Любимец Богов

      Хемунд просыпается резко и внезапно, будто его окатили ледяной водой. Солнце яркими лучами высвечивает пустую комнату, на развороченной кровати никого нет.        - Куда же делся этот несносный мальчишка? - с улыбкой шепчет священник, довольно потягиваясь.       Воспоминания о прошлой ночи щекочут внутренности, горячей волной проходятся по телу мужчины. Следы от зубов на его плече приятно ноют, и епископ прикасается к ним пальцами, с нежность оглаживая багровые отметины. Его викинг вчера был таким несдержанным...       Хемунд не знает, когда мысли о язычнике завладели им полностью и без остатка. Он вспоминает первый раз, когда смог рассмотреть Ивара. Сидящего на земле, залитого кровью и яростно выкрикивающего полные яда фразы. Тогда священник удивился железной силе духа поверженного воина. Он увидел перед собой настоящего зверя, берсерка с кровью на белоснежных клыках. Это, а ещё недюженный тактический ум, не могли не восхищать. Но всё же, он был врагом.       Когда Хемунд был пленником, он узнал другого Ивара - жестокого, язвительного, упивающегося своими победами. Его слова ранили сильнее любого оружия, они выворачивали реальность епископа наизнанку, заставляли сомневаться в собственной вере, в своих мыслях и чувствах. А ещё в викинге чувствовалась зависть - к сильному телу, к острому уму и железной воле. Тогда священник начал понимать, что человек перед ним, наводящий на всех ужас одним только своим именем, несчастен. Викинг виделся ему закованным в каменный панцирь мальчишкой, нуждающимся в одобрении, жаждущим понимания, ищущим тепла. Именно тогда в Хемунде что-то сломалось, он понял, что не может оставить Бескостного одного, что пойдёт за ним, поможет, поддержит. Лишь бы не видеть боль в синих глазах. Тогда священник впервые предал своего Бога.       Хемунд мотает головой, пытаясь выбросить оттуда внезапно возникшие воспоминания, быстро одевается и выходит из комнаты. В кузнице пусто. Когда же епископ выходит на улицу и видит вересковую пустошь с протоптанной тропинкой, он понимает - Ивар ушёл.       Эта мысль с размахом бьёт под дых, выдергивает из под ног почву, сковывает сердце ледяной коркой. Ушёл не прощаясь, не давая объяснений, бросая священника в чужом мире одного.       Хемунд быстро собирается, пакует остатки еды и бутыль с водой, проверяет оружие и выходит из кузницы. Злость придаёт сил, и епископ торопливыми шагами разрезает цветочное море.

***

      К вечеру всё окутывает туманом. Влажный воздух неприятно липнет к коже, шаги раздаются гулко, будто Хемунд идёт внутри большого колодца. Англичанин ищет в белой дымке какой-нибудь ориентир, но вокруг лишь сплошная мутная пелена. Наконец, глаз улавливает смутные очертания чего-то достаточно большого, и епископ устремляется к виднеющемуся силуэту. Сквозь туман проглядывает массивный ствол и торчащие иссохшие ветви.       Когда священник подходит ближе, холод пробегает по его позвоночнику. С толстой ветви свисает обезображенное тело. Человек висит вниз головой, его руки почти касаются земли. Капли крови стекают по его кистям и срываются с кончиков пальцев, попадая прямо в натекшую лужу. Но не этот звук страшит Хемунда. На человеке нет кожи. Ни кусочка, будто её содрали одним резким движением. Вместо тела - кровавое месиво, глаза, лишённые век, вглядываются в пустоту перед собой.       Человек медленно вращается вокруг своей оси, а когда полностью поворачивается к священнику, его губы растягиваются в улыбке:       - Приветствую тебя, храбрый путник. Что забыл ты в этом проклятом месте? - голос звучит хрипло, в нем слышится издёвка.       Хемунд молниеносно выхватывает из ножен меч и приставляет его к горлу висящего. Тот лишь фыркает:       - Ты правда думаешь, что сделаешь мне хуже, если убьёшь? Посмотри, внимательно посмотри на меня. Я и так мёртв. Даже если и подаю признаки жизни.       - Кто сделал это с тобой?       - Я сам. Таково моё наказание. В этом мире и во всех остальных.       - О чём ты говоришь? Наказание за что? - епископ хмурится, пытаясь понять слова человека без кожи.       - Я не верил в них. В богов. Ни в одного из существующих. И теперь я наказан.       - Ваши боги наказали тебя?       - Я сделал это сам. Потому что человеку нужна вера. Без веры мы - просто животные. Жалко, что я слишком поздно это понял.       - Теперь ты веришь в Одина? - священнику и правда интересен ответ этого странного человека.       - Нет. Я всё также не верю в богов. Думаю, я ищу то, во что можно верить.       - Вися здесь? Как ты сможешь найти что-то, оставаясь на одном месте?       - Для того, чтобы что-то найти, не обязательно куда-то отправляться. Я ищу ответ внутри себя.       Человек снова оборачивается вокруг своей оси, а затем приглашающим жестом указывает на выступающие из земли корни дерева:       - Присядь, отдохни. Я давно ни с кем не разговаривал. Быть может, ты поможешь мне найти ответ на мой вопрос.       Хемунд садится на толстый корень, достаёт бутыль и делает большой глоток воды. Затем протягивает бутыль висящему. Тот изумленно смотрит на священника, но всё же отрицательно мотает головой.       - Мне не нужна вода, но спасибо за предложение.       Они долго сидят в тишине, прерываемой только звуком срывающихся капель крови.       - Почему ты не верил в Богов? - Хемунд прерывает затянувшееся молчание.       - Видишь ли, я много где бывал и многое видел. И в своих странствиях я пришёл к одному выводу - не боги создали людей, а люди создали богов.       - Поясни.       - Вот смотри. Возьмём, к примеру, богов северных народов. Один, Тор, Локи. Они безжалостны и свирепы. Они ценят силу и власть. Это боги безжалостных воинов и убийц. Или христианский бог. Высеченный, прибитый к кресту, убитый безоружным. Бог рабов, который принесёт им радость в другом, посмертном мире, потому что в этом мире у них уже не осталось надежды.       - Но во Христа верят не только рабы!       - Сейчас - нет. Но появился этот бог среди римских рабов, он был создан ими, с надеждой на лучшую жизнь. Я вижу, что боги подобны людям, которые в них верят. Их боги говорят то, что эти люди хотят услышать.       - Но ведь я видел северного бога, я видел Вёлунда. И это место. Как ты это объяснишь?       - Ты слушаешь, но не слышишь. Люди сами создали себе богов, и боги эти будут жить, пока живёт человеческая вера в них.       - Но ведь ты сам говорил, что человеку нужна вера. Во что же нам тогда верить, если не в то, что мы придумали?       Человек-без-кожи улыбается:       - Что ты ищешь, путник? Зачем ты отправился в странствие?       - Я ищу одного человека.       - Кто он для тебя, человек, которого можно искать в таком месте?       Хемунд задумывается, пытаясь подобрать слова. А затем, словно озарение вспышкой бьёт по глазам:       - Этот человек дорог мне. Я... я верю в него.       - Спасибо, странник. Это ответ на мой вопрос.       Епископ смотрит на исчезающий силуэт человека-без-кожи, и внутри него крепнет уверенность. Он верит в Ивара, и он найдёт его. Во что бы то ни стало.       А затем, мир перед глазами меркнет, и угасающее сознание ловит только прикосновение чужих рук и тихий смех.