Но я не могу иначе

      Время за окном протекало слишком быстро — мы даже не старались за ним следить. Наша милая беседа постепенно переместилась на первый этаж, в зал, где мы уже разместились у разгоряченного камина с кружками какао и печеньем. Мы разговаривали буквально ни о чем, стараясь не затрагивать больные друг другу темы: о природе, политике, рисунках, которые я с Мейбл рисовали в то лето, когда приезжали (оказывается, Билл сохранил большую их часть, чем решил похвастаться незамедлительно). Ох, как я краснел под их заливистый смех. Было непосильное желание придушить Билла на месте, но Вилл, во время севший рядом со мной, успел меня отговорить от коварного плана.       Мы провели довольно хороший, мирный и счастливый вечер, наполненный улыбками, смехом и теплыми мыслями. Даже как-то не хотелось, чтобы он заканчивался. Еще никогда я не чувствовал себя настолько счастливым человеком. У тебя есть любимый человек, хорошие и верные друзья, прекрасная племянница. Что еще нужно для счастья?       Разошлись мы на довольно приятной ноте: я и Билл ушли в нашу спальню (ну, как ушли, меня буквально закинули в нее), а Вилл и Мейсон, прихватив сонную Патрисию, заняли пустую гостевую на первом этаже. Заснул я в теплых объятиях любящего человека… или все же демона?              Впервые за долгое время мне не снилось ничего: одна сплошная уютная тьма перед глазами и чувство невесомости. Ничего плохого не было; даже Мама не приходила. А придет ли она еще? Мне хотелось встретиться с ней снова, поговорить, узнать что-то новое. Этот сон был настолько приятный, что когда я разлепил глаза на следующее утро, то не сразу почувствовал, что теплого тела рядом уже давно не было. Билл, похоже, ушел на рассвете (его сторона была холодная), но почему-то в спину упиралось другое тепло, а на талии лежала чужая, тонкая рука.       Я медленно повернулся и уткнулся носом в голубую макушку. Тревожность тут же растворилась, а на губы легла легкая улыбка.       — Доброе утро, — сонно протянул Вилл, сильнее прижимаясь ко мне.       — Ничего не перепутал? — спросил я, чуть приподнимаясь на локтях. — Ты комнатой не ошибся, Вилл?       — Ниет, — улыбнулся он, открывая глаза. — Хозяин меня сюда переложил где-то на рассвете. Он не хотел, чтобы ты просыпался в одиночестве.       — Как мило с его стороны.       Опустить ноги на пол оказалось слишком долго и муторно, особенно под печальные взгляды Вилла под боком.       — Давай я тебя отнесу, — предложил он, быстро поднимаясь и вставая передо мной.       — Сам справлюсь, — отмахнулся я.       Если честно, я только на уровне инстинктов знал, что нужно делать, но попробовать стоит. Я положил ладони на колени и попытался сосредоточиться. В прошлый раз я почувствовал ноги подушечками пальцев: каждый нерв, каждую вену. Поэтому в этот раз нужно добиться такого же эффекта, хотя бы немного. Когда я сосредоточился на собственных чувствах, то чуть двинул рукой, ладонь соскользнула вниз.       Нога дрогнула, а в голове прозвучало слово: «Думай». Нитей не было, но как только я задумался о том, чтобы встать, то почувствовал, как по коже пробежала дрожь.       — Только, ради всего, в обморок не падай, — усмехнулся я, кидая короткий взгляд на удивленного Вилла. Тот хотел что-то сказать, но его тут захватил шок, когда я спокойно встал и сделал пару шагов. Это казалось слишком непривычно, слишком ново: я словно находился в невесомости, словно управлял куклой, дергая за ниточки. — Получилось! — воскликнул я, но тут же чертыхнулся, оседая на пол. — Черт!       — Мейсон?! — воскликнул Вилл, подпрыгивая ко мне и с испугом осматривая. — Что происходит?!       — Неудачный эксперимент, — недовольно подумал я, пытаясь вновь подняться, но с каждым разом, как я хотел подняться, моя связь рушилась — нити рвались. — Только не говорить Биллу об этом, пожалуйста.       — Только если ты мне все расскажешь, — нахмурился Вилл, поднимая меня на руки и усаживая на край кровати. — Я не собираюсь молча наблюдать за твоими попытками вернуть ноги самостоятельно. На это больно смотреть.       — Спасибо, что хоть честно сказал, — я пожал плечами. — Хорошо, как пожелаешь.       Он сел рядом со мной и положил ладонь на мое колено.       — Рассказывай.       Ох, сколько в его голосе было серьезности. Неужели ему так интересно узнать все?       Выдохнув, я кивнул и начал длинный рассказ. Накопилось довольно много всего, чем я мог поделиться. За психику Вилла я даже не задумался, а, думаю, стоило.       Решил я начать издалека с самого начала, с ссоры между мной и Мейбл. Вспоминать об этом не хотелось, было слишком больно. Ссора была в том, что Мейбл искренне считала, что мне стоит лечь в больницу на обследование, а я отнекивался, как только мог. Тогда моя милая сестренка строго стояла на своем, пыталась уговорить меня, но я упирался чисто из-за того, что понимал, что полное обследование мы оба не потянем: юный учитель истории и творческая личность с ребенком на руках не смогли бы собрать нужную сумму даже спустя сто лет. Именно из-за этой ссоры я и решил уехать сюда, в место, где мог бы спокойно умереть… вместо сестры.       Я рассказал о первом видении светлого силуэта, значения которого не знал. Тогда я не принял этому сильного значения, но только недавно осознал, кому именно он принадлежал.       Рассказал о всем том, что произошло между мной и близнецами Глифул, о том, как это на нас отразилось. В ярких красках описал все, что они с нами делали и все, что было после. На протяжении этой части истории я видел, как в голубых глазах плескалось пламя. Но было уже как-то наплевать — Мейсон уже никогда не станет прежним, так что волноваться было не о чем.       Рассказал о всех своих переживаниях, и собственном виденье всех ситуаций. Я ведь наконец почувствовал себя в нужном месте.       Когда рассказ подошел к моменту моей встречи с Мамой, я чуть замялся, обдумывая, стоит ли ему вообще знать о ней. Я ведь не знал, что она сама думает по этому поводу. Но интерес в его глазах переборол мой страх и я раскрыл все свои секреты о ней. Я пересказал Виллу весь свой сон с такой точностью, буквально слово в слово спародировал наш разговор, потом рассказал о нашей второй встрече, когда Сайферы заметили ее.       В конце своей длинной истории я рассказал про подарок Мамы и объяснил, в чем его значение и что именно я пытался сделать буквально пару-тройку часов назад.       Я, наконец, замолчал и осмотрелся по сторонам: Вилл сидел, не двигаясь, смотрел куда-то в воздух и не видел, за окном уже смеркалось.       — Класс, мы пропустили и завтрак, и обед, — я закатил глаза, — как думаешь, на ужин успеем?       Парень не ответил.       Я покачал головой и медленно встал, сосредоточившись на собственных мыслях. Похоже, если я начну думать о чем-то другом или заговорю, то эффект пройдет моментально. Ну, ничего, справимся и с подобном. Я подошел к Виллу и медленно поднял его: он даже не сопротивлялся. Я молча вывел его из комнаты и спустил на первый этаж. На кухне я посадил его за стол и заварил нам кофе. Поставив перед ним кружку, сел рядом.       — Вилл? — аккуратно позвал я, присматриваясь.       Парень вздрогнул, словно проснулся, огляделся по сторонам и ойкнул.       — Как ты? — спросил я, пододвигая к нему кружку.       — Н-нормально, — запоздало ответил демон, кивая, — просто не верится…       — Понимаю, — ответный кивок, — не каждый день встречаешь подобное. Но придется смириться, что прошлое уже останется прошлым, а нам нужно жить дальше.       — А Билл? Ему ты ничего не расскажешь?       Я задумался. А ведь и правда, стоит ли рассказывать все это ему? Да он же меня сначала убьет, потом воскресит и убьет еще раз, а жить мне еще как-то хочется. Но, все же, Билл для меня очень дорогой и любимый человек и оставлять его без внимания не хотелось.       — Я не знаю, — обреченный выдох непроизвольно вырвался с моих губ, — я его, конечно, слишком люблю, но ты же сам знаешь, что сейчас ему намного хуже, чем мне. Я удивлен, как он еще не сорвался.       — А ведь он срывался, — мимолетно протянул Вилл, отводя глаза.       — В смысле?       Я нахмурился. Не понял. О чем это он?       — Когда он искал меня — он ведь нашел меня. У нас был короткий разговор, после которого Билл сорвался, — парень закусил губу. — Я едва выжил после этого…       — Так вот, почему он тебя буквально на руках из леса вывел, — задумчиво протянул я, фыркая. — Ясно теперь, что ему действительно еще хуже, чем мне.       — Но все же…       — Давай закроем тему, — я отмахнулся, выдыхая. — Просто забудем об этом разговоре навсегда. Не хочу, чтобы Билл волновался еще больше.       — Волновался о чем? — довольно произнес Сайфер, выпрыгивая из портала неподалеку. Он тут же подлетел ко мне и обнял со спины. — Доброе утро, Сосенка. О чем говорите?       — О прекрасном, Солнышко, — улыбнулся я, укладывая голову ему на плечо и утыкаясь носом в его скулу. — Ты чего меня кинул? Я обиделся на тебя.       — Прости, моя Сосна, Глифул просил помочь.       — Ага, конечно.       Я отвернулся и состроил недовольную моську, изображая вселенскую обиду. Вилл тихо хихикнул и убрал кружки в раковину, ушел в портал, где его окликнул Мейсон. Мы остались с Биллом одни, что означало лишь несколько ситуаций, которые мне не внушали доверия.       — Сосенка, — пропел Билл мне на ухо и потянул со стула.       — Отпусти, кикимора, — вскинулся я, пытаясь вырваться и не упасть со стула. — Не пойду никуда!       — Так я тебя донесу, — коварно протянул Билл и подкинул меня в воздух, удобней перехватывая на руки.       — Билл!       — Идем!       Под мои возмущения, крики и тычки он лишь смеялся и нес меня на второй этаж, уверенно держа на сильных руках. Когда под конец я уже начал успокаиваться, то заметил едва заметные круги под золотыми глазами и чуть нервозные движения. Похоже, второй срыв не за горами.       Билл занес меня в спальню и аккуратно, словно фарфоровую куклу, положил на кровать, нависая сверху. Он стал ластиться ко мне, словно кот: водил руками по телу, забираясь холодными ладонями под одежду, целовал и покусывал шею и ключицы, вдыхал мой запах и довольно мурчал на мои тихие стоны удовольствия.       — Сосенка, — прошептал он мне на ухо и прикусил мочку.       Я выгнулся дугой, прижимаясь к нему грудью.       — Билл, — выдохнул я, ерзая. Так хотелось сейчас обхватить его талию ногами и прижать к себе сильнее, почувствовать его возбуждение впалым животом… - Хочу, очень хочу, Билл…       — Моя развратная Сосна, — радовался этот извращенный демон, забираясь ладонью в мои штаны и обхватывая уже возбужденный член холодными пальцами. Чувства, пусть и притупленные, заставили меня буквально подскочить на кровати и протяжно застонать, откидываясь головой на подушку. — Такой отзывчивый, такой сладкий… так бы и скушал тебя, Сосенка.       — Ну так ешь! — в нетерпении выкрикнул я, пытаясь сильнее подставиться под медленные движения чужой руки. — Не мучай меня, Сайфер!       Удовлетворенно хмыкнув, Билл коротко прижался губами к моему виску и стянул мешающуюся майку с меня. Когда его глаза наткнулись на мои выпирающие ключицы, то острые зубы тут же впились к чувствительную кожу. Я вскрикнул от боли и недовольно на него покосился, на что получил короткий поцелуй с привкусом собственной крови.       Кровожадный Треугольник.       Постепенно красные отметины спускались все ниже: Билл с силой прикусил мой сосок и тут же стал зализывать укус, довольно рыча и выгибаясь.       — Моя вкусная Сосна… Люблю тебя…       — М-ммм, — промычал я, стискивая пальцами простыню. Этот Демон Разврата просто издевается надо мной. — И я люблю!..       — Я знаю…       Сайфер стянул с меня штаны и удобней устроился между моих широко раздвинутых ног. Я залился краской и попытался отодвинуться, прикрыть наготу, но Билл тут же присек все мои попытки.       — А-та-та, Сосна. Сегодня мы дойдем до конца.       Я замотал головой:       — Нет, Билл! Не хочу!       Я знаю, что поступаю плохо по отношению к Биллу, но мне просто банально страшно. Страшно показаться иным перед Биллом… Не хочу его разочаровать, не хочу…       — И чего ты вновь себе напридумывал, Сосенка? — тяжело выдохнул Сайфер, покрывая короткими поцелуями мой живот и продолжая медленно двигать ладонью по моему члену. — Не бойся, милый, ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда…       — Знаю, но…       — Но?       Я закусил губу, отвернулся.       — Сосна, я не хочу забираться в твою голову, — нахмурился Билл, взмахнув рукой. В воздухе появился очень подозрительный бутылечек. Он совершенно спокойно отстранился от меня, взял бутыль в руки и выдавил немного пахнущего геля себе на пальцы.       Я зажмурился, отворачиваясь.       — Мне страшно, Солнце! — наконец выпалил я, пытаясь расслабиться. — Страшно, понимаешь! Говорил же уже! Я боюсь этой боли!       — Почему? Ты же девственник, Сосна. Так чего ты боишься?       «Вообще-то нет, — подумал я, заливаясь краской. — Черт, вот я и спалился».       Билл замер.       Услышал.       Отстранился.       Нахмурился.       — В смысле? — почти прорычал он, а в глазах уже полыхал огонь. — В смысле, Пайнс?!       — Я чуть приврал в прошлый раз, — выдохнул я, прикрывая глаза. — Я честно не хотел тебе этого говорить, Солнышко. Не хотел становиться для тебя шлюхой… — я слабо улыбнулся, протягивая к нему руки и сплетая пальцы за его шеей. - Я не девственник. Где-то с первого года института. Пьяная вечеринка, худой наивный студент, толпа ужравшихся старшиков. Как-то так. А после: стресс, больница на месяц и перепуганная сестра.       Билл застыл, не отводил от меня глаза. В его глазах было столько непонимания и страха, что из ладони выпал бутылечек.       Я улыбнулся, притянул его к себе и стал шептать ему на ухо «Прости». Я извинялся за все: за то, что оставил одного на такое длительное время, за то, что вернулся таким… иным, сломанным, за то, что заставил его самого пережить подобное, за потраченные на меня нервы, за силы и за то, в чем он никак не виноват, ведь в том, что произошло, всецело виноват я и только я.       — Прости, прости, прости…       Спустя какое-то время Билл напрягся и отстранился, разводя мои руки в стороны. Он склонился над моим лицом и стал слизывать соленые дорожки, которые я и сам не заметил.       — Позволь мне, Сосна, — взмолился он, — мне плевать, что с тобой было в прошлом. Сейчас ты со мной и я не отпущу тебя никуда.       — Собственник, — посмеялся я, но согласно кивнул. — прими меня таким, какой я есть, и заполучишь счастье.       — Я уже счастлив.       Билл положил влажную от геля ладонь на мое бедро и огладил внутреннюю сторону, вызывая у меня маленькую дрожь от этих движений.       Когда Билл ввел один палец, я выгнулся в позвоночнике и тихо зашипел. Было неприятно, непривычно чувствовать в себе что-то иное, но осознание того, что в этот раз будет по-другому, позволяло расслабиться. Постепенно я стал привыкать к одному пальцу, но когда к нему присоединился второй, я напрягся и попытался отодвинуться. Билл стал выцеловывать мои щеки, лицо и шею в попытке отвлечь.       — Тише, Сосенка, — зашептал он, уверенно двигая скользкими пальцами во мне. — Все хорошо, все скоро пройдет и тебе станет хорошо…       — Н-не уверен, — зашипел я, пытаясь расслабиться. — Давай я тебе пальцы в задницу засуну — сам почувствуешь, каково это.       — Когда-нибудь, но не сегодня, Деревце, — пообещал Сайфер, довольно урча. — Когда-нибудь…       — Надеемся.       Билл ввел пальцы слишком глубоко и задел этот бугорок нервов, благодаря которому я не смог сдержать громкого стона:       — Билл!       Его не нужно уговаривать дважды: по слабым ощущениям я понял, что пальцы куда-то исчезли, а по ушам проехал неприятный звук расстегивающейся ширинки. Совсем скоро сильные пальцы сжали мои страдальческие половинки, а ко входу прижалась большая (я слишком отчетливо ее чувствовал) истекающая головка.       Первая мысль: «СБЕЖАТЬ».       Вторая: «ОСТАТЬСЯ».       Третья: «БИЛЛ».       Я прижался к нему сильнее, пытаясь найти в нем спасение от той боли, которую мне придется пережить снова. Плевать, что большую часть я не почувствую. Но она же будет — потом станет только хуже (я знаю, я пережил). Билл перехватил меня под бока и резко перевернулся: я оказался лежащем на его животе, а во мне была уже головка.       Схитрил, чертяка. И правильно сделал.       Боли не было, либо неприятное чувство наполненности, которое разрасталось все сильнее с каждым новым толчком. Билл двигался слишком медленно — боялся причинить мне неудобства — он входил буквально по миллиметрам, наблюдая за любыми изменениями в моем лице. А я всеми силами пытался не заплакать: от этого чувства заполненности хотелось блевать: отвратительные воспоминания вновь встали перед глазами.       — Сосна, ты как? — тихо спросил Билл через какое-то время, громко дыша.       Я чуть поморщился и выпрямил спину, кажется, еще глубже насаживаясь на его член (да куда уж глубже?).       — Ты внутри, — выдохнул я, пытаясь отвлечься. — Это в новинку.       — Привыкай, Сосенка. Теперь это одна из поз, в которой ты будешь находиться каждый день по несколько часов, — заманчиво пообещал Сайфер, делая на пробу одно короткое движения. Головка с силой прошлась по простате, а я вскрикнул от подобной неожиданности.       — Билл!       — Я.       — Не двигайся!       Но этот демон меня и не собирался слушать: спустя пару секунд он сделал уже более уверенное движение, вновь выбивая из меня стон. С каждым разом он входил все увереннее, не забывая и обо мне: его руки гладили меня по бокам, груди, пересчитывали позвонки и ребра на спине, длинные пальцы то и дело кольцом сжимались на моем члене. А я лишь отдавался ему, кричал и стонал, срывая голос. Яркие чувства и эмоции переполняли меня, заставляли с головой окунуться в это наслаждение, отдаться полностью.       Билл то и дело менял темп толчком, их ритм и позу, словно пытался найти то самое место, после которого я однозначно и навсегда потеряю разум. А я его потерял в тот момент, когда это большая, пылающая головка оказалась во мне.       Не знаю, сколько времени прошло, но мне и не хотелось, чтобы это когда-либо заканчивалось. Печально, что ничего в нашем мире не вечно.       Спустя десяток, может, даже сотню толчков Билл до крови вгрызся в мою шею своими зубами и излился глубоко в меня. Я закричал от этой смеси боли и удовольствия, кончая следом.       Отдышаться мне не дали мягкие губы, припавшие к моим собственным спустя пару секунд, когда я упал на широкую грудь Сайфера и пытался сделать глубокий вдох. Поцелуй был ленивый, меланхоличный и медленный, словно мы делали друг другу одолжение, но это было не так: Билл водил по моему разгоряченному телу руками, заглаживая все те неприятные ощущения от нашего первого раза.       А я лишь довольно улыбался, прижимаясь сильнее к любимому телу. Ну, с первым разом нас, что ли. Надеюсь, в следующий раз Билл позволит мне вести…