Но я не могу иначе

      Оставив Вилла одного в комнате, я медленно побрел по светлым коридорам в ту сторону, куда ушел разозленный Билл. Стены казались мне незнакомыми, другими, иными, словно я никогда не был в этом месте. От этих нежных золотистых обоев грелась моя душа, расслаблялось сознание, в груди расплывалось чувство расслабленности, защищенности и уюта — все это подтверждало, что это все еще та Хижина Тайн, которую я знаю.       Найти разъяренного демона не составило труда: он оказался на веранде, качался на мягкой качели. На мое появление он никак не отреагировал, поэтому я решил действовать самостоятельно. На улице было морозно, колени дрожали, но я уверенно подошел к нему и сел слишком близко, интимно. Он не стал отстраняться, только фыркнул, отворачиваясь. Я положил голову ему на плечо, шумно выдохнул.       — Ты чувствовал одиночество, пока был здесь все эти годы? — тихо спросил я, переплетая наши пальцы между собой.       — Ты не представляешь, как сильно, — так же тихо ответил он, укладывая свою голову на мою макушку. — С того самого дня, когда вы заточили меня в камень, я чувствовал одно сплошное одиночество… а когда Форд вытащил меня из этого камня и запер в этом проклятом доме, я осознал, что теперь должен жить по-другому — с минимумом магии, в человеческом теле, с его потребностями, и без возможности что-либо изменить, сказать что-то против. Моей надеждой было лишь то, что на следующее лето ты бы приехал сюда и хоть как-то сгладил мою пустоту в груди. Но ты не приехал ни на следующее лето, ни через год, ни через два… Ты не приехал больше никогда. — он уткнулся в мою макушку своим носом и с силой прижал к себе за талию. — А после Форд со Стеном уехали отсюда, оставив меня одного под барьером, я понял, что больше не смогу ничего сделать. И больше не увижу тебя. Мне было плохо, Сосна. Я уже подумывал о самоубийстве…       Я хотел оборвать его, но Билл прижал меня к себе настолько сильно, что даже дышать было больно. Поэтому я уткнулся в перекат его шеи и затих, прислушиваясь к его тихому размеренному шепоту. Такого Сайфера я не видел: встревоженного, с растрепанной шевелюрой, заботливого, печального и такого родного — но после того, как я познакомился с ним, мне уже не хочется его отпускать.       — Но тогда появился Вилл. Он не оставлял меня, скрашивал мое одиночество, как только мог. А я лечил его, когда он возвращался с Реверс Фолз. А когда он пропал на пару лет, я так волновался, что хотел уже пойти за ним — так сильно не хотел оставаться один снова. Но потом он вернулся: со сломанными костями, потерей памяти и таким ужасом в глазах, что я чуть не сошел с ума. Ты не представляешь, каково мне было, — Билл отстранился и взглянул мне в глаза, прижимаясь своим лбом к моему. - Но сейчас ты здесь, со мной… Ты приехал ко мне и я больше не отпущу тебя… Мейсон, ты не уйдешь от меня, да?       Такой мольбы в голосе я не слышал никогда. Ну как такому печальному, потерянному и одинокому демону отказать? Как можно отпихнуть его от себя и уйти? Вот и я не знаю. Его слова поразили меня до глубины души, но с каждым произнесенным им словом счастье наполняло меня все сильнее.       — Конечно же нет, глупый, — выдохнул я, кладя свои морозные ладони на его шею. — я не оставлю тебя никогда. Не только после того, как нашел свою потерянную частичку, — ласковая улыбка застыла на моих губах. — Но, милый, и ты меня пойми. Я…       — Сосна, пожалуйста, — оборвал меня Билл, — прошу, не начинай по-новой. Я не пущу тебя в Реверс Фолз. Никогда и ни за что. И мое решение не изменится, — он положил свои руки на мою талию, не отводил глаз. — Я не хочу потерять тебя. Ты не знаешь, на что способны Глифулы.       — Поверь, я очень хорошо знаю, на что они способны.       — О чем ты? Ты видел их? Они с тобой что-то сделали? — страх все сильнее отражался в его голосе. — Сосна, не молчи! Скажи мне!       — Проще показать, — усмехнулся я и поднялся, утягивая ничего не понимающего демона за собой в дом. — Пошли, думаю, Виллу тоже будет полезно увидеть это.       Вновь вернувшись в теплый воздух, я едва заметно задрожал, а по ватным ногам бежали приятные мурашки. По коридору я буквально тащил притихшего Билла. В зале все так же сидел Вилл. Он заметил нас и встрепенулся, напрягся. Я махнул ему и улыбнулся, показывая, что все в порядке. После этого он заметно расслабился и выдохнул. Усадить молчаливого Билла оказалось настолько легко, что было даже немного неуютно: он просто тихо наблюдал за мной, за каждым движением.       Выйдя перед ними, я стал медленно расстегивать свое тонкое пальто. Оба сразу смутились и отвернулись.       — Не стоит, — выдохнул я, закатив глаза. — Вы должны кое-что узнать.       — Я думал, что с твоим худым телом я познакомлюсь в более интимной обстановке, а не в освещенной комнате, без вина и еды и рядом с братом, — обиженно произнес Билл, но повернулся.       Я откинул верхнюю одежду на другое кресло и начал расстегивать клетчатую черно-красную рубашку, которая мне была немого великовата. Начал я с верхней пуговицы и постепенно, когда открывались все новые участи моей кожи, лица Сайферов вытягивались, а глаза переливались страхом, неожиданностью и не понимание. Когда я расстегнул последнюю пуговицу и стянул рубашку, то сам оглядел себя: не было ни одного места на бледной коже, где бы не было маленького белого шрамчика (начиная с самой шеи) или следов от зубов, особенно на боках и талии. На впалом животе же у меня был очень символичный знак, который связывал и меня, и Мейсона Глифула.       Проведя по отметине, вырезанной на животе, я печально усмехнулся. Ковш давно затянулся в аккуратный бледный шрам, но при плохом воспоминании мне не было больно, даже наоборот, эта метка была нашей связующей ниточкой, от которой уже не избавиться.       — Вот как-то так, — выдохнул я, натягивая улыбку и переводя взгляд с себя на Билла. Тот сидел, не двигаясь, не отрывая ошарашенного взгляда от моего тела. Вилл же стал мелко дрожать и всхлипывать, прикрыв рот ладонями. — Ну, чего вы? Словно что-то страшное увидели. Неужели я настолько тощий?       — Кто. Это. Сделал? — прошипел Билл, механически поднимаясь и подходя ко мне. Положив свою ладонь на мой живот, он чуть поцарапал кожу. — Это был Глифул?       — Да, — кивнул.       — Когда?       — Слишком давно, уже не помню.       — Рассказывай.       Закатив глаза, я сел рядом с Виллом и притянул его дрожащее тело к себе. Он уткнулся мне в плечо и заплакал, утянутый в плохие воспоминания. Я медленно поглаживал его по голубым волосам, ласково улыбаясь.       — Я правда не помню, когда это было. Нам с Мейбл было лет по семнадцать, может, больше или меньше. Постепенно мы забывали о тех приключениях в Гравити Фолз: мы полностью погрузились в учебу и предстоящие экзамены, поэтому не замечали течения времени. Однажды нам приснился сон: мы были рядом, могли касаться друг друга, там мы стояли перед зеркало, в котором стояли мы, но иные: мой лоб был не скрыт отросшей челкой, Мейбл за поводок держала Пухлю, а одеты мы были в совсем неизвестную одежду. Тот сон повторялся изо дня в день, но мы так и не могли понять, чем он нам поможет… пока однажды мы не встретились с ними наяву. Не знаю как, но мы попали в тот мир, где нас очень радушно встретили близнецы Глифул, — я провел по одному из своих шрамов на боку. — Мейсон издевался надо мной слишком долго, слишком изощренно, я даже удивился, что выжил. Я не видел Мейбл — ее забрала к себе наша вторая близняшка. Не помню как, но потом мы резко вернулись обратно, в наш мир. С зажившими ранами, с измученными телами и сломанной психикой. Прошло слишком много времени после этого, но перед нашими глазами все еще появлялись те пережитые картины. Но мы пережили это и не вспоминали, — я вымученно улыбнулся, поднял мокрые глаза на сидящего передо мной на коленях Билла и чуть приблизился к его испуганному лицу. — Поэтому, Билл, не думай, что Вилл единственный, кто пережил характер Глифулов и остался жив.       Сайфер пару секунд сидел, словно не смотря ни на что, куда-то сквозь меня, но после он резко вспыхнул своим привычным голубым пламенем, но с места так и не сдвинулся. Я не отстранился, не отвернулся, продолжая выжидающе смотреть на него. Вилл рядом вздрогнул, испуганно уставился на брата, но так же не двинулся.       — Я убью его, — кровожадно прошипел Билл, медленно вставая на ноги и выпрямляясь. — Я заставлю его захлебнулся собственной кровью… Заставлю сожрать свое поганое сердце, выверну кишки, пока он будет уже жив… Я уничтожу его, сотру с лица земли, клянусь, он пожалеет…       — Успокойся, мстительный Демон разума, — выдохнул я, — сделанного не изменишь. И я не для того показал тебе это, чтобы ты сломя голову помчался мстить, а для того, чтобы ты понял, что с Глифулами я знаком не по наслышке и прекрасно понимаю, что с ними нужно быть осторожным и не показывать страха.       — Мейсон, — тихо прошептал Вилл под моим боком, поглаживая холодными пальцами каждый мой шрам. — Боже, ты вытерпел такое… Любой бы уже сошел с ума, а ты… ты…       — А я особенная фифа, у которой слишком хороший болевой порог, так что я выжил и теперь буду вам надоедать до самого гроба, — посмеялся я, отмахнувшись. — Нормально все со мной. Сейчас нам надо поговорить и как можно быстрее решить проблему, а то мое горло сейчас порвется от этой массы в нем.       — Давай я прочищу его? — предложил Вилл.       — Нет. Я сделаю все, что нужно, — резко сказал Билл и за локоть потянул меня на себя. — Вилл, возвращайся к Мейбл — думаю, у вас будет очень серьезный разговор. И, — остановился он уже у самой двери, — приезжайте сюда через неделю, как только станет лучше.       — Как скажешь, брат, — кивнул Вильям и поспешно удалился, помахав мне на прощание у самого порога.       Когда за нам закрылась дверь, мое бедное тело с силой припечатали к ближайшей стене, а в губы впились требовательным поцелуем. Я удивленно вскрикнул, но только открыл демону путь к своему рту, чем он сразу же воспользовался. Он прижался ко мне сильнее, буквально вдавливая в стену, а в бока вцепились его длинные ногти. Я протестующе замычал, когда его горячий язык уже во всю двигался в моем рту, проводил по ряду зубов, сплетал наши языки воедино в танце. Билл отстранился неохотно, не отводя от меня изучающего взгляда.       — Ты не представляешь, как сильно я хочу сейчас развернуть тебя лицом к этой стене, стянуть эти мешающиеся штаны и войти в твое тело одним плавным толчком… — мечтательно прошептал он мне на ухо, чуть прикусывая и посасывая мочку. — А после трахать тебя, трахать до потери сознания, когда ты уже сам будешь подмахивать мне, крича от наслаждения и боли в своей прекрасной заднице, — он положил на мою поясницу свои ладони и с силой сжал их, мыча.       Я закусил губу и отвернулся, пытаясь скрыть собственный румянец и расплывающийся туман в глазах. Эта ситуация смущала меня, заставляла покраснеть до кончиков ушей. Было неуютно: от этого томного шепота на ухо, от этого горячего дыхания на шее и пылающих губ на коже, от сильных рук на талии и вообще он такой интимной близости с Биллом — хотелось хоть немного вдохнуть в легкие воздух, успокоить сбитое дыхание и ритм сердца.       — Б-билл, пусти, — выдохнул я, пытаясь отпихнуть назойливого демона.       — У тебя нет права протестовать мне, Сосна, — прошипел мне на ухо, после чего резко ухватил за ягодицы и поднял, словно я был пушинкой. Вскрикнув, я вцепился в его плечи руками, а ноги скрестил на его тазу.       — Билл! — закричал я, когда он, нахально улыбаясь, пошел со мной на руках в сторону лестницы. — Пусти меня обратно, придурок! Отпусти, кому говорю?! Поставь, где стоял!       — Головой не ударься, солнышко, — прошептал он, накрывая мою макушку своей ладонью и чуть склоняя над собой. Не представляю, как он видит все, если я заграждаю собой весь путь.       — А ты отпусти и мне не придется нагибаться! — продолжал кричать я, не отводя взгляда с его милой улыбки.       Милой улыбки? С какой стати его хищный оскал стал для меня милой улыбкой? Когда был этот момент?       Сайфер принес меня в ту самую комнату на чердаке, где теперь уже ничего не напоминало мне о детстве. Не было наших с Мейбл кроватей, не было обшарпанных стен, захламленных полок и приятной атмосферы защищенности и детской наивности. Вместо них была большая кровать в центре комнаты с бледным балахоном и мягкими простынями, ворсистый ковер пшеничного цвета, мягкие обои и прикроватная тумбочка с бутылкой вина и двумя пустыми бокалами.       — Прости, Сосенка, лепестками цветов не успел все обложить, — хихикнул Билл, укладывая меня на спину на мягкую кровать и возвышаясь надо мной. — Но обещаю, что скоро я тебе такой вечер устрою. Так что давай пока обойдемся винишком, ладно?       — Даже с вином и конфетками у тебя ничего не получится, — выдохнул я, ухмыляясь. — Ничего у нас не будет, чудо.       — Почему это? — наигранно удивился он, качнув головой. — Ты не сопротивляешься, вроде как возбужден, а я просто изнываю от желания, наконец, завладеть тобой. Сосна, я ждал тебя пятнадцать лет. Дай хоть нарадоваться.       — Билл, — протянул я, вновь почувствовав на своей талии чужие пальцы. — Уйди, противный. Не хочу я.       — Хочешь, — протянул он, пытаясь стянуть с меня штаны. — Иначе бы кое-что не упиралось мне в бедро, а на твоих щеках не красовался бы румянец, — он поцеловал меня в лоб. — Не бойся, моя Сосенка, больно я тебе не сделаю. Просто лежи и получай удовольствие.       — Билл, ты не получишь мою задницу, пока не примешь мои условия, — уверенно произнес я, чуть качнув бедрами. Но этим я только раззадорил Сайфера и помог ему стянуть с меня штаны. — Бииииилл!       — Твоя задница уже моя, — мурлыкнул он, сминая мою кожу и чуть царапая ее. — Она такая мягкая, такая гладкая, такая… ммм… аппетитная. Так бы и съел.       — Каннибал, — фыркнул я, закатывая глаза. — Билл, ну серьезно, нам нужно поговорить.       Демон цокнул, ругнулся и отстранился, надевая мои штаны обратно и вставая с кровати. Он открыл бутылку вина и глотнул прям из горла.       — Тебе лишь бы обломать меня, Сосна, — обиженно фыркнул он, окидывая меня недовольным взглядом. — Вот так всегда. Сначала тело не дал, потом я едва уломал тебя на сделку, а после ты выгнал меня из разума Стена. А под конец — вообще заточил в камень. И теперь меня динамишь. Уйду от тебя.       — Не уйдешь, — улыбнулся я, перекатываясь на живот и подминая под себя мягкую подушку. — А если перестанешь ломать комедию, то, возможно, и обломится.       — Правда? — Билл поставил бутылку обратно и прыгнул на меня, усаживаясь верхом на моей пояснице. — Мейсон, ты ж мое солнышко!       Я закатил глаза, но не стал вырываться: тем более, Билл не такой уж и тяжелый. Но как только он положил свои ладони на мою грудину, я громко застонал от боли, посильнее уткнувшись в подушку. Билл сразу замер, убрал руки.       — Сосенка? Нормально? Что-то болит?       — Грудь, — хрипло сказал я. — Эта хрень у меня в легких.       Сайфер затих и слегка изменился в положении, усаживаясь удобней. Вскоре я почувствовал, как он стал ласково водить по моей спине, словно что-то нащупывая. После он остановился и тихо фыркнул. Он царапнул меня между ребрами и начал массировать кожу.       — М-мм, — простонал я. Билл приятно разминал напряженные мышцы и растирал мягкую кожу, позволяя мне расслабиться и блаженно прикрыть глаза. — Биииииииилл.       — Я знаю, что тебе хорошо, Деревце, — он склонился над моей головой и шептал на ухо: — но сейчас будет немного больно. Потерпишь, родной?       Я промолчал, согласно двинув головой. Билл тут же коротко поцеловал меня в ушко и прижал ладони к грудине. Отвратительное чувство иного движения в легких отдалось сильной болью, из-за чего я простонал в подушку и сжал зубами ткань. Сайфер стал вытягивать эту массу из меня прямо через кожу, что было гораздо болезненней, поэтому я глухо закричал, зажмурившись и сдерживая слезы. На этот раз было еще хуже, чем с горлом: массы было больше в разы.       — Сосенка, Мейсон, ради всего, прости меня, — спустя минуты ада шептал Билл мне на ухо, разглаживая спину. — Прости меня, мой хороший, я не хотел, не хотел…       Масса моментально сгорала в голубом пламени, но я был слишком зациклен на боли, что не обратил на это должного внимания. Вскоре я переключился на мимолетные поцелуи, которые покрывали мои плечи и лопатки. Демон медленно двигался все ниже и ниже, не оставляя без поцелуя ни один участка моей спины. Он вел пальцами вдоль позвоночника, пересчитывал позвонки и ребра, отвлекая меня от неприятных ощущений до. Это было приятно — чувствовать, что тебя кто-то любит, старается защитить и оберегает.       — Билл, — тихо прошептал я, прогибаясь в позвоночнике и поясницей прижимаясь плотнее к оголенной коже. — Ты…       — Все хорошо, Деревце, — выдохнул он мне в макушку. — Если ты хочешь, я не сделаю ничего. Не прикоснусь к тебе без твоего согласия. Не подойду к тебе, пока ты не сделаешь шаг. Я буду заботиться о тебе со стороны, пока ты не разрешишь. Я не сделаю ничего, пока ты мне не прикажешь, Сосна.       Мой бедный, ранимый, одинокий Демон. Ты такой разный, Билл.       Я медленно перевернулся на спину, притянул не сопротивляющегося парня к себе и уложил его голову на свою грудь. Та стала стремительно намокать, а мою талию обвили сильные руки. Билл прижимался ко мне, словно искал спасения. Словно боялся, что если он отпустит меня, то я исчезну.       — Билл, ты такой плакса, — не обидно посмеялся я, прижимая его к себе так близко, как только мог. — Я удивлен, что за то время, что мы не виделись, ты стал таким мягким. Таким… человеком.       — Ну уж прости, — зашипел Билл, поднимаясь и удобней укладываясь на моей груди, чтобы смотреть в глаза. — Я слишком долго был в тебя безответно влюблен. А когда ты появился, то оказался с какой-то дрянью в теле. И меня переполняют такие противоречивые чувства, что я разрываюсь.       — Какие чувства?       — Хочу придушить тебя, придурок, за то, что бы такой легкомысленный, такой придурок, такой… такой… В общем, убить мне тебя хочется. Но в то же время я хочу тебя спрятать от всего мира и заботиться лишь о тебе одном, запереть в подвале и не выпускать наружу никогда…       Я выдохнул.       — И мы снова вернулись к разговору о том, что ты мог мне хотя бы весточку прислать, что жив. Я бы приехал раньше.       Он отвернулся, опустил заплаканные покрасневшие глаза.       — Ну уж прости, — в который раз повторил он, — я хотел. Честно. Сразу же, как Форд воскресил меня в этом теле. Да и каждый день после его запрета мне выходить из дома. Я томился в том подвале, словно в клетке: не в силах что-то изменить, что-то просить, что-то сделать. Но когда они ушли, оставив дверь открытой, я неожиданно понял, что теперь свободен. Что теперь могу только редко пользоваться силой, поэтому должен жить, как обычный человек. Но это не печалило, что странно. Это… — он уткнулся лицом в мою шею, — это дарило надежду, что рано или поздно я все же смогу быть с тобой, Сосна.       — Боже, Билл, такого яркого признания в любви мне еще никто не говорил, — хихикнул я, вплетая пальцы в его длинную шевелюру. — Кстати, солнышко ты мое, а что это такое мне в бедро упирается?       — Моя любовь к тебе, Сосенка.       И мы громко залились ярким смехом. Было слишком приятно находиться в уютной ситуации. Билл не отпускал меня даже когда мы замолкли, продолжая обнимать довольно длительное время. Уснули мы с улыбками на лице и счастьем в душе.

///

      Мне снился один далекий сон, своеобразное воспоминание из далекого прошлого, о котором я предпочел бы никогда не вспоминать, не отпирать замок на закрытом шкафу и не тормошить старый скелет. Но, кажется, у моего мозга из-за всего происходящего было немного другое мнение.       …Я бегал по темному лесу, спотыкался о каждую ветку и корень, не видя дороги и не прислушиваясь к окружающим звукам. В голове билась лишь одна здравая мысль, которая и двигала моим телом: «БЕЖАТЬ И ПРЯТАТЬСЯ!». И я исполнял, стирая босые ноги в кровь. Было больно, страшно, но я продолжал нестись в самую глубь. Спустя какое-то время я наткнулся на подобие пещеры, спрятанной в стволе огромного дерева. Не раздумывая ни секунды, я прыгнул туда и затаился, задержав дыхание. Кроме шороха листвы не было никаких других звуков. Вообще. Словно весь мир просто вымер. Это пугало, заставляло прижаться к грязной стене сильнее. Не было времени думать о чем-то другом, но эта небольшая передышка позволила мне выдохнуть. «Где я? Как долго я здесь? Кто этот парень? Почему он похож на меня? Почему он мучает меня?» — эти и подобные вопросы бились в моей голове, но я не мог найти на них ответа. Тело болело от нанесенных в пытке ран, но эта физическая боль не могла сравниться с душевной. Я так хотел вернуться обратно, домой, к своей сестренке. Но я не мог и пошевелиться. Когда мое сбившееся дыхание пришло в норму, я услышал шаги из глубины пещеры. Было страшно. Я хотел провалиться сквозь землю, лишь бы мои догадки не были правдивы. — Почему ты бежишь? — спросил меня сильный голос. — Почему ты прячешься от меня? Нам же так хорошо вместе, разве нет? Я хотел кричать, биться в истерике, но не смог и слова вымолвить, потеряв сознание под взглядом голубых глаз, светящихся в темноте…       Я резко вскочил на постели с ярким чувством, что меня сейчас вырвет. Билла рядом не было, но я сразу же спрыгнул с кровати и побежал в ванную с четкой мыслью: «Лишь бы успеть!» И я успел. Склонившись над мраморным троном в светлой ванной комнате, я смог прочистить свой организм. В этой отвратительной массе было все: остатки вчерашнего завтрака, гниль и кровь, много крови. Это было слишком страшно.       — Сосенка? — раздался взволнованный голос Билла где-то рядом. Вскоре он явно заметил открытую дверь и, не постучавшись, ворвался. Увидев меня, от тут же пошатнулся и подбежал. — Мейсон! — он сел рядом со мной, осматривая испуганным взглядом. — Что с тобой? Тебе нехорошо?       Я попытался вымученно улыбнуться, но меня схватил второй приступ и я вновь припал к белому другу. Когда все содержимое моего организма вышло из тела, я смог спокойно выдохнуть, смаргивая слезы. Сплюнув самое последнее, я вытер рот длинным рукавом рубашки, которую на меня натянул Билл и повернулся к нему. Он едва сдерживал свой нервный срыв, стараясь цепляться за последние крупицы здравого смысле.       Сайфер помог мне подняться и проводил к ванной. Там он без лишних слов и моих протестов стянул грязную рубашку и посадил меня в ванну. Повернув мое лицо к крану, он включил воду и, дождавшись, когда она нагреется, подставил мое лицо под теплые струи. Я не стал сопротивляться, позволяя мягким, чуть дрожащим ладоням гладить мое явно не здоровое лицо. Когда я был умыт и приведен в более нормальное состояние, Билл приблизился и стал выцеловывать мои щеки, лоб, глаза — все, до чего мог дотянуться.       На его немые мольбы поцеловать меня в губы я отворачивался и качал головой. Говорить было невыносимо больно, а додуматься до того, чтобы говорить мысленно, я был не в силах. Билл стянул с меня белье и скатил под теплой водой. Он бережно гладил меня, а я молча наблюдал, выжидая: он целовал мои запястья, проводил губами по каждому пальцу и не отводил печального взгляда. Вытащил он меня оттуда, когда полностью убедился, что я вымыт, и на руках отнес обратно в спальню, закутанного в полотенце.       «Откуда в тебе столько силищи? — дивился я. — Мы почти одного телосложения, а ростом ты выше меня максимум на десять сантиметров. Откуда?!»       Мне кажется, мои мысли он явно услышал, но его ответом мне был лишь мягкий поцелуй в мокрую макушку. Переодев меня в чистую рубашку и домашние шортики, он уложил меня на кровать и присел рядом, укрывая теплым одеялом.       — Что мне для тебя сделать, чтобы тебе стало лучше? — прошептал он, переплетая наши пальцы. Я потянул ладонь на себя и мягко коснулся горячими губами холодной кожи.       — Просто оставайся со мной, — хрипло, потерянно, болезненно прошептал я. — И делай со мной все, что считаешь нужным.       Я прикрыл глаза, слушая его мерное дыхание рядом. Счастье медленно расплывалось во мне, притесняя боль. Это было единственное, чего я сейчас хотел.       Билл какое-то время молчал, после чего наклонился и поцеловал меня в лоб.       — Сосенка, как бы мне не хотелось сейчас прерывать тебя, но если ты не покушаешь сейчас, то подобное может повториться еще раз.       «Ага, и тогда мне вновь придется просидеть рядом с мраморным троном уже с нынешним завтраком. Нет уже, прости, но блевать мне пока просто нечем. И это хорошо.»       — Сосна, — прошептал он. — прошу тебя, это нужно. Ты же мучаешь и себя, и меня. Я не могу смотреть, как ты мучаешься. Мне слишком больно.       Сайфер сильнее сжал свои пальцы. Я пару секунд еще повалялся, но после медленно кивнул и поднялся. Он подхватил меня и помог встать. После он буквально учил меня заново ходить, придерживая одной рукой за талию, а второй — под локоть. Мне было несколько неудобно, но все смущение испарилось, когда я понял, что без него я бы точно упал в обморок где-то на лестнице. Когда мы прошли на кухню, он усадил меня за стол и подошел к плите, с которой вкусно пахло. Я осматривался в новой кухне. Приятная домашняя атмосфера с теплыми обоями и новым гарнитуром. Вскоре передо мной появилась тарелка с горячей кашей.       — Не торопись, — попросил Билл, садясь рядом. — Еда не убежит, а твой организм тебе потом спасибо скажет.       Я недовольно посмотрел на тарелку, после чего перевел взгляд на парня.       — Что-то не так?       «Горло болит», — ответил я.       Сайфер тут же напрягся и, протянув к моей шее ладонь, прошептал какое-то короткое заклинание. Тут же моя боль пропала, заменившись приятным холодом.       — Это временно поможет, но вскоре боль все равно вернется. Прости за это.       — Спасибо тебе, — улыбнулся я, вновь переплетая наши пальцы. — Билл, ты не представляешь, как я счастлив… За все спасибо…