Наваждение

POV Северус

Еще никогда я не бежал с такой скоростью по скрытым коридорам преподавателей, как после слов Миртл. Она не сказала куда, но я упорно несся прямо к женскому туалету на втором этаже, и она пока не спешила меня останавливать. Привидение с обеспокоенным лицом летело рядом, едва поспевая за моей скоростью, и я молил Мерлина, чтобы она сдержалась и не разразилась пронзительным ревом. И без того взвинченное состояние теперь играло против меня, грозясь свести с ума. В ту секунду, когда я осознал, какой силы страх плещется в полупрозрачных глазах туалетной плаксы, и что стало его причиной, я сорвался с места. Кажется, весь мой рассудок остался где-то далеко позади. Меня обуял холодный липкий ужас, и за те рекордные минуты, которые мне понадобились, чтобы добраться до места, мне начало отчетливо казаться, что не было последних лет, и я снова, как и десятки раз до этого, очертя голову, несусь спасать жизнь сыну лучшей подруги и злейшего врага — драгоценной Лили и ненавистного Джеймса, чтобы потом выслушать очередное призвание к миролюбию и благосклонности от Дамблдора в ответ на мои требования ужесточения надзора за этим несносным ребенком. Вылетев из ниши за гобеленом, я завернул за угол и, в несколько шагов преодолев полкоридора, наконец ворвался в печально известный туалет, где резко затормозил, осознав, что и малейшего понятия не имею о том, как попасть в чертову тайную комнату. Сердце колотилось, словно бешеное. Я успел несколько раз быстрым взглядом обвести помещение, отмечая возможные варианты сокрытия входа, когда Миртл наконец догнала меня. — Куда дальше?! — без обиняков, громче чем хотел, спросил я, и это был один из тех единичных случаев, когда голос меня подвел и дрогнул. — Сюда! — Нервно бросила Миртл и, подлетев к выстроенным кругом умывальникам нырнула и скрылась где-то под ними. — Миртл! — крикнул я, искренне надеясь, что там не стоит заглушка и чертово привидение меня услышит. На сей раз мои надежды оправдались, и полупрозрачная голова, а за ней и тело с виноватым видом вынырнули обратно на поверхность. — Я не знаю, как открыть проход! — Не знаю, зачем пояснил очевидное. — Простите-простите, я не привыкла… сейчас-сейчас… Она начала присматриваться к умывальникам. — Ты знаешь, как открыть вход? — в нетерпении я передернул плечами. — Да.да… вот! Я уже открывала… — Она склонилась над одним из кранов и зашипела, а меня от этого звука снова передернуло и вдоль позвоночника пробежала предательская стайка мурашек. Я услышал громкий скрип, и постаменты с умывальниками разъехались, открывая зияющий чернотой колодец. — Метлы. Там… — Она указала пальцем на одну из кабинок, но у меня не было на это времени. С каждой секундой я все отчетливее чувствовал, что времени все меньше и меньше. Не говоря ни слова, я выхватил палочку, накладывая на себя левитационные чары и, прежде чем Миртл успела убрать руку, я уже исчез из ее поля зрения, бросившись вниз. Через долю секунды я увидел ее слегка мерцающую в темноте фигурку рядом со мной, а еще через несколько секунд ноги коснулись земли. Я зажег люмос и осмотрелся, подмечая, что оказался в каменном тоннеле с несколькими проходами. — Веди! — Бросил я, и в следующий момент уже бежал по одному из коридоров вслед за полупрозрачным проводником. Кровь шумела в ушах, а в голове словно каждую секунду взрывался снежный вулкан, сковывая ее ледяными обручами. — Что вообще произошло?! — Пока мы пробирались по коридору, я решил все же узнать, из чего на этот раз я должен вытаскивать геройские уши. — Гарри пришел после обеда радостный, сказал, что будет занят в лаборатории, но на вечер у него встреча с профессором Снейпом и ему ни за что нельзя на нее опоздать. Он сказал, что если потеряет счет времени и без четверти восемь не выйдет, дернуть его и напомнить! — На удивление связно начала она, не сбавляя скорости. — А потом я услышала что-то похожее на «бабах», я заволновалась, но Гарри уже ругал меня раньше и запретил отвлекать его от экспериментов, и я не стала спускаться, а потом он не появился, когда должен был, и я полетела проверить, а там…там… — у меня внутри все похолодело от упоминания о взрыве. Мерлин, пусть этому идиоту просто завалило выход, расколотило палочку и он не может выбраться, или его окатило сонным зельем. Пусть его просто оглушило взрывом и он отключился! Не понимая, откуда во мне столь непривычная для меня паника, я слушал слова привидения, но договорить она не успела — мы уткнулись в огромный темный люк в каменной стене, закрытый очередным «змеиным» замком. Миртл снова начала шипеть, но дверь не открывалась — ее голос дрожал и звуки искажались. — Сосредоточься! — Гаркнул я, скорее чтобы немного сбавить напряжение, чем действительно рассчитывая на то, что это подействует на вечно истеричного призрака, и тем сильнее было мое удивление, когда она действительно взяла себя в призрачные руки и ее голос перестал дрожать. С соответствующим металлическим скрежетом змеи отползли в сторону, позволяя двери люка открыться и пропустить меня внутрь. Я без промедлений ворвался в святую святых одного из четырех основателей, машинально спустился по узким металлическим ступеням и ступил на черный мрамор. Мой взгляд тут же вперился в валяющуюся в трех метрах от меня массивную деревянную дверь. Повернувшись по инерции в противоположную от нее сторону, я увидел пустой проход в помещение под лестницей, с которой только что спустился. Не медля ни секунды, я рванул к предполагаемой лаборатории с криком «Поттер!» — и резко застыл на пороге словно приложенный из старшей палочки петрификусом. Первой моей мыслью было — здесь пронеслось стадо громамонтов, которое нагнал смерч в паре с бомбардой максима. То, что ранее представляло собой добротный дубовый стол, теперь жалкими кусками различной величины валялось по углам. Пол был устлан ковром из пергаментов, тетрадей, книг, фиалов и того, что осталось от котла. Со стен пятнами стекала слизистая субстанция перламутрово-серого оттенка. На стенах слабо мерцали факелы с колдовским огнем, отбрасывая неровные тени на болтающуюся на одной петле дверь справа от входа. В каждой лаборатории была такая дверь, которая вела из основной рабочей зоны в кладовую с книгами и ингредиентами. На такую, как правило, накладывались самые мощные защитные и запирающие чары, что бы в случае неудачных экспериментов образцы не попали на опасные ингредиенты. И сейчас я ужаснулся — какой же силы должен был быть взрыв, чтобы эту дверь фактически вынесло? Поттер обнаружился у противоположной стены. Он лежал затылком ко мне, щекой вниз, вытянув одну руку, на которой отчетливо виднелись ожоги кислотного характера, вперед, а все остальное тело было погребено под массивным стеллажом. Я мысленно вознес восхваления тому, кто изобрел чары неразбиваемости — если бы все те фиалы, что теперь рассыпались по полу, падая, поразбивались о голову Поттера, или не дай Мерлин посмешивались содержимым… Мне хватило доли секунды, чтобы оценить всю обстановку, и я молнией метнулся к Поттеру, отчетливо отмечая окровавленный затылок и небольшую лужу крови под его щекой. Снеся невербальным шкаф с тушки Мальчика-который-не-дай-Мерлин-решил-не-выжить (кажется я перестарался — несчастная мебель отфутболилась к стене, разбиваясь едва не в щепки), я тут же бросил в него несколько диагностических заклинаний. Слабое кровотечение на затылке и более сильное рассечение в районе левого виска, которым парень соприкасался с полом — Мордред, это очень-очень плохо — перебитый в четырех местах позвоночник, ни одного целого ребра — благо не пробиты легкие — глубокая трещина в крестце и раздроблена правая лучевая кость. Помимо этого заклинания показали множественные ожоги по всей «лицевой» половине тела, а не только на руках, как я уже успел понадеяться. Очевидно, сперва парня отбросило взрывом, параллельно окатив содержимым, и приложило спиной о шкаф, и только потом тот на него упал. — Мордред… — против воли вырвалось на выдохе. Я схватил первый попавшийся фиал и, рассмотрев на нем наименование непонятного состава — скорее всего один из эксперементальных образцов — понял, что при всем желании вряд ли найду сейчас в этой какофонии зелий зелья первой помощи, если таковые вообще здесь содержатся.  — Тикки! Передо мной тут же появилась домовушка с большими ушами-лопушками и в белой наволочке с гербом школы. — Мастер Снейп звал Тикки, — проговорила она, смотря самыми преданными глазами, которые тут же расширились до размеров блюдец, стоило ей увидеть того, кто сейчас лежал позади меня. — Мастер Гарри Поттер! — глаза эльфийки наполнились слезами. — Тикки, прекрати истерику! Принеси мне из больничного крыла костерост и стабилизирующее, — вспомнив, что в данной ситуации влить в парня зелья привычным способом не представляется возможным, я добавил: — и три… нет, лучше четыре шприца. И постарайся не попасться Поппи. Эльфийка судорожно поклонилась и тут же исчезла. Не теряя времени, я достал из внутреннего кармана мантии кроветворное и восстанавливающее, подумал секунду и достал еще и умиротворяющее, тут же залпом осушая фиал. Сжимая в руке оставшиеся зелья, я присел на корточки рядом с бесчувственным Поттером, сделал нехитрый пас палочкой и, прошептав короткую формулу, залечил рассечку на затылке. Для того, чтобы закрыть рану на виске, понадобилась более заковыристая формула, а учитывая, что прикасаться к его шее или, не дай Мерлин, пытаться повернуть голову я не рискнул, пришлось положиться на то, что мощи этого заклинания хватит, ибо ничего более серьезного я в данных условиях использовать не могу. Храни Мерлин моего учителя, готовящего меня на звание Мастера, который в свое время заставил меня вызубрить несколько заклинаний первой помощи. Тикки с тихим хлопком материализовалась рядом со мной, сжимая в подрагивающих ладошках полулитровый фиал, фиал поменьше и несколько тонких стальных шприцов. — Тикки может сделать что-то еще для Мастера Снейпа и Мастера Гарри? Я уже хотел было ответить, что пока ее помощь мне больше не нужна, но тут же осекся. Прежде чем лечить такие переломы, его надо поднять с пола и зафиксировать, но поднимать это изломанное тело ни в коем случае нельзя. Вот если бы он уже лежал на чем-то прямом и твердом, что можно было бы поднять тем же мобиликорпусом… Но, как и у многих волшебников, выбравших своей специализацией зельеварение, у меня были характерные проблемы с искусством трансфигурации. Зато это очень хорошо получалось у эльфов. — Тикки, пожалуйста, трансфигурируй один из пергаментов под мистером Поттером в ровную плоскую доску, чтобы он полностью поместился на ней. Сможешь? Вместо ответа эльфийка шустро сделала пас рукой, щелкнула пальцами — и вот Поттер уже лежит не на полу, а на светлой широкой доске. — Спасибо, пока можешь идти. И о том, что здесь увидела — ни слова! — Эльфийка поклонилась и, бросив последний тревожный взгляд на Поттера, исчезла. Зафиксировав на доске с помощью узконаправленного Incarceroze в нужных местах тело героя, я разложил все необходимое на валяющемся рядом пергаменте. Один шприц заполнил костеростом и тут же ввел его своему неожиданному пациенту. Второй шприц с кроветворным последовала та же участь спустя ровно пятнадцать секунд. Собрав остальное и спрятав в карман, я поднял импровизированные носилки в воздух и вышел из лаборатории. Раздумывая, куда лучше пока поместить бессознательного героя, я направился в противоположный конец зала, где, увидев ковер и кресла, идентифицировал это как гостиную. Я шел по широкому темному залу, с интересом осматривая окружающую обстановку. Нынешний хозяин этих апартаментов все также в бессознательном состоянии плыл по воздуху слева от меня, поддерживаемый заклинаниями. Условно зал, по которому я шел в направлении гостиной, можно было разделить на три части по вертикали. Центральная полоса представляла собой черный мраморный отзеркаливающий пол, а по обе стороны вдоль нее тянулись водные бассейны, шириной как треть центральной полосы. По стенам струились тоненькие водные ручейки, словно горные родники, удивительно тихо стекая в бассейны. Вдоль стен из бассейнов торчали каменные барельефы в виде змеиных голов в разном положении. Всего было по семь голов с каждой стороны. У некоторых пасти были закрыты, у некоторых открыты, из некоторых торчали языки разной степени длины, а у одной, четвертой слева от меня, он на манер моста соединял открытую пасть с твердой поверхностью центральной полосы. Напротив каждого барельефа, буквально у кромки воды слева и справа, стояли стойки с горящими магическими факелами. Отполированная зеркальная поверхность мрамора и ручейки на стенах отражали свет, распространяя его по всему помещению. В конце зала бассейны обрывались каменной стеной, вдоль которой выросли увитые каменными лозами довольно высокие колонны. Только взглянув на них, я обратил внимание, что потолок имел высоту не менее двадцати футов. Приличную прихожую Салазар своему любимцу организовал, нечего сказать… Увиденное восхитило меня. ЭТО — настоящие подземелья Слизерина, и в сравнении с этим великолепием гостиная моего факультета — грубый пещерный грот. Над мраморной поверхностью, между стенами простиралась арка по всей ширине центральной полосы, пересекши которую я понял, что так восхитивший меня зал был лишь цветочками. Войдя под своды второй комнаты, я фактически лицом к лицу столкнулся с Салазаром Слизерином, точнее белой статуей его лица, детально высеченной во всю противоположную стену. Сама комната была полукруглой. Рот статуи был открыт по высоте примерно с рост взрослого человека и зиял неприятной, могильной чернотой. От рта вниз, вдоль подбородка шли каменные ступени, спускавшиеся на мраморную полосу пола длиной в футов, наверное, двенадцать, и шириной в шесть-восемь футов. Невысокой витой оградой по левой и правой сторонам ограждались очередные бассейны, уходящие вдоль скул статуи вплоть до самых стен и впадающие в широкие желоба. От основной части комнаты эти бассейны, в отличии от «моста», были огорожены идентичными по высоте каменными оградами. Я осмотрелся по сторонам, раздумывая, куда можно сгрузить тело Поттера так, чтобы не потревожить еще не сросшиеся кости. Прямо напротив меня, в центре стояли диван с серебристыми, словно резными ножками и аналогичной окантовкой по краю спинки, пара таких же кресел, на полу между ними ковер, а на нем круглый невысокий стол. Первым моим порывом было опустить свою ношу именно туда, но я быстро отмел эту мысль, посчитав стол недостаточных размеров. Справа вдоль стены обнаружились ряды книжных стеллажей и ящиков, а между ними — заваленный кучей пергаментов и не менее десятка стопок из оных стол. «Преподавательская зона» — сразу понял я. В моих покоях рабочий стол нередко выглядел точно так же — эссэ, контрольные, учебные планы, отчеты, докладные, предписания и прочая макулатура. Слева все обстояло не в пример лучше. Пара стеллажей в куда большем порядке — очевидно с действительно важными книгами и документами, — шкафы и полки с разнообразной утварью, пустующий насест для птицы с прилаженной кормушкой, и широкий стол, на котором расположилась одинокая чернильница и стопка чистых пергаментов. Решение было принято в пользу «левого» стола. Убрав пергаменты и чернильницу на ближайшую полку и едва не впечатав «носилки» с пациентом в угол соседнего шкафа, я осторожно водрузил его на стол. К моему облегчению, брошенная повторно вязь диагностических заклинаний показала мне активное улучшение состояния. Кровяной баланс был восстановлен до приемлемой нормы и показатели улучшались на глазах, а костерост активно сращивал поврежденные кости. Срастить не вырастить, а потому, по моим подсчетам, процесс должен завершиться примерно через час. Будить Поттера до того времени я не стану, поскольку сломанный позвоночник не входит, по моему скромному мнению, в список приятных ощущений, а зная гриффиндорского героя, вряд ли он сможет пролежать этот час спокойно и не дергаясь, особенно без обезболивающего зелья. Пусть лучше поспит, ему полезно. Хотя связывающее заклинание я все же снял — оно больше ни к чему. Прикинув, что пара минут с момента ввода предыдущих зелий уже прошла, я вколол Поттеру восстанавливающее и кивнул сам себе, наблюдая, как постепенно начинают исчезать ожоги с рук и лица. Еще через полминуты я ввел ему стабилизирующее. Не то, чтобы меня уж очень заботили последствия возможного сотрясения Поттеровского квофла, упорно именуемого головой, но если завтра он будет не в состоянии вести уроки, то его нагрузку, как на единственного оставшегося в школе зельевара, перекинут на меня — к Трелони не ходи — так что фигушки, Поттер. Теперь предотвращение массовой детонации котлов каждые два часа не моя забота. Вызвался — вот и страдай, а я за тобой уже достаточно убирал в свое время. Наложив на перемазанного в крови парня очищающее и Reparo на одежду, я наконец выдохнул свободно, поняв, что сделал все что мог и остается только ждать, пока хозяин этих хором придет в себя. А пока суть да дело, решил осмотреться повнимательнее — в конце концов, это любимое детище самого Слизерина, и я совру, если скажу, что не мечтал попасть сюда с того момента, как узнал что Поттер нашел «дверь». Интересно только, куда он дел василиска, которого, по словам Дамблдора, убил в двенадцать лет? Ни за что не поверю, что он просто выбросил эту тушу редких ингредиентов. Поттер идиот, но не дурак. Только я собирался вернуться в первый зал, как по всему помещению раздался громогласный возглас: — Потти, ты дома? Повернувшись на звук, я постарался удержать на лице маску невозмутимости, при виде вышагивающего прямо изо рта Слизерина крестника. Тот резво сбежал по ступеням и остановился у подножья, удивленно смотря на меня. — Крестный? — Он подошел к диванам. — Что ты здесь… Мордред, Гарри! — вскрикнул он, заметив лежащего на столе парня, и тут же кинулся к нему. — Крестный, что с ним?! — Жить будет, — как можно более безразлично бросил я, — очевидно, мистер Поттер решил вспомнить детство и по старой памяти поиграть в мистера Лонгботтома. Меня же привела для помощи Миртл. Насколько я понял, с переездом Поттера ей пришлось в срочном порядке повышать квалификацию из простого туалетного привидения в привратники. — Драко смешливо фыркнул и тяжело выдохнул, неаристократично падая в ближайшее кресло. Из недр серебристой мантии была извлечена фляга, к которой тот не преминул приложиться, чем-то отдаленно напоминая Барти под оборотным. На любезно протянутую мне флягу, я лишь скривился. — Драко, где твои манеры? — Дома, учат Гермиону биссером вышивать, — закатил глаза младший павлин, делая еще один глоток. — А ты здесь, потому что… — Потому что кое-кто, — гневный взгляд в сторону Поттера, — решил порадовать леди их любимым мороженным, и теперь угадай, кто вынужден выполнять роль посыльного для «ответной любезности», — выплюнул крестник, доставая и увеличивая сверток, тут же начавший испускать аромат, не узнать который я бы не смог. — Неужели это знаменитое печенье Нарциссы? — Оно самое. Увы, тебе не предлагаю — maman решила, что я не сдержусь, и зачаровала так, что вскрыть только Потти сможет. В принципе, я ее понимал. Печенье Нарциссы было чем-то невероятным — старинный рецепт Блэков, передающийся по их ветви от матери младшей дочери. За всю свою жизнь мне повезло вкусить эту пищу богов лишь трижды — когда получил мастера, когда крестили Драко, и на собственное тридцатилетие, и я до сих пор помнил этот восхитительный вкус. Видя, каким взглядом прожигал несчастный сверток Драко, сам собой напрашивается вывод, что его maman тоже давно не баловала фирменными сладостями. — Ладно, — на удивление бодро воскликнул нежданный гость, резко поднимаясь с кресла, — пойдем, посмотрим, что он наварил такого. — Не думаю, что у тебя что-то выйдет. В лаборатории погром, а котел расплавился. Разве что ты сможешь опознать ту жижу по остаткам на стенах. Но на твоем месте я бы к ней не приближался — ожоги на Поттере были не из приятных, ему повезло что на него попало относительно немного. — Ожоги? — Драко снова подошел к бессознательному Поттеру, и слегка сдвинул ворот мантии и рубашки. Судя по парочке нелицеприятных слов, увиденное ему не понравилось. — В чем дело? — Идиот! — Что, прости? — А? Что, нет, не про тебя! Поттер! Он обычно под одеждой носит защитный костюм из шкуры василиска, она защищает от проклятий и, собственно, от зелий, — озадаченно протараторил Драко, — за последние полтора года он с ней фактически сросся. А сейчас ее нет, и, сам понимаешь, это странно. — Хм, я понятия не имел, так что сказать на этот счет ничего не могу. — Он скоро очнется? — Минут через сорок, не раньше. — Ладно, пойдем в лабораторию. У Поттера голова дырявая, так что он, хвала Мерлину, все свои эксперименты фиксирует. Тебе не попадался журнал в кожаной коричневой обложке? — Мне было не до кладоискательства, я пытался не дать Национальному достоянию сыграть в ящик. Драко ничего не ответил, лишь с уверенностью бывалого гостя направился прямо к разгромленной комнате под лестницей. За эти несколько минут в лаборатории не поменялось ровным счетом ничего. Увидев лабораторный погром, Драко неаристократично присвистнул. Пробормотав под нос «Горного тролля он что ли зельеварил», Драко принялся за более детальный осмотр. Недоуменно покачав головой при виде двери в кладовую, он начал осторожно, с помощью Reparo, чинить мелкую мебель вроде полочек и крепить ее обратно на стену. Я, понаблюдав за этим действом пару минут, понял, что взрываться от сгущающегося магического фона ничего не будет и начал ему помогать. Мы восстановили шкаф и тумбы. Чистить стены Драко с брезгливым видом отказался, сославшись на то, что Поттеру тоже нужно что-то оставить, что б жизнь малиной не казалась. Я с удовольствием согласился с крестником. Когда вся более-менее подлежащая починке мебель оказалась восстановлена, Драко принялся за сбор рассыпавшихся записей и книг, а мне досталось гнуть спину, подбирая мелкие фиалы с непонятными составами. Мысленно костеря Поттера, возомнившего себя светилом зельеварения, и борясь с желанием проклясть его в дополнение к уже полученным травмам, я поймал на себе понимающий взгляд мистера Малфоя-младшего. — Просто ставь все в одну кучу на столе. У Потти тут своя хитросплетенная система, так что потом сам разберет что куда, — сообщил он мне, когда я принялся по старой привычке расставлять фиалы в алфавитном порядке. Подбирая очередной фиал, взгляд зацепился за торчащие из-под чего-то, что раньше было не то стулом, не то полочкой, угол коричневой обложки. Потянувшись за ним, я извлек на свет подходящий по описанию журнал. — Он? — вставая и подходя к Малфою, осведомился я. Крестник бесцеремонно выхватил у меня из рук тетрадь и, начав пролистывать с конца остановился на последней записи, бегая глазами по строчкам. — Вот же лосина шрамоголовая! Олень ополоумевший! Где твои рогатые мозги были, мордредов ты долбоклюй?! — Довольно экспрессивно прошипел Драко, в сердцах отшвыривая тетрадь. — Мистер Малфой, ваша maman была бы крайне… — Моя maman будет со мной солидарна, а Грейнджер еще и добавит! — Уже не сдерживаясь, рявкнул парень, а мне стало интересно, что же это Поттер такого понаэксперементировал. Драко не заставил себя ждать. — Я ведь просил не заниматься этим в одиночку… Просил же, — в голосе Драко сквозило какое-то отчаяние вперемешку с досадой, когда он привычным ПОТТЕРОВСКИМ жестом запустил пятерню в волосы, взъерошивая идеально уложенную прическу. А вот теперь я был действительно шокирован, хотя готов спорить, что на моем лице не промелькнуло ни единой эмоции, кроме здорового скептицизма, который ясно выражала вскинутая бровь. — Он смешивал иглы дикобраза с настойкой аситэля и толченым нефритом, — наконец пояснил Малфой. — Мордред! И этот камикадзе преподает детям?! — Нет слов, одни выражения! — Он что, за все годы так и не потрудился посмотреть таблицу совместимостей?! Да любому первокурснику, хотя бы раз взглянувшему на эту таблицу, запоминалось по большим красным крестам, что именно эти три ингредиента — единственные КРИТИЧЕСКИ несовместимы между собой! — Не в том дело… Понимаешь, из-за необходимости в рамках наших исследований, — как-то приглушенно начал Драко, — Поттер как раз таки вывел формулу их совместимости, — мой насмешливый взгляд стал ему ответом на это высказывание, — не зубоскаль, крестный, я профан в зельях, но я ручаюсь, что Поттер и в этот раз совершил невозможное. Вся загвоздка в исполнении — для безопасности и гарантированной удачи должны участвовать двое, и все должно быть подготовлено со стерильной точностью. В процессе, на одном из этапов, обе руки зельевара заняты в перекрестном помешивании. Этот этап как раз самый рисковый, и, в случае если реакция пойдет неправильно, ассистент должен в течении пяти секунд влить нейтрализирующий состав, иначе… — он обвел рукой комнату. — Если зельевар сам потянется за нейтрализатором и прекратит мешать — то же самое, только мгновенно, стоит замедлить лопатку. Чертов самоуверенный кретин! — Зло выплюнул Драко, и я с ним согласился. Это же какого гриффиндурского ума надо быть, чтобы непроверенную формулу без страховки… С другой стороны, надо отдать должное, если Поттер действительно на двадцатом году жизни умудрился вывести то, что не удавалось никому (просто никому это в голову за ненадобностью не приходило, будем откровенны), я бы взглянул на его взыскания. — Интересно, что у него пошло не так и с чего он вообще решил вдруг сегодня этим заняться… на следующей же неделе договаривались… — А Поттеру нужна причина, чтобы влипнуть в очередную самоубийственную выходку? — Ты, крестный, можешь не верить, но во всем, что касается котлов — Поттер довольно щепетилен, я бы даже сказал, не меньше твоего, так что мне и правда интересно — у него котлы с пятого курса не взрывались. — Не без твоей щедрой помощи, — хмыкнул я и ответил на расширенные от удивления глаза крестника. — Ты правда думаешь, что я такой идиот и не замечал ваших с Ноттом проделок? — Значит, замечал? Тогда почему молчал и баллы снимал с них? — Мистер Малфой, вы вынуждаете меня усомниться в ваших интеллектуальных способностях. Я хоть раз снимал баллы со своего факультета на вашей памяти? — Нет… — А Гриффиндору полезно — меньше ворон ловить надо было. Драко прыснул от смеха, после чего поднял журнал, намереваясь спрятать его в починенный общими усилиями стол, да так и застыл над открытым ящиком. — Что там еще? — устало выдохнул я, морально готовясь к очередному сюрпризу. — Ну Поттер… — прошипел крестник не хуже Нагайны. — Сволочь, обещал же уничтожить…. — Драко? — Я наблюдал за тем, как крестник медленно поднимает из ящика какую-то карточку, и шагнул к нему за спину, заглядывая через плечо. Увиденное меня не то что бы удивило, но глаза на лоб не полезли только благодаря колоссальным усилиям и многолетней выдержке. — Драко… почему у тебя на голове торт? — Потому что это был мой день рожденья. — Буркнул парень. — Это, конечно, все объясняет. Странные, однако, у чистокровных традиции. — Крестный, не начинай, — страдальчески протянул Драко, и что-то мне подсказывало, что он сдерживался из последних сил, чтобы не разорвать компрометирующее фото. Как ни странно, не живое, а самое обычное цветное фото. На нем было изображено застолье в парковой беседке, я так подозреваю, нового особняка Малфоев. Во главе стола, скривившийся, вжимая шею в плечи, сидел Драко с кремовой трехуровневой композицией на голове. По левую руку от него сидела смеющаяся над именинником мисс Грейнджер, хотя тогда уже, наверное, миссис Малфой, учитывая ее расположение за столом. По правую руку сидел Люциус, с шокировано вытаращенными на сына глазами и непривычно широко открытым ртом на лощеной павлиньей морде. Рядом с ним сидела Нарцисса, испуганно прижимающая к лицу аккуратную ладонь в ажурной перчатке. Рядом с Грейнджер сидел откровенно ржущий Поттер, и утыкающаяся ему в плечо в приступе смеха мисс Гринграсс. Не знаю, что удивило меня больше — утыкающаяся в Поттера Гринграсс или сидевшая рядом с Нарциссой женщина, до боли напоминающая покойную Беллатрикс, что б ей на том свете на гвоздях спать. Только более светлые волосы были уложены в аккуратную прическу, а вместо вызывающего своей дикостью черного платья она была одета в сиреневую мантию. Андромеда Тонкс, вторая из сестер Блэк — никто другой это быть не мог. Похоже, сестры наконец нашли в себе силы примириться после стольких лет… Андромеда тоже держала ладонь у рта, но по выражению лица можно было понять, что в ее случае это был с трудом сдерживаемый смех. У нее на руках, радостно вскинув вверх маленькие ручки, сидел смеющийся синеволосый ребенок, не более двух лет отроду. Очевидно, тот самый сын Люпина и Нимфадоры. Я оглядел всю эту необычную компанию, а после обратил взгляд на странно улыбающегося Драко. — Это мой последний день рождения, — пустился в приятные воспоминания парень, и я не стал его перебивать — помня, как в последние годы жил мой крестник, да и все мы, я понимал, что у него их слишком мало было в жизни, — Домовики вот-вот должны были вынести торт, и Поттеру вспомнилась история, произошедшая перед нашим вторым курсом. Он довольно красочно, в лицах, расписал, как тогда еще наш Добби уронил огромный торт на голову жены какого-то делового партнера его дяди. Тедди, — Драко указал пальцем на малыша, — это внук тети Меды и, как ни странно, крестник Поттера, в общем, он настолько впечатлился рассказом, что, когда вынесли торт, у него случился выброс, и он перенес его мне на голову, как раз в тот момент, когда сработала камера, да так и приклеил… я потом три дня с тортом вместо волос ходил, — тихо засмеялся Драко. — Гермиона даже в соседнюю спальню переехала… сказала что ей ваниль теперь в кошмарах снится… Я живо представил себе это действо и, выхватив у растерянного крестника компрометирующий снимок, спрятал его в карман мантии. — Эй! — Не могу допустить, чтобы столь бесценный кадр был стерт из истории. Драко насупился, но, к моему удивлению, выступать не стал. Вместо этого он завертел головой, снова что-то выискивая. — Кстати, крестный, ты уже познакомился со Спайком? — Спайком? — Значит, нет. Странно, что он не явился чужаков проверить… Впрочем, может взрыва испугался, мы в прошлом году хлопушку на рождество рядом с ним рванули… — Полагаю, ты говоришь о птице Поттера? Насест был пуст. — Что? А, нет, Хокс просто почтовая птица. Спайк это… кхгм, можно сказать, что он фамильяр. — Не имел чести, — язвительно бросил я, радуясь про себя, что никакие собаки и птицы, к счастью, не путались у меня под ногами. — Ну, если уж он спрятался, то пока Поттер не позовет, неделю как минимум не выползет. Наш «увлекательный» разговор о любимце Золотого мальчика был бесцеремонно прерван патронусом-выдрой, возникшей перед лицом Драко, и голосом Гр… миссис Малфой, пропитанным истеричными нотками: — Драко Люциус Малфой! Сколько нужно времени, чтобы доставить несчастное печенье? У нас билеты в театр! Если ты не явишься через десять минут, ты у меня неделю на диване спать будешь! Я уже ждал на это разъяренную эскападу в адрес бесцеремонной девицы в исполнении ненавидящего когда им помыкают Драко, но, вопреки всему, я увидел лишь как посерело его лицо, а после он судорожно вызвал темпус и чертыхнулся. — Извини, крестный, пора бежать. Поттеру привет! — крикнул Драко уже на бегу, со стремительностью бладжера несясь в сторону гостиной, и вскоре скрывающийся из моего поля зрения. «Как Поттер умудрился провести сюда камин?» — первое, что подумал я, переваривая произошедшее. Через пять минут попыток прожечь взглядом проем, в котором исчез Драко, я тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли. В конце концов, семейные отношения младшей четы Малфоев — не мое дело. Я в семейные психологи не нанимался, хватило с меня и первых двух лет брака Нарси с Люцем. Я передернул плечами, вспоминая летающие по мэнору во время празднования их годовщины вазы вперемешку с проклятиями, и, буркнув про себя «Моргана упаси», принялся за дальнейший сбор пергаментов и формирование аккуратных стопочек. Зачем? А Мордред его знает, Поттера пока оставлять нельзя — мало ли что — а заняться чем-то надо. Не прошло, наверное, и четверти часа, как в размеренную тишину, дополняемую лишь шелестом пергаментов и потрескивающим пламенем в факелах, нарушил тихий хлопок. Оглянувшись через плечо, я, право, не ожидал увидеть столь знакомую физиономию домовика Блэков. — Кричер? Ты здесь откуда? — Полукровный мастер Северус? — проговорил скрипучим голосом домовик. — Хозяин Гарри очнулся и позвал глупого старого Кричера спросить, кто ему помог… Я вылетел из лаборатории и быстрым шагом направился туда, где оставил приходить в себя это гриффиндорское недоразумение. По мере приближения я начинал слышать смех Поттера — это он так перебитому позвоночнику радуется что ли? Но в следующий момент я уже мог расслышать срывающиеся на хихиканье слова: — Ха-ха, Спайк, ну все, все… Спайк, ай… да живой я, живой! — Только чудом, мистер Поттер, — холодно говорю я, пересекая арку и направляясь к все еще лежащему на животе парню, — будь шкаф на несколько дюймов длиннее… Я застыл на месте, наконец увидев того, с кем до этого общался национальный магнит для неприятностей. Мерлин, лучше бы он говорил с лабрадором… Очевидно это и есть тот «Спайк» о котором говорил Драко… — И здесь умудрился выделиться… // Кто же такой, этот Спайк? А вы как думаете? :з //