Любимец Богов

      Ивару снится, что он идёт по вересковому полю. Ветер приносит оглушающий пряный аромат трав и мягко ласкает лицо. Всюду, куда не кинешь взгляд, только пушистые сиреневые кисточки. Они сливаются в причудливые узоры, и Ивару кажется, будто он уже не идёт, а плывёт среди цветных растений. Вдалеке он видит фигуру. Человек стоит спиной, но когда викинг подходит ближе, оборачивается. На его лице вязь из шрамов, а единственный глаз горит потусторонним огнём.       — Один-Всеотец, — шепчет Бескостный и бог перед ним кивает.       — Я даю тебе один день. Один день только для тебя. Завтра ты выйдешь и пойдёшь за утренней звездой. Ты будешь идти, пока не сотрешь в кровь ноги. Ты пойдёшь один, и не будешь оборачиваться. Ты отправишься к Хель, повелительнице мёртвых. Там ты узнаешь свою судьбу. А теперь иди!!! — Один толкает Ивара и он падает.

***

      Резкий рывок и викинг, задыхаясь, сидит на кровати. Вокруг всё та же комната, а рядом все так же спит Хемунд. Англичанин слегка улыбается во сне, и Ивару хочется знать, что же видит мужчина. Но он не станет будить англичанина. Сейчас есть более важные дела.       Сердце колотится, как бешеное, когда Бескостный скидывает покрывало со своих ног. Широкие алые шрамы тянутся от лодыжек до бёдер, но они выглядят уже не так страшно, как вчера. Ивар спускает на пол ноги и, задержав дыхание, встаёт. Шаг, другой, третий. Счастье оглушающей волной затапливает викинга, дыхание перехватывает, а из глаз сами по себе начинают литься солёные капли. Он идёт!       Тихо, чтобы не разбудить Хемунда, Ивар выскальзывает за дверь и направляется прочь из кузницы. Каждый его шаг увереннее предыдущего и, выйдя на улицу, Бескостный запрокидывает голову и хохочет. Радость, восторг, благодарность звучат в этом смехе. Викинг подпрыгивает и начинает бежать. Он бежит вокруг кузницы, ветер дует в лицо, а в голове одно лишь слово: «Свободен!»

***

      Когда Хемунд просыпается и тянется обнять викинга, того не оказывается рядом. «Всё получилось » — понимает епископ и его губы растягивает улыбка. «У нас всё получилось».       Англичанин не знает, когда он стал так радоваться за язычника. Когда этот дерзкий мальчишка перестал быть врагом, и стал… другом? Нет, не то. Хемунд пытается сформулировать, словить свои чувства и облечь их в слова. Когда этот человек стал для священника таким значимым, когда он успел обосноваться в его мыслях и сердце?       Хемунд всегда был честен с собой, даже если речь шла о чем-то неприятном. И сейчас епископ может признаться: он хочет Ивара Бескостного. Он хочет его потрясающее тело, чтобы трогать, и гладить, и впиваться губами. Он хочет его глаза, чтоб смотрели не с ненавистью, а с восхищением, вожделением, пониманием. Он хочет его губы, чтоб они рассказывали, шептали свои самые сокровенные тайны, целовали и стонали. Он хочет его мысли, его чувства, его надежды и страхи. Епископ хочет Ивара целиком и полностью.       Это чертовски неправильно, но Хемунд думает, что это самые честные чувства в его жизни. Без фальши, без самообмана, без притворства. Просто раньше епископ верил в Бога, теперь же он верит в Ивара Бескостного.

***

      Выйдя на улицу, священник сразу же видит Ивара. Северянин тяжело дышит, но в глазах его такое счастье, что, кажется, в нём можно искупаться. С ослепительной улыбкой викинг походит ближе.       — Я бегал, Хемунд, ты представляешь? Я бегал! Я оббежал эту кузницу три раза! — Ивар выглядит совсем как мальчишка, получивший самый лучший подарок в честь праздника, и епископ тоже счастливо улыбается.       — У нас получилось, Хемунд, у нас все получилось!       — Я знал, что так и будет, Ивар Бескостный, любимец Богов. Но разве нам не пора идти дальше, нам обещали испытания и ещё чёрт знает что.       — Боги подарили мне этот день, он только мой, и я собираюсь провести его так, как захочу!       — И чего же ты хочешь?       Ивар оценивающе смотрит на Хемунда, а затем медленно, с шаловливой усмешкой, подходит к мужчине. Его рука ложится епископу на грудь, медленно движется ниже, а затем резко хватается за эфес меча.       — Я хочу сражаться! — выдаёт этот невероятный северянин, а затем резво отскакивает и достаёт свои секиры.       — Теперь я точно тебя одолею! — в глазах Ивара вызов, и Хемунд принимает его.       — Ну что ж, это мы ещё посмотрим, — говорит епископ, а затем делает молниеносный выпад в сторону викинга, так, что последний еле успевает отскочить.       — Посмотрим, — рычит Бескостный и бросается в бой.       Удары за ударами, выпады, развороты, звон оружия, звук тяжёлого дыхания. Мужчины сражаются яростно, давая выход накопившимся эмоциям. В какой-то момент Хемунд оступается, и Ивар валит его на землю, прижимая своим телом и касаясь лезвием шеи.       — Я победил! — радостно заявляет северянин и наклоняется к англичанину. Они ужасно близко, тело на теле, дыхания смешиваются, а взгляды цепляются друг за друга.       — Проси пощады, — в голосе Бескостного улыбка, но в глазах застыло ожидание.       — Ни-за-что, — подаваясь ближе и выдыхая викингу в лицо, шепчет Хемунд.       Между их лицами ничтожно малое расстояния, дыхания смешиваются, а воздух, кажется, потрескивает от напряжения. Ивар медленно наклоняется вперёд, губами ведёт по колючей щетине, а затем резко кусает за ухо.       — Плохой христианин, — с насмешкой произносит Бескостный, а затем быстро поднимается. — Я голоден, пойдём посмотрим, может Вёлунд оставил нам какой-нибудь еды.       «Игра началась», с улыбкой думает Ивар. Игра «Как заставить Хемунда умолять» обещает быть очень интересной.

***

      Тор просыпается в постели Локи. Ему тепло и мягко, и теперь, когда страсть утолена, он хочет сказать богу огня всё, что должен был сказать уже давно. Он с улыбкой протягивает руку, но постель под ней пуста.       Тору страшно. Страшно от того, что, возможно, Локи больше не нуждается в нём. Он ведь такой непостоянный, как и стихия, которой он принадлежит. Неужели он просто наигрался, и теперь Тор ему не нужен?       Дверь открывается, и в комнату заходит бог-хитрец, неся полный поднос со снедью.       — Тор, ты проснулся? Доброе утро, — на лице бога довольная улыбка, а в глазах — неприкрытое счастье.       — Локи, мне нужно знать. Только я хочу услышать правду, — в голосе бога грома столько печали и неуверенности, что огненному богу становится страшно, и он поспешно подходит к кровати, садясь рядом и заглядывая в глаза.       — Я скажу тебе правду, Тор. Но что тебя беспокоит?       — Я хочу знать, вот это всё, — и бог грома обводит рукой комнату, — всё, что с нами. Это не игра?       Тор смотрит с такой надеждой, что Локи затапливает нежность. Он обхватывает лицо друга и твёрдо говорит:       — Это не игра. Я никогда не стал бы играть с тобой. Я слишком сильно тебя люблю.       Тор неверяще смотрит, и бог огня продолжает:       — Я люблю тебя очень давно, иногда мне кажется, что с сотворения мира. И пусть я хитёр и жесток с другими, но я никогда не сделаю больно тебе. Только не по своей воле. Ты — мой, а я — твой.       Тор целуется отчаянно, радостно, нежно. Он притягивает бога к себе, он гладит гибкое тело. Тор не умеет красиво говорить, но его тело делает все вместо него. Локи давно уже научился это понимать.

***

      Ивар готовит. Он достаёт с полок еду, режет и раскладывает по глиняным тарелкам. Он наполняет кувшин элем и протирает кружки. За его спиной за столом сидит Хемунд и его взгляд обжигает затылок викинга. Ивар хочет христианина, он не привык врать себе. Но он хочет, чтоб христианин сам попросил его об этом. Обладание, вот что нужно северянину. Обладание не только телом, но и духом епископа. Сломать, подчинить, заставить умолять. Интересная игра, вам так не кажется?       Бескостный ставит завтрак на стол и присаживается рядом с англичанином. Близко, коленом касаясь его ноги. Он ест с аппетитом, белоснежными зубами вгрызаясь в дичь, и ждёт. Когда Хемунд заканчивает трапезничать, его руки оказываются измазанными в мясном соке.       — Ты запачкался, — Ивар улыбается и притягивает кисть мужчины к своему рту. А затем он облизывает его пальцы.       Кровь гудит в ушах епископа, а сердце пропускает удары. Хемунд пропихивает один палец глубоко в рот язычнику и зрелище того, как викинг обхватывает его губами, ощущение от горячего языка — самое возбуждающее, что он когда-либо испытывал. Тихий стон срывается с губ, когда северянин прикусывает сустав. Хемунда ведёт, он наклоняется ближе, проводя свободной рукой по шее викинга.       — Попроси, — шепчет тот и с бесстыдным хлюпаньем втягивает в рот ещё один палец.       Епископ почти готов просить, умолять, заклинать. Почти. Поэтому он просто отстраняется и грубо спрашивает:       — Что будем дальше делать?       Ивар смеётся. Он не думает, что железного терпения англичанина хватит надолго.

***

      Они снова идут во двор и достают оружие, потому что Ивару надо практиковаться. Хемунду тяжело. Глаза викинга горят огнём, плавят англичанина изнутри. Губы викинга улыбаются, их хочется смять своим ртом, почувствовать вкус. Руки викинга играючи обращаются с оружием, но епископ хочет, чтоб они трогали его тело. Вечером, когда они наконец-то заканчивают сражаться и ужинают, Хемунд возбужден до предела.       — Я хочу искупаться, пойдёшь со мной? — Ивар искушает, он насмехается, и англичанин просто не может отказать.       В купальне влажно и тепло, звуки эхом отражаются от стен и впитываются в нагретую воду. Хемунд быстро раздевается и окунается в бассейн, но викинг не спешит. Он медленно снимает рубаху, и мышцы идеального торса мягко перекатываются под его гладкой кожей. Он скидывает штаны, и епископ просто не может отвести взгляд. Перед ним нагое совершенство, скандинавский бог, спустившийся на землю. Хемунд давно не молится своему Богу. Он почти начинает молиться Ивару Бескостному.       Вода принимает викинга в свои тёплые объятия, успокаивая и даря наслаждение.       — Что, если меня завтра не станет? Что ты будешь делать? — спустя какое-то время задумчиво спрашивает Ивар, и епископ пожимает плечами.       — Не знаю, что за вопросы?       — Мне интересно, будешь ли ты скучать, или же вздохнешь с облегчением? — Бескостный подплывает ближе и с любопытством смотрит на священника.       — Будешь ли ты вспоминать меня долгими одинокими ночами, или же сразу забудешь, как страшный сон? — ещё ближе, кладя руки на плечи мужчины и заглядывая ему в глаза.       — Будешь ли жалеть о том, что ты меня не попросил, или же радоваться этому? — и уже совсем близко, выдохом опаляя ушную раковину, заставляя огонь внутри священника разгораться с неистовой силой.       — Будешь ли ты ждать меня, епископ Хемунд? — как метку, оставляя прощальный поцелуй на плече, спрашивает северянин и, не ожидая ответа, вылезает из воды.       — Я устал, пора отдыхать, — Ивар быстро одевается и выходит, оставляя священника один на один с мыслями.       С мыслями о том, что Хемунд будет. Будет скучать, вспоминать, жалеть и ждать. А затем он решается и, быстро облачаясь, бежит за Бескостным.