловым тоном МакГонагалл, вновь превращаясь из веселой женщины в непререкаемую руководительницу школы, — завтра у нас суббота и первый выход студентов в Хогсмид в этом году. Как обычно, в первый день идут четыре преподавателя вместо двух. Мистер Филч, профессор Бинс, Поппи — вас это, конечно же, не касается. Есть ли те, кто по каким-либо причинам не сможет участвовать — эксперименты, отработки или что-то еще? — она сделала небольшую паузу, давая возможность подчиненным высказаться, но увидев, что никто не подал признаков отказа, продолжила: — Отлично. В таком случае, предлагаю решить все старым проверенным методом. Минерва поднялась к своему столу, снимая с полки стеллажа Распределительную Шляпу, взяла со стола пергамент, с помощью режущего заклинания разделила его на девять клочков, поменяла цвет на четырех из них, и ссыпала все в шляпу, после чего вернулась к остальным.       — Прошу, господа и дамы, как и всегда, те, кто вытащат цветные — идут завтра с детьми. Остальные распоряжаются временем на свое усмотрение. Каждый, по очереди, опускал руку в шляпу, и вытаскивал кусочек пергамента. Поттер, Хагрид, Хуч и Синистра вытащили красные.       — Вот и славно, — хлопнула в ладоши директор, левитируя шляпу обратно на полку. — Гарри, Рубеус, возьмете на себя третий курс. Роланда, Аврора — на вас все остальные. Надеюсь, обойдется без эксцессов…       — Не волнуйтеся, директор. Вы же знайте-то, малыши у нашего Гарри по струночке ходят. Северус хмыкнул, но никто не обратил внимания.       — Именно поэтому я поручаю их вам — вы как кнут и пряник, да кроме того прекрасная команда. Хагрид довольно улыбнулся, крепко стискивая Гарри в объятиях. Гарри скривился от хрустнувшего звука и поспешил отстраниться от чемпиона «бабушкиных обнимашек». Поппи захихикала, на всякий случай нащупав в кармане маленький фиал с костеростом, и краем глаза отметила, что рука Северуса тоже дернулась к карманам. Филиус мысленно помолился Мерлинам и Морганам, что не он является любимчиком великана, заработав понимающий взгляд тощего Филча.       — Аргус, — обратилась к завхозу Спраут, — а где миссис Норис? Обычно вы разделялись только на дежурствах.       — Моя красавица сторожит Куоктерса и Грегори, — гордо проскрипел Филч. — Они у меня совиный помет до отбоя драят! — гаденькое хихиканье в исполнении бессменного завхоза заставило некоторых поежиться.       — Ох, когда они на отработку нарваться успели? И у кого? — окинула всех взглядом МакГонагалл, почему-то останавливаясь на Снейпе.       — Не смотри на меня. У меня отрабатывает Робинсон, и то завтра. И не в совятне, а в фестральем стойле.       — Гарри! — а больше-то альтернатив и не было.       — Что «Гарри!»? — пожал плечами Поттер, невинно хлопнув глазками. — В следующий раз будут видеть разницу между экскрементами сов и павлинов. Я бы их еще в Малфой-мэнор на денек, для лучшего эффекта, сплавил, но Драко сказал, что его отец весь питомник с собой вывез, а международные портключи ныне дело не быстрое. Минерва устало потерла ладонями лицо. Кто знал, что из этого ребенка вырастет такой садюга. Впрочем, у того был достойный учитель… Мало ей было одного Снейпа, теперь еще и с его «адептом» разбираться. И тут еще подумать надо, кто из них страшнее в своих наказаниях — на стороне Снейпа годы опыта, а на стороне Гарри — юношеская непосредственность и тоже годы опыта, только по другую сторону «баррикад». Кто еще сможет придумать самые изощренные отработки, как не тот, кто в свое время с них не вылезал? А с другой стороны — тех же эльфов в совятню иной раз не загонишь, так что…       — Ладно, с этим разобрались. Идем дальше. Я напоминаю всем деканам, что с октября начинаются тренировки по квиддичу, а потому еще раз переговорите со своими факультетами — до двадцать пятого сентября капитаны обязаны договориться с командами и между собой и предоставить мне график коимпериума* поля с учетом занятости каждого члена команды, включая запасных. Если при проверке я обнаружу хотя бы одного студента, у которого тренировка накладывается на выбранные им дополнительные предметы, нести ответственность за это будут капитаны, вплоть до смещения с должности, — три из четырех деканов понятливо кивнули, а Северус наморщил лоб, недоуменно взирая на начальницу.       — Что это за правила и с каких пор?       — С прошлого года, Северус, — спокойно просветила директриса. — К сожалению, у нас с тобой не было достаточно времени, чтобы ознакомить тебя со всеми нововведениями, но, думаю, сегодня ты как раз узнаешь основные. Относительно прозвучавшего, поясню: система графика тренировок была введена, чтобы раз и навсегда исключить распри между факультетами по этому поводу, — она говорила обобщенно, но всем и без уточнений было ясно, что отличились, как всегда — Гриффиндор и Слизерин. — Кроме того, когда этот вопрос обсуждался, Гарри, как тот, кто еще совсем недавно воочию сталкивался с проблемами совмещения игры и учебы, обратил наше внимание на то, что, порой, тренировки накладывались на отработки и выбранные дополнительные предметы, что приводило игроков к необходимости жертвовать либо командой, тем самым беря на себя ответственность за возможное падение уровня общей игры, либо учебой. Поэтому теперь составляются фиксированные графики, с учетом занятости каждого игрока, а также преподавателям запрещено назначать отработки на время, выделенное команде для тренировок. Под это правило попадают игроки основного и запасного составов, — Северус брезгливо дернул уголком губ, показывая, что он думает про это дурацкое правило. Но вот задумку с постоянным графиком оценил по достоинству. В конце концов, сколько раз ему самому приходилось выслушивать жалобы на занятость поля и разгребать с МакГонагалл последствия потасовок.       — Отлично, — буркнул он, — что еще, касаемо моего факультета, мне «не нашли времени» сообщить? — он недовольно посмотрел на директрису колючим взглядом, и сидящие к нему поблизости Флитвик и Поппи поежились от пробуждения Ужаса Подземелий.       — А это как раз то, что перетекает из второго вопроса в третий. Клубная деятельность! — Несколько преподавателей издали страдальческий стон, а Поттер еще и демонстративно сполз с кресла. Как ни странно, Северуса эта показуха, вопреки обычному, не раздражала, а вызвала скорее желание иронично похлопать по плечу — он пока не понимал, о чем говорит директор, но само название уже так и кричало о том, что ничего приятного от этой затеи ждать не стоит.       — Объяснишь?       — Конечно. Как ты заметил, Северус, теперь все обязательные уроки проводятся в первой половине дня.       — Да, теперь у трети болванов есть целых полдня на то, чтобы нарушать правила и деградировать! — на это высказывание Филч, подобно болванчику, активно закивал.       — Здесь ты не прав. Начнем с того, что это одна из новых образовательных реформ, — конечно, Северус догадался — он читал об этом вскользь, а приехав в Хогвартс, убедился в ее действительности. — Половина дня, после обеда, отведена ученикам на самоподготовку. Это дало возможность расставить факультативные предметы так, чтобы они не пересекались между собой. Не стоит отрицать, что во все годы была эта проблема, когда студенты, такие, как мисс Грейнджер, ныне леди Малфой, не могли посещать все выбранные ими предметы именно из-за того, что их читали в одно время. Также это нововведение дает студентам больше времени на выполнение домашних заданий и, собственно, тренировки по квиддичу. Когда вступила в силу эта реформа, мы, как и ты, решили, что у студентов первых-вторых курсов, у которых нет факультативов и они не заняты игрой, действительно образуется слишком много «пустого» времени, ведь единицы стали бы в самом деле тратить дополнительное время на чтение книг и домашние задания. Поэтому мы решили создать несколько, так называемых, клубов, как раз для занятости таких студентов, а также всех остальных, кто пожелает вступить. Вступление добровольное, но, как показала практика, большинство студентов такой подход оценили и тут же распределились кто куда. В клубах неважно, к какому факультету ты принадлежишь или насколько чистая кровь — обычно ребята заняты личными или общими проектами. Ты ведь не мог не заметить, что студенты разных факультетов теперь намного легче идут на контакт друг с другом, как и чистокровные с полукровками и магглорожденными. Даже между Слизерином и Гриффиндором стычки стали очень редкими, но, хоть и имеют место быть, всегда происходят только между старшими курсами, по старой, так сказать, памяти. Мы прилагаем все усилия, чтобы искоренить вражду вовсе, оставив только дружеское соперничество за кубок школы и снитч. Северус вспомнил четверку ребят-второкурсников в свой первый день. После урока зелий у Поттера, парнишка, которого он сперва окрестил «новым Драко», Лу, тогда был в компании девчонки с Рэйвенкло и двух гриффиндорцев. Его это тогда удивило, но, понаблюдав немного, он действительно заметил, что стены между факультетами стали тоньше, а где и вовсе стирались. И не только Поттер, как оказалось, все преподаватели активно прилагали усилия, чтобы вернуть некогда присутствующую между факультетами дружбу и здоровую, ЗДОРОВУЮ (!) конкуренцию.       — Как правило, как я уже сказала, в клубах ребята занимаются своими проектами и наработками, и более углубленно изучают предметную область и ее понимание. Каждому клубу выделяют персональную клубную комнату из тех классов или теплиц, что не задействованы в основном процессе образования. Все члены клуба имеют круглосуточный доступ в клубное помещение, а кураторы клубов получают ежемесячные премии.       — Я курирую клуб гербологов-натуралистов, — широко улыбнулась мадам Спраут. — Я тебе рассказывала про проект Невилла, помнишь? Когда он начнет реализовываться, все члены клуба будут в нем задействованы, сейчас они как раз проходят необходимую подготовку.       — А у меня клуб аюрведических практик, — по виду, уже изрядно захмелевшая Трелони, говорила на удивление связно, и Снейп удивился, что ей вообще доверили что-то, кроме факультатива по прорицаниям. Судя по некоторым взглядам, он был не одинок в своем мнении. Впрочем, он и правда пару раз слышал в коридорах насчет каких-то медитаций и открытия скрытых энергий, но решил тогда, что это новая секта и даже собирался подробнее заняться выяснением этого вопроса. Но, если вспомнить эти разговоры, ее клуб и впрямь не был таким уж провальным, как можно было подумать.       — Я исполнил свою старую мечту и теперь курирую клуб артефакторики. Все знали, что, помимо Мастерства по чарам, у Флитвика было Мастерство по артефакторике, которой он импонировал куда больше. К сожалению, артефакторика во времена Дамблдора была отнесена к разряду темных, наравне с магией крови, но являясь необходимой для того же министерства, была разрешена к изучению только посредством закрепления подмастерьем за действующим мастером. Флитвик, который будучи преподавателем в школе и деканом, взять себе ученика не мог, а теперь вот открыл сразу целый клуб — подумать только. Но Северус все-таки был очень рад за старого приятеля, хоть и выразил свою радость ехидно выгнутой бровью.       — Я тоже числюсь куратором, — неожиданно подала голос Поппи.       — Поппи, тебя-то в это как втянули? — искренне недоумевал Северус — кому-кому, а штатному колдомедику уж точно было не до всякой ерунды, даже за прибавку к зарплате, как он считал. Но Помфри его удивила и во второй раз.       — Я сама втянулась. А что? Некоторые ребята собирались связывать свою жизнь с колдомедициной. Деятельность этого клуба, по согласованию с Мунго, зачтется им как первичный опыт работы в будущем, и в Высшем учебном заведении они смогут закрывать некоторые предметы экстерном. А я получаю в распоряжение несколько лишних пар рук — сам знаешь, зимой и во время квиддичного сезона они порой просто необходимы.       — Да уж… действительно много изменилось, — Северус помассировал пальцами лоб, в очередной раз переваривая новую информацию — вот и расслабился. Нет, для одного вечера сегодня определенно слишком много потрясений. — Хорошо, тогда у меня всего один вопрос: если у вас все так хорошо отлажено, к чему выносить этот вопрос именно сейчас?       — А это самое важное. Открытие начнется через неделю, а у нас возникли некоторые трудности. Видишь ли, несмотря на уже открытые клубы, все еще остается много студентов, которые так в них и не вступили, и не потому что не хотят, а потому что многие из них просто не тяготеют к предоставленному выбору специальностей. В этом году попечительский совет согласился с нами и предоставил финансирование на открытие дополнительных. Северус, я бы хотела предложить тебе…       — Нет.       — Но ты даже не…       — О, дай угадаю, Минерва! — начал закипать зельевар. — Ты решила, что я скучаю по старым временам, мол мне мало ответственности на посту декана, мало ЗоТИ, на котором эти недоразумения с палочками, которых все отчего-то упорно продолжают называть учениками, так и норовят покалечить себя, соседа или учебный реквизит — Тут же вспомнился штатный Боггарт — он до сих пор не может заставить беднягу выйти из шкафа, после того, как на очередной попытке третьекурсница швырнула в него туфлей, попав каблуком прямо в глаз. — Поэтому в твою прекрасную голову пришла идея: а почему бы не повесить на меня еще и дуэльный клуб! Я ведь угадал? Речь именно о нем?       — Да… — выдохнула Минерва, понимая, что это сражение ею проиграно.       — Я достаточно пересытился этим балаганом семь лет назад, чтобы снова превращаться в мартышку, прыгающую вокруг малолетних баранов, и вдалбливать в их канареечный мозг, что искусство дуэлинга — это не просто дерганье палочкой с желанием посильнее врезать и поржать!       — Канареечный мозг? — впервые за вечер обратился к нему Бинс. — Северус, сколько лет вас знаю, ни разу не слышал из ваших уст этой метафоры.       — Что-то новенькое, — хмыкнула Вектор. И тут Снейп понял, что немножечко, так, совсем чуточку, попал. И что теперь делать? Особенно когда кое-кто, буквально час назад, поставивший определенные условия, крайне выразительно на него смотрел. Все это, конечно, безумно глупо, но договор, каким бы нелепым он не был, есть, мать его, договор… Впрочем, Поттер не уточнял, как именно Северус должен все это обставить… Гарри, в свою очередь, едва удержался от довольной усмешки, но особо не надеялся, что бывший профессор и впрямь внемлет его глупому высказыванию. Тем больше Снейп его удивил.       — Должен признать, даже такой, как Поттер, способен иногда брякнуть что-то стоящее. Но, как говорится, раз в год и палка стреляет. В данном конкретном случае, раз в двадцать, — ядовито выплюнул Снейп и не без садистского удовольствия отметил, как едва ли не задыхался от негодования Поттер. То-то же — нос не дорос еще прожженных слизеринцев подлавливать!       — Северус, может, все же, хотя бы подумаешь? Лучше уж пусть пар под наблюдением срывают, чем нам потом расхлебывать.       — Да, расхлебывать тогда придется только мне! Я не возьму на себя еще одну головную боль, Минерва, даже не проси. Может быть, я подумаю об этом после зимних каникул, но сейчас — увольте, госпожа директор. Дайте хоть несколько месяцев спокойно побыть преподавателем, а не жертвой дыбы! Минерва закусила губу, но все-таки сдалась. В конце концов, Снейп ведь не сказал «никогда».       — Хорошо, тогда вернемся к этому разговору в январе, — она подставила палец к губам и что-то напряженно обдумывала, пока, наконец, не подняла взгляд на Поттера. — Мистер Поттер, тогда, может быть, вы все-таки согласитесь открыть клуб зельеварения? Северус поперхнулся на это заявление, удостоившись обеспокоенного взгляда Поппи и легкого постукивания по спине.       — Директор, — безразлично протянул Поттер, — кружок профессиональных котломойщиков открыт ежедневно с восьми тридцати вечера и до последнего котла. И заметьте, я не требую за это ни премий, ни даже отдельную клубную комнату, — съехидничал Гарри, чем сыскал невольное одобрение Снейпа. А мальчишка-то и правда наточил язык. Вон, даже Минерве дерзит.       — Гарри, почему ты отказываешься? — в лучших традициях Дамблдора начала уговаривать та — В конце концов, в школе имеются несколько талантливых в зельеварении учеников, которые с радостью вступят в этот клуб! А кроме того, это поможет поднять успеваемость…       — Вот на что не жаловался, — буркнул Поттер.       — Ты — нет, но некоторым ученикам далеко не просто соответствовать твоим требованиям. У них часто возникают вопросы, — продолжала увещевать МакГонагалл.       — Я никогда не отказывал студентам в помощи и ответах. Но что-то не замечал под своей дверью толпы жаждущих таковых.       — Гарри, дело в том… твоя репутация, как и у Северуса, — она кинула многозначительный взгляд на получающего явное наслаждение от представления Снейпа, — бежит впереди тебя, — да, посмотреть было на что — он словно со стороны видел себя самого, пытающегося отвертеться от очередной «гениальной мульки» Дамблдора. — Ученики просто тебя боятся, — так, похоже постоянное соседствование с Альбусом на нее плохо влияет — того и гляди скоро лимонными дольками начнет расточаться, — считают, что ты их проклянешь, если они сунутся с вопросами, — послышался сдавленный смешок Синистры.       — То есть, подойти спросить единожды они боятся, а в клуб под мое начало, да на целый год в придачу, они повалят как пар из ушей от Перечного? И в конце концов, вы всерьез предлагаете предоставить малолетним имбецилам бесконтрольный доступ в комнату, в которой будет храниться хотя бы минимальный набор ингредиентов? Позволю себе просветить всех незнающих, что даже из самых безобидных из них, использующихся для простейших бытовых зелий, при неумелом (или, напротив, очень умелом) обращении можно сварить яд, кислоту или разнести все к драккловой бабушке! — распалившийся Поттер посмотрел на Снейпа, ища подтверждения своим словам, и, что странно, таки его получил. Северус слегка кивнул, давая понять заметившим, что Поттер не преувеличивает. Крыть такое Минерве было нечем. Хотя…       — Но детям, так или иначе, нужно место для экспериментов, а туалет Миртл, благодаря кое-кому, для них теперь недоступен, — словно и впрямь была возмущена этим фактом, пожурила директор — Вспомни себя с друзьями в их возрасте.       — Вот именно, что я ПОМНЮ себя в их возрасте! Вы и сами должны все помнить. Слава Мерлину, что недоступен, меньше геморроя на наши головы назельеварят.       — Но ведь вас тогда никто не ограничивал, — очередная попытка со стороны женщины. Похоже, не стоило ей этого говорить.       — И очень зря! Вам напомнить, к чему это привело? — Поттера, похоже, всерьез так бомбарднуло. — Пятнадцатилетние ученицы беременеют во время валентинова бала, — напомнил он относительно недавний скандал, — шестикурсники варят амфетамин в подсобке, а третьекурсники барыжат им в Хогсмиде! Да только мой поток чего стоил в свое время — трое одиннадцатилетних сопляков решили посоревноваться в крутизне с горным троллем и трехглавым цербером, двое из них чуть не были сожраны стадом акромантулов год спустя, пока третья превратилась в кошку и каменной статуей украшала больничное крыло, бродящий ночью журналист-самоучка едва не стал закуской древнего чудища, а его одноклассница рисовала граффити кровью. Спустя еще год студенты умудряются нарваться на оборотня, летают на фестралах из Шотландии в Лондон, когда все нормальные люди десятые сны видят, слизеринцы по ночам в выручай-комнате древние артефакты чинят и устраивают внеплановые «дни открытых дверей», я уже молчу о том, что во время моего последнего года едва ли не у каждой студентки под кроватью был инкубатор аммортенций и всевозможных аналогов, а у парней батареи блевательных и фурункульных зелий, которые они с переменным успехом подливали недружественным факультетам. Так что да, я считаю, что держи нас, безмозглых леммингов с шилом в заднице, в ежовых рукавицах кто-то еще, помимо одного профессора Снейпа, и головной боли у всех было бы поменьше. Предоставлять таким детям официальное место для прикрытия суицидальных затей — верх нерациональности, — вот теперь действительно стояла гробовая тишина. Даже о чем-то непрерывно шушукающиеся между собой портреты замерли, пооткрывав нарисованные рты, слушая разгромный спитч «Героя сказаний сиих». Сам Герой слегка отдышался и, поняв, что непозволительно сорвался, постарался выправить ситуацию, заговорив слегка виноватым голосом: — Простите, господа. Я не хотел кричать. Просто, как вы и сказали, еще недавно я сам был непосредственным участником всех событий, и я знаю, о чем говорю. От того, что им перекрыли площадки для специфических шалостей — хуже никому не будет. Все преподаватели опустили глаза в пол, признавая правоту прозвучавших слов и свою непосредственную вину. По лицу Минервы можно было отследить окончательную капитуляцию. Снейпу хотелось аплодировать этому гриффиндорцу — экак выкрутился, еще и завернул все так, что пристыженными в итоге оказались все, кроме него.       — И когда вы успели стать таким циником, — посетовала директриса.       — Циник и реалист, директор — понятия из разных категорий, — Северус насмешливо окинул взглядом Мастера трансфигурации. — Браво, мистер Поттер, я не думал, что доживу до того момента, когда вы, наконец, соизволите эволюционировать в здравомыслящее существо и осознаете, какой занозой были все эти годы для профессоров Хогвартса. Продолжайте в том же духе, вам явно на пользу — возможно, через много лет, я даже смогу проникнуться к вам подобием уважения. Все с интересом уставились на все еще взведенного Поттера, ожидая, что тот ответит. Гарри не разочаровал.       — Ах, счастье-то какое! — всплеснул он руками. — Спешите видеть, великий Ужас хогвартских подвалов пророчит кому-то свое уважение! Да Скитер бы разорвало от такой сенсации, — Гарри откровенно забавлялся, уловив во взгляде Снейпа своеобразную иронию, и разгадал маневр. То, что зельевар его поддержал и выказал одобрение, пусть в несколько своеобразной форме, приятно грело душу и давало призрачным надеждам постепенно обретать плоть. А вот остальные ожидаемо восприняли все за чистую монету, синхронно устало выдохнув — снова начинается. Эх, похоже, они ошиблись, понадеявшись, что эти двое действительно все решили между собой и, наконец, поладят. Это за гранью невозможного.       — Десять балов с Гриффиндора! За несусветную наглость, Поттер! — перешел на «личности» Снейп. Упоминание чертовой писаки, что б ей у акромантула интервью брать, неприятно резануло по мозгам.       — Не имеете права, Снейп, — взорвался молодой профессор. — Я больше не студент и, тем более, не числюсь за Гриффиндором!       — Гриффиндор — это хроническое состояние мозгов, а точнее их отсутствие!       — Ах так? В таком случае… — прошипел Поттер на грани парселтанга. Все в ужасе застыли, понимая, что сейчас будет что-то страшное. — В таком случае, двадцать балов со Слизерина за предвзятое отношение и мелочность декана.       — Ах, мелочность… Пятьдесят балов с…       — Хватит! — рявкнула директриса. — Гарри! Северус! Основатели создали клепсидру, чтобы оценивать знания учеников, а не ваше мерянье палочками!**       — У меня на два дюйма длиннее… — самодовольно, с надменной усмешкой, осведомил всех Поттер,       — А у меня на полдюйма толще**, — не остался в долгу Снейп. Занавес. Все до единого пооткрывали рты, вытаращившись на парочку зельеваров. Из пальцев Трелони выскользнул бокал, расплескивая все содержимое по директорскому ковру, но никто не обратил на это внимание. Из рта Септимы выпал кусок кекса, а чашка Флитвика в его пальцах начала медленно, но уверенно крениться вниз, и горячий напиток, тоненькой струйкой, медленно перетекал аккурат меж слегка разведенных ног полугоблина. Шляпа Минервы съехала набок, а Бинс натурально, что называется, «завис»… если такое понятие вообще применимо к привидениям. И даже у портретного Дамблдора, весь вечер с улыбкой наблюдающего этот балаган, нарисованные очки-половинки медленно поползли с переносицы.       — Северус... пошутил?       — Парную... шутку?       — С Гарри Поттером? Оба участника этого импровизированного спектакля, видимо решив окончательно добить публику, встали и поклонились друг другу шутовскими поклонами, чем заставили мадам Спраут картинно лишиться чувств. Поппи тут же кинулась приводить в себя подругу, а Хагрид прокашлялся, нарушая тишину.       — Кажися, вправду помирились-то. Гарри засмеялся, а Снейп демонстративно закатил глаза, выпивая из своего бокала, непонятно когда и кем подлитое Огденское.       — Помона, приходите уже в себя, — раздался наигранно-возмущенный голос директрисы. — Вам, в конце концов, еще ночную вахту нести! Это подействовало лучше Энервейта от Поппи. Спраут нехотя разлепила глаза и сиплым голосом уточнила:       — Разве сегодня я?       — Да-да, дорогая. Вчера дежурил Филиус. Ваш черед. Помона снова приняла сидячее положение, разминая шею, после чего они с Минервой синхронно поднялись и прошествовали к закрытому шкафу. Благо, шкаф находился совсем рядом с местом посиделок, а потому всем остальным, включая Северуса, было отлично видно, как директор извлекла оттуда старый, сложенный в несколько раз, смутно знакомый пергамент, и передала его в руки декана Хаффлпаффа.       — Что это? — нахмурился Снейп, пытаясь вспомнить, где он его видел.       — О, ты ведь еще не дежурил! — вспомнила Аврора. — Думаю, это нововведение тебе точно понравится! — Северус на это едва только не застонал — очередное нововведение…       — Это карта Мародеров, сэр, — осторожно начал Гарри, — она показывает расположение всех обитателей замка. Вы должны помнить, вы поймали меня с ней в коридоре на третьем курсе.       — К сожалению, не имею привычки забывать подобное, — сквозь зубы процедил мужчина и Гарри отметил заигравшие желваки.       — Вы ее тогда неправильно активировали — отец с друзьями поставили на нее защитные чары. Директор, покажите, — поспешил исправить положение Гарри. Почему-то расстраивать Снейпа ему не хотелось совершенно, а за тот случай до сих пор было стыдно, хотя его вины в том абсолютно не было. МакГонагалл под пронзительным взглядом черных глаз подошла к столику, палочкой расчистила пространство и разложила абсолютно чистый пергамент.       — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! — с улыбкой произнесла Минерва, легонько касаясь кончиком палочки поверхности пергамента, на которой тут же начали проступать контуры. Спустя несколько минут все, включая удивленного Северуса, наблюдали схему замка с множеством перемещающихся именных флажков.       — Благодаря этой чудесной вещи, теперь профессорам не обязательно полночи бегать по коридорам и обыскивать все углы. Карта показывает всех. Видишь, — она указала кончиком палочки на свой кабинет и им же немного раздвинула несколько флажков, давая возможность рассмотреть их количество и имена, — вот мы. Снейп не без восторга смотрел на артефакт, созданный его школьным врагом, и проникался невольной благодарностью к проклятому Джеймсу Поттеру. Подумать только, будь у него это чудо все прошлые годы — сколько времени можно было бы сэкономить, сколько неприятностей и шалостей предотвратить.       — Где же вы были с этой картой в девяносто седьмом, Поттер… — покачал головой профессор.       — Бегал по лесу Дин, но вы и сами знаете…       — Стоп, почему никого нет в гостиной Слизерина?       — О, гостиная Слизерина ничего не отображает, хоть и нарисована. Это единственное помещение, куда отец с друзьями не смогли попасть. Эта фраза вызвала на лице зельевара довольную ухмылку. Если уж даже эта шайка не смогла пробраться в апартаменты его факультета, то есть чем гордиться.       — Хоть где-то я смог обойти отца, — словно обухом по голове ударил чертов Поттер. — Даже странно, что они про банальный трюк с обороткой не додумались, — пожал плечами молодой человек, заставив Снейпа скрипнуть зубами.       — В общем, — поспешила разрядить накаляющуюся обстановку директор, — гостиные нам и не нужны, как и многие другие помещения, — она начала по очереди касаться палочкой участков карты, после чего с них исчезали имена. Активными оставались только коридоры, — так или иначе, если будут нарушители — избегать их они не смогут. — Конечно, студенты не знают про эту маленькую хитрость, — она указала на карту, — поэтому и способов обойти ее не ищут, а дежурные теперь спокойно могут отдыхать в своих комнатах, положив карту на видное место, — закончила женщина, снова сворачивая карту и передавая ее Спраут. — Отбой через несколько минут, господа и дамы, так что, думаю, пора расходиться. Преподаватели начали собираться. Первым уплыл сквозь стены Бинс, следом, прощаясь с Минервой и портретом Дамблдора, разошлись деканы, направляясь в факультетские гостиные для вечерней переклички. Слегка захмелевший Филч проявил инициативу доставить вдрызг пьяную Трелони до ее покоев, Вектор и Синистра в компании Поппи ушли, щебеча о своем, а Гарри вызвался помочь Хагриду в вечерней кормежке Гиппогрифов. На подходе к спуску в подземелья, Северуса нагнал профессор Истории Магии.       — Хорошо посидели, — прокряхтел он, — нам тебя не хватало.       — Приятно слышать, профессор Бинс, — улыбнулся Северус.       — Заходи как-нибудь, поболтаем.       — Всенепременно. Призрак уплыл, а Снейп продолжил путь с мыслью, как же хорошо все-таки вернуться. Возможно, в его благодушии было изрядно замешано недурное директорское Огденское, но спать он ложился лишь с выводом о том, что это был очень-очень странный вечер. А над остальным подумать можно будет и завтра — как-никак выходной, большинство баранов уйдут на целый день, а утро вечера мудренее, и вообще «думание» куда более плодотворно на трезвую голову — особенно такие шокирующие думы, как те, что Филч, оказывается, неровно дышит к Трелони, или какого драккла ему самому вдруг взбрело в голову дурачиться с Гарри-мать-его-Авада-Поттером. Мысли самого Гарри-мать-его-Авады-Поттера перед сном были куда прозаичнее: каких мерлиновых сандаликов, это вот было? Снейп с ним говорил. Снейп вел себя по-человечески. Снейп с ним шутил! Снейп с ним шутил ПРИ ВСЕХ. А еще поддерживал, и вполне себе так мирно подкалывал… Поттера алкоголь с некоторых пор отпускал довольно быстро, и то, что в кабинете казалось таким простым и естественным (шутящий и дурачащийся Снейп у нас же вообще верх естественности, нда?), теперь начинало проясняться и приобретать полный спектр осознания сюрреализма. А потому — «каких мерлиновых сандаликов, это вот было?». А еще Гарри было до жути интересно, и в то же время боязно, как сам профессор отреагирует на их общение, когда придет в себя утром? Конечно, ждать от человека, вроде Северуса Снейпа, что он вот так легко забудет годы неприязни и станет ему браслетики дружбы плести («разве что связки заклинаний с соответствующим содержимым — фурункулюс, сектумсемпра, и какая-нибудь таранталлегра напоследок, что б помучился — а что, у русских вон „дружбой“ бензопилу кличут, чем наша братия хуже? Это же Снейп!»). Гарри улыбнулся своим мыслям и тут же перевел их на более позитивный лад — в конце концов они, как выяснилось, оказывается, вполне могут находиться подолгу в одном помещении, и даже по-человечески общаться. Остается надеяться, что завтра профессор не закроется на совсем уж все пуговицы, и не вышвырнет его, Гарри, обратно за рамки хотя бы относительно нормального отношения. Главное самому все не испортить — тогда, в коридоре, Гарри не преувеличил ни одного слова, а потому для него было очень важным то, что профессор все-таки не послал его после всех тех излияний, назвав сопливым дебилом, и на удивление легко шел на контакт. Может быть причиной тому послужили определенные откровения, после которых тому становилось стыдно за некоторые прошлые их конфликты — Гарри прекрасно прочитал реакцию зельевара, когда рассказывал о том самом первом уроке — а может ему все же удалось хоть немного достучаться и действительно ослабить чувство вины, которым тот себя грыз из-за смерти Лили и Джеймса. Какая разница? Главное, чтобы завтра все это не оказалось его иллюзией и не разбилось о суровые рифы действительности. В любом случае это будет завтра, а пока… — Это был очень-очень странный вечер, Спайк.

***

Утром в Большом Зале было слишком оживленно, как для субботы. Так происходило почти каждый год — третьекурсникам не терпелось отправиться в магическую деревню. Кому-то знакомство с Хогсмидом предстояло впервые, кто-то уже бывал там с родителями, но от этого не меньше желал поскорее сменить обстановку школьных стен. В самый разгар завтрака в Большой Зал влетела неясыть, уронив сверток, длиной не более десяти дюймов, аккурат перед Поттером. Тот пододвинул крылатой почтальонше пиалу с орехами и развернул сверток. Прочитав адресованное ему письмо, Поттер мягко улыбнулся, после чего, забрав несколько обернутых в бумагу свертков поменьше, остальное, вместе со вторым письмом, передал Помоне.       — Мадам Спраут, это от Невилла.       — Ох, ну наконец-то! Я уж заждалась. Не успела довольная угощением неясыть покинуть их, как в направлении, все того же Поттера, спикировала ястребиная сова, тут же накинувшаяся на неубранный пиал, пока Гарри отвязывал маленький сверток с гербом Малфоев. В свертке оказалась простая, уменьшенная чарами деревянная шкатулка с ровной поверхностью. Просмотрев прилагающуюся записку, Гарри понятливо кивнул сам себе, открыл шкатулку и извлек из нее конверт, в котором, судя по выпуклости, содержалось что-то помимо письма. Он попросил передать конверт Снейпу.       — Поттер, вы открыли местный филиал почтовой службы имени себя? — принимая из рук Минервы конверт, не удержался от ехидной шпильки Снейп. Его комментарий остался без ответа, потому что донельзя озадаченный Поттер, сжимал в руках конверт, принесенный непонятно когда успевшим прилететь сычом. Сычи считались «срочными» посланниками и Гарри одолевали нехорошие предчувствия. Его опасения подтвердились. Когда, вскрыв конверт, он ознакомился с содержимым, его лицо резко приобрело более острые черты, а на глаза словно упала тень.       — Боюсь, мне нужно срочно отлучиться, — подрываясь с места, протараторил Поттер. — Филиус, прошу, замените меня в Хогсмиде!       — Не волнуйся, Гарри, — приободряющие улыбнулся полугоблин, — беги, куда нужно.       — Спасибо! Директор?       — Не возражаю. Получив разрешение, Поттер вихрем вылетел из зала под любопытные взгляды учеников и недоумевающие профессоров.       — Что это было? Кто-нибудь видел, от кого письмо? — забеспокоилась Помфри.       — Кажется, я видел печать «ВВВ»***… — задумчиво протянул Флитвик.