Проснуться драконом

      С самого утра угрюмость не сходила с моего лица. Я вновь проснулась от холода, окоченевшие конечности плохо слушались, а Хоккарона не было рядом. Ни бутылок, ни потухшей свечки — словно этой ночью совершенно ничего не происходило. Почему-то мне стало тоскливо. Но я знала, что наверняка дракон ушёл на охоту в лес, ведь человеческую еду он просто не переносил.       Кое-как меня согрел горячий напиток, — благо, несколько монет и свой плащ дракон оставил на тумбочке — а после я решила выйти на улицу и немного осмотреться. И каково же было моё удивление при виде белой земли. Снег! Настоящий, искристый, он тонким слоем покрывал землю, и редкие хлопья падали с больших туч. С детской радостью я протянула руку к небу и почувствовала, как снежинки касаются кожи и превращаются в холодные капельки, стекающие по пальцам. Покружилась на месте, и смех вырвался из уст. Интересно, каково это — вскинуть крылья во всю их длину и станцевать со снегом? Не скрывая улыбки, я медленно шла по улицам, делясь своей радостью с детишками.       И всё же кусающий мороз дал понять, что пора бы зайти в тёплое помещение и отогреться. К сожалению, моего спутника всё так же не было в комнате, но на первом этаже таверны, где уже ближе ко дню собралась толпа посетителей, я заметила знакомую статную фигуру. Белые волосы, скандинавские татуировки… Это же тот самый мужчина, который защищал меня перед лордом Калленом! А на шее подвеска с сапфировым «глазом дракона». «Викинг» сидел поодаль в гордом одиночестве, попивая из огромной кружки алкоголь. Я не придумывала ни плана действий, ни то, что вообще ему скажу, решила импровизировать. Камень манил меня, заставляя заполучить его любыми способами.       Я пробралась через толпу, притащила за собой свободный стул и села напротив, громко ударив по столу ладонью, чтобы привлечь внимание мужчины. Как там его звали? Рохан? Беловолосый исподлобья посмотрел на меня, а после вскинул толстые брови в изумлении, хотя более точно его эмоции было сложно распознать из-за пышной бороды.       — Уволилась из борделя? — словно в шутку произнес Рохан, сделав большой глоток из своей кружки.       — Если было бы всё так просто, — я грустно улыбнулась, а после вновь перевела своё внимание на камень. Он же так близко, но дразнится, достать не смогу.       — Слушай, ты хоть знаешь, сколько всякого дерьма намесила своим поступком? — тон мужчины погрубел. Я удивилась. — В город не только не зайти, но и, мать твою, выйти из него невозможно. Только если подлизать зады таможенникам, а это немало бабла стоит, — его ладонь сжалась в кулак, а массивные мышцы на руках запульсировали.       Я на мгновенье опешила. Получается, все и вправду знают, что за проступок совершила я. От мысли, что прямо сейчас меня также ненавидят многие жители Солёного Утеса, мне стало тошно и боязно. Я виновато опустила глаза.       — На это были причины, — лаконично попыталась оправдаться я.       — Из-за таких тупых и импульсивных птенцов, как ты, страдают другие драконы. Да что там, даже иным расам в городе находиться опасно. Была бы моя воля, я б тут же отдал тебя страже.       Мои догадки оправдались — он и правда был драконом. А это означает то, что Рохану известно о сапфировом камне, и то, какую реликвию он открывает.       — Это было ради блага всей драконьей расы, — давление со стороны мускулистого мужчины дало о себе знать, и я стала злиться в ответ.       — Так ты теперь защищаешь драконов? — вскинул руки бородач. — Ребёнок, что не получил должного внимания от родителей, теперь говорит от лица всей расы. Это смешно, девочка.       Мужчина тут же потянулся за кружкой, но одним взмахом руки я столкнула её со стола, и весь напиток расплескался по полу. Если мне нужно добыть камень, то я сделаю это любой ценой. Ради Кроссулаха, ради Хоккарона. Мужчина нахмурил брови и тут же решил бросить в меня пару ругательств, но я перебила его прежде:       — Мы оба знаем, для чего нужен этот камень, — я достала из кармашка платья второй «драконий глаз». — Это значит, что у нас одна цель. Ты не сможешь раздобыть реликвию без меня, а я без тебя.       Это изумление собеседника просто не передать словами.       — И какие же у тебя мотивы? — сложил руки Рохан и откинулся на спинку стула.       — Люди издавна обращаются с нами, как со скотом. Посмотри на эти дорогие свечи, — я кивнула в сторону настенного светильника, — они сделаны из драконьего жира. Оружие и броня делается из костей наших предков, а черепа украшают тронные залы, словно трофеи. Я воскрешу драконов и…       — Заработаешь уважение языком огня и крови? Расползёшься по миру наподобие раковой опухоли? — сквозь пышную бороду я почувствовала его оскал. — Ты всего лишь маленький дракончик, который рвет зубами всё, что ему не нравится.       — Тогда зачем реликвия тебе? — сквозь зубы процедила я.       — У меня есть свои причины, — отрезал мужчина, явно что-то скрывая. — А впрочем, именно поэтому я редко вожусь с сородичами. Вы, ребята, слишком драконутые. «Люди такие плохие, ущемляют права драконов, нас всех унижают», — исковеркал он. — Кого «нас»? Лично мне живется замечательно. Из-за ваших глупых войн гибнут ни в чём не повинные ребята, а драконы сами всегда стремятся показать, у кого яйца больше.       — Тогда воспользуемся реликвией и разойдёмся, — решив закончить этот выводящий меня из себя разговор, я протянула ему руку.       Мужчина долго и с упрёком смотрел на меня, раздумывая. А после сплюнул на пол.       — Да ну тебя…       Приняв рукопожатие, мужчина в следующий миг сильно сжал мою руку и притянул к себе так, что мне пришлось чуть ли не лечь животом на стол.       — Но если будешь раздумывать что-то безумное, то я не поленюсь встать у тебя поперёк горла, — процедил он мне на ухо и только после отпустил руку. — Встретимся вечером на лысой горе.       Оскалившись в порыве бурных чувств, я поднялась в комнату собрать вещи, коих было не так уж и много.       Лысая гора, как я позже узнала от трактирщика, оказалась не так далеко. Со стороны она даже казалась большим заснеженным холмом. Голые деревья лишь подтверждали её название, но это лишь в холодное время года. То, как близко были расположены деревья и кусты, давало понять, что летом весь её склон окрашивался в зелёные тона, да и даже сейчас найти тонкую и извилистую, выложенную кирпичиками, дорожку оказалось очень трудно.       Видимо, гора служит у селян неким местом для преподношения или могил.       Послышался треск рвущейся ткани. Только этого не хватало. Подол платья вместе с чулками зацепился за ветку, и теперь добрый кусок одежды забрал себе куст. Теперь тебе будет не так холодно, верно?       Рассерженная, но теперь уже смотрящая под ноги, я продолжила свой путь. Я бы могла взлететь, но при свете дня драконий силуэт бы точно заметили, тем более, когда гора находится не так далеко от деревни и самого города. Поднявшись на лысую опушку, — наверное, из-за неё так и назвали гору — я присела на пенёк, переводя дыхание и унимая дрожь в ногах. Вся белая долина предстала передо мной, как на ладони, и ничего не загораживало вид. Проезжающие по дороге в город повозки, пустыри, бескрайние снежные поля, уходящие вдаль, а справа утёсы с вечно бунтующим морем. Деревня, которая с высоты была очень мала, чем, на самом деле, внушала спокойствие, а справа, далеко, на самом утёсе, возвышался замок. Крыши домов и замка были выстроены из жёлтого кирпича, из-за чего казалось, что весь город был позолочен, роскошен. Но я знаю, сколько на самом деле грязи и разврата на улицах. Такой грязи, которой запачкаешь не только ботинки, но и душу.       Когда на землю опустились первые сумерки, в небе послышалось рычание и треск сухих веток под натиском ветра, на землю попадал снег и разлетелись зимние птицы. Я запрокинула голову наверх, и прямо в паре метров надо мной пролетел чёрный силуэт. Я лишь улыбнулась появлению знакомого дракона. Мне так не терпелось рассказать Хоккарону о том, что носитель второго ключа нашёлся, и мы всего в шаге от древнего артефакта.       Сделав петлю над опушкой, Хоккарон громко, но достаточно твёрдо приземлился на сухую землю. Мне пришлось закрыться от полетевшей в разные стороны грязи вперемешку со снегом. Чёрный с шипением втягивал воздух, пахло кровью, а его твёрдая чешуя ещё не остыла от недавнего извержения. Было несложно догадаться, что охота прошла успешно.       Хоккарон окреп и вырос. Шипы и рога словно бы стали больше, ровнее, мордочка чуть вытянулась, да и размер дракона был немалым. Кажется, если тот встанет на задние лапы, то будет ростом прямо с пятнадцатиметровые деревья, а размах крыльев укрыл бы всю опушку.       — Ты здесь долго? — хоть в драконьем облике сложно было определить его эмоции, в голосе читалась долька тревоги.       — Д-достаточно, — я сомкнула посиневшие руки и сильнее съёжилась, пытаясь согреться в плаще Хоккарона.       В следующий миг всё вокруг стало теплее, даже корка снега возле дракона растаяла. Хоккарон завалился на бок и даже как-то смущённо отвёл взгляд вдаль — на заснеженные равнины. Нарастающий и пульсирующий огонь в груди шипокола дал лёгкий намёк. Неуверенно, но всё же в попытках прижаться к единому источнику тепла, я приблизилась к дракону и присела рядом, прислоняясь к твёрдой и сухой, словно камень, чешуе.       — Спасибо, — выдохнула я, улыбнувшись.       Дракон не ответил, лишь выдохнул облачко серы. Когда говорить стало свободнее, я рассказала чёрному все последние новости, которые, безусловно, обрадовали и его тоже.       — Мне остаётся непонятным, почему дракон, о котором ты говорила, так презирает сородичей, — тихим басом сказал тот.       — «Из-за ваших глупых войн гибнут ни в чём не повинные ребята», — повторила я его слова, опустив ресницы. Находясь тут, я тщательно обдумала всё произошедшее. — Я не хочу воскрешать драконов и сжигать государства. Не хочу подтверждать мнения людей об «ужасных кровожадных зверях», ведь мы не такие… Наверное.       Голова Хоккарона резко дёрнулась в мою сторону.       — Ноктюрнал, они издавна истребляют нашу расу подобно диким зверям. Мы для них лишь скот.       — Люди убивают то, чего боятся, и не понимают, это их защитный инстинкт. Драконы нередко первыми жгли дома и армии, сами провоцируя их на это, — выдохнула я. — Я не хочу превращать свою… нашу армию в бездумных воинов, сжигающих всё на своём пути. Мир повергнется в хаос. Будто бы здесь и без того всё спокойно…       — Я всего лишь хочу вернуть брата, — кажется, мои слова немного повлияли на дракона.       Между нами повисла тишина. Я покручивала в руках небольшой сапфировый камушек, вспоминая всю информацию, что я знала о реликвии.       — Камень воскрешает павших в бою. Сможет ли он воскресить Кроссулаха? — вслух подумала я.       — Почему ты задаёшься этим вопросом? — пара зелёных глаз уставилась на меня.       Я опешила. И что же теперь? Соврать? Вряд ли Хоккарон обрадуется, если узнает, что Кроссулаха казнили в цепях, а тот даже не сопротивлялся. Считается ли это… боем?       — Огня и крови было меньше, чем ты думаешь, — я пыталась избежать прямого ответа, отводя взгляд в сторону.       — Ложь. Кроссулах мой брат, и он бы ни за что не сдался без боя. Я знаю его. Знаю, — последние слова точно проскользнули отчаянно и неуверенно.       Я почувствовала, как мышцы дракона напряглись, а когтистая лапа прошлась по земле, оставляя глубокие борозды. Дракон замолк, что-то обдумывая, а напряжённость всё нарастала.       — Хоккарон, он действительно… — я не смогла подобрать лучших слов. Мне незачем врать.       — Глупый. Он всегда был неравнодушным к людям, — рявкнул чёрный и резко встал с места, отчего мне тоже пришлось подняться на ноги. — И вот к чему это привело, — дёрнул головой крылатый ящер. — А ты… получается, ты была там и видела его смерть?       — Да, — я грустно опустила ресницы.       — И после этого ты продолжаешь защищать людей? После всего, что они сделали? Думаешь, я не знаю, что значит твоё платье? А запах фруктов, что въелся в твою кожу? — от злости тот выдыхал клубы дыма, но я уже не боялась гнева ящера, что был больше меня раз в пять. — До самого конца я думал, что ты прислуживала им лишь для выживания, будто бы у тебя не было выбора. Но теперь, — хвост шипастого яростно рассёк воздух, — я сомневаюсь, что тебя принуждали это делать.       От слов Хоккарона внутри меня нарастала ярость. Он не знает, через что я прошла и кого потеряла по своей вине. До сих пор меня одолевает стыд за то, что я подвела такого замечательного человека, как леди Лорелей. Я восхищалась её мудростью и проницательностью. А Хейдел… Стерва, но знает свою работу, для достижения цели пойдёт на всё. Девушки заведения учили меня чему-то новому и никогда не перешёптывались у меня за спиной, помогали в любых начинаниях: от помощи в готовке до защиты от лап посетителей.       — Не смей осуждать меня за то, чего не знаешь! — я чувствовала, как удлиняются ногти, кожа становится прочнее, а на глаза наворачиваются слёзы. — Да, я делала это ради выживания, но я набралась многому из жизни с людьми. Не все они одинаковые!       — Это лишь потому, что они не знали, кто ты на самом деле, — оскалился чёрный. — Я докажу тебе это.       — Стой!       Но последнее, что я увидела — наконечник тяжёлого хвоста, летящий в мою сторону. Дальше — лишь пустота.       Воздух становился тяжелее, дыханию словно что-то препятствовало. Лёгкие толчки постепенно возвращали меня из тьмы, а сильная пощёчина и вовсе пробудила. Сперва в глазах стояла плёнка, но совсем скоро мир начал приобретать очертания. Передо мной возникло лицо пышнобородого мужика — второго носителя ключа. Он тряс меня за плечи, а лоб напряжённо покрылся морщинами. Рохан вновь вознёс руку для удара, но я сумела схватить его за запястье, остановив.       — Не твой ли это ублюдок?! — прокричал мне в лицо Рохан, указав пальцем в сторону.       Хватаясь за голову ладонью, я почувствовала на пальцах тёплую жидкость от тонкой кровавой дорожки, что проходила по всему лицу от раны, оставленной острым наконечником хвоста Хоккарона. Резкая боль ударила в голову и сбила с ног, но крепкие мускулистые руки мужика удержали меня на ногах. Всё было будто во сне — пьяные силуэты кругом, а тошнота образовывала ком в горле. Где-то вдалеке кричали люди, а тревожный звон колокола бил по ушам. Горизонт пылал алым, словно при закате. Но разве в той стороне садится солнце? Мне хватило и доли секунды, чтобы понять, что пламя «заката» на самом деле живо, а его владелец вихрем проносится над городом. Хоккарон сжигал стены замка, заключая город в огненное кольцо. Это была живая ловушка. Камень плавился под мощным драконьим пламенем, и когда рыжие языки окутали последний выход — план дракона свершился. Чёрный дракон в сильном взмахе крыльев вознёсся в небо и скрылся в тяжёлых тёмных облаках. Люди, окружённые со всех сторон огнём, задыхались в затхлом воздухе и спасались в единственном убежище, не объятом пламенем — замке. Но я догадалась, что дракон именно этого и ждал. Он намеренно сжёг все выходы, дабы собрать выживших жителей в одном месте.       Хоккарон открылся мне в совершенно другой оболочке. Я знала, что он жесток и питает ненависть к «низшим расам», но смотря, как он играется с добычей… Это открывало в нём жуткую садистскую и коварную натуру. На одной из башен замка я заметила баллисты, которые бросали в небо тяжёлые заточенные болты, стоило лишь силуэту дракона показаться из туч. Это не подпускало ящера к замку, но давало жителям вовремя укрыться в убежище.       — Я должна его остановить!       Я решительно шагнула в сторону огня, пуская болезненное тепло по венам, но тяжелая ладонь мужчины легла мне на плечо и отдёрнула назад.       — И тебя убьют, как только завидят, — закричал Рохан. — Слышишь эти крики? Плач детей и женщин, отчаянные вопли их мужей! Сколько людей сгорают заживо!       Рохан пытался достучаться до меня, и у него это хорошо получилось. Только сейчас я почувствовала, как по щекам катятся лёгкие солёные дорожки, смешиваясь с ручейками крови. Я действительно не могу ничего поделать, и эта беспомощность давила на плечи.       Хоккарон вынырнул из облаков и увернулся от нового залпа баллисты. Отведя крылья назад, он стремительно понёсся прямо в сторону вооружённой башни. Что он делает? Если баллиста перезарядится раньше? Но она не смогла, не успела. Дракон попросту всем своим телом, как тараном, снёс башню, словно она была такой лёгкой и шаткой, что любое дуновение ветра могло её разрушить. Получив при этом большой ушиб, Хоккарон не смог подняться в воздух и упал на дома, проехавшись по ним вдоль.       Чёрный быстро пришел в себя. Теперь никакое оружие не могло нанести большой вред дракону. Упираясь на крыши разломанных домов и просто проваливаясь под них, Хоккарон всё же поднялся на лапы. Очередной залп пламени неконтролируемым потоком вырвался из пасти, сжигая всё на своём пути. Но дома были уже пусты. Тогда дракон понял, что последние люди укрылись в замке. Он прошёл по пламени, совершенно не чувствуя его и не обжигаясь, прямо в сторону замка. Отчаянно люди пытались остановить ящера и бросали в его сторону копья, стрелы и заряды магии. Да, безусловно, эти усилия наносили вред дракону, но не сбивали его с пути. Чёрный, подобно ящерице, впился когтями в кирпичную стену замка и вскарабкался по ней на верхние этажи. Нередко он разбивал обширные витражи и пускал пламя внутрь, тем самым заставляя людей подниматься выше. Нижние этажи уже грянули в пекле, камни плавились от жара, а помещение наполнялось смертельным дымом.       Постепенно ящер вместе с пламенем поднимался всё выше и выше, пока не достигнул самой высокой точки — башни с уже затихшим колоколом. Наподобие змеи, шипокол обвился вокруг неё. По камню прошлись извилистые трещины, а крики людей постепенно начали замолкать. Дракон замер, рассматривая свысока уничтоженный город. Безусловно, его одолело жгучее чувство превосходства, игривого азарта и сладкого отмщения. В победном оклике Хоккарон выпустил огонь прямо в небо, словно бы в попытке сжечь небеса, а крылья развернулись во всю их длину.       Треск пламени и заглушённые крики отчаянных людей доносились до горы. Со слезами на глазах я осматривала долину. Снег растаял, и вместо него землю укрывал пепел. Сумевшие выбраться жители деревни бежали в сторону леса, а из замка горящие силуэты в отчаянной попытке спастись прыгали из замка прямо в воду, где разбивались об скалы. Опустив взгляд, я заприметила, как трое мужиков вытаскивали из замка ещё целую новую баллисту. Но Хоккарон был слишком одурманен «победой», чтобы заметить опасность. Я хотела закричать ему, — будто бы он меня услышит — но было поздно. Со свистом стрела пронзила воздух, последовал треск чешуи и болезненный выкрик дракона.       — Нет! — воскликнула я, закрыв рот руками.       Башня под давлением ящера раскололась, дракон тяжело отпрыгнул в небо, и вся постройка обрушилась вниз — на баллисту. Пробитое насквозь плечо Хоккарона не давало ему взлететь высоко. Кровь алым дождем закапала по горящим зданиям. Дракон не мог взлететь лишь с одним работающим крылом и быстро помчался вниз по воздуху в сторону горы, на которой я стояла.       Рохан среагировал быстро и потащил меня вниз по склону от сносящей всё на своём пути опасности. Огромный силуэт пронёсся над нашими головами и, с громким ударом сотрясая землю, дракон упал на опушку. Я сумела вырваться из хватки мужчины, и ноги сами понесли меня в сторону Хоккарона.       Вырванные с корнем деревья, поднятое в воздух огромное облако пыли, грязи и снега, глубокие борозды по земле, будто бы с неба упал метеорит— зрелище захватывающее, но мне некогда было им любоваться. Пробежав по рыхлой земле и рассеивая облако руками, я увидела, как передо мной появилась непостижимо маленькое, по сравнению с драконом, тельце. Видимо, сработал защитный инстинкт, который заставил Хоккарона обернуться в человека.       Тот, лежа без сознания лицом вниз, задыхался, и если бы я не подоспела вовремя…       Я положила его голову мне на колени и бережно смахнула грязь с лица. Его веки подёргивались, а дыхание было прерывистым и словно бы затруднённым. Из раны на плече и мелких царапин по телу сочилась кровь, окрашивая землю под нами. Я видела, как жизнь внутри Хоккарона угасает — как бледнеет лицо и остывает тело. Нет, однажды я видела его «смерть», я не хочу его потерять снова.       Я нежно коснулась его холодных губ, проникая языком всё глубже в рот. Безответный, сухой поцелуй, но настолько взбудораживающий, словно глоток живительной прохлады, что я на мгновение забыла все проблемы. Нотки металлического привкуса играли во рту, и постепенно я чувствовала, как тепло возвращается к Хоккарону. Дракон поддавался исцелению, но он никогда не вспомнит об поцелуе.       Мои глаза распахнулись легко, ресницы взлетели, словно крылья бабочки. Мы оба почувствовали прилив сил, мелкие раны Хоккарона покрылись бледной корочкой, осталось лишь прижечь плечо. Я вросла коленями в землю, не в силах пошевелиться. Я бы могла вечно смотреть на его утончённое спящее лицо, на гладкость его прекрасной кожи, зарываясь рукой в смоляные нежные волосы, что распластались по земле. Я почувствовала зависимость — желание спасти Хоккарона стало превыше всех моих прихотей. Нездоровое чувство вспыхнуло в моей груди пожаром, от которого нет спасения.       Но тяжёлые шаги прервали моё любование мужчиной. Одурманенный злобой, Рохан, словно голодный хищник, надвигался на нас.       — Сучий ты потрох, долбанный ублюдок, жалкий кусок… А-а-ар, — выплескивал он на ходу, сжимая кулаки.       Я успела встать перед ним и, положив руку на грудь, остановить. Я только что спасла жизнь Хоккарону и не позволю, чтобы Рохан в один удар снова всё разрушил.       — Успокойся, пожалуйста, — мои слова были твёрдыми.       Рохан отошёл на два шага и схватился за голову, пошатываясь из стороны в сторону.       — Ты понимаешь, что этим поступком он не только раскрыл драконов, но и объявил чёртову войну?!       — Да, Хоккарон импульсивен, мы не были к этому готовы, — пыталась я оправдать поступки чёрного. — Но рано или поздно драконы всё равно раскрыли бы себя.       На лбу Рохана появились морщинки.       — Знаешь, девочка, ты раскрыла мне глаза. По рассказам я думал, что все драконы жестоки, кровожадны и безрассудны. Что я думаю теперь? — вскинул руки мужчина. — Как же ты будешь управлять драконами, если не сможешь справиться даже с этим!       Я украдкой взглянула на спящего Хоккарона. В словах Рохана была правда, и мне нужно стать более твёрдой.       — Все мы допускаем ошибки, но не забывай, что у нас одна цель, — я старалась не идти на провокацию и держать себя в руках. — Да, я ребёнок, но я учусь на своих ошибках.       Мужчина нахмурился. Я была готова выслушать ещё тонну оскорблений, но он лишь махнул рукой и спешной походкой удалился.       С момента нашего разговора прошел не один час. Я развела огонь, сделала лечебные повязки из кусков ткани со своего платья, хотя целебных растений найти почти не удалось. Чай из шиповника немного облегчил боль Хоккарона, но тот всё ещё был в бреду. Сна не было ни в одном глазу. Я сидела перед горящим огнём и буквально видела в нём пылающие дома. Встряхнув головой, я отбросила все негативные мысли в сторону. Совсем скоро появился Рохан — «остывший» и с ясной головой. Сел возле меня, скрестив набитые узорами руки на груди. Я не отводила взгляд с пламени.       — Знаешь, ты права. Ты птенец, но даже самым старшим правителям нужны свои советники, — я улыбнулась от приятных слов. Хорошо, что мужчина остался. — И я поберегу мир от твоих необдуманных решений.       — Спасибо, — грустно улыбнулась я.       На губах всё ещё играли нотки крови. Вспоминая поцелуй, я ощутила, как живот охватила небольшая спазма, а пальцы онемели, и явно не от холода. Все девушки моего возраста мечтали о волшебном первом поцелуе, но кто же знал, что судьба в моём случае так горько пошутит…       — Ну, как оно? — намёком спросил Рохан.       Я призадумалась, не зная, что ответить.       — Это был мой первый поцелуй, — я смотрела в пустоту. — И он был со вкусом крови.