Обмани меня

Влюбляться в Кастиэля было легко, но любить Каса – в сотни раз труднее. Голову Дина ни на секунду не покидали мысли о том, что он не мог полностью верить виолончелисту, не мог быть уверенным ни в одном его слове. Но вместе с тем, он никогда не считал нужным добиваться от другого мужчины той самой правды. Дин чувствовал ложь, но случалось это очень редко: особенность Кастиэля была в том, что когда он лгал, его голос, равно как и поведение в общем, были более правдоподобными, чем когда он пытался говорить начистоту. Но автомеханику, за все одновременно долгие и короткие три месяца стабильных - если отношения с патологическим лгуном можно окрестить таковыми – отношений, удалось выяснить одну маленькую интересную деталь, которая отныне была его путеводной звездой в темноте Касовой лжи. Говоря неправду, виолончелист неизменно проводил кончиками пальцев вдоль левой ключицы. Вряд ли темноволосый мужчина делал это осознанно, что давало Винчестеру небольшое преимущество. Так, зеленоглазый парень узнал, что Кас предпочитал текилу, а не виски; что боялся высоты и что ему нравились диснеевские мультики, как бы он ни отрицал этого перед Дином, когда в один вечер они наткнулись на «Мулан» по телевизору. - Боже, да все дети уже спят! Для кого они мультик-то крутят? - Даже не знаю, Дин. - Я переключаю. - Как тебе вздумается, – голос виолончелиста звучал бодро и уверенно, но ладонь легла на ключицу, и ногти легонько впились в тонкую кожу там. Дин довольно хмыкнул, и в тот вечер они все-таки смотрели «Мулан»: Кастиэль тихо подпевал песням, стараясь скрыть это от автомеханика, в то время как тот отчаянно пытался отрицать, что находил мультик достаточно увлекательным. - Значит, этот пижон… - Шанг, – немного кисло поправил темноволосый мужчина. - Шанг, - Дин кивнул. - Значит, он влюбился в Мулан, пока та была парнем? - В теории. - Хм, и это детские мультики! - Вот именно, Дин. Ты слишком серьезно все воспринимаешь. Винчестер фыркнул, проводя кончиками пальцев вдоль покрытой темно-синей тканью пуловера левой руки виолончелиста. - Ты единственный здесь слишком серьезно все воспринимаешь. Кастиэль слишком театрально и несколько нервно закатил глаза: они уже не раз обсуждали весьма щепетильную тему членовредительства, с тех пор как Дин прижал темноволосого мужчину к стене и заставил признаться, что это никакая не кошка. И автомеханик до сих пор помнил слезы, стоявшие в глазах Каса, потому что никто и никогда не обращал внимания на эту его ложь. Ни один человек, увидев ярко-розовые и белесые полоски на внутренней части руки, не придавал этому значения. Единственное, что из раза в раз слышал синеглазый: «Это возрастное. Это пройдет». Эти слова успокаивали виолончелиста в возрасте семнадцати лет, но в двадцать один он понял, что больше не вынесет; понял, что это не фаза его жизни, не часть бунтарской юности, а что-то большее. Что-то настолько серьезное и что занимало настолько много места внутри, что уже нельзя было искоренить. И Кастиэль смирился. Смирился, потому что не мог сделать ничего другого. Смирился и перестал носить одежду с короткими рукавами. Тот вечер, приятно начавшийся с пончиков и «Горбатой горы», не был исключением – темноволосый мужчина был в рубашке с неизменно длинным рукавом, но с расстегнутыми манжетами. Потому что какой дурак будет застегивать манжеты, находясь дома? И, как оказалась, такая маленькая деталь могла много чего изменить. Застегни виолончелист тогда эти чертовы две пуговки - ткань не задралась бы и не обнажила уязвленную, изуродованную кожу. Не позволь Кас себе такой вольности - Дин до сих пор не знал бы его второго главного секрета. Кастиэль все еще слишком отчетливо помнил выражение лица автомеханика и опущенные уголки вмиг померкших зеленых глаз. И если он что и понял, встречаясь с Винчестером, так это то, что ему определенно не нравилось видеть мужчину расстроенным. Синеглазый старался изо всех сил доставлять партнеру только удовольствие, но, очевидно, провалился по всем пунктам. И, помимо всего прочего, Кас понимал, какими нестабильными на самом деле были их отношения, основанные не на доверии, а вообще непонятно на чем. Да, Кастиэль определенно до сих пор не отваживался поверить, что его смог кто-то полюбить. Да еще и такой человек, как Дин. Говоря начистоту, темноволосый мужчина всегда представлял все свои отношения болезненными, ущербными, возможно - с элементами насилия. И изменить себя, свои мысли о себе и жизненные позиции было крайне трудно. - Кас, что это? – вопрос заставил виолончелиста напрячь, казалось, каждый мускул в своем теле, и Винчестер не мог не почувствовать этого. Первыми мыслями автомеханика…Нет, у Дина не было абсолютно никаких мыслей. Он просто не мог найти никаких объяснений агрессивным, ровным, как под линейку, шрамам. Вернее, одно объяснение все-таки мог, но внутреннее отрицание было сильнее, поэтому, сам того не подозревая, мужчина затолкнул эти мысли в дальний ящик сознания, откуда, впрочем, их пришлось снова достать совсем скоро. Да, Кастиэль оправдывался, использовал отговорки, - мол, порезался тогда-то, упал с лестницы тогда-то, поцарапала кошка, две кошки, три кошки - но Винчестер слушал в пол-уха. Как бы он ни не хотел признавать этого, но он прекрасно понимал природу этих линий. И его собственная реакция поразила даже его. Виолончелист не знал, чего ожидал от Дина: обычно люди просто смотрели на него взглядом, полным жалости и непонимания. Но, опять-таки, автомеханик не ушел от него, узнав про ложь, поэтому ожидать Кас мог чего угодно. Но совершенно не того, что произошло: зеленоглазый парень просто поднес руку второго мужчины к губам и провел влажную полоску вдоль самого выступающего, вертикального шрама, ощущая гладенькую кожицу под языком и вмиг появившиеся мурашки. После этого Винчестер отстранился, закатал рукава Касовой рубашки до локтей, медленно очертил каждую полоску шершавым пальцем, которым потом вытер слезы, собравшиеся под глазами темноволосого мужчины, и обнял того, прижимая так крепко к себе, насколько было возможно. Кастиэль зарылся лицом в шею автомеханика, ожидая, что вот-вот заплачет, но ничего такого не произошло: вдыхая аромат корицы, вязкий и оседающий на языке, виолончелист внезапно расслабился и провалился в глубокий сон. А Дин еще долго шептал ему на ухо глупые, даже слащавые, девичьи утешения, за которые ему было немного стыдно. Но он засунул эту неловкость куда подальше, сосредотачиваясь на перебирании непослушных темных прядей. *** «Кастиэль, ты ведь в метро?» «Кас, скажи, что ты в метро, пожалуйста» «Твою мать, Кас» Дин пробовал дозвониться к виолончелисту, но гудки шли в никуда, и трубку никто не подымал. Винчестер злобно бросил телефон на стол, из-за чего мимо проходящая официантка кинула на него косой взгляд, на который автомеханик тихо огрызнулся. Он старался держать себя в руках, старался не нервничать и мыслить трезво. Может, Кас действительно в метро и просто не слышал звонков и смс? Да, так и было: Дину не о чем волноваться, он просто продолжит сидеть и ждать своего парня – черт, называть Кастиэля парнем, вешать какой-то ярлык вообще на их отношения до сих пор казалось Винчестеру странным – и не даст тревоге овладеть собой. В конце концов, он доверял Касу, а раз так – должен был верить и в то обещание, которое синеглазый мужчина дал ему в прошлый раз. В прошлый раз, когда автомеханик точно так же ждал Каса в этом самом чертовом кафе, и когда виолончелист так и не явился. *** - Простите, вы будете заказывать? Не поймите неправильно, но вы уже час сидите здесь и пьете только воду. - Нет, простите, пожалуйста. Я пойду, – Дин постарался улыбнуться как можно вежливее, чтобы не разозлить и без того раздраженную официантку, которая, впрочем, пыталась скрыть свои эмоции. Но Винчестер знал лучше, поэтому быстро схватил куртку, оставил немного на чай симпатичной, хоть и немного стервозной девушке и метнулся к выходу. Он попробовал еще раз набрать Кастиэля, но ответом ему уже в который раз послужили монотонные гудки. Прошел час, и уже глупо было надеяться, что синеглазый парень был в метро или застрял где-то в пробке. Автомеханик застегнул куртку и спустился в подземку. В метро Винчестер не мог избавиться от стоящего в горле чувства, что что-то категорически не так. Кас никогда не опаздывал. Чаще всего даже наоборот – приходил на пять минут раньше нужного, что Дин, обожающий пунктуальность, не мог не ценить. В любом случае, даже если виолончелисту случалось опаздывать, он всегда предупреждал: звонил, писал смс - что угодно, но давал знать, что по какой-то причине не сумеет явиться вовремя. Черта даже более благородная, чем пунктуальность сама по себе. Так что тот факт, что сейчас Кастиэль даже не подымал трубку и не отвечал на сообщения, пугал автомеханика до легкой дрожи в коленках. Всю дорогу Винчестер прокручивал в голове самые ужасные сценарии, которые с каждым разом становились все более зловещими и нереалистичными. Например, нападение стаи ворон. Но Дин действительно был взволнован до чертиков, поэтому даже такая глупость не казалась ему абсурдной. Он всерьез рассматривал вариант с оравой агрессивных птиц. Поэтому, выскочив из метро, парень первым делом осмотрелся по сторонам. Никаких признаков ворон. Дин облегченно вздохнул, расслабившись на короткое мгновение, прежде чем его мысли снова зашевелились, выдвигая ряд остальных, более устрашающих возможностей. Винчестер быстрым шагом, почти срываясь на бег, пошел в направлении квартиры Кастиэля. Заходя в подъезд и поднимаясь по лестнице, предпочитая ее лифту, - хотя виолончелист и жил на седьмом этаже - Винчестер тщательно осматривал ступеньки на предмет пятен крови, которых, к счастью, не оказалось. Автомеханик громко постучал в дверь и стал прислушиваться: никакого шевеления, никаких шорохов или признаков того, что дома вообще кто-то был. Дин постучал еще раз - снова никакого ответа. Ничего не произошло и после третьего раза. Тогда зеленоглазый мужчина дернул ручку двери, и, к его удивлению, та оказалось незапертой. Винчестер сглотнул: именно так и начинается все в половине ужастиков или триллеров. Уж он-то посмотрел их достаточно, чтобы знать - и теперь запаниковать еще больше. Дин старался ступать как можно тише, его шаги были неуверенными, а глаза бегали по квартире, пытаясь отыскать что-то, что могло бы дать ему хоть малейшую зацепку. Но все было как обычно: захламленный кофейный столик; подушки на жутком жестком диване сбиты в одну большую кучу, поверх которой стоял раскрытый, но не работающий ноутбук; безупречная чистота в кухне. Но, несмотря на то, что все было в порядке, сердце заколотилось сильнее, отдавая стуком в ушах. Винчестер прошел дальше, в сторону спальни, оба окна в которой были распахнуты настежь. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, и Дин не был уверен, что это из-за холода, царившего в комнате. На небольшой кровати лежала огромная груда одежды, пол украшали десятки мелких зеркальных осколков, а то место на шкафу, где раньше висело зеркало, теперь пустовало. Автомеханик присел и поднял небольшой кусочек, отмечая несколько размазанных бордовых капелек. Мужчина никогда не был чувствителен к крови, но сейчас живот болезненно сжало, а во рту почувствовался легкий привкус желчи. Винчестер сглотнул и отбросил осколок в сторону, поморщившись, когда тот разлетелся еще на несколько частей. По дороге в ванну, к которой тянулась небольшая красная дорожка, Дин еще сильнее почувствовал себя героем какого-то дешевого ужастика, или - еще хуже - мелодрамы. Вот сейчас он откроет двери, обнаружит бездыханное тело любимого человека и проведет полчаса рыдая над ним, даже не удосужившись вызвать «скорую». От этих мыслей в груди остро кольнуло, заставив мужчину потереть рукой в области сердца. Винчестер распахнул приоткрытую дверь, сделал шаг в тесную, отделанную зеленоватой плиткой ванную и…поскользнулся, ударяясь копчиком и локтем, взвывая от неожиданной боли. Где-то сбоку послышался сдавленный, слабый смешок, и затем тихий, но обеспокоенный голос заговорил с автомехаником, привлекая его внимание. - Сильно ушибся? Дин повернул голову в сторону звука и встретился с усталыми синими глазами, особо выделявшимися на фоне нездоровой бледности лица. Его собственный взгляд забегал по телу мужчины перед ним, отмечая влажные волосы, потный лоб и окровавленные руки, с которых до сих пор размеренно капала темно-красная жидкость. Капля за каплей, обогащая уже приличную лужу на холодном полу. Винчестеру казалось, что он упадет в обморок от огромного количества крови, которая растекалась по всему небольшому периметру, вилась, будто речка, расходясь и сходясь в определенных местах и постепенно подсыхая и темнея до черноты. Но он продолжал смотреть, наблюдать, совершенно не обращая внимания, что его брюки промокали в этой жидкости, что рядом с ним сидел мужчина, которому и принадлежала вся эта кровь и который, вероятно, чувствовал себя, мягко говоря, ужасно. Зеленые глаза просто следили за алыми реками, очевидно видя в них что-то больше, чем просто кровь. - Завораживает, да? – Кас глухо кашлянул, и этот звук наконец-то заставил автомеханика прийти в себя. Он перевел широкие от страха глаза на виолончелиста и в мгновение ока оказался рядом с ним, одной рукой зажимая поврежденное запястье, а другой убирал прилипшие волосы со лба, тем самым размазывая кровь по бледной коже. На пару секунд Винчестер снова оказался околдованным, но на этот раз его зачаровал контраст Касовой кожи с алой жидкостью, которая мгновенно подсыхала широкими полосками. Но после того как виолончелист снова кашлянул, более хрипло теперь, все внимание автомеханика снова оказалось прикованным к порезанной руке. Дин не мог подобрать слов. Он совершенно не знал, что обычно делали в таких ситуациях. Знал только, что нужно вызывать «скорую», поэтому полез за телефоном. Но на полпути вокруг его запястья слабо обвились чужие пальцы, останавливая. - Не нужно, я в порядке, – Винчестер отдернул руку от кармана, как по свистку, всматриваясь в чуть потемневшие и слегка блестевшие синие глаза, уговаривающие его послушаться. Светловолосый мужчина знал, как неправильно было подчиняться именно этой просьбе, но не мог поступить иначе. Он не умел говорить «нет», когда Кастиэль просил его о чем-то. Пускай даже вот таким образом – беззвучно, с помощью одних глаз. Хотя нет - особенно, если Кастиэль просил его вот таким способом. - Хорошо, что мне делать? – все знания Дина, полученные когда-то на уроках ОБЖ, улетучились в какую-то неизвестную коморку его мозга, поэтому полагался он теперь только на другого мужчину, взгляд которого уже начал понемногу плавать, и было видно, что сконцентрироваться ему становилось очень и очень трудно. - Во-первых, ты неверно зажимаешь. Нужно снизу, а не сверху, - голос Каса был тихим, но требовательным и серьезным, и Винчестер быстренько сделал, как было сказано, ожидая следующих советов. Темноволосый мужчина сглотнул и продолжил, стараясь находиться в сознании. - Нужно промыть рану. - Ты можешь встать? - Дин, со мной все в порядке. - Я вижу, – Дину не хотелось грубить, и он мысленно дал себе хороший пинок за тот яд, который прозвучал в его голосе, но Кастиэль, казалось, принял это как должное. Винчестер помог другому мужчине встать и, позволяя тому опираться на себя, осторожно промыл запястье сначала водой, а затем перекисью. Порез оказался достаточно глубоким, но все же меньше, чем ожидал Дин. Уже одно это радовало. - Дин, ты снова пялишься. - Прости. - Эй, это моя фраза, – Кас пытался шутить, пытался сгладить эту крайне неловкую ситуацию и разбавить напряженную, почти оглушающую тишину, которая воцарилась, пока Дин неловко бинтовал рану. Но его шутки были скорее слишком злой иронией, чем добродушным юмором, поэтому только сильнее угнетали обоих мужчин. - Спасибо, – синеглазый парень устало прошептал, когда Винчестер закончил работать с его рукой и теперь стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу. - Всегда пожалуйста. - Дин, мне жаль. - Расскажешь, что случилось? – они сказали это почти одновременно и посмотрели друг на друга: Кас едва заметно улыбался одними уголками губ, а Дин хмурился, от чего меж его бровей залегла глубокая складка. Виолончелист протянул руку, чтобы ее разгладить, но светловолосый мужчина дернулся назад. Теперь насупился и Кас. - Если не хочешь говорить - я не буду заставлять тебя. Просто пообещай, что такого больше не повторится. Если вдруг что-то снова пойдет не так, - Винчестер кивнул в сторону перевязанного запястья, - позвони мне, пожалуйста, и мы поговорим. Просто…не нужно больше игнорировать меня, мои звонки и смс. Ты даже не представляешь, что я себе навыдумывал, пока ехал к тебе, – Дин провел пятерней сквозь короткие волосы, выдыхая и чувствуя, как напряжение потихоньку покидает его тело и мысли. В конце концов, с Кастиэлем все хорошо, он успел вовремя. Это все, что имело значение. - Ну, что бы ты ни придумал, то, что ты увидел, наверняка самое безобидное из всего, – темноволосый мужчина развел руки, пожимая плечами. В ответ автомеханик грустно улыбнулся. - Да нет, это как раз самое худшее. - Прости. - Прекрати это. Прекрати извиняться и просто пообещай, что в следующий раз позвонишь. - Дин, ты же знаешь: я не умею сдерживать обещания, - и после долгого, почти испепеляющего взгляда Винчестера, Кастиэль вздохнул и добавил: - Ладно, обещаю. Обещаю, что в следующий раз, когда мне захочется что-то с собой сделать, я позвоню тебе и мы поговорим об этом, решая конфликт конструктивным методом. - Обожаю, когда ты говоришь умными словами, – Дин засмеялся, на этот раз искренне, и привлек виолончелиста ближе к себе за пояс его брюк, целуя в висок. *** Терпению Дина пришел конец. Он подозвал официантку, заплатил ей за три чашки кофе и бокал пива, добавил немного чаевых и пулей вылетел из кафе, застегивая куртку на ходу. На улице он поднял воротник, защищаясь от холодного ветра, и поспешил в сторону метро. Ощущение дежа вю не отпускало его, и он снова прокручивал в голове те же мысли, что и в прошлый раз, вместе с тем напоминая себе, что зажимать нужно снизу, а не сверху. Снизу, а не сверху. Дорога к квартире Кастиэля показалась ему длинною в жизнь, и, когда Винчестер наконец-то оказался на пороге, он не удосужился постучать, а просто дернул ручку, снова обнаруживая, что дверь открыта. Он сделал небольшую заметку напомнить Касу, что дверь необходимо все-таки запирать, а то какой с нее толк. Первым, что услышал автомеханик, еще даже не войдя в квартиру, был женский возглас и короткий мужской смех. Дин недоуменно нахмурился и наконец-то зашел внутрь. Он ожидал всего что угодно, но не этого: виолончелист расслабленно сидел на диване, обложенный подушками и пледом, держа в руках банку мороженного и смотря в телевизор. - Кас? – темноволосый мужчина дернулся и выронил ложку, оглядываясь. Его округлившиеся от страха глаза быстро смягчились, когда он увидел стоящего на пороге Винчестера. - Что ты здесь делаешь? - Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь? – Винчестер намеренно выделял местоимения, но Кастиэль смотрел на него все так же удивленно, не понимая, что тот имеет в виду. - Я здесь живу, мне кажется. - Ха-ха, смешно. Я прождал тебя около часа, черт побери! – судя по чуть сведенным бровям, до Каса наконец-то дошло, в чем проблема. - Уже что, шесть часов? - Ну, уже половина восьмого. Глаза виолончелиста метнулись к настенным часам, и он зажмурил глаза, ругаясь. - Мне так жаль. Я смотрел сериал, и время как-то незаметно быстро прошло, – темноволосый мужчина потянулся к пульту, чтобы выключить орущий телевизор, но Дин остановил его, вздыхая. - Что за сериал? С плеч Винчестера будто гора спала: он мчался на всех парах сюда, уже готовясь снова найти Кастиэля в луже крови, готовясь перевязывать рану - а в итоге застал парня сидящим под дурацким пледом с ведерком мороженного и смеющимся над каким-то тв-шоу. Дину хотелось засмеяться от абсурдности ситуации – вот уж о чем он никогда не подумал бы! - «Новенькая». Случайно наткнулся, а здесь как раз что-то вроде марафона. Посмотрел две серии и затянуло, – Кас говорил осторожно, подбирал слова, пытаясь не разозлить Винчестера. Темноволосому мужчине было невероятно стыдно за такой промах, за то, что заставил автомеханика нервничать, поэтому он старался избегать пронзительно-зеленых глаз и смотрел на сплетенные в замок руки. - Знаешь, мне так хочется накричать на тебя, - виолончелист заметно напрягся от этих слов и даже вздрогнул, когда Дин подошел вплотную, приподнимая большим пальцем подбородок и заставляя посмотреть на себя. - Но еще больше мне хочется тебя поцеловать, – Винчестер осторожно прижался к губам другого мужчины в непривычно целомудренном поцелуе, обнимая Каса за поясницу. Постепенно, их руки начали блуждать друг по дружке, поцелуй становился более влажным и развязным, и очень скоро они оказались в той же позиции, что и много вечеров назад, когда правда полезла наружу: Кастиэль сидел на диване, а Дин – у него на коленях. - Дин, слезь с меня, прекрати, – спустя какое-то время, когда руки Винчестера начали стягивать с него кофту, зашипел синеглазый. Автомеханик отстранился, выглядя при этом удивленно и соображая, что он сделал не так. Но прежде чем он успел спросить об этом, виолончелист ответил сам. - Я смотрю сериал, помнишь? - Ты… ты отказываешься от секса из-за какого-то сериала? – Дин нарочно говорил обиженным тоном и сделал соответствующее лицо, выпятив нижнюю губу, которую Кастиэль игриво закусил, облизывая после. - Сегодня не твой день. - Явно не мой. Ладно, рассказывай, о чем сериал, и неси еще мороженого, – пробурчал Винчестер, слезая с другого мужчины и усаживаясь рядом. Они провели вечер, уничтожая содержимое Касова холодильника и смеясь над смешными моментами в сериале. Дину было до чертиков комфортно сидеть вот так: между башенками из подушек, прижимаясь к Кастиэлю и укрываясь пледом, так что следующие слова показались ему вполне естественными. - Я переезжаю к тебе.