Обмани меня

Пробуждение на следующее утро было больше похоже на восстание из мертвых: заведенный на семь утра будильник звучал как пожарная сигнализация, – слишком вопиюще – а тело ломило от общей усталости и ночного срыва. Кас перекатился с живота на спину, выключая попутно раздражающее устройство, и впился, казалось, еще более отяжелевшими глазами в серый потолок. Больше всего синеглазому парню хотелось уснуть обратно, но он не мог ни шевельнуться, ни даже закрыть глаза. Виолончелист чувствовал себя ни больше ни меньше – овощем. Здесь и сейчас Кастиэль ставил под сомнение свою способность когда-либо выбраться из постели и влиться в поток прежней жизни. Когда темноволосый наконец-то выкатился из кровати, утренние птицы уже перестали щебетать, и часы показывали четверть десятого. Подумать только: он потратил больше двух часов на тупое прожигание потолка. Снова. Кас поплелся на кухню, но только чтобы обнаружить, что кофе кончился, и затем провести еще пятнадцать минут, пялясь на кофеварку. Он тихо вздохнул, не способный ни на какую другую реакцию, и уселся на диван, включая телевизор. Воскресенье, выходной, а он проведет его в четырех стенах, вероятно, за просмотром какого-то кулинарного шоу - истекая слюной и желудочным соком. И точно: при малейшей мысли о еде желудок недовольно рыкнул, пытаясь обратить на себя внимание. Как будто можно было забыть о назойливой, ноющей голодной боли. Кастиэль хотел написать Дину, узнать, как у того дела, но он не был уверен, что механик уже проснулся. Судя по рассказам Винчестера, сегодня его первый за долгое время выходной, и у него в планах было хорошенько отоспаться. В голове снова что-то щелкнуло, и изувеченная рука напомнила о себе легким зудом. Виолончелист аккуратно провел потрескавшимся пальцем по свежим порезам, один из которых оказался глубже, чем он предполагал, но не сказать, что это как-то задело темноволосого парня. Ему было все равно: одним уродливым шрамом больше, одним меньше - какая разница. Кастиэль, как и ожидалось, остановил свой выбор на кулинарном канале и стал с притворным любопытством наблюдать, как мужчина быстро шинковал грибы, капусту и лук, раздавая еще какие-то советы домохозяйкам. Кас невольно хмыкнул: до чего он докатился. И когда, спустя час, ему надоело слушать о том, как правильно выбрать помидоры, а живот все чаще и яростнее выражал протест против своеобразного голодомора, парень выключил телевизор и вернулся к себе в комнату, вынимая из чехла виолончель. Игра на инструменте всегда была для Кастиэля второй отдушиной, правда, использовать ее часто он не мог: только когда родителей не было дома, да и то, иногда он боялся и в таких случаях. Но и теперь, когда он жил один и мог играть, когда и сколько захочет, ощущение, будто это неправильно, будто он не должен этим заниматься, до сих пор висело дамокловым мечом. Этот раз не стал исключением: устраивая виолончель между ног, зажимая пальцами смычок и струны, Кас чувствовал, что ему все еще не по себе. Но как только прозвучали первые ноты, все страхи и сомнения развеялись, оставляя синеглазого парня наедине со своими чувствами, которым он позволял направлять свою руку на смычке. Он не играл что-то конкретное, мелодия постоянно скакала и менялась. То это сонаты Баха, то Мендельсона, а потом отрывки из концертов Элгара и Шуберта. Но, тем не менее, все эти кусочки складывались в одну идеальную симфонию – симфонию его души, которая как ничто другое раскрывала его личность и саму суть. Человек, который умел слышать, а не слушать, мог бы с легкостью прочитать в этих переливах сотни вещей, о которых Кастиэль никогда не смог бы рассказать. Не смог бы не потому, что не хотел, а просто потому, что все, что он говорит – откровенная ложь, которой грош цена. И вместе с тем, эта мелодия как ничто другое выражала всю боль, которую не могло рассказать даже глубокое море синих глаз. Играя, особенно так самозабвенно как сейчас, Кас терял ощущение времени, поэтому совсем не удивился, когда, убрав виолончель, увидел, что провел так три часа. Время было обеденное, и парень, заведомо зная, что в холодильнике мышь повесилась, все равно открыл и закрыл дверцу несколько раз, словно ожидая, что после очередного открытия еда появится магическим образом. Пошарив по шкафчикам, Кастиэль все-таки отыскал остатки кукурузных хлопьев и ими же закусил. После скудного, но какого-никакого обеда, виолончелист взялся за книгу, которую недавно начал и которая ничуть его не увлекла - но он привык дочитывать все до конца. Читая, синеглазый парень то и дело отвлекался на собственные, вызванные прочитанным мысли. Нет, книжка действительно была скучной и обладала сложной структурой, но, в то же время, нельзя было не задумываться о том, что каждый человек, по сути, не брезгует играть в Бога. Что каждый может слепить свою жизнь по любому образцу: будь то древнегреческий миф или байка времен Третьего Рейха. Мы можем выбирать, кем быть и как быть, но при этом мы должны понимать, что это лишь способ убежать от действительности, а чаще всего – от какого-то одного ее аспекта. Как главный герой бежал от своей любви, так Кастиэль бежал от самого себя и от того, каким был. "…И всё-таки кто же я, кто? Просто-напросто арифметическая сумма бесчисленных заблуждений…»*. Синеглазый парень провел за довольно толстым фолиантом около трех часов, и когда отложил его, на улице только начинало смеркаться. Его уже начинало клонить в сон, и любая активность внутри квартиры не представляла собой никакого интереса. Совершенно неожиданно для самого себя, виолончелист решил, что был бы не против сходить куда-то. *** Дин проснулся в неприлично хорошем настроении, чему сильно способствовал тот факт, что он проспал до полудня и после еще час нежился в кровати, позволяя своей лени торжествовать. Но когда живот заурчал, требуя внимания, зеленоглазому пришлось выкатиться из постели. После быстрого душа и перетекающего в обед завтрака, Винчестер сделал небольшую зарядку, чтобы разогнать сковывающую движения дремоту, и уселся перед телевизором, сжимая в руке телефон. Парень не понимал сам, почему так делал, - больше по привычке, наверное - но в голове стояло неопределенное желание написать Кастиэлю; а еще больше хотелось, чтобы библиотекарь написал сам. Что-то приятное, или хотя бы пожаловался на очередную неинтересную и переоцененную книгу. Дин был бы рад любой весточке. Но телефон сохранял спокойствие, тяготя автомеханика своим молчанием. Винчестер принялся переключать каналы, но ничего стоящего так и не нашел, выключая телевизор и в очередной раз проверяя сотовый. Ни звонков, ни смс. Зеленоглазый парень вздохнул, откинул телефон в сторону и в этот момент решил, что больше не может находиться в четырех стенах, где каждая мелочь давила на сознание. Автомеханик сорвался с места и проделал все – сходил в душ, оделся, обзвонил друзей, никто из которых не оказался свободным – в рекордные для себя пятнадцать минут. И пускай компании на вечер на нашлось, это ничуть не уменьшило желание «выйти в свет». Сегодня Дину напрочь не хотелось идти в какой-то дешевый бар, чтобы подцепить девчонку и срубить немного денег на бильярде. Сегодня хотелось засесть в каком-то приличном пабе, медленно потягивая виски, и, может, пообщаться с какой-нибудь приятной девушкой или парнем, которые не будут вешаться ему на шею после первых же пяти секунд. Светловолосый парень накинул на плечи темно-коричневую кожаную куртку и вышел из квартиры, по дороге соображая, куда бы пойти. Он знал несколько хороших заведений с неплохой музыкой, но знал также, что там может встретить некоторых старых знакомых, перспектива увидеть которых на данный момент не прельщала. К тому же, в одном из этих мест – и Винчестер точно не помнил, в каком именно - работала его старая подруга (имя Дин тоже запамятовал), в свое время шантажировавшая его ребенком, который в итоге оказался от другого мужчины. Уже спускаясь в метро, автомеханик вспомнил, как Джо, когда они еще более менее поддерживали связь, рассказывала о хорошем местечке, где работает ее знакомая - Памела. По рассказам блондинки, это был небольшой ресторан-паб, - с приятной живой музыкой, приглушенным светом и симпатичными, не вульгарными официантками - который идеально подходил для расслабления. И этот вариант казался именно тем, что было необходимо Дину сегодня: просто снять груз прошедших трех недель и настроиться на начало новой. Воскресенье, пять вечера - а в метро народу столько, что не протолкнуться. Винчестер ненавидел общественный транспорт, но сегодня сделал исключение: садиться за руль совершенно не хотелось. В первые несколько секунд, когда ему в голову пришла идея поехать на метро, автомеханик подумал, что заболел, причем серьезно: когда это он отказывался покататься на своей детке? Но потом Дин все-таки решил, что ничего странного здесь нет: он три недели подряд провозился с машинами, так что нежелание садиться за руль вполне оправдано. На нужной станции зеленоглазого парня просто вынесли из вагона: земли под ногами он не чувствовал. И едва удержался на своих двоих, когда толпа поубавилась, оставляя его посреди платформы, - решал, в какую сторону нужно выходить. Никаких табличек не было и в помине. Дин шепотом чертыхнулся и подошел к стоящему спиной к нему и глядящему куда-то вверх парню в странном бежевом плаще. Винчестер почти сразу почувствовал, что что-то не так, когда увидел этого парня со знакомыми спутанными волосами, но когда тот вздрогнул от его легкого прикосновения и резко повернулся, глядя на автомеханика испуганными синими глазами, сомнений не осталось. - Кас? – Дин хотел бы, чтобы голос его не звучал так удивленно, но ничего не мог с этим поделать: вот так неожиданная встреча. - Дин, – библиотекарь просто кивнул в знак приветствия: его собственный голос заметно подрагивал, и парень то и дело потирал ладони о штанины. Темноволосый мужчина перед Винчестером был одновременно и похож, и не похож на его друга по переписке: те же непослушные волосы, те же по-детски большие глаза, смотрящие на все с долей любопытства, те же потрескавшиеся губы, знакомые черты лица. Но в то же время это был другой человек: Кастиэль казался выше, но выше не стал, а ощущение создавалось из-за его теперь уже нездоровой худобы, на скулах и под глазами лежали тени, нижнюю губу окаймляла лента засохшей крови, а в ярких небесно-синих глазах отчетливо читался голод. - Чувак, ты что, играешь в Тревора Резника**? – Дин поставил вопрос слишком резко, и выражение его лица наверняка было не мягче, что и заставило библиотекаря поморщиться. - Я не совсем понял шутку, – было что-то милое в том, как Кас опустил голову и почесал шею, избегая зеленых глаз Винчестера. И опять-таки: как же Дин ненавидел слово «мило», но к темноволосому парню было трудно подобрать другой эпитет. - Ладно, попробуем еще раз. Чувак, ты что, играешь в Билли Халлека***? - Ты читал Кинга? – синие глаза взметнулись вверх, а губы чуть искривились в чем-то наподобие улыбки. Автомеханик не смог удержаться и не улыбнуться в ответ. - Да, нужно же с чего-то начинать. А у него интересный сюжет: напряжение, интрига. - Что ты еще читал у него? – Кастиэль заметно приободрился и теперь выпрямил спину, повернулся всем корпусом к Дину, готовый слушать все, что тот скажет. - Не подумай, что я не хочу говорить с тобой, но метро - это не лучшее место, – Винчестеру пришлось кричать последнюю часть предложения, - в силу приближающего поезда - и библиотекарь понимающе кивнул. - Что ты здесь вообще делаешь? – снова заговорил механик, когда стало относительно тихо. - Я живу недалеко, – Кас махнул рукой в сторону. Что-то было не так, Дин это чувствовал, хотя и не мог понять. Говорил темноволосый парень уверенно, но его пальцы едва заметно подрагивали, особенно указательный, который сжимался и разжимался, будто в нервном тике. - О, значит, ты знаешь паб где-то в этой округе? Я не знаю названия, но там хорошая живая музыка и неплохие официантки, – зеленоглазый решил, что выяснит причину этих странностей чуть позже, а сейчас ему хотелось выйти из подземки и вдохнуть свежего воздуха. - Дин, здесь десятки таких заведений. - Не суть, - Винчестер пренебрежительно махнул рукой, - какие у тебя планы на вечер? Кастиэль заметно растерялся: синие глаза забегали по платформе, а пальцы дрогнули еще заметнее. - Да никаких, в общем. Я был у брата только что, собирался домой. - Тогда как насчет пойти выпить? У меня были ужасные три недели, и не помешает хорошая компания, - и, увидев на лице Каса сомнение, добавил: - Я расскажу тебе про Кинга. Потрескавшиеся губы снова растянулись в улыбке, а затем по ним пробежал острый кончик языка. Дин смотрел, как зачарованный, и делал это, наверное, слишком долго, потому что библиотекарь заметил и кашлянул чуть громче, чем нужно было. - Вряд ли ты расскажешь мне что-то, чего я не знаю, но я с удовольствием выслушаю твое мнение о его произведениях. - Знаешь, пока я трезвый, ты можешь говорить своими заумными фразочками. Но если будешь продолжать так, когда я выпью, то будь готов: я усну. Парни засмеялись и, после того как Дин легонько хлопнул Каса по плечу, вышли из метро в ближайшую к ним в сторону; зашли в первый же на их пути паб, который, как по волшебству, оказался нужным местом. У самого входа их встретила невысокая девушка с темными, длиной до лопаток волосами и большой грудью, на которой красовался бейджик с именем Памела. - Добрый вечер, давайте я провожу вас к столику. Вы только вдвоем? – Дин поспешно кивнул, и после того, как они с Касом отдали верхнюю одежду в гардероб, последовали за Памелой к маленькому столику на двоих в самом углу небольшого, со вкусом обставленного помещения. - Закажете сейчас, или чуть позже? – Девушка все так же ласково щебетала, и Кас был рад отметить, что в этот раз их официантка не делала попыток трахнуть Винчестера одним взглядом. - Чуть позже, спасибо. Но напитки можно сейчас. Я буду виски с лимоном и льдом, – и автомеханик перевел взгляд на Кастиэля, задумчиво прикусившего нижнюю губу. Губу, которая внезапно показалась ему слишком - даже неприлично - пухлой и привлекательной. - Мартини без оливок и не очень сухой, пожалуйста, – Памела кивнула и ушла, оставив парней наедине с меню и друг другом. Пару минут каждый из них увлеченно - пожалуй, чересчур – изучал ассортимент, и скоро настало время начать разговор. Но Винчестер не мог придумать ни одной темы. - Итак, ты хотел рассказать мне про Кинга, – темноволосый парень, видя удрученное лицо автомеханика, решил помочь ему. Сам он редко когда начинал разговор первым, но и сидеть в тишине сейчас не хотелось. -Ах да, точно. Так что? К чему такая потеря веса? - Это не имеет отношения к Кингу, мне кажется, – синие глаза недовольно сузились, и щеки стали казаться еще более впавшими. Дин действительно переживал за своего друга, – а он решил, что может называть Каса так – учитывая, что тот писал ему, что питается нормально. - Да, но ты же, черт, почти скелет. Не лучшие времена, наверное, я могу понять, но и ты пойми меня: я волнуюсь и не понимаю, что может быть такого, что заставило бы человека, судя по всему, совсем отказаться от еды. - Что, если я болен? – Кастиэль буквально выплюнул в лицо Винчестеру. Темноволосому парню начинало казаться, что любой совместный обед с кем-то всегда будет начинаться с расспросов о его внешнем виде - и это не могло не раздражать. Зеленоглазый прикусил язык, услышав такой ответ. Он не ожидал и даже не думал о таком развитии сюжета, но теперь это казалось ему наиболее вероятным. От стыда его щеки залились легким румянцем, а голос заметно поник. - Так ты правда болен? И Памела выбрала именно этот момент, когда нервы Дина ходили ходуном от стыда и напряжения, чтобы принести напитки и принять заказы. Винчестер взял себе стейк с гарниром из тушеных овощей, а Кас заказал лишь десерт в виде яблочного штруделя, чем немало удивил Памелу, пускай она и старалась не подать виду. Кастиэль отпил немного из своего бокала, смакуя на языке обжигающе приятный алкоголь, и медленно сглотнул, ощущая обволакивающий горло и желудок жар. Автомеханик уже второй раз за вечер не мог отвести глаз ото рта библиотекаря. - Нет, не болен. Это я к тому, что никогда не следует судить человека по внешнему виду. "Любая игра хороша до тех пор, пока не коснется нежных чувств"****. – Темноволосый заметно успокоился после второго глотка, которым почти осушил бокал, в то время как Дин даже не коснулся своего виски. Вскоре им принесли еду, и они продолжили ужинать уже в более теплой атмосфере: смеясь и обсуждая романы и рассказы Кинга. - Тебе определенно следует прочесть книгу*****, она невероятна. - Я смотрел фильм, Джек Николсон чертовски хорош. - О нет, нет. Он и в половину не так впечатлителен, как герой романа. Слабенькая экранизация, на самом деле. - Ты что, это же классика! - Классика – это книга, Дин, а не фильм. - Как скажешь, зануда. За короткие сорок минут, что парни просидели в пабе, наслаждаясь действительно хорошей живой музыкой, - к которой Кастиэль все же смог придраться, обвиняя музыкантов в том, что они безбожно фальшивят – они успели осушить по четыре стакана алкоголя каждый. Дин все так же пил виски, а синеглазый парень после второго бокала мартини перешел на водку. Винчестер пробовал разубедить своего друга, учитывая, каким слабым он выглядел и как мало съел, но библиотекарь не хотел слушать возражений, заверяя, что алкоголь не влияет на него. Действительно: уже третья стопка, а темноволосый парень был трезв как стеклышко. Взгляд не плавал, язык не заплетался, и поведение внешне не изменилось - разве что Кас стал чуть веселее. Он смеялся над Диновыми шутками - которых иногда и не понимал - и продолжал рассказывать о Кинге и о том, как читал его книги в детстве под одеялом с фонариком – причем больше в страхе от того, что зайдет мама, а не из-за чудищ, что жили на страницах романов. На душе Винчестера стало совсем легко и приятно, и это был даже не эффект от выпитого. Просто сидя здесь, за небольшим столиком, на который Памела зачем-то поставила свечу, слушая лепет странного, но удивительно обаятельного синеглазого парня, он чувствовал себя…дома. Даже в своей квартире, как бы абсурдно это ни было, автомеханику не было так уютно, как сейчас. Зеленоглазый парень ловил себя на мысли, что не против проводить так если не каждый день, то каждое воскресенье - как минимум. Эти приятные мысли, которые, впрочем, все равно вызывали тяжесть на душе, в один момент исчезли из светловолосой головы, когда Дин почувствовал, как под столом его ногу поглаживала другая. Зеленые глаза расширились, и он посмотрел на Кастиэля, который уже давно перестал говорить, - чего Винчестер не заметил, будучи погруженным в себя - а теперь смотрел на него, как кошка на сметану. - Кас? – голос автомеханика был скорее опасливым, нежели удивленным. Кас продолжал водить своей ногой по Диновой, и это было безумно приятно, но Винчестера смущало то, что это мог кто-то увидеть. В каком-то дешевом баре, с развязной девчонкой, он не стал бы о таком задумываться, но сейчас это казалось дикостью. Да, дело было именно в том, что сейчас он был в приличном заведении, а никак не в том, что о стенку груди дрались кошки, и какой-то голос в голове шептал, что Кастиэль должен принадлежать только ему. Дин никогда не был собственником, так что это желание, не пойми откуда появившееся, немного пугало. Синеглазый парень не ответил, а лишь придвинулся ближе на сидении, выгибая ногу так, чтобы упереться коленом в пах механика, которого тут же обдало теплом в низу живота. Спустя пару секунд Кас убрал ногу, и Винчестеру пришлось закусить губу, чтобы не простонать от потери. Библиотекарь оперся на спинку стула и продолжил потягивать прозрачную жидкость с таким видом, будто ничего не было. И на какую-то долю секунды Дин уж было подумал, что ему это все причудилось в полупьяном бреду. Он потянулся за стаканом, сделал глоток и чуть было не поперхнулся, когда услышал: - Поехали к тебе? *** *Книга, которую читает Кас, - "Волхв" Джона Фаулза. На самом деле, очень занимательное произведение, если у вас есть много свободного времени и терпение. **Тревор Резник - персонаж Кристиана Бейла из фильма "Машинист", который за год стремительно похудел (на 30 кг - это я так, уточняю, потому что мое восхищение Бейлом за такой поступок не знает границ. Я-то и на пять не могу) от мучившей его бессонницы. ***Билли Халлек - персонаж романа Стивена Кинга "Худеющий", который стремительно терял вес из-за наложенного на него проклятия. ****Еще одна отсылка к "Волхву". *****Фильм и книга, о которых спорят Дин и Кас, - "Сияние" того же Кинга, если кто не знает :) И, так как я изголодалась по общению за три дня, добавлю, что я разделяю мнение Кастиэля, что экранизация очень слабенькая :с И да, я обожаю Кинга :) От автора: Оказалось, у нас в областной провели вай-фай, как давно обещались. Ура!