Трехцветный клевер

      Я опять заболел! Ну что за хрень?!        Когда мы вернулись в лавку, я расслабился за стойкой. Аку уже привел парня в чувство, и Рикаэль долго ругался. Ну, в целом, заслужил. Если завел себе редкого фамильяра, будь готов к тому, что будут проблемы. Также Рикаэль наказал ему пользоваться зельями усиливающими магию, пока энергорезерв не подрастет. Дослушав лекцию недипломированного алхимика, я отрубился прямо за столом.        Проснулся я уже в кровати Рикаэля испытывая очень неприятную слабость. Я опять перестарался, и потянул магический орган. И снова гадкое лекарство. Один плюс, я мог дрыхнуть на мягкой кровати Рикаэля, с которой, после инцидента с деревом в зале, меня гоняли.        В этот раз было легче, видать не все так плохо. Ночами я опять исполнял роль плюшевой игрушки, а днем, когда приходил его светлость, меня чесали. Приятные ощущения и правда помогали мне отвлечься от дурного самочувствия, и к концу недели я уже к ним привык.        Из разговоров Арона и Рикаэля я узнал, что те люди, охотники, которые выжили, были транспортированы в столицу и публично казнены в неповад другим. А все потому, что Сантивийского короля опечалило столь скорое отбытие Арона Обригона, с которым они довольно бурно общались. Его высочество и его светлость с первого дня знакомства нашли общие темы, и могли часами разговаривать убивая время официального приема, на котором по слухам, крайне скучно. Граф скрипел зубами на общительность своего отпрыска, но влезать не смел.        Так же, данный инцидент спровоцировал прибытие короля с ревизией. Его сильно опечалил тот факт, что группа охотников на фамильяров так легко пересекла границу. Вот этот древний старикан и приехал сразу же, после инспектирования пограничных постов. Студиозус, по просьбе Рикаэля задержался в городе, и когда его высочество прибыло в замок графа, рогатого, искру, кива, и меня, вызвали на поклон.        Я еще не выздоровел, так что в меня влили дневную норму лекарства, чтобы я хотя бы не шатался. А добрались мы с Рикаэлем и Аку до замка на экипаже. Нет, ну раз такое дело, предстать перед королем после часового влезания в гору, как минимум неприлично. Забавно, я и подумать не мог что познакомлюсь с местным королем. Я ведь всегда считал графа высшей ступенью. Ну, это из-за того что почти всю жизнь прожил здесь.        Все было оформлено скромно, ну даже почти ничего не поменялось, только стражи стало побольше. Встретил нас граф, и проводил в большой зал, который служил также местом приема горожан у его светлости. Ну, это пока король не восседал в роскошном кресле. Не трон конечно, но никаких неудобств этот бойкий старикан не испытывал.        — Ваше высочество, я все же настаиваю на том, чтобы вы взяли с собой ящик нашего ликера, я же видел, что он у вас почти кончился, — мягко улыбался Арон сидя за столом напротив его высочества.       — Уговорил, но я все равно пришлю караван через несколько месяцев. Аликинская знать пристрастилась к вашему напитку, — усмехнулся король, и когда дверь за моей спиной закрылась, перевел взгляд на нас. Искра спрятался под мантию студиозуса.        — Ваше высочество, — кивнул граф. — Вот участники недавнего происшествия.        — Студиозус, искра, пейт, и кива. Занимательная компания, — улыбается его высочество. Студиозус и кива поклонились, я же прищурился, внимательно изучая седого старикашку.       У него тяжелый взгляд, от чего я фыркнул.        — Я вижу… Господа, прошу, оставьте нас, — граф скрипнул зубами открывая дверь, и мы собрались уходить. — Саф, ты останься.        Я вздрогнул. Обернувшись, я увидел что Арон отодвигает стул рядом с собой, взглядом приглашая меня. Ладно. Я залез на стул, и стал смотреть на его высочество.        — Я старая и прямолинейная сволочь, так что спрошу сразу, — серьезно проговорил тот. — Ты человек?        Кажется от испуга у меня распушилась шерсть. Я кивнул.        — Так уж случилось, что я знаю о твоей проблеме. Очень давно, моему старому другу попался такой же фамильяр с человеческой душой. От него я узнал ещё нескольких таких же. Не волнуйся, этот секрет охраняется королями, и народу знать это не следует. Ты правильно сделал, что не выдал тайну.        Я посмотрел на Арона, но тот лишь кивнул.        — Люди, которых ты остановил уже расплатились за содеянное, так что не переживай о них. Если я не ошибаюсь, студиозус тот из Шивральона. Я распоряжусь о том, чтобы ему передали малыша пейта. Он боевой, к тому же как и ты, с душой человека. Он будет сопровождать студиозуса до возвращения в Шивральнон, так что искра будет под надежным присмотром.        Я слушал и с трудом верил в услышанное. Разъяснив некоторые детали о происшествии, меня отпустили. Погрузившись в свои мысли, я не заметил как прошел мимо Рикаэля и графа. Так же мне рассказали про кулон что я носил на лапе. Оказывается это не простая побрякушка, а серьезный амулет, что позволяет пейтам принимать человеческое обличье. Я долго всматривался в хрусталь с мыслью, хочу я этого или нет. Вернувшись домой, я залез на крышу и устроился в гнезде на дереве, оживив кремовые лепестки магией. Ночь я провел там. На следующее утро я спустился за лекарством, и ушел на прогулку в лес. Рикаэль ночевал у Арона, а Аку дрых в своей комнате, так что меня не искали до вечера.       Я вернулся к своему старому гнезду, тому, которое обломило дерево. Это место для меня нечто вроде напоминания о том кто я есть. Я пейт, с душой человека. И я могу остаться им до конца жизни. Либо, могу использовать кулон, и стать равным людям. Прекратятся попытки меня обдурить, и народ в толпе будет меня замечать, и не придется быть наготове убраться с их пути. Я же вроде как отказался от своей человечности, но знание о том, что на моей лапке примотаны такие возможности, заставляло мой кошачий интерес пробуждаться.        Придя к озеру водного народа, я оживил ветвь на одном из деревьев, и сбросил жабомордым угощений. Всплывшая зеленая морда удивленно квакнула. Ладно. Была не была! Попробую! Еще не решил для себя надо мне это или нет, но узнать что к чему я обязан.        Я сжал хрусталь в лапе, и направил в него толику своего волшебства. Кулон ответил, и я почувствовал как по моему телу прокатилась волна теплой магии. Практически сразу я начал меняться. Было страшно. Я слышал как хрустели мои кости и трещали мышцы. Сразу же стало очень холодно. Я подрос. Теперь я был ростом с человека, от которого меня отличали звериные клыки во рту, довольно длинные когти на руках и ногах исключительно черного цвета, и очень длинные волосы.        Меня мутило. Я дрожал от холода. И не мог заставить себя слезть с дерева — руки и ноги не слушались. В добавок, жабамордые удружили. Они легонько дернули меня за кончик гривы, но и этого мне хватило чтобы я накренился, и шлёпнулся в воду. Я закричал от холода, и озерный народец тут же вытолкал меня на берег. Буквально через несколько минут я услышал как кто-то бежит ко мне.        — Саф! — этот голос принадлежал его светлости. — Рика, я нашел его!        — Х-холодно, — хрипнул я. Мой голос. Я впервые произнес что-то кроме мявкания.        — Дурак, замерзнешь ведь насмерть! — Его высочество снял куртку и набросил ее на меня.        Когда прибежал Рикаэль, Арон уже нес меня на руках. Бегом меня занесли в замок, и спасательная группа заперлись в комнате его светлости. Рикаэль запер дверь на балкон и закрыл все окна. В это время, его светлость уложил меня на кровать и укрыл меховым одеялом. Они зажигали греющие фонарики, но это не очень помогло — я все еще крупно дрожал.        — У него уже губы синие… Я за разогревайкой! — сказал Рикаэль и убежал.        Арон принёс еще одно одеяло, и походив по комнате, не придумал ничего лучше старого доброго метода. Сняв с себя все кроме штанов, он залез ко мне, и прижался со спины.        — Не вертись. — Я почувствовал жар на своем ушке. Оказывается что еще и ушки у меня удлиненные.        Ну, а что? Как мне не вертеться? Я чувствую кожей кожу другого человека, и это жуть как смущает. Еще у меня остался хвост. Я не заметил его от холода. И теперь этот бежевый отросток оплел ногу Арона.        Когда вернулся Рикаэль и увидел эту картину, я ощутил легкую волну ревности. С нас тут же стащили одеяло, и меня прижали спиной к кровати. В руках синеволосого был глиняный горшочек из которого исходил очень терпкий запах. Я чувствую это даже отмороженным носом.        Меня принялись натирать пахучей мазью в четыре руки. Мазь едва ли не обжигала, и я сильно ерзал. Этот акт продолжался пока почти все участки моего тела не были тщательно промазаны. Гриву же осушили заклинанием. Они мне даже между ног промазали! Эту волну смущения они оба ощутили и как-то странно переглянулись.        Закончив переводить жгучую мазь, они оба разделись и залезли в кровать, укрывая нас одеялом.        — Зачем? — хрипнул краснея то ли от мази, то ли от смущения.        — Мазь работает не долго. Так надо, — это сказал уже Рикаэль.        В итоге ко мне прижались с двух сторон, и все что я мог, это ерзать. Похоже этим двоим нравилось то как я сгораю от смущения. Садисты.