Проснуться драконом

«Проснись»

      Шум прибоя эхом отдавался в голове, с каждой секундой становясь всё четче и ближе. Я была в темноте. Непроглядной, нагнетающей, её не развеять ни единым лучиком света, ни искрой огня. Тело, словно закованное в цепи, не подчинялось и мёртвым грузом лежало на чем-то мокром и рассыпчатом. Постепенно возвращались чувства.        И вот я ощущаю всплески воды, касающиеся пальцев, с каждой волной омывающие солёной водой раны, принося острую боль. Конечности онемели, но позже и к ним начала возвращаться свобода. Наконец, озарение.       Распахнув глаза, я увидела перед собой бесконечную водную гладь, сливающуюся с бескрайним небом, и лишь солнечные блики отделяли их друг от друга. Очередная мощная волна большим всплеском окатила по морде, приводя в чувство. Я попыталась вспомнить, что произошло, складывая цепочку воспоминаний, словно пазл. Всё верно. Сэра, гроза, волны, дождь, каменный утёс и тьма.       Очередная волна, окатившая тело, заставила наконец взять себя под контроль и кое-как подняться на ноги, тем самым прогоняя птиц-падальщиков подальше. Мерзкие чайки уже подумали, что смогут полакомиться моим мёртвым телом? Уж нет. Ноги исцарапаны кораллами, некоторые чешуйки вырваны клювами мерзких птиц и оставляли после себя некую выемку из красного мяса, напичканную песком и солью. В общем, состояние не из лучших.       Где я оказалась? Что с Сэрой? Множество вопросов крутилось в голове. Подняться в воздух на искалеченных крыльях и потрепанных перепонках было бессмысленно, поэтому пришлось идти вдоль берега, в надежде найти хоть что-нибудь.        Осеннее солнце слабо грело чешую, беспощадный ветер поднимал огромные волны и держал меня подальше от воды. Сколько я прошла, уткнувшись носом в песок? Час, два, полдня? За движением солнца особо не следила.        — Дракон! — пронзительный крик дошел до ушей.        Я подняла голову и встретилась взглядом с пухлым рыбаком, лежащим среди бутылок рома и сетью в руках. Справа, на небольшом зелёном утёсе находился тощий парнишка, чей крик как раз и прошелся по всему берегу. Видимо, сын рыбака.       Не медля ни секунды, мужчина тут же сорвался с места и с воплями резанной собаки умчался по другую сторону берега.       Нельзя их упускать. Я не могу дать им уйти.        Дабы добраться до пухлого рыбака, нужно, либо поймать короткий поток ветра в массивном прыжке, либо выполнить серию взмахов на болезненных крыльях. Я не спешила. Пригнула грудь к земле и закрыла глаза, пытаясь утихомирить такт сердца и сбалансировать дыхание, отбросив все ненужные мысли, эмоции и чувства на задний план. Распахнула веки: передо мной оказался лишь отдаляющийся силуэт рыбака. Ни море, ни песок, ни ветер и солнце — ничего из этого не бросалось в радиус взгляда. Шум прибоя и крики чаек словно загородило бетонной стеной, и всё, что доносилось до слуха — бешенный ритм сердца жертвы. Будто всё тело, все инстинкты были направлены лишь на одну цель.       Оттолкнувшись от песка, я расправила искалеченные перепонки крыльев и тут же воссела на мощный воздушный поток. Всего в доли секунды мне удалось догнать жертву, прицелиться и громко, со смачным хрустом откусить почти треть тела.       Люди вкусные.       Боковым зрением я уловила отдаляющийся силуэт на небольшом утесе. Из-за неосторожности мелкий паренек споткнулся и покатился вниз. Но высота была недостаточной для того, чтобы забрать жизнь ещё одного свидетеля. Пришлось проделать те же махинации с телом и воздухом, дабы успеть оказаться рядом и плечом впечатать паренька в склон.        Его хрупкое худое тело издало тошнотворный треск из-под моего плеча и съехало вниз с неестественно вывернутой головой. С громким хлопаньем крыльев я упала на песок, тем самым подняв песчинки и мелкие камни в воздух. С мордочки стекали и окрашивали желтые крупинки в алый цвет капли вкусной, сладкой человеческой крови. Вид искалеченных тел радовал глаз, а чувство хищного азарта ещё долго не покидало голову.        Дело сделано, осталось лишь отдать тела морю. Однако, если здесь есть люди, значит город тоже? Мои догадки оправдались, и лишь в нескольких минутах ходьбы за углом, на огромном каменном утёсе, возрос огромный величественный замок. У подножья утёса среди бушующих волн, бьющихся о каменный склон, расположился порт с не менее красивыми, чем сам замок, кораблями. Иного пути не было: пришлось принять человеческую форму. Я вытерла рукавом длинного чёрного камзола свежую кровь с губ и смахнула с лица слезшие чешуйки.       В порту кипела жизнь. Люди, то и дело, слонялись в разные стороны, совершенно не обращая на меня внимание. Все тут пахнет сыростью и йодом, а на прилавках рыба, рыба и рыба. Тут что, больше ничем не питаются? Хотя, к самому городу я ещё не дошла, а до него вела крутая лестница вверх на утёс.       — Извините, могу я узнать, что это за место? — уже взобравшись вверх, я обратилась к мужчине.       Тот обернулся, но, увидев меня, его лицо тут же исказилось в отвращении, — А ну брысь от меня, попрошайка!        Его рука со всей силы толкнула меня в плечо. Я не удержала равновесия и упала лицом в жидкую грязь. Выругавшись про себя, я поднялась на локтях и стерла тёмную жижу с лица рукавом. Волосы, некогда светившиеся прекрасной синевой, окрасились в тёмно-коричневый, слиплись в единые прядки, с которых падали грязные капли. Люди, словно не замечая, обходили меня, как вода камень, и никто даже не удосужился протянуть руку помощи.       «Вот теперь точно похожа на попрошайку», — подвела итог я, осматривая измазанную одежду и руки.       — Мама, там дракон! — мимо меня пробежал мальчишка, ведя за руку женщину.       Дракон? Я обернулась. Огромная толпа образовалась на главной площади. Заинтересованные люди подбегали с каждой секундой, и толпа только росла. Кто-то восторженно кричал о драконе, а кто-то бросал гневные взгляды куда-то вдаль. Я должна увидеть. Благо, мой относительно маленький рост позволял протиснуться меж людей, получив при этом не только оскорбления, но и удары по затылку. Вышла в первые ряды, и… моё сердце на мгновенье остановилось.       Закованный в ремни, на огромной деревянной повозке находился Кроссулах. Ремни и цепи заковали в мёртвой хватке все конечности, крылья, шею, а на голове было нечто наподобие намордника. Он спал? Или притворялся, что спит? Некогда чистая, серая чешуя, на которой всегда весело играли солнечные блики, была запятнана грязью. Люди бросали в него помидоры и тухлые яйца, весело смеялись. Низ живота скрутило невыносимым спазмом, а сердце сжалось до такой степени, что вот-вот было готово превратиться в прах. Мне нужно помочь ему.       На ватных ногах я сделала первый шаг из толпы в сторону бывшего друга, однако крепкая мужская рука схватилась за моё плечо и притянула обратно.       — Не лезь, девочка, — сказал мне мужской басистый голос.       Я схватилась за сердце, стараясь унять его бешенное биение. Сморгнула накатившиеся слёзы, и струйки покатились по щекам, подбородку и упали на землю. В немом вопле помощи я смотрела на людей, но в их глазах играла только жестокость.

      Остановите это!

      Из толпы вышел палач с поблескивающей на свету секирой, а за ним мужчина намного меньше ростом.       — Сегодня великий день! — после этой реплики люди затихли, вслушиваясь в слова карлика. — Сегодня Штормовой Утес поймал последнего дикого дракона! Тирания драконов окончена! — последние слова он торжественно прокричал, и толпа взорвалась рукоплесканиями и выкриками.       — Смотри-ка, даже юный милорд объявился, — услышала я шепот сзади и посмотрела на другой конец толпы, откуда вышел мальчик лет двенадцати в шикарном длинном королевском камзоле из золотого бархата и с красными узорами. Он с самодовольной улыбкой сложил руки за спиной, а вокруг него в защитном полукруге столпились солдаты.       Как только низкорослый мужчина окончил свою речь, люди один за другим закричали: «Убей дракона!».       — Нет! — сквозь слёзы выкрик сам сорвался с губ.       Но стоило мне лишь сделать очередную тщетную попытку подбежать к Кросу, как мужские руки вновь рывком вернули меня обратно и крепко-накрепко удержали на месте, лишив тело свободы.       — Отпустите! Это мой друг! — я согнула спину и понурила голову вниз, пытаясь сдержать вопли в огромном комке в горле.       Слипшиеся локоны прилипли к лицу. Грязь разбавили слёзы, а грудь сжимали сотни цепей. В последний раз я подняла голову и встретилась со взглядом тех знакомых изумрудных глаз, что всегда искрами счастья играли и днём, и ночью. Даже сейчас, когда жизнь теряет свою последнюю ниточку, его глаза ничуть не поблекли, не утратили той яркой палитры, того огня. Одним лишь взглядом он будто передал мне: «Не беспокойся, всё будет хорошо».       Какой же я была мразью, оставив его на том поле. Какой же я была сукой, когда ушла от него. Он не виноват, он лишь хотел семьи.       Уголки его глаз изогнулись в дуге, и в следующий момент, когда лезвие с резким взмахом вонзилось в сизую чешую, ни один мускул не дрогнул, сохраняя лишь тихое спокойствие. Он не хотел, чтобы я видела, как он страдает, всеми силами пытаясь сдержать свою боль. Палач ударил три раза, и лишь на четвёртый лезвие прорубило до самого конца.       Мир остановился. В голове что-то щёлкнуло. Тысячи капилляров не выдержали давление, глаз наполнился кровью, а из носа потекла тонкая алая струйка. Хватка мужчины ослабла, и тело бездвижно упало на землю. Все голоса, выкрики смешались в единый гул, перед глазами всё стало размыто.       — Девочка? — сверху склонился мужчина и заключил моё лицо в свои огромные руки. — Ты как?       — Оставь её, Рохан, — послышался голос за его спиной.       Мужчина помог мне подняться и ободряюще похлопал по плечу. Но не успела я и отойти на несколько шагов, как тут же спиной врезалась во что-то маленькое. Этим «чем-то» оказался юный лорд, что пришел на сей «великий праздник для всего человечества», как и провозгласил карлик. Женщина рядом с мальчиком тут же громко ахнула и прижала руки к груди, а сам лорд с отвращением уставился на меня снизу вверх.       — Эта мерзавка испачкала одеяние лорда! — прокричала женщина.       Только сейчас я опустила взгляд ниже его лица и увидела отпечаток грязи.       — Что стоишь, сука, проси прощения на коленях! — сзади подошел один из стражников и огромной ручищей надавил в районе холки, заставляя снова упасть лицом в грязь прямо перед ботинками мальчика.       Я была слишком подавлена и испугана, чтобы как-то возразить, да и вообще выдавить из себя хоть что-то.       — Не нужно, сир Ирвинг, — юным голосом с заметными нотками издевки промолвил маленький лорд. — Отрежьте ей ноги. Не будет ходить — не будет пачкать одеяния лордов. Правильно, матушка?       — Правильно, милорд Каллен, правильно, — женщина несколько раз склонилась в полупоклоне.       — А голову дракона отнесите в мой замок. Хочу, чтобы его череп украшал мой тронный зал, — отдав все приказы, мальчик развернулся и направился в противоположную сторону.       Повинуясь приказу, стража тут же окружила меня. Мужчины грубой хваткой взялись за мои руки, волосы и подняли на ноги, другие же вынули мечи, готовясь искупать свои клинки в свежей тёплой крови. Я уже приготовилась принять судьбу, как вдруг лорда окликнул грубый мужской голос.       — Ваша милость!       Мы с мальчиком одновременно обернулись в сторону голоса. Его обладатель мне был уже знаком. Это тот мужчина, который держал меня в толпе, не давая сделать ни шагу. Сейчас, когда перед глазами чуть прояснилось, я смогла разглядеть его внешность. Грубые черты лица мужчины лет тридцати, волосы выбриты разнообразным узором и лишь в районе затылка находились длинные белые пряди, заплетенные в косички. Пышная белая короткая борода придавала его лицу солидности. Он был высок и мускулист. Его накаченные руки были изрисованы татуировками с надписями на непонятном мне языке и символами. Чем-то он был похож на сурового викинга. Мое отдельное внимание привлёк яркий сапфировый камушек, обвязанный ниткой и украшавший его распахнутую грудь.       Лорд посмотрел на него с немым вопросом, но тот пафос и наигранная важность не уходили с его лица.       — Ваша милость, — повторил мужчина. — Я мог бы взять её под свою опеку, устроить работать в порт. Лишив её ног, вы лишитесь ещё одного работника, — мальчик призадумался. — Выгружать корабли среди пьяниц — это уже постыдная работа для девушки, так что ваша месть лишь удвоиться.       Работать в порту? Наверняка это лучше, чем лишение ног.       — В этом нет нужды, милорд, — из толпы вышла ещё одна интересная особа, обладающая сильным, властным голосом.       Женщина средних лет, со строгими чертами лица и просто восхитительными скулами. Её волосы, цвета пшена, великолепными вьющимися локонами спадали с плеч до самой талии. Пышное зелёное платье, с большими разрезными рукавами, подчеркивало её высокое положение в обществе. Женщина поприветствовала милорда в лёгком и элегантном реверансе, а после подошла ко мне сзади и ласково положила руки мне на плечи.       — Девочка юна и красива, словно только что раскрывшийся цветок. Я бы могла взять её к себе, воспитать и научить манерам. Зачем губить эту чудную красоту в портах, если ею можно воспользоваться и получить куда большую выгоду для королевской казны?       Мальчик сложил руки за спиной, его глаза перебегали с лица мужчины на только что появившуюся женщину, а после он остановился на мне цепким, заинтересованным взглядом.       — То есть неизвестный мужчина хочет взять девочку работать в порт, а леди Лорелей желает забрать её под опеку в свой бордель? — скорее для себя разъяснил ситуацию лорд Каллен.       Бордель? Я испуганно забегала глазами и поёжилась, но женщина, заметив мою реакцию, погладила меня по плечам, склонилась над ухом и тихо пролепетала:       — В этом нет ничего постыдного, девочка моя.       В нос ударили её тонкие ароматы дорогих духов, принося с собой успокоительное блаженство.       — Вы хотите сделать из неё шлюху? — тут же вспылил беловолосый мужчина. — Чтобы юная девочка погрязла в похоти? — тот подошел к леди Лорелей и отдернул её за руку.       Женщина, в свою очередь, сохранила на своём лице холодное спокойствие и строгим, острым, словно бритва, взглядом зелёных глаз презрительно уставилась на мужчину.       — Похоть — одна из самых востребованных нужд каждого мужчины, — холодным голосом начала леди, вывернув свою тонкую бледную руку из грубой хватки мужчины. — А управляя чувствами, можно не только манипулировать людьми, но и добиться места в высшем обществе. Какой прок, если девочка угробит свою красоту тяжкой работой? Она станет такой же, как и вы — грубой, без манер, мерзкой пьяницей, живущей в конюшне, — последние слова она проговорила с презрительным отвращением на лице.       — Уж лучше так, чем быть девкой на побегушках и ублажать точно таких же мужиков за пару серебряных, — настоял на своём мужчина, стиснув губы.       — «Единорог и девственница» — элитное заведение, а не бордель у сеновала. Мои девушки красивы и элегантны, а клиенты из высшего общества, — отрезала женщина, поджав губы.       — Тогда пусть девочка сама решает! — взревел мужчина, и все присутствующие обратили на меня взгляд.       Но не успела я и вымолвить и слова, как в разговор вмешался юный лорд.       — Достаточно. Её судьбу решаю я. — мальчик самодовольно поднял голову. — Девочка пойдёт с леди Лорелей, а закончив обучение, отправится работать ко мне во дворец личной служанкой.       — Милорд, но зачем вам эта грязная попрошайка? — попыталась отговорить его матушка.       — Тебе не следует лезть в мой выбор. — язвительно ответил Каллен, дернув головой. — Она мне понравилась.       После этих слов лорд вместе с королевским сбродом и отрядом стражников отправился дорогой во дворец.       — Всего доброго, — с самодовольной ухмылкой победителя леди Лорелей бережно взяла меня за руку и повела за собой.       Напоследок, я взглянула на мужчину, но на месте его уже не было. Я чувствовала себя ужасно. Мной, словно игрушкой, воспользовались. За меня решали мою же судьбу, будто бы я ничего не значу. Это… огорчало.       Совсем скоро мы подошли к большому зданию с яркой вывеской «Единорог и девственница». Очень подходящее название для такого заведения. Внутри оказалось ещё роскошнее, чем снаружи. Бордовые ковры, тёмные стены и летающий в воздухе запах фруктов. Огромные окна завешаны бордовыми шторами, из-за чего даже еле пробивающийся солнечный свет становился красным.        Комнат просто великое множество, но самые главные помещения, такие как общая гостиная и комнаты важных особ, отделяли друг от друга роскошные занавески. Девушки здесь, как и говорила сама леди Лорелей, были воистину красивы и элегантны. Они с интересом наблюдали за мной и приветливо улыбались. Вскоре, пройдя в закрытую занавесками комнату, женщина отпустила мою руку. Личные покои были обставлены не менее изящно.        Огромная кровать, косметический столик с зеркалом, кушетки, кресла напротив камина, а окна закрыты, из-за чего тёмно-бордовое помещение освещало множество свечек на золотых канделябрах, расставленных по всей комнате.       — Будешь личной прислугой Хейдел, пока не обучишься всем основам, — женщина взяла меня за подбородок и изучающе взглянула в глаза. — Светло-карие, яркий янтарь, огонь — это страсть, мотивация и интеллект. С тобой моё заведение прославится, но нужно быть осторожной. Огонь обжигает, — женщина приятно улыбнулась, хотя её слова как-то странно на меня повлияли. — Эрия, дорогая, подойти сюда.       — Да, леди Лорелей.       В комнате объявилась девушка довольно специфической внешности, ведь её раса, как-никак, относилась к сказочным сатирам. Довольно милое выражение лица и большие серые глаза. Волосы цвета каштана заплетены в небрежный пучок с растрепанными в разные стороны локонами, обхватывающими изогнутые рога, которые, не могу не уделить этому особое внимания, были увешаны золотыми цепочками и мелкими свисающими камнями. Её грудь прикрывал топ из красного шелка. Превосходная талия; кожа без единого изъяна так и манила к себе. Ноги, как и подобает сатирам, нечеловечески изогнуты, покрыты шерстью, с большими тёмными копытцами.       — Будешь помогать… — тут женщина запнулась и вновь взглянула на меня. — Как тебя зовут?       — Н-ноктюрнал, — впервые за это время я проронила слово.       — Будешь помогать Ноктюрнал, а сейчас вымой её хорошенько, приодень и приведи в порядок.       — Будет сделано, — послушно кивнула Эрия, после чего женщина удалилась.       Как только я осталась наедине с сатиром, на глаза тут же нахлынули слёзы. Я прикрыла лицо руками и упала на колени.       — Ох, Ноктюрнал, — её нежный голос ласкал мой слух. Девушка опустилась рядом со мной и приобняла за плечи. — Многие плачут, попав сюда.       — Н-нет, ты не понимаешь, — сквозь всхлипы пыталась говорить я, а перед глазами всплывали моменты смерти Кроссулаха. Все произошедшее мертвым грузом насело на мои плечи и придавило ко дну. Последние моменты я была в оцепенении и не могла выговорить ни слова, лишь повинуясь течению обстоятельств. Слёзы нахлынули с большей силой, а всхлипы превратились в завывания.       — Тише, тебя же леди Лорелей услышит! — взволнованно обратилась ко мне Эрия и прижала меня к себе не только из-за сочувствия, но и для того, чтобы приглушить мои вопли.       Тревога, злость, обида, ненависть — все эти чувства смешались в единый коктейль, образуя лишь одну мысль, одну цель — отмщение.        Глупые люди. Они не знают истину — Кроссулах не последний дракон. Скоро я любой ценой выберусь отсюда и приложу все свои силы, чтобы его смерть не была напрасна.