Обмани меня

«Значит, в книжке Форест Гамп совсем не слабоумный?» «Нет, в фильме вообще многое переврали» «Например?» «Например, что Форест был невинным в плане секса» «О, так он что, цыпочек кадрил?» «Выражаясь твоим языком – да» «Моим языком? Что с ним не так?» «Все в порядке» «Кас?» «Все в порядке, Дин» «Ты ревнуешь?» «Что?» «Ну, мы вроде как знаем друг друга уже месяц. Пора бы тебе начать ревновать меня и мой язык» Кас перевел дыхание, пытаясь содрать с себя самодовольную улыбку и соображая, как следует ответить. Они с Дином переписывались уже месяц, не делая никаких попыток сблизиться больше, – позвонить или встретиться – но синеглазый парень не мог не чувствовать, что, так или иначе, он привязался к автомеханику. Общение с ним давалось ему легко, не напрягало, и он даже не всегда лгал, что было, вероятно, огромным достижением. Но он так же не открыл Дину правды: ни насчет работы, ни насчет семьи. Но, все же, когда вопрос зашел об интересах и увлечениях, Кастиэль смог выдавить из себя правдивый ответ и написал, что больше всего ему нравится читать. С тех пор каждый день Дин просил рассказывать ему о какой-то книге, желательно о той, по которой уже был снят фильм - и который зеленоглазому посчастливилось увидеть. Вместе с тем, они перебрасывались словами и на более щепетильные темы. Так, Винчестер, в один вечер, слишком раздраженный одним особенно назойливым клиентом на работе и уже более двух месяцев не получавший никаких известий от Сэма, не удержался и нажаловался Касу на свою усталость. Виолончелист терпеливо все выслушал – вернее, вычитал – и утешил Дина парой тривиальных фраз, которые, будь они сказаны другим человеком, ничуть не помогли бы зеленоглазому парню, но, услышав их от Каса, он невольно успокоился. У парней вошло в привычку писать друг другу в восемь вечера и общаться до половины двенадцатого, пока Дин не шел спать. Исключение составляли субботы, когда Винчестеру после трудной рабочей недели необходимо было развлечься, и он шел в какой-то бар для хорошей игры в покер и быстрого секса. Или наоборот. И пока автомеханик наслаждался своим заслуженным выходным, Кастиэль тоже не особо скучал. Общение с Дином едва заметно, но все же помогло ему: он стал спать по шесть часов, чуть больше есть и изредка позволял себе расслабиться перед телевизором. Хотя последнее его не сказать чтобы радовало: за неделю темноволосый парень убедился, что ничего путного на телевидении нет и вряд ли появится. «Кто-то хвастается?» «Что? О чем ты? Не имею понятия» «Я уверен: твой язык и вполовину не так хорош, чтобы я его ревновал» «Тебе явно доставляет удовольствие уязвлять мое самолюбие» «Какие мы слова знаем» «Прочитал в одной книжке» «Книжке? Ты меня удивляешь, Дин» «Ты слишком хорошо на меня влияешь» Виолончелист почувствовал, как снова приятно защемило в груди. За месяц Винчестер уже третий раз упоминал о том, как общение с Касом положительно на него влияет, и синеглазый парень не мог этому не радоваться. Дин был хорошим парнем, но пара толковых книг никогда никому еще не помешала. «Я считаю это комплиментом» «Я ведь скоро брошу возиться с этими машинами и займу твое место в библиотеке» «Тогда разумно будет тебе рассказать мне о машинах» «Это будет долго и неинтересно» «Я думал, ты фанат своего дела» «Я – да, но вот сомневаюсь, что тебе понравится слушать о карбюраторах, разводных ключах и домкратах» «Я знаю, что такое домкрат» «Очешуительно» В этот момент в животе у Кастиэля слишком громко заурчало, и мышцы желудка свело в невероятно болезненном спазме, заставляя парня обхватить торс руками. От голода сосало под ложечкой, сушило горло и мысли в голове путались. Но Кас упорно продолжал терпеть. Нет, он действительно ел больше, чем раньше, но этого «больше» все равно было недостаточно для удовлетворения всех его потребностей в энергии. Репетиции на работе стали дольше и изнурительнее в преддверии открытия нового театрального сезона, и, к тому же, синеглазому парню необходимо было тренироваться для прослушивания, которое должно было состояться чуть больше чем через три месяца. Поэтому сил катастрофически не хватало, но позволить себе есть больше Кас не мог. Внезапно его телефон завибрировал, заставая его врасплох. Темноволосый парень понял, что, наверное, долгое время не отвечал, поэтому Дин решил ему позвонить. Но, поднеся трубку к уху, даже не посмотрев на экран, в полной уверенности, что услышит голос зеленоглазого парня, Кастиэль был более чем удивлен, когда вместо этого раздался радостный вопль: - Касси! Угадай, кого из членов твоей семьи ты увидишь завтра? - Гейб, – сказал виолончелист вместо приветствия, не удостоив ответом явно риторический вопрос старшего брата. - Что-то я не слышу радости в голосе. Ну что, так как дела обстоят с девчонками? – голос Габриэля - воодушевленный и приподнятый – заставил Каса улыбнуться и почувствовать прилив теплоты в груди. Виолончелист не считал себя привязанным к семье, скорее даже наоборот, но получать время от времени вот такие сюрпризы от Гейба или Анны было приятно. - Ты же знаешь, что я… - Что ты не очень хорошо ладишь с девушками и с людьми в общем. Бла-бла-бла. Я помню. Ладно, придется самому справляться с этой нуждой. Я заберу тебя завтра после работы, в шесть. Ты все еще работаешь в этом захудалом театришке? - теперь от тона старшего брата веяло скептицизмом и напускной жеманностью, но Кастиэль, понимая, что это лишь игра, просто фыркнул. - Да. До встречи, Гейб. - До встречи, братишка. Темноволосый парень нажал на отбой и принялся массировать носовую перегородку двумя пальцами. Разумеется, он был рад увидеться с Габриэлем после почти полугода обоюдно ненапряжной разлуки, но Кас также помнил, что встречи с семьей никогда не кончались хорошо. Будь то семейные обеды или встречи один на один - после них Кастиэль всегда чувствовал себя еще более ущербным. Ведь, в то время как синеглазый парень мог скрывать свой небольшой изъян от незнакомых людей, в семье всем было о нем известно. И каждый раз, подвергаясь допросам со стороны родных, Кас ощущал сочащееся из них недоверие. Они не верили ни единому его слову, даже когда он говорил правду (а бывало и такое, в редких-редких случаях). Виолончелист раз за разом наблюдал, как в их глазах возникает одни и те же чувства – сочувствие, жалость, стыд. Стыд за то, каким вырос их средний, подававший самые светлые надежды сын. Благодаря лжи и различным уловкам Касу удалось убедить родителей, что он – успешный архитектор, как того всегда от него хотела семья. Только Габриэль знал правду о настоящем месте работы своего младшего брата. Вранье помогало их отцу и матери спать спокойно по ночам, утешаясь, что, несмотря на «болезнь», их сын все равно смог хорошо устроиться в жизни. Но это ничуть не облегчало жизнь Кастиэлю, для которого эта ложь была одной из самых тяжелых нош. Телефон снова завибрировал. В этот раз сигнал был коротким и теперь уже это действительно был Дин, вернее – его сообщение. «Ты что там, уснул?» «Мать звонила, звала на ужин завтра» «И ты пойдешь?» «А что мне остается делать?» «Маменькин сынок» «Ревнуешь?» «Еще как» И, не успел Кас ответить на это сообщение, как пришло следующее, сбившее синеглазого парня с толку еще сильнее. «Как насчет встретиться?» Сердце затрепетало так, что угрожало вырваться из груди, прямо как в детских мультиках, а ладони в одночасье запотели. Темноволосый парень пару раз глубоко вдохнул и выдохнул: а чего он ожидал? Что так до конца дней и будет переписываться с Винчестером? Понятное дело, Дину хотелось живого общения: он ведь ничего не скрывал, ни о чем не лгал. Но для Каса было по-другому. Увидься он с автомехаником - тот сразу пронюхает хотя бы насчет одной его лжи: что он нормально питался. Еще более впалые щеки, потерянный и слегка голодный взгляд, неестественная бледность, даже серость кожи, омраченная еще и синеватыми жилками – все это мгновенно выдавало его. «Я не уверен насчет этого, Дин» «Что? Но почему?» Кастиэль недолго думал в этот раз: ложь всегда рождалась быстро в его голове. «У меня есть парень» *** Винчестер уже целый месяц пребывал в поразительном здравии духа, и у него, наконец, появился хоть какой-то смысл в жизни. Теперь каждый вечер он встречал с телефоном в руках и в ожидании, что же ответит, напишет синеглазый библиотекарь. Еще и зарплату выдали, что позволило расплатиться по счетам и вернуть небольшие долги. С Касом было легко и, что самое главное, интересно. Парень был удивительно умен, но не так, как Сэм. Если младший брат порой раздражал старшего своим всезнанием, то Кастиэль, наоборот, не пытался это выпятить, не хвастался. Он не говорил о том, что знал, как об элементарных вещах, и таким образом Дин не чувствовал себя глупым. И Дину безумно нравилось, когда Кас рассказывал о книгах, которые читал или собирается читать. Автомеханик никогда не любил книги, для него лучше было посмотреть фильм. Зеленоглазый парень не страдал от скудной фантазии, просто как только он начинал читать, его неизменно клонило в сон. Но читать смс-ки библиотекаря, в которых он почти с нежностью отзывался о любимых книгах и с отвращением о тех, что ему не понравились, было увлекательно. Так Дин узнал, что его новый знакомый обожал Толстого и Байрона, но ненавидел Достоевского и Шекспира; восхищался стилем письма Буковски и не любил Диккенса, хотя и находил его «Большие надежды» весьма занимательным и актуальным романом. А еще Кастиэль любил поэзию. Нет, он не говорил этого, но сложно было не понять, когда иногда синеглазый парень отвечал рифмованными строчками. Винчестер ничего не смыслил в стихах, но те отрывки, что присылал темноволосый парень, ему уже заведомо нравились. Ему заочно нравилось все, что касалось Каса. Именно поэтому зеленоглазый парень и ощущал какое-то опустошающее нытье в районе груди, когда библиотекарь написал, что уже состоит в отношениях. С одной стороны: почему он так удивлялся и расстраивался? Кастиэль был хорошим, даже слишком хорошим - было бы странно, если бы у него никого не было. А расстраиваться Дин не мог: он не имел на синеглазого парня никаких прав. Но он все равно был огорчен, поэтому, печатая ответ, чувствовал, как ускоренно бьется о грудную клетку сердце. «Кас, это просто дружеская встреча» Ответ шел мучительно долго. После десяти минут ожидания Винчестер не смог больше сидеть на месте и начал мерить небольшую гостиную шагами, то и дело ероша ежик короткостриженых волос. «Я не знаю, Дин» «Кас?» «Дай мне время подумать» «Хорошо. Спокойной ночи» «Спокойной ночи» Дин понимал, что это отказ, и думать Кастиэль не собирался. И светловолосого парня даже порядком взбесило это: почему было просто не взять и не написать «нет»? *** Кас жутко нервничал на следующий день, когда нужно было встречаться с братом. Он боялся того, что эта встреча может повлечь за собой. И, как обычно перед событием, которое хочется оттянуть, время бежало, как песок. Часы настукали шесть часов, и виолончелист стоял возле выхода из театра, дожидаясь своего непредсказуемого братца, который, к слову, не отличался пунктуальностью. Спустя пятнадцать минут рядом с парнем остановилась машина – темно-синяя BMW, модели Кас не знал, и это его не интересовало. И, размышляя об автомобиле, Кастиэль не мог не вспомнить Дина и его страсть к машинам, которой механик не спешил делиться. - Запрыгивай, – Габриэль открыл изнутри дверь пассажирского переднего сидения, и темноволосый парень забрался в машину, быстро осматривая своего брата. Золотистые волосы были чуть длиннее, чем во время их последней встречи, кожа много смуглее, – значит, Гейб был в каких-то экзотических странах – а под глазами пролегли едва заметные тени. Но все остальное было в порядке. - Ты выглядишь уставшим, – Кас, за неимением лучшей фразы для начала разговора, просто констатировал факт. - Лучше на себя посмотри. Что, так плохо? - Ты же знаешь: мне никогда не было слишком хорошо. Габриэль был самым близким Кастиэлю человеком, хотя виделись они и нечасто – раз в полгода в лучшем случае. Но виолончелист всецело доверял шебутному старшему братцу и открывался ему немного больше, чем всем остальным. Но и Гейбу синеглазый парень врал, и порой достаточно безбожно, понимая, что на ложь старший брат не купится. Они провели остаток пути в тишине, и, спустя двадцать минут, Габриэль припарковался у небольшого ресторанчика, в котором Кас никогда не был. Они выбрали двухместный столик в углу, сделали свои заказы – Гейб выбрал пасту с морепродуктами, а Кастиэль, уверив брата, что сытно пообедал, обошелся сэндвичем с индейкой – и снова вернулись к начатому в авто разговору. - Тебе не нужно так себя изводить. - Нужно. Таким образом я пытаюсь свыкнуться с тем, какой я, – и после небольшой паузы Кас добавил: - Давай не будет об этом. Все наши встречи проходят в обсуждении моей «проблемы», – слово «проблема» синеглазый парень выделил жестом кавычек. Габриэль кивнул и начал свой длинный рассказ о странах, в которых успел побывать за полгода – Египет, Турция, Азербайджан, Болгария, Сербия. Мужчина был фотографом, и сейчас ему поступил заказ на огромный фотоальбом пейзажей всего мира. Упускать такую возможность было бы истинной глупостью. Гейб справился с пастой в считанные минуты, после чего заказал вишневый чизкейк, чему Кастиэль едва заметно ухмыльнулся – его старший брат был жутким сладкоежкой. - А как у тебя в личной жизни? – спросил светловолосый мужчина, доедая десерт. Он сам только что закончил рассказ о красотках таинственного востока, которые «такое вытворяли своими животами, что даже мне захотелось пойти помолиться за их души». - Ты же знаешь, что я больше остальных ненавижу этот вопрос. - И именно поэтому я так люблю его задавать. Так как? - Нет, никого нет даже на примете. Габриэль обреченно выдохнул, театрально прикладывая ладонь ко лбу. - И что мне с тобой делать. Кас не ответил, предаваясь размышлениям о том, что только что опять солгал.