Один на троих, или еще кто-то!

POV Хаширама Ну почему мне не повезло! Ведь в камень-ножницы-бумага у всех равные шансы. Хотя с желанием повезло, а то эти двое могли такого назагадывать. Мадара мог придумать что-нибудь кошмарное и унизительное как в прошлый раз, заставил кукарекать во весь голос на собственном лице, а Тобирама заставил перебрать все отчеты одному. От этих воспоминаний у меня волосы дыбом встают. Впереди послышались девичий визг, и я удивился их числу, когда зашел в ресторанчик. С боем пробившись вперед я замер. С языка по привычке чуть не слетело «Минато». Передо мной предстал подросток. Бронзовая кожа, светлые, остроконечные волосы торчат в разные стороны как у Минато, но более уложены. Глаза были закрыты и нельзя было узнать их цвет, но почему-то в голову лез цвет неба. На щеках по три отметины в виде усов, что делало его похожим на зверя, что сыто отдыхал, закрыв глаза. Стройное тело полностью расслаблено. На шум вообще не реагирует будто ушел в себя или задумался. — Здравствуйте, — он моментально среагировал и открыл глаза. От его пристального взгляда стало не комфортно, словно он видит все через одежду. — Что-то не так? — Почему я смущаюсь? Ведь все это мое воображение. — Нет, всё в порядке, что желаете? — Оякодон и три порции данго… с собой пожалуйста. — Спасибо за заказ ожидайте. Столько девушек пытаются привлечь его внимание, даже взрослая шиноби к нему клеится. Он очень популярен, не то, что я в его возрасте. Но он действительно очень красив. В нем всё завораживает, движения, взгляд, голос, яркая внешность. По всему телу прошла волна жара и тело задрожало от возбуждения. Что со мной? Я посмотрел перед собой и мне захотелось сбежать куда-нибудь подальше. Глаза объекта моих раздумий были настолько близко, что можно было увидеть их рисунок. Носы соприкасались, а губы были в пару сантиметров от моих. ЧЁРТ! У МЕНЯ ВСТАЛ НА РЕБЕНКА! — Чтттооо тыы деелааешь? — и это дрожащие блеянье принадлежит мне? — Я уже минуту пытаюсь до ваш дозваться, ваш заказ готов. Схватив коробку, я выбежал из помещения. Да что со мной происходит! End POV

***

В резиденции Хокаге кипела работа, люди чуть ли не бегом бежали в его кабинет. Вот и сейчас двое шиноби остановились на против двери и постучались. Услышав приглашение они осторожно открыли дверь и внесли ещё две большие горы макулатуры. Со стороны дивана послышался стон полной и вселенской усталости. Мадара уже загибался здесь, раньше он думал, что стать Хокаге деревни — это почет и власть, а на самом деле это ещё и тонны дел которые не позволяют даже нормально выспаться. Но был и плюс, это не позволяло заняться своей личной жизнью, что с удовольствием расписали старейшины клана. Техника что была использована при воскрешении была другой, измененной. Вместо грязевых тел, они получили настоящие, из крови и плоти, с полным запасом чакры, жалко только не на вершине пика. Так вот, эти старикашки стали искать кандидаток в жёны, надеясь, что будущие Учихи смогут владеть чакрой. А так как Мадара отказался становиться главой угасшего клана, то теперь был вынужден ходить на ковер, и выслушивать этих пердунов. Так же страдал и Изуна, но его психику спасало то что он был всё время на миссиях. Аналогичная ситуация была и у Сенджу. — Где этот Хаширама ходит! — живот снова заурчал. Мадара злобно откинул бумаги и стукнул по столу кулаком. — Не отлынивай, а перебирай документы, — Тобирама даже не посмотрел на него, и на удивление просто сказал холодным тоном, а не прошипел. Общие неприятности сблизили обоих, до такой степени что они перестали гавкаться. Минато тихо вздохнул, и уткнулся в документы что Тенга и Куро поставили ему на стол. Каждые полгода, архивы приводились в порядок, и тонны бумаг наполняли его кабинет. А к ним добавлялись дополнительные, из академии, отчеты по миссиям, из отдела изобретений, больницы, с постов охраны, списки кто посещал деревню, и подготовка к выпуску нового класса генинов. Так что в его кабинете всегда царил хаос и дурдом. Если бы не оба Сенджу и Учиха он бы не справился и загнулся. Кушина иногда приходила к ним и приносила обеды или ужины, но это было не часто, потому что она ушла полностью в медицину, став ученицей Цунаде. Она очень хотела детей и поэтому стала изучать все что связано с чакрой и женским организмом. Из-за вируса некоторые пары шиноби не могли иметь детей, а у некоторых ребенок максимум доживал до тридцати недель, и требовалась срочная операция чтобы и мать, и малыш остались здоровы. Они стали не исключением. Благодаря генам своего клана Кушина могла родить сама, её тенкецу и очаг не были настолько деформированы, ребенок сто процентов должен был родится здоровым и естественным путем. Он был надеждой, что его система чакры будет иной, более правильной, и он сможет её выпускать без последствий, даже Цунаде была уверенна в этом, а это уже много значило. Но на деле все пошло не так, ребенок затих на тридцать восьмой недели. Кушина не сразу это заметила, а где-то через час, когда начались боли. Её госпитализировали и провели срочную операцию, вердикт Цунаде был «Ребенок задохнулся». Их сын погиб. Кушину накачали снотворным из-за истерики, а Минато целый час провел в комнате с мертвым ребенком. Он смотрел на это маленькое тельце, на блондинистые маленькие волосики и полоски шрамики на щечках, и беззвучно плакал. Он был так счастлив узнав, что скоро станет папой и стал молится всем богам чтоб ребенок родился здоровеньким. Но реальность оказалась слишком жестоко, забрав эту радость и счастье всего за один час. Кушина пролежала в больнице два месяца в сонном состоянии, а после переезда домой, закрылась в своей комнате и попыталась покончить с собой. Хорошо, что Микото помогавшая ей переехать забыла сумку и вернулась, иначе бы Минато остался вдовцом. После этого женщину забрала Цунаде, и через пару недель к ней вернулся смысл жизни. Они вместе с Сенджу решили найти способ прекратить этот кошмар и взялись за исследования. С этих пор Кушина стала холодной и черствой, но даже в этом своём состоянии она находила время на уборку дома, и приготовления мужу ужина и завтрака. — Всё я не могу, я хочу есть! Где он шляется! Сейчас было уже четыре, а они ещё не завтракали, и не обедали. Со стороны Сенджу и Намикадзе послышалось урчание, и они сдались, отложив документы. — И правда, может с Хаширамой что-то случилось, — Минато посмотрел на Тобираму. — Что с ним может случиться! — Сенджу раздраженно подошел к двери и заглянул в коридор, его непутевого старшего брата не было на горизонте. — Надеюсь он ничего не натворил! — предчувствие просто вопило что Хаширама попал в неприятности. Только он хотел закрыть дверь как из-за поворота вышла цель их раздумий. Лицо было всё красное, глаза лихорадочно бегали туда-сюда, а сам он был какой-то дерганый. Обычно он был таким, когда что-то накуролесит, а Тобираме потом приходилось всё разгребать. — Надеюсь деревня цела? — тон был холодным, но в глазах проскальзывало беспокойство. — А? — Бог Шиноби только сейчас заметил брата и осмотрелся. Он на автомате дошел до резиденции, смутно помня, что было по дороге. Все его мысли крутились у того ребенка и всей ситуации в целом. Ведь подобные чувства с ним были впервые, он даже при своей жене так не смущался. Она была очень красивая, добрая и элегантная девушка, но не вызывала ничего кроме теплых чувств и дружбы, с её стороны всё было аналогично. Они спали всего три раза чтобы клан получил наследника, а всё остальное время она ночевала в своей отдельной комнате. Хаширама не знал, что такое получать удовольствие, сегодня был первый раз, когда он возбудился от мыслей о ком-то. — Хаширама! — от младшего стала исходить пугающая аура. Сенджу дернулся и непонимающе уставился на брата, а из кабинета высунулись две головы. — Я ещё раз повторюсь что ты натворил! — зло прошипел второй. — Эээ… ты, о чём? — Ты себя так ведешь только когда по-крупному накосячишь! Так что немедленно рассказывай! — Ничего я не косячил! Просто… — глаза забегали, а мозг пытался придумать оправдание. — Я нашел сына Минато! — он по-детски надулся и обвиняющее ткнул в четвертого пальцем. Воцарилась мертвая тишина, в которой Минато стал белее мела словно утратил все краски. Он с болью в глазах зашел в кабинет и сел за стол. — Минато? Все зашли в кабинет, и непонимающе уставились на поникшего мужчину. — Это не мой сын, Хаширама — сама, — глаза Намикадзе стали мертвыми, не выражая никаких эмоций. — Мой сын умер, десять лет назад, задохнувшись в утробе. — Но кого тогда видел я? — Первый был растерян. — Он ведь точная твоя копия. Такие же светлые волосы, смуглая кожа и синие глаза. Единственное отличие — это шрамы на щеках. — Что вы сказали? — Четвертый не поверил своим ушам, сердце застучало словно пыталось выбиться наружу. — Хаширама — сама, отведите меня туда!