Обмани меня

-Итак, Кастиэль, мне бы хотелось, наконец, задать вам несколько вопросов. Могу я? Мне нужен честный ответ. Монотонный, излишне спокойный тембр доктора напоминал Касу голос укротителя, который пытался успокоить и без того спокойного льва, но именно этими словами, именно этими медленными движениями заставлял животное нервничать и бояться. Примерно такие чувства обуревали и виолончелиста, только вдобавок ко страху и беспокойству шла огромная доля раздраженности, которая перекрывала все остальное и заставляла сжимать зубы. Кастиэль понимал, что не мог сорваться сейчас и нагрубить врачу: мысль о том, чтобы провести в этом дурдоме еще хотя бы несколько недель, заставляла спину покрываться мурашками, а руки холодеть. -Разумеется, можете, – Кас отвечал сдержанно и холодно, но сплетенные в замок пальцы и напряженная челюсть выдавали его нервы, чего не мог обойти стороной психотерапевт. -Расслабьтесь, я не собираюсь устраивать вам допрос с пристрастием. Всего лишь несколько вопросов, услышать ответы на которые мне особенно интересно. -Хорошо, думаю, я справлюсь с этим. -Отлично. Итак, вы сами выразили желание пройти курс реабилитации. Почему? -Потому что мне нужна помощь. Кажется, это достаточно очевидно. -Да, но меня интересует, как вы поняли, что нуждаетесь в помощи? Это очень важно. -Мне просто надоело жить так, как я жил. -Чего вы ждете от «новой жизни»? Каких перемен? -Хочется почувствовать себя частью общества, полноценным человеком - вот и все. -Каким, в вашем понимании, должен быть полноценный человек? -Не скрывать того, кем он по-настоящему является, не бояться стоять за свои идеалы. -А вы боитесь? Кастиэль, до этого смотревший прямо в глаза психотерапевту, чем немало удивил того, теперь был вынужден перевести взгляд на стену слева. Он не знал, как ответить на этот вопрос, хотя сам задавал его себе достаточно часто. Виолончелист размышлял над этим в те моменты, когда пытался докопаться до истоков своей лжи, и одним из вариантов было как раз то, что он просто боялся осуждения со стороны. Вероятно, это было наиболее близко к правде, - если не самой правдой - и сейчас, наверное, было самое время заговорить об этом. Или нет. -Не думаю, нет. -Раз так, то что отличает вас от полноценного человека? – доктор склонил голову набок, наблюдая за реакцией пациента, который нахмурился, обдумывая ответ. -Я не знаю. -Кастиэль, вы исправно принимали лекарства, которые были вам прописаны? -Да, - левая рука виолончелиста взметнулась к ключице, и Кас едва заметно выдохнул в облегчении. Доктор сделал несколько пометок в своем блокноте, а затем снова обратился к Кастиэлю. -Ладно, думаю, на сегодня этого достаточно. Мы продолжим завтра, - виолончелист уже поднялся с кушетки и развернулся, чтобы уйти, когда мужчина в белом халате добавил: -И Кастиэль. Просто, чтобы вы знали, как это все работает: я не смогу помочь вам, если вы сами этого не хотите. Подумайте об этом. Кас слишком резко кивнул и покинул кабинет, чувствуя, как слезы покалывают в глазах, а пальцы трясутся и подрагивают. *** -То, что ты делаешь сейчас – это не решение проблемы, а ее избегание. Только подумай: ты здесь уже сколько? Шесть недель? Да ты за шесть недель, если бы действительно хотел «вылечиться», уже давно бы сделал это. Я не понимаю, - Мэг сидела напротив Кастиэля, перебирая свои выжженные перекисью волосы и одновременно испепеляя виолончелиста взглядом. Честное слово, иногда Касу хотелось сжаться в клубочек и забиться в угол, лишь бы не сталкиваться с раздраженной Мэг. -Разве не ты пыталась внушить мне, что от этого невозможно вылечиться? Что с тобой? -А я и не отказываюсь от своих слов. Просто, я вообще не понимаю, зачем ты сюда пришел. Я сюда попала, потому что мой папаша делает вид, что заботится обо мне - и именно поэтому лишил меня любой самостоятельности на почве психической неуравновешенности. Я не могу выйти отсюда, пока он не подпишет соответствующие бумажки. То есть, я никогда не выйду. Но ты, ты пришел по доброй воле, и раз так – ты верил, и наверняка веришь до сих пор, раз не уходишь, что это чем-то тебе поможет. Но в то же время, ты не делаешь ничего для этого. Твой врач прав: ты не хочешь этого, Кларенс. Тебе нравится быть таким. Признай это, - теперь девушка уперлась обоими локтями на стол и наклонилась ближе к Касу, почти касаясь своим лбом ко лбу мужчины. -Что за чушь. Кому может нравиться быть таким, как я? - Кастиэль пытался выдержать придирчивый, вызывающий взгляд Мэг на себе, но не смог: что-то внутри екнуло от ее слов, и пришлось повернуться и уставиться в окно, за которым ярко светило солнце. Внутри темноволосого мужчины заурчало желание оказаться сейчас где угодно, но не здесь. Что-то подсказывало ему, что Мэг права, какая-то вконец извращенная часть его кивала во время ее пламенной речи, но более рациональная половина блокировала эти сигналы, заставляя чувствовать себя несчастным и толкая в безысходное положение. -О, очевидно тебе нравится. Проблема в том, Кларенс, что ты пытаешь подогнать себя под остальных, но ты не сможешь. Это будет причинять тебе боль. Раз за разом. И вот когда ты, наконец, поймешь, когда ты, наконец, избавишься от чувства вины, ты станешь по-настоящему счастлив. С ложью или без нее, с порезами на руках или без них. *** -Надеюсь, вам лучше и вы подумали над моими словами, - такими были первые слова психотерапевта, когда Кас снова уселся на кушетку в его кабинете. -Спасибо. Мне кажется, что да, подумал. -И к какому выводу вы пришли? -Я хочу, чтобы вы мне помогли, но… - виолончелист запнулся, закусывая губу и пытаясь подобрать слова. Вернее, ему просто необходимо было собраться с силами, чтобы высказать все, что назревало у него в голове за всю ночь после разговора с Мэг. -Но? -Но я думаю, что проблема, с которой мне нужна помощь…чуть изменилась. -Вот как? Расскажете поподробнее? -Да, - Кастиэль сделал один длинный, медленный вдох, наполняя легкие до отказа, и после этого продолжил: -Вы спрашивали о моем представлении о полноценном человеке. Я не отказываюсь от своего ответа, как не отказываюсь и от слов, что не боюсь своих идеалов. Моя проблема в том, что, на самом деле, мне нравится быть таким, какой я есть, только… - Кас сглотнул, облизывая неожиданно сухие губы. - Только я не могу справиться со стыдом, который окутывает меня. Я не могу избавиться от этого постоянного чувства вины, которое сосет под ложечкой, которое служит постоянным напоминанием о том, как я разочаровал своих родителей. Как будто я сам этого не понимаю. Дело не столько в том, что я больше не хочу чувствовать эту вину, а в том, что я хочу не чувствовать ее и при этом остаться тем же человеком, которым являюсь сейчас. Кас закончил говорить и уставился на доктора, ожидая его реакции. Виолончелист думал, что ему станет легче, как только эти слова будут сказаны, но в реальности стало только хуже. Кастиэль не мог не думать, что это все было напрасным, что ему не следовало делиться самым сокровенным с едва знакомым человеком, который, скорее всего, не имеет ни малейшего представления о том, что чувствовал Кас, даже несмотря на то, что являлся психоаналитиком. То самое чувство вины, о котором только что распинался темноволосый мужчина, в который раз дало о себе знать, стягивая живот в один крепкий узел и вызывая ужасный зуд в предплечьях. Зуд, который Кас не спутает ни с чем. -Вам и сейчас стыдно, не так ли? Стыдно за то, что вы чувствуете, за то, что сказали мне все это? – виолончелист медленно кивнул, пытаясь совладать с собой и сохранять трезвость ума, что было крайне трудной задачей, учитывая мысли, пробегающие в голове, и жгучую нужду что-то сделать с собой. -Что же, я рад, что вы, наконец, были со мной честны и что первый шаг к своеобразному выздоровлению сделан. Вам не следует так переживать, потому что ваша проблема достаточно распространена. Впрочем, она так же одна из самых серьезных, потому что чувство вины способно породить столько уродств, сколько не способны породить никакие другие вещи с более жуткими названиями. Не обещаю, что будет легко, нет. Будет очень и очень трудно, но если вы действительно этого хотите – нет ничего невыполнимого. А еще лучше, если у вас есть какая-то поддержка. Какой-то человек, скажем, который готов будет пройти эту дорогу с вами. У вас есть кто-то подходящий? -Да. Да, есть, - губы Кастиэля растянулись в небольшой улыбочке, которая, несмотря на то, что была едва заметной, осветила собой весь кабинет. *** «Дин, ты не спишь?» «Господи, Кас. Я-то нет, а вот ты почему не в кровати?» «Я в кровати» «Я имел в виду, почему ты не спишь?» «Не хочу» «Что-то стряслось?» «Я в психушке, Дин. Как ты думаешь?» Кас знал, что эта фраза – удар ниже пояса для Винчестера, который, как уверен был Кастиэль, исходил волнениями все это время, но темноволосый мужчина не мог удержаться. В какой-то момент ему просто надоели эти вечные «все хорошо» и «ты в порядке?». Как можно было рассчитывать, что человек, переживший нервный срыв и уже больше месяца проторчавший в психиатрической клинике, был в порядке? «Эй, я ведь переживаю, пойми и ты меня» «Прости» «А вот этого не нужно, Кас. Как ты себя чувствуешь?» «Лучше, честно. Доктор говорит, что у меня есть шанс избавиться от этого» «Этого?» «Да, от чувства вины» «И как долго ты еще будешь в этом заточении, принцесса?» «Недели две точно. Дурак» «Да, ты не похож на Рапунцель. Скорее, на Ариэль» «Что?» «Такой же лжец. Но безумно обаятельный» «Дин, не говори мне, что пересмотрел все диснеевские мультики» «Тебе можно впадать в депрессию, а мне нет?» Если бы Кастиэлю раньше сказали, что ему будет приятно, когда кто-то переводит его проблемы в шутку – он бы не поверил. Кас всегда воспринимал язвительные выпады Габриэля в сторону своей неполноценности в штыки, но с Дином была совсем другая ситуация. Кастиэлю нравилось, как Винчестер разбавлял напряженность, как подтрунивал над ним и его недостатками. Но больше всего виолончелисту нравилось то чувство, которое дарил ему Дин: чувство, будто автомеханик действительно находил все это забавным и…милым? «Ты невыносим» «Я тоже тебя люблю. Ложись спать» Сердце Каса, кажется, пропустило один, а то и два удара. Винчестер наверняка написал это в шутку, но Кастиэль ничего не мог с собой поделать: в груди стало неожиданно тепло и приятно. «Спокойной ночи» «Спокойной ночи» *** -Эй, ты мухлевала! -Не докажешь. А человек невиновен, пока не доказано обратное, – Мэг подгребла к себе фишки из монополии, которые они использовали в качестве валюты в карточных играх. Кастиэль засмеялся и откинулся на спинку своего стула. -Иногда меня раздражает, что ты такая умная. Девушка фыркнула, тасуя колоду различными способами и хвастаясь своим мастерством. -Конечно, мало кому нравятся умные женщины. -Мне нравятся. -А то как же. Брось, Кларенс. Ты так же далек от женщин, как политика Маргарет Тетчер от благополучия Ирландии. -Что ты хочешь сказать этим? -Всего лишь то, что ты голубее собственных глаз, - Мэг начала раздавать, и на мгновение Кастиэль оказался отвлечен рассматриванием выпавших ему карт. Виолончелист вздохнул: блондинка, очевидно, дурила его. Никому не могут выпадать настолько плохие карты десять раз подряд. -Как ты узнала? -У меня классный гей-радар. А еще увидела до тошноты милую переписку с каким-то Дином у тебя на телефоне. Серьезно, вам, ребята, не помешает немного тестостерона, потому что я просто утонула в единорогах и радугах, которые излучали все те сообщения, -и, хотя слова Мэг были в чем-то обидными, выражение ее лица было мягким и радостным. Кастиэль понимал, что девушка просто в очередной раз подкалывала его, потому что не умела выражать эмоции другим образом. Виолончелист поймал себя на мысли, что, на самом деле, Мэг была похожа на Винчестера больше, чем он думал раньше. -Ты рылась в моих вещах? -Тебя не было в палате, а мне стало скучно. -Это не оправдание. -А я и не оправдываюсь. Расскажи мне об этом Дине. Что он за пряник такой? Кас постарался сдержать улыбку на своем лице: мужчине не хотелось показывать, как ему действительно понравился данный вопрос. По правде, виолончелист уже давно ждал, чтобы кто-то спросил его о Винчестере. Потому что если было в этом мире что-то, о чем Кастиэль мог и хотел говорить – так это о Дине, его невероятно зеленых глазах, теплых руках и приятном запахе выпечки, витавшем вокруг сильного загорелого тела. *** -Помните, я говорил вам о человеке, который бы помогал вам? Вы сказали, что у вас есть такой, и сегодня мне бы хотелось поговорить о нем. Кастиэль чувствовал себя более раскованно с каждым новым сеансом психотерапии, поэтому теперь сидел на кушетке, поджав ноги, а все его тело было расслабленным. И это в глазах виолончелиста было не абы каким достижением. Ему до сих пор было стыдно и неловко говорить о себе, своих проблемах и чувствах, но, в то же время, с каждым разом темноволосый мужчина чувствовал, как что-то ломалось внутри. Как чувство вины, так долго отравлявшее его существование, потихоньку давало трещину и разваливалось. -Его зовут Дин… -Его? -Да, это…мужчина. Что-то не так? – Кас внезапно занервничал: он ведь совсем не знал, как его врач относился к гомосексуальным отношениям. Возможно, он был одним из тех людей, что считают гомосексуализм заболеванием, которое необходимо лечить, причем весьма агрессивными и радикальными методами. Виолончелист закусил губу и уставился на своего доктора. -Нет, все в порядке. Просто неожиданно. Прошу, не думайте, что это как-то изменило мое отношение к вам. Ни в коем случае, - мужчина тепло улыбнулся, поощряя Каса рассказывать дальше. -По правде, я не знаю, с чего следует начать и что именно вы хотите, чтобы я рассказал. -Меня интересуют сами отношения между вами. Как они установились и почему вы уверены, что именно этот человек может помочь вам справиться с вашей проблемой. Кастиэль кивнул и в подробностях описал психоаналитику их с Дином встречу, как они начали переписываться и впоследствии сближаться, как Кас лгал Винчестеру и как эта ложь постыднейшим образом раскрылась. -И это как раз то, что заставляет меня считать Дина именно тем, кто мне нужен. Он не отвернулся от меня и, кажется, даже не собирается, что не может не удивлять. -Почему? Вы думаете, что не заслуживаете этих отношений? Не заслуживаете такого человека, как Дин? -По сути, да. Я просто не понимаю, что держит его возле меня, когда он может быть с любой девушкой или любым мужчиной, которые в сто раз лучше меня. -Мы не выбираем, кого любим, Кастиэль. -Любим? Вы думаете, это любовь? – виолончелист старался звучать как можно непринужденнее, но голосовые связки его предали, и голос дрожал, вгоняя Каса в краску. -Если это не любовь, то не знаю, что еще. Судя по вашему рассказу, Дин действительно любит вас. А если вы думаете, что не заслуживаете этого, то спешу вас расстроить. Подумайте обо всем, что вам пришлось пережить, Кастиэль. Сколько боли, бессонных ночей, полных ненависти к себе, сколько слез вы пролили и сколько раз ставили чужие интересы выше собственных. И, подумав обо всем этом, попробуйте спросить себя: разве не это то, чего вы заслуживаете? Мне кажется, это лучшая награда. «Страдания ведут человека к совершенству*». Кастиэль, поддавшись совету доктора, воскресил в памяти все. Абсолютно все. Каждое обидное слово, каждую неоправданную надежду, каждую слезу и каплю крови, которые он пролил на пути к несуществующему идеалу. -Я…Я никогда не думал об этом в таком ключе. Темноволосый мужчина действительно не думал. Делая что-то в прошлом, он никогда не задумывался над тем, что ему будет взамен. Для него это все было односторонним и бескорыстным. Кас поступал так, потому что так было нужно и потому что этого ожидала от него мать или еще кто-то. Виолончелист всегда только отдавал, ничего не получая взамен, и даже не задумывался о том, что для полноценного, здорового существования ему необходим этот приток. Ему был необходим кто-то, кто был готов давать ему что-то и этим самым подпитывать его жизненные силы. -Что же, советую подумать. Но уже дома. Вместе с Дином. -Простите, что? – слишком поглощенный размышлениями о своей жизни, Кас не сразу понял, что именно имел в виду его врач. -Я выписываю вас, Кастиэль. Не вижу смысла больше держать вас здесь. Мы по-прежнему будем встречаться, но уже раз в неделю, а все остальное время…Думаю, Дин действительно хороший человек, так что мне не о чем беспокоится. Просто не думайте больше о том, что вы не заслуживаете его. Даже если так – он выбрал именно вас, что говорит о многом. Не упустите его, потому что другого такого шанса может и не быть. *** -Не могу поверить, что мой птенчик покидает гнездо. -Мэг, прошу тебя. -Эй, ты дашь мне порадоваться за друга или нет? Кас улыбнулся, притягивая девушку к себе и целуя в макушку. -Думаю, мне нужно будет принести тебе немного перекиси, - виолончелист провел пальцами по отросшим темным корням. -Значит, ты собираешься меня навещать? -Конечно. Мне кажется, я уже не смогу без твоих едких слов и замечаний. И без твоих странных волос. Да и без этого больничного антуража и запаха. -Я почти расплакалась, Кларенс. -Когда-нибудь, я заставлю тебя плакать, - они оба засмеялись, и Кастиэль обнял Мэг в последний раз. После этого они сидели молча, наблюдая за мимо проходящими медсестрами, вплоть до момента, пока Кас не заметил знакомый ежик светлых волос и знакомую оранжевую фланель. Виолончелист десяток раз представлял, как увидит Дина спустя все это время, – два месяца, три, или все четыре? – и в его голове все это выглядело как одна из сцен воссоединения персонажей в какой-то мелодраме, где герои бегут навстречу друг другу. Но в реальности его ноги будто приросли к полу, и он был неспособен даже сделать шаг в сторону Винчестера. И, вопреки ожиданиям Кастиэля, первые слова автомеханика тоже были совершенно не такими, какими он себе их представлял. Вместо радостного приветствия, Дин лишь воскликнул: -Мэг? -Вы знакомы? – удивлению Каса не было предела: он некоторое время просто переводил взгляд со своей подруги по несчастью на автомеханика, пытаясь сообразить, что происходит. Но ничего не шло на ум, поэтому виолончелист лишь ждал, пока кто-то прольет немного света на ситуацию. -Конечно! Это ведь Мэг Мастерс! Сучка Мэг, которая выдрала мне клок волос в старшей школе. Я не удивлен увидеть тебя здесь, – несмотря на интонацию, которой были окрашены эти слова, Дин широко улыбался, как и сама Мэг. -Я не удивлена тоже. Всегда знала, что ты не за ту команду играешь. -Думаю, нам пора уходить, пока я не узнал излишне интимные подробности вашего прошлого, – Кас встал со своего места и подошел к Винчестеру, который неожиданно крепко сжал его в своих руках, прошептав что-то, чего Кастиэль не понял, но не хотел переспрашивать, дабы не разрушить момент. *** *Отсылка с "Палате №6" Чехова. От автора: Прошу прощения за задержку - я вспомнила, что я как-никак учусь и пришлось уделить универу немного времени в пору приближающейся сессии.