Обмани меня

«Нам определенно нужно будет приехать сюда вдвоем как-то. Париж замечательный» «Эй, я думал, ты туда работать поехал, а не Нотр Дам созерцать» «Н-да, но одно другому не мешает. А ты думал, что единственное, что я буду видеть – аэропорты?» «Отчасти» «Но «Шарль де Голль»* хорош. Особенно хороши его туалеты. Если ты понимаешь, о чем я» Дин едва не поперхнулся кофе, которое попивал в тот момент, и не запачкал экран. Мужчина несколько раз кашлянул, чтобы окончательно прочистить горло, и поставил чашку на столик, куда закинул и ноги. Конечно же, Винчестер понимал, что имел в виду Кастиэль. Еще как понимал. *** Дин не любил аэропорты: слишком много народу, вечные толкучки, назойливые таксисты, монотонный голос, объявляющий о началах и окончаниях посадок. Не спасали даже шныряющие туда-сюда стюардессы в своих фирменных костюмах и на цокающих шпильках. Но больше всего он не любил аэропорты, потому что единственное, чего он боялся до одури, до запотевания ладоней – летать. Винчестер не понимал, откуда взялся этот страх, но факт оставался фактом: стоило мужчине подумать о том, чтобы просто взойти на борт самолета – его бросало в беспричинную панику, замять которую было крайне трудно. Но теперь, кажется, у Дина появилась еще одна причина ненавидеть аэропорты: они неизменно теперь будут напоминать ему о расставании с Касом. - Мы приехали раньше – даже сдача багажа еще не началась. Это все ты со своим страхом опоздать, – Дин недовольно буркнул, опускаясь на ближайшее свободное кресло и устраивая багаж другого мужчины у себя в ногах. - Имею право переживать – это, можно сказать, событие всей моей жизни. Я не могу упустить его из-за того, что простоял в пробке или слишком долго завязывал шнурки. - Ты не носишь обувь на шнурках. - Но мог бы. - Мы серьезно говорим сейчас об обуви? Черт, - Винчестер закрыл глаза и запрокинул назад голову, пытаясь угомонить мелькающие в ней мысли. Его раздражал каждый шорох, каждый вздох, каждое долетавшее до его ушей слово. Поэтому, когда Кастиэль, секунды спустя, сел рядом и почти незаметно, легонько сжал его ладонь, Дин отдернул ее, не успев толком понять, что произошло. Он подумал, что это какая-то чокнутая старушенция, типа той, которая приняла зеленоглазого мужчину за своего внука у входа в терминал. Пришлось потратить целых пятнадцать минут на то, чтобы объяснить ей ее ошибку. Выпутался Винчестер только благодаря Касу. Вернее, благодаря гомофобно настроенному современному обществу. Старушка отпрыгнула от Дина чуть ли не как от огня, когда к ним подошел Кастиэль и свободно просунул свою руку в раскрытую ладонь Винчестера. Бабулька, кажется, даже перекрестить их хотела, но удержалась - лишь что-то неразборчиво прошептала и поспешно ушла. Вероятно, на поиски пропавшего родственника. - Дин, все будет хорошо, – виолончелист также отдернул свою руку и переплел ее с другой у себя на коленях, смотря прямо, на проходящую мимо многодетную семью. На короткое мгновение, увидев мужчину, - главу семейства - облепленного тремя детишками, Кастиэль подумал, что, может быть, тоже не против обзавестись парочкой. Мысль пугала его, поэтому он поспешил стряхнуть ее прежде, чем она успеет крепко обосноваться в его мозгу. Только детей ему и не хватало со всей этой кашей, которую являла собой его нынешняя жизнь. - По-моему, я тот, кто должен так говорить, – автомеханик смотрел на все происходящее удивительно грустными глазами. Он видел вокруг кучу целующихся и обнимающихся парочек, прощавшихся друг с другом, и его обуревало желание так же притянуть к себе Каса, прижаться губами к его рту, провести ладонью вдоль позвонков, чуть задирая футболку вверх. Но всего этого он сделать не мог, потому что, как уже успел сегодня убедиться, общество не было готово принять его отношений с мужчиной. И вряд ли будет готово еще ближайшие лет двадцать. Сумбурно, но правда. - Знаешь, я всегда могу сказать, о чем ты думаешь. Хотя бы примерно. Но сейчас…Сейчас не могу. Так что скажи, что занимает твои мысли? Дин перевел взгляд на Кастиэля и некоторое время просто не мог сфокусироваться: в свете ламп зала ожидания глаза виолончелиста невероятно отсвечивали. У Винчестера ушло около десяти секунд, чтобы его глаза прояснились, и он смог заговорить. - Мне хочется тебя поцеловать. Прямо сейчас, чтобы все увидели. Но я знаю, что это невозможно, – автомеханик тихо вздохнул, опуская голову вниз и внезапно выглядя больше заинтересованным ручкой Касовой дорожной сумки, чем ответом на свои слова. В какой-то степени, ему было немного стыдно за такие желания, хотя он понять не мог, откуда взялось это чувство. Это как с полетами: он боялся их, хотя не мог понять, почему. - Идем, - Кастиэль снова сжал его руку, в этот раз нарочито крепко, и потащил на себя и в сторону длинного коридора слева регистрационных стоек. - Куда ты нас ведешь? Виолончелист не ответил, но, как только он свернул в сторону двери с надписью «WC» и изображением мужчины, Дин начал прозревать. Его глаза расширились, и он тотчас остановился на месте как вкопанный. - Что-то случилось? – Кас тоже остановился и повернулся к нему, его голос был взволнованным. - Мы ведь не… - Винчестер не смог закончить своей фразы, потому что взгляд, которым его одарил Кастиэль, говорил громче любых слов. Автомеханик сглотнул, неуверенно кивнул, и они зашли в туалет, который был на удивление пуст. Пуст и почти стерилен. Кажется, у Дина могла появиться причина если не любить, то чуть смягчиться по отношению к аэропортам и всему, что с ними связано. Кас практически втолкнул светловолосого мужчину в самую дальнюю кабинку и прижал к белоснежной кафельной стене. Долю секунды Дин потратил, чтобы всмотреться в глаза виолончелиста, понять, что происходит на уме у того на самом деле, но без толку: синеву застилала слишком густая пелена желания. Что же, Кастиэль хотя бы точно не был пьян. С этим Винчестер мог примириться. К тому же, его джинсы стали заметно теснее, и хотелось вжаться бедрами в ближайшую поверхность, в ближайшее тело. Темноволосый мужчина принялся покрывать поцелуями щетинистую челюсть автомеханика, проводя кончиком языка по уголкам губ, дразня, но не позволяя большего. Дин старался контролировать себя, свои голосовые связки, и не стонать, поэтому крепко вцепился обеими руками за задницу виолончелиста, подтягивая того ближе к себе и сталкивая их нехилые стояки. Трение о грубую джинсу было до жути приятным, но Винчестер знал, что без нее было бы намного лучше. Он уже принялся расстегивать Касовы штаны, когда его руки ударила бледная ладонь. Дин недоуменно посмотрел на Кастиэля, который лишь улыбнулся – слишком невинно, что никак не соответствовало всему происходящему – и спокойно опустился на колени, легко вынимая пуговицу Диновых брюк из петли и расстегивая молнию. Следом за этим виолончелист стянул вниз сами джинсы вместе с бельем, обхватил стояк Винчестера двумя пальцами у основания и медленно облизал нижнюю губу, прикусывая в конце. - Кас, что ты… - Дину не дал договорить влажный рот, тотчас сомкнувшийся вокруг головки. Кас провел кончиком языком по щелочке на кончике и затем взял немного глубже. Винчестеру хотелось толкаться в тепло Касового рта, но он знал: не следует давить на другого мужчину. Да и все силы автомеханика были сосредоточенны на том, чтобы не закричать от того, как хорошо ему сейчас было. Это был даже не физический аспект, который приносил ему столько удовольствия, а моральный: если ночью Кастиэль лез на него только из-за выпитого спиртного, то сейчас все его действия были вполне осознанными и он впоследствии не сможет свалить это на мартини. И от этого было так хорошо, что это даже устрашало. Впрочем, в момент, когда Кас насадился еще дальше на Динов член, все связные мысли светловолосого мужчины исчезли: он все же запустил пальцы в короткие волосы на затылке виолончелиста, слегка массируя. Кастиэль довольно простонал, и вибрация от этого разлилась по всему телу автомеханика, как своеобразное эхо. Темноволосый мужчина еще несколько раз втянул щеки, вбирая Динов член глубже, обвел венку внизу языком, чуть задевая ту зубами, и Винчестер больше не мог сдерживаться: низ живота свело спазмом, а бедра непроизвольно дернулись вперед, едва не заставив Каса подавиться. Автомеханик кончил густыми струями, и Кастиэль послушно выждал, пока того перестанет колотить, а затем подполз к унитазу и сплюнул все туда, смывая за собой. - Не знал, что ты такой брезгливый, - Дин шутливо отозвался. Ему было, честно, наплевать, сглатывал Кас или нет. Вообще по барабану. Но, увидев тень вины на лице виолончелиста, Винчестер поспешил выразить свое мнение по этому поводу, успокоить другого мужчину тем, что это в порядке вещей. Кастиэль заметно расслабился и тоже лениво улыбнулся в ответ, проводя большим и указательным пальцами вдоль уголков рта. Дин готов был поклясться, что его член снова выразил интерес, но мужчина был достаточно выжат предыдущим интенсивным оргазмом, так что смог проигнорировать это и заправить себя обратно в джинсы. Автомеханик застегнул пуговицу и поднял глаза на Каса, который переминался с ноги на ногу, явно не зная, куда деть руки и куда смотреть. Он смотрел куда угодно, но не на Дина, и светловолосый мужчина знал, что это безошибочный признак ощущаемой Кастиэлем вины. Винчестер вздохнул. - Кас, все в порядке, честно. Даже лучше, чем просто в порядке, - Дин соблазнительно ухмыльнулся, делая шаг навстречу виолончелисту, но тот подался назад, все еще не подымая глаз. Автомеханик нахмурился на секунду, но подошел еще ближе, вжимая Каса в противоположную стену, – перегородку между кабинками, по сути – и провел пальцами по - в кои-то веки - гладковыбритой щеке. - Теперь твоя очередь, - Винчестер прошептал, наклоняясь к уху другого мужчины, и чуть прикусил мочку. Кастиэль шумно вобрал воздух сквозь зубы и замер. Дин тоже заметно напрягся, но не отстранился, а лишь провел раскрытой ладонью по спине виолончелиста, надеясь расслабить того. - Что-то случилось? – автомеханик совершенно не понимал, что происходит и почему Кас внезапно начал изображать из себя снежную королеву. Но прежде, чем синеглазый мужчина успел ответить, низкий женский голос разорвал тишину и беспристрастно заявил: - Объявляется начало регистрации на рейс AF 1836. - Это мой рейс, Дин, пусти, - Кастиэль не мог выразить словами, как рад был такому повороту событий. Ему хотелось, да, безумно хотелось доставить удовольствие Винчестеру, расслабить его, что ли, но чтобы самому отдаваться в чьи-то руки… Нет, Кас не мог. Ему нравился Дин, возможно, даже больше, чем нравился, но он просто не мог. Виолончелиста буквально разрывало из-за чувства вины, которое царапало сознание своими острыми когтями. Касу было стыдно буквально за все: за то, как он вел себя, как выглядел, и ему не хотелось, чтобы Винчестер к нему прикасался. Но ничего из этого он не сказал непосредственно автомеханику, не постарался даже объяснить, а Дин, смотревший на него, как потерянный котенок, просто отошел в сторону, позволяя уйти. За Кастиэлем хлопнула дверь, и светловолосый мужчина подождал еще минуту и вышел следом, не обращая внимания на удивленный взгляд мужчины, моющего руки. Вероятно, тот видел, как немного раннее из той же кабинки вышел Кас, и теперь искренне недоумевал.Но Дину было все равно. Даже больше: ему до чесотки в руках хотелось показать мужчине средний палец, но он воздержался. Винчестер нашел Каса там же, откуда они и ушли. Темноволосый мужчина стоял, подпирая багаж ногой и держа документы в руках. Несмотря на то что только что произошло, виолончелист улыбался, и это не могло не злить Дина, который и без того был на грани. Он получил лучик надежды, а теперь его безжалостно стерли, и хотелось рвать на себе волосы. Возможно, этим он и займется, когда приедет домой. - Ну что… - автомеханик неловко начал, понимая, что пора прощаться. Небольшой ком щекотал горло, не давал говорить нормально и громко, поэтому мужчина был рад, когда Кастиэль подошел чуть ближе, оставив багаж позади и не обратив внимания, когда сумка с ручной кладью свалилась с чемодана. Виолончелист подошел почти вплотную, положил одну руку на щеку Дину и прислонился лбом ко лбу другого мужчины. - До встречи же, Любовь моя! Опять на твой порог вернусь, хотя б пришлось пройти три тысячи дорог!** И Кас осторожно, но быстро дотронулся сомкнутыми губами до уголка рта Винчестера и так же скоро отстранился. Улыбка на его лице стала еще шире, от чего возле глаз появились небольшие складочки, согревающие Дина и заставляющие улыбнуться в ответ. Он, наверное, никогда не поймет этого парня, но вот ради таких моментов готов терпеть и пытаться хоть целую вечность. *** Да, Дин помнил. <i>«Именно потому что понимаю, мне и нужно принять теперь душ. Черт побери, Кас» «Приятных водных процедур. А мне пора спать, если хочу хоть немного выспаться» «Удачи!» «Спасибо!» Винчестер бросил телефон куда-то в сторону, но тут же пожалел об этом: спустя несколько секунд тот снова завибрировал, и пришлось лезть и доставать его, чтобы прочесть очередное смс от Кастиэля, которого автомеханик совершенно не ожидал. «P.S. Будешь намыливаться – представляй мои руки» Дин тихо простонал, закрывая глаза рукой, и откинулся на жесткую спинку дивана, мысленно проклиная эту штуку и отмечая, что нужно бы перевезти сюда диван из своих апартаментов. Вообще, Винчестер не знал, как ему поступать с жильем: продавать ли или оставить на случай чего. В конце концов, решение съехаться с Кастиэлем было почти спонтанным и даже толком не обдуманным, так что какова гарантия, что синеглазый мужчина не вышвырнет его в один прекрасный день, когда поймет, что Дин для него больше обуза, нежели утешение? А c другой стороны: автомеханику нужны были средства, чтобы заплатить за последний год обучения брата. У него было еще два месяца, чтобы найти деньги, но это уже нависало над ним, будто дамоклов меч, иногда не давая подолгу заснуть. Автомеханик еще некоторое время посидел перед телевизором, тупо переключая каналы, не способный остановиться ни на чем конкретном, и, когда стрелка часов перешагнула за одиннадцать, выключил ящик и поплелся в спальню, надеясь хорошенько проспаться. Но сон так и не пришел к нему. Дин крутился; пытался поудобнее устроиться на подушке; то сбрасывал на пол, то снова натягивал одеяло прямо на голову и тыкался лицом в матрас, жмурясь и пытаясь заставить тело и сознание отключиться. Винчестер поглядывал на часы каждые пять минут, но ему казалось, что проходило, как минимум, пара часов между этими его действиями. Он продолжал вертеться и сжимать простыни, но не мог понять, почему не засыпал, и это сводило с ума еще больше. Ему было жарко, душно, и во рту постоянно стояла слюна, которую он то и дело шумно сглатывал, пялясь в потолок. Когда будильник на прикроватной тумбочке показывал пять минут четвертого, автомеханик наконец-то понял причину бессонницы. Просто все – кровать, простыни, даже потолок и запах подушек – напоминало ему о Касе. Касе, который сейчас был запредельно далеко и, вероятно, тоже спал. Дину стало интересно: а спал ли виолончелист на самом деле, или тоже мучился, как и он сам. Хотя, учитывая разницу во времени, Кастиэль наверняка уже проснулся и занимался делом. Винчестер решил, что нужно что-то делать с этой проблемой, поэтому встал, достал из шкафа какой-то плед, которым Кастиэль постоянно укрывался, когда они устраивали себе кино-марафоны, но который был постиран перед уездом виолончелиста, и отправился в гостиную. На свой «любимый» диван. Но, на удивление, именно тот поразительный контраст в удобстве и стал именно тем фактором, который помог Дину окончательно расслабиться и наконец-то уснуть. *** «Это катастрофа» «Что такое?» «Мало того, что наш скрипач-солист где-то пропал, так теперь еще и дирижеру дозвониться не можем» «Только без паники: все решится само собой. Те двое, может, просто застряли в пробке или в метро» «Какое метро, какие пробки? Наша гостиница почти под самым театром» «Успокойся, прошу тебя» «Я спокоен» «Ага, как же» «Ладно, я напишу тебе позже» «Буду ждать» Дин чуть не швырнул гаечный ключ, который держал в руке, но воздержался – не хотел стать объектом внезапного интереса своих коллег. Мужчина еще несколько секунд сжимал телефон в руках, вымазывая тот машинным маслом и грязью, а потом просто вкинул в сумку неподалеку. Ему все это осточертело. Кастиэль был на гастролях уже около трех недель. Три недели, а это был от силы пятый раз, когда они списывались. О звонках речи вообще не шло – виолончелист постоянно отнекивался, что это слишком дорого. Винчестер, несомненно, понимал, какая нагрузка легла на плечи Каса, и, собственно, поэтому не спорил и не инициировал ссор. Хотя порой так хотелось написать, что он задрался, и ему хочется, чтобы Кастиэль был не в Праге, - или где он, черт подери, сейчас был - а здесь, рядом с ним. Но сейчас у Дина было просто слишком много злости. Слишком много агрессии, которую некуда было деть. Даже машина, которую он ремонтировал на данный момент, была недостаточно хорошим отвлечением. Впрочем, автомеханик все равно закончил эту работу и с чистой совестью – но с далеко не чистой душой – пошел домой. Мысль о том, чтобы возвращаться в Касову квартиру, где всё, буквально всё дышало виолончелистом и напоминало о нем, вызывала тошноту у Винчестера. Поэтому, впервые за время отсутствия Кастиэля, Дин решил переночевать дома. Все-таки хорошо, что он пока что не продал квартиру. *** Дела со временем только ухудшались. Если на протяжении первых трех недель Дин еще лелеял какую-то надежду, что эта вынужденная разлука с Касом пойдет на пользу их отношениям, то теперь же, попрошествии шести недель, лежа в своей, казавшейся слишком холодной кровати, автомеханик приходил к выводу, что ничего подобного. Их отношения, как и думал Винчестер той ночью перед отлетом виолончелиста, только страдали. За последние три недели они списались нормально лишь дважды, в остальных же случаях Кастиэль просто оповещал про свое передвижение из одного европейского города в другой. Если Винчестер правильно помнил, сейчас синеглазый мужчина был в Вене. Или Венеции. Дин понял, что в действительности и не знал даже, но ему было наплевать. Все, что имело значение – Кас был не рядом с ним, а где-то за океаном. Винчестер потер опухшие глаза и сладко зевнул, перекатываясь на бок. Своя кровать, конечно, всегда удобнее, но ему все равно было не по себе. *** - Да блять! Дин не выдерживал. Его нервы не выдерживали. Все буквально валилось из рук, и контролировать свою злость он больше не мог. Он начал материться, как настоящий рабочий, срываться на всех и вся, до жути плохо спать - и ему постоянно было жарко. Даже несмотря на то что на улице было около семнадцати градусов, а он работал без футболки. Но и этого было недостаточно. Хотелось содрать с себя кожу, в надежде, что хоть это поможет. - Дин, все нормально? Бобби, владелец мастерской, подошел к нему и похлопал по плечу, призывая отвлечься от машины и протягивая пиво. Автомеханик радостно схватился за прохладительный напиток и высмоктал полбутылки в один глоток. Он думал, что станет легче, что жар спадет - но было по-прежнему невыносимо душно. Словно в груди развели костер. - Да вроде как, - Винчестер отвечал уклончиво – он не очень любил рассказывать другим о своих проблемах. Он считал, что это – бесполезный треп, который никак не поможет делу. Он был мужчиной действий. В большей части. - Ты сам не свой последнее время. Нет, с работой-то ты справляешься безукоризненно, придраться не к чему, но вот твое поведение…Что-то с Сэмом? Бобби Сингер был старым другом Джона Винчестера, поэтому с радостью взял мальчиков под свое крыло после смерти их отца. К Дину он вообще относился почти как к собственному сыну, поэтому не мог не переживать за парня. - Нет, ничего с Сэмом. - То есть как – ничего? - Да вот так! Я, блять, не знаю, что с Сэмом. Он не звонит и не берет трубку. Его телефон постоянно отключен. Наверное, сменил номер, - светловолосый мужчина допил пиво, поставил пустую бутылку под ноги и вцепился пальцами в коротко стриженые волосы. - И всё? Это всё, что тебя волнует? - А этого мало? – Дин не мог не огрызаться. Он понимал, как это было…некрасиво, что ли, по отношению к Бобби, который хотел ему помочь, но действительно не мог больше давить по тормозам. - Да нет, просто мне кажется, есть что-то еще, - старшему мужчине не хотелось наседать на младшего, потому что он знал: если Дин не захочет, то ни в жизнь ничего не расскажет. Он был дотошно замкнутым в себе, спасибо папочке. Впрочем, этого Бобби никогда не произнес бы вслух. - Да, есть, но я не хочу, если честно, говорить об этом. Бобби вздохнул. Он знал, что так и случится. Винчестер не доверял никому, кроме самого себя, поэтому и решать все проблемы привык сам. И старшему мужчине было в некотором роде даже жаль парнишку. Нет, разумеется, самостоятельность – хорошее качество для нынешней молодежи, но Дин был воистину скрупулёзным в этом плане. Как только Бобби вышел из мастерской, Винчестер облегченно выдохнул, даже не подозревая, что задерживал дыхание. Какая-то часть его сетовала на то, что он отказался поделиться с Бобби, но другая, более сильная, шептала, что так было лучше. Дин большой мальчик - и со всем справится сам. *** Очередной мучительно долгий вечер застал автомеханика в очередных волнениях. Он бродил по собственной квартире, мерял ее шагами, сжимая и разжимая кулаки, гипнотизируя лежащий на кофейном столике телефон. Дин ждал звонка и вместе с этим и боялся, и приветствовал его. Он боялся, что новости, которые принесет этот звонок, будут крайне неутешительными. А началось все пару дней назад, когда Винчестер решил пойти наперекор собственной гордости и таки написать Кастиэлю, который, казалось, действительно его игнорировал. Светловолосый мужчина отправил коротенькое сообщение, интересуясь, как у Каса дела, но ответа не последовало. Ни через час, ни через два, ни через десять, ни даже через сутки. А еще через день, названивая виолончелисту, Дин обнаружил, что телефон того был выключен. Тогда автомеханик позвонил Бальтазару, в надеждах, что тот знает, что стряслось, но мужчина оказался так же ошарашен. Впрочем, он пообещал помочь Винчестеру и постараться узнать что-то у своего надежного источника – жены дирижера или кого-то там еще. Все, что понял автомеханик: Бальтазар явно крутил шашни с какой-то глубоко замужней дамой. Прошло около получаса, а другой мужчина так и не перезванивал. Дин понимал, что это все, конечно, не делалось так быстро, но он потихоньку начинал есть себя изнутри, не имея ни малейшего понятия о том, что творилось. Он маялся без дела еще минут двадцать, пока, наконец, мобильник не завибрировал, и Винчестер, сломя голову, не дернулся к нему и, даже не посмотрев на экран, приложил к уху. - Бальтазар? - Что? Нет, Дин. Это Сэм. Дину показалось, что внутри него температура упала градусов на двадцать, а сердце рухнуло в пятки. Этот голос – такой до боли знакомый, но в то же время такой…другой. Вероятно, старший Винчестер и не узнал бы младшего, если бы тот не представился. - Сэмми? – автомеханик все равно не мог поверить в то, что это действительно был его брат. Брат, который умело игнорировал его вот уже почти год. Дин всегда думал, что будет не абы как зол, когда Сэм все-таки соблаговолит взять трубку или позвонить, но сейчас не чувствовал ничего даже близко напоминающее агрессию. Все, что он чувствовал - облегчение. - Да, Дин, это я. Прости, что не отвечал. Зеленоглазый мужчина настолько забыл обо всем остальном, – что не общался с братом Бог знает сколько времени, что держал обиду на того, что с Касом было явно что-то не в порядке, что ему с секунды на секунду должен был позвонить Бальтазар с новостями – что бросился в разговор с головой и около сорока минут обсуждал с Сэмом все последние новости и события. - Дин, есть кое-что, что мне нужно сказать тебе, - голос младшего Винчестера внезапно стал осторожным и подозрительно тихим. Тело Дина мгновенно напряглось. Ну конечно же - стал бы брат звонить ему просто так! Как он мог быть таким наивным. С другой стороны, Сэм хотел что-то рассказать, а не попросить. - Я слушаю, - Дин старался не выдавать собственного волнения, но у него плохо получалось контролировать дрожащий голос. - В общем, у меня две новости. - Дай угадаю: хорошая и плохая? - Именно. С какой начать? - Давай с хорошей, – старшему Винчестеру, конечно, хотелось бы начать с плохой, но он знал, что когда услышит ее - не сможет должным образом сконцентрироваться на хорошей. - Я женюсь, – Сэм протараторил, и из Дина будто вышибли весь воздух. Вот уж чего он не ожидал! - Что-что? - Я женюсь! Ее зовут Джессика, и у нас все серьезно. Правда, Дин. И, по такому случаю, я хотел предложить тебе быть шафером, – голос Сэма теперь был радостным, приподнятым. Пропитанным любовью. Уже по одной интонации Дин понимал, что его брат действительно любил эту Джессику, кем бы та ни была. - Конечно же, ты еще спрашиваешь. Когда свадьба? - Через месяц, - а вот теперь голос брата дрогнул, причем слишком заметно. И мгновенно автомеханика наполнили паника и животный страх. Он сглотнул тугой ком, чувствуя, как тот падает куда-то к валяющемуся в пятках сердцу. - Какая плохая новость, Сэмми? – Дин был напряжен до предела, и это сквозило в его тоне. - У меня лейкоз. Старшему Винчестеру показалось, что на него упал блок весом в тонну. Ноги пошатнулись, и он спустился на пол, чтобы не упасть. Мужчина мотал головой и смотрел перед собой немигающим взглядом – он не хотел в это верить. - Дин, скажи хоть что-то, - Сэм разорвал густую, оглушающую тишину, когда брат не отвечал длительное время. И в этот момент телефон Дина завибрировал снова, но коротко, оповещая, что пришла смс-ка. Внезапно воспоминания о Кастиэле и его пропаже вернулись, и игнорировать их больше нельзя было. - Я перезвоню, Сэмми. - Дин… - Я перезвоню, - Дин почти рыкнул, нажимая на красную кнопку отбоя, и быстро открыл сообщение от Бальтазара. Его сердце пропустило один, а то и все два удара, заставляя чуть ли не упасть в обморок. «Покупай билет в Венецию. Наш мальчик, похоже, до сих пор на «вы» с правилами дорожного движения» *** * "Шарль де Голль" - название международного парижского аэропорта. **Строчки из стиха Роберта Бернса " A Red, Red Rose" ссылка на оригинал и перевод: http://www.stihi.ru/2009/07/20/489