Потерянный рай

Глава 10. Решение Дин

— Я был там не четыре месяца. — Что? — Это здесь четыре, а там время тянется совсем иначе. Четыре месяца идут за сорок лет. — О Боже!.. — Они меня резали и рвали так, что живого места не оставалось... Но я становился единым целым. Как по волшебству, чтоб начать снова. А в конце дня, в конце каждого адова дня, Аластар приходил ко мне. Каждый день... И предлагал выход. Он предлагал мне сделку. Мои пытки прекратятся, если я сам стану палачом. И каждый день я посылал его. Каждый день я вспоминал свет солнца... Целых тридцать лет... Но потом я сломался, Сэмми. Я не смог... И дал свое согласие. Прости, Господи, я сам стал драть их на куски! Я потерял счет этим... этим... несчастным... — Дин, но ведь ты продержался целых тридцать лет, кто бы ты ни был... — Эта память... Она всегда со мной. Если бы я мог не чувствовать, Сэмми! Если бы мог послать все чувства к черту!.. Сверхъестественное (Supernatural)

Мы работали без отдыха уже второй месяц. Только мы очищали мир от очередного монстра, как на его месте возникал новый. О том, чтобы оставить Сэма и поехать в Форкс к Белле, не могло быть и речи. Зато я стал постоянным посетителем их местного форума, прикидываясь страстным любителем охоты только для того, чтобы быть в курсе последних событий, происходящих в этом городке. Когда там обговаривали происшествие с Беллой, меня прошиб холодный пот, и я уже готов был бросить все и ехать к ней. Однако это оказалось не так легко. Сэм с тех пор, как я вернулся из Ада, вел себя так, будто все нормально, но при этом не сводил с меня подозрительного взгляда... А я не мог придумать повод бросить все и ехать через всю страну в штат Вашингтон. Поэтому я терпеливо ждал момента, когда наконец в этом городишке произойдет хотя бы одно убийство ну или, на худой конец, похищение. Тогда, прикрываясь очередным делом, я бы рванул туда вместе с Сэмом. Однако, как назло, этот городок до чертиков тихий и сонный. Это успокаивало: по крайней мере, Белла там в безопасности. Хотя мне ли не знать, как обманчиво спокойствие маленьких городов. Конечно, я мог позвонить ей, но у меня только ее домашний номер телефона. Ни электронной почты, ни номера мобильного. Если в ближайшее время ничего не произойдет, позвоню ей на домашний, пусть это и будет риском нарваться на ее родителя, который, наверное, глаз с нее не сводит после того, как его дочь пропадала где-то целых три месяца. Смерть человека — не повод для радости, но когда я прочитал в местных новостях, что недалеко от Форкса, на одном из заводов, охранника загрыз медведь, я взбодрился. Вот она — возможность поехать к Белле. Я уже собирался сообщить брату о новом деле, придумывая на ходу еще какие-то странности по нему, но, похоже, удача сама решила прийти мне в руки. Если это слово вообще применимо в данной ситуации… В Форксе произошло убийство. Прочитав описание ран жертвы, стало понятно, что в этом городке объявились вампиры. Случайны они там или намеренны, я не имел ни малейшего понятия. Когда я сообщил Сэму о новом деле, меня ждал сюрприз. — Угу, — пробурчал он, отбрасывая в сторону футболку, с которой вышел из ванной. — Наконец-то что-то стоящее, правда? И именно там, куда тебя так тянет… Признаться, это немного разозлило. Я и не заметил, что он в своей слежке за мной зашел так далеко. Да, мы все время вместе, нам трудно скрыть что-либо друг от друга. Однако сегодня он, похоже, решил доконать меня окончательно: — Неужели ты думаешь, я совсем ослеп и не вижу, что тебя что-то тревожит? Дин, я не чужой! — обиженно проговорил он. — Неужели проще заглушить все алкоголем, чем довериться родному брату? Я молчал. Я не знал, что ему сказать. Чистому, идеальному Сэмми рассказать про то, что я делал в Аду целых десять лет, согласившись на сделку с Аластаром? Как вообще можно рассказать кому-то про Ад? Как мне объяснить ему все? Не говорить же в самом деле, что я нуждаюсь во встрече с девушкой, которая учится в школе, потому что она — единственная на земле, которая поймет меня? — Дин, если тебе надо ехать в Форкс, — в конце концов тяжело вздохнул он, — пусть я и не знаю зачем, ты должен был просто сказать мне об этом. Что ж, я благодарен ему за это «если» — оно дает мне возможность в очередной раз уйти от разговора, чем я сразу же и пользуюсь. — Сэмми, давай просто поедем туда и сделаем нашу работу. Судя по всему, в этом городке вовсю развлекаются вампиры. Он не поддержал мой шутливый тон, он все так же серьезен. Я понимал, ему сейчас не до шуток. — Дин, я бы хотел, чтобы ты доверял мне, – серьезно попросил брат. Я покачал головой развернулся и вышел из номера. — Буду поздно, — сказал я, аккуратно прикрывая за собой дверь. Я отправился в ближайший бар опять заливать свою боль виски. Брат прав: мне так проще. Я напился так, что не помнил, как добрался до нашего номера. Спотыкаясь и роняя на своем пути все, что можно уронить, я пробрался к своей кровати. Я видел Сэма, который проснулся, тяжело вздохнул, помог мне раздеться и уложил меня спать. Я смотрел на него и мне становилось еще хуже от осознания того, что я делал. Несмотря на ангельскую внешность, Сэм все же садист: он разбудил меня ранним утром, облив кувшином холодной воды. Я подскочил на кровати, озвучивая вслух все, что о нем думаю. — Надо ехать, Дин. Ты ведь не хочешь, чтобы в этом твоем Форксе еще кто-то пострадал? – растягивая слова, сообщил мне он. Вот ведь… Но мне пришлось встать и тащиться в ванную. Голова гудела, и я проглотил очередную таблетку обезболивающего. Из зеркала на меня смотрело чужое лицо. «Боже Дин, что ты с собою делаешь? — думал я. — Сколько ты еще будешь казнить себя за произошедшее в Аду?» Перехватив в ближайшей кафешке стаканчик кофе, я сел на пассажирское сиденье «Импалы». Сегодня я явно был не в состоянии вести машину. Впрочем, как и в прошлый раз, и в позапрошлый тоже. Часть 11. «Да будет так! Он всемогущ, а мощь всегда права».

Однажды мы все бываем безумны.

Эдвард Пока Белла внизу разбиралась с отцом, я измерял шагами ее комнату. Соль постоянно хрустела под ногами, выводя меня из себя. Но я не мог остановиться, не мог даже присесть. Я был полностью сломлен тем, что девушка знает о таких, как я; тем, как она ужаснулась мне; сломлен страхом в ее глазах, ужасом и испугом, отразившимися в них. Мне надо было поговорить с ней, убедить, что моя семья не такая, как все вампиры. Мой взгляд упал на стопку книг, лежавших около ее кровати. Чтобы отвлечься, я решил посмотреть, что она читает. Вероятно, как и все девчонки, сначала решил я, но потом понял, что речь идет о Белле, и мне стало действительно интересно, что это за книги. Они лежали аккуратной стопкой. Я взял первую и поразился: Данте Алигьери — довольно неприятная книга. Девять кругов ада — не самое заманчивое вечернее чтение. Однако следующая, «Книга Еноха», тоже не сахар. Уже с некоторым волнением я взял третью книгу — «Евангелие». Я пытался вспомнить, может, по какому-то предмету задавали нечто подобное, но ничего не вспомнил. А вот эту книгу она читала очень внимательно, даже вносила пометки — Мильтон, «Потерянный рай». Подробное описание ада, Сатаны и его ангелов. Когда-то я тоже читал ее, но не так, как Белла; она делала пометки почти на каждой странице, кое-что было вычеркнуто, что-то, наоборот, выделено. «Да будет так! Он всемогущ, а мощь всегда права… Он выше нас. Не разумом, но силой; в остальном Мы равные. Прощай, блаженный край! Привет тебе, зловещий мир! Привет, Геенна запредельная… Лучше быть Владыкой Ада, чем слугою Неба!» — цитировал я на память выделенный ею текст. Похоже, эта тема ее действительно интересовала. Книга, которую последней я заметил на ее кровати, ввергла меня в ступор. Называлась она «Вампиры и оборотни среди нас». Причем это не бульварное чтиво, а серьезное исследование. Я сам читал эту книгу и знал, что в ней собрано много материалов о таких, как я. Только люди, дай им хоть сотню доказательств, все равно предпочитают не замечать того, во что не хотят верить. Судя по пометкам, Белла эту книгу тоже изучала. «Вот откуда она узнала обо мне и о подобных мне», — вдруг дошло до меня. Только прочитать что-то в книге и быть уверенным в чем-то — разные вещи. Ну, и что все это означает? Да, иногда, когда я смотрел на нее, казалось, не я, а она прожила целое столетие. И эти ее странные слова про пытки и убийства? Откуда молодая семнадцатилетняя девушка взяла их? Почему она интересовалась вещами, которыми обычные люди не увлекаются, о которых даже не задумываются? Я знал, решение этой загадки надо искать в самой девушке. Видимо, было что-то в ее прошлом, что подтолкнуло ее к этому. Отпечаток на ее груди, татуировка, книги, даже эта проклятая соль – все указывало на то, что в прошлом Беллы есть тайна, объясняющая все ее странности. Может, она последовательница какого-то культа? Мне не хотелось, чтобы это было правдой. Все увлечения оккультизмом в своей массе опираются на поклонение силам зла, дьяволу, в какие бы одежды они ни рядились. Придется все же довериться Карлайлу, рассказать ему о пентаграмме и о выжженном отпечатке, о книгах, о соли вокруг дома, о странных парнях из Порт-Анжелеса, о невозможных вывертах фургона. Я знал, моя семья не одобряла моего интереса к смертной девушке, и потому молчал, не рассказывая никому о ее странностях. Но, видимо, мне придется ради нее же самой. Когда Белла вошла в комнату, я был уже спокоен. Она прошла мимо меня и села на кровать. В общем-то, больше здесь сидеть и негде. — Откуда ты знаешь о таких, как я? – еще раз спросил ее я. Она ничего не ответила, лишь кивнула на книгу, лежащую рядом с ней. — И ты сделала свой вывод, только прочитав книгу? Мало ли что написано в книгах. — Н-у-у… книга о вампирах довольно серьезная. Меня просто поражает, как я сразу не догадалась, кто ты. — Вижу, ты читаешь и Данте, но ведь это не означает, что ты веришь в девять кругов Ада? — немного насмешливо поинтересовался я. Девушка серьезно на меня посмотрела и смутила своим ответом: — Вообще-то, верю. Выходит, она верующая? Это многое бы объяснило… Только в кого же она верит? В Бога или в дьявола? Я не замечал в ней религиозных рвений. В церковь, насколько я знал, Белла не ходит. Тогда выходит, она все-таки последовательница какого-то культа? — Я верю в Ад, — между тем продолжила девушка, — и тебе советую. Ведь каким бы это ни было бредом, ты не можешь утверждать, что Рая или Ада не существует. Ты ведь вопреки всем законам природы существуешь. Тогда я решил рискнуть и спросил про ладонь, выжженную на ее груди: — Это как-то связано с тем отпечатком на твоей груди? Она усмехнулась: — Ну, конечно, как я могла быть такой наивной. Ты был в моей комнате и раньше! — Белла вскочила с кровати. — И соль тебе нипочем… Она смотрела на меня так, будто видела впервые. В ее взгляде читались недоверие и подозрение. — Прости, я не хотел пугать тебя. Просто волновался, — не врал я. — Я приходил в тот день, когда ты прогуляла школу. Тогда я случайно увидел и отпечаток, и твою татуировку. Белла немного успокоилась, но на ее лице все еще было написано сомнение. — Да, именно этот отпечаток изменил мою жизнь, — наконец услышал я. — Он — свидетельство моего спасения. Благодаря ему я лишь утвердилась в своей вере. — Откуда он у тебя? — теперь уже с тревогой спросил я. — Я не знаю. Это произошло прошлым летом. Из моей жизни было вычеркнуто три месяца. Однажды ночью я просто пропала. Меня искали повсюду, а спустя три месяца родители уже и не надеялись на то, что я жива. Но я появилась в пустыне — одна и украшенная этой выжженной ладонью. Полиция так и не смогла выяснить, где я была все это время. Я заметил, с какой горечью она произнесла последнюю фразу. — А ты? Ты помнишь, где была? Девушка посмотрела на меня и как-то наигранно, беспечно встряхнула плечами: — Нет конечно. В этом-то и проблема, Эдвард. Но все это уже в прошлом. — Не знаю, Белла, в прошлом ли, — проговорил я, взглядом указывая на книги и соль, рассыпанную по полу. Что же было, когда ее похитили? Неужели все ее странности – результат похищения? Должен признаться, если бы я ничего не помнил о трех месяцах своей жизни, да еще и с таким украшением, я бы тоже мог свихнуться. Не нужна ли ей помощь психиатра? Мне не хотелось об этом думать, но, судя по всему, такая помощь ей необходима. Куда смотрят ее родители? Она зациклилась на своем похищении, придумала целый мир, чтобы оправдать его. Хотя, должен признать, именно ее небольшое сумасшествие привлекало меня к ней, именно оно помогло ей узнать мою тайну. Воспринял бы обычный человек меня и мою историю? Получается, подтвердив ей, что я вампир, еще сильнее подтолкнул ее в пропасть безумия. Лишь одним своим существованием. И что же мне теперь делать? — Эдвард, ты хотел сказать мне что-то важное, – напомнила Белла. Я вздохнул: слишком поздно. И я сам напросился к ней, чтобы рассказать, кто мы такие. И пусть моя правда будет подпитывать ее безумие. Мне не все равно… Меньше всего я желал, чтобы она думала обо мне, как об убийце. — Эдвард, вы пьете кровь? Насколько я знаю, в округе люди не пропадают. Или вы не делаете этого там, где обитаете? — не дожидаясь меня, с нетерпением спросила она. Разумеется, это ее волновало, конечно, это первое, что будет волновать, и в моих силах успокоить. — Нет, Белла, это не совсем то, что ты думаешь. Мы не такие вампиры, как остальные. Мы питаемся только кровью животных. И наше существование сокращает только популяцию местных оленей и медведей. Белла Я смотрела на Эдварда и слушала его объяснения про их способы охоты. Я слышала о таких, как они — вампирах, которые решили побороть свою природу. Признаться, то, что он не питается кровью людей, вызвало облегчение. Только вот… «Бедный Эдвард», — снова подумала я. Против своей природы не пойдешь. Какую бы кровь ты ни пил, я-то знаю правду о таких, как вы. Вампиры — одни из самых отвратительных тварей, порожденных тьмой. В Аду каждый из них на особом счету. В Аду не любят, когда они умирают. Потому что кровь, которую они пьют здесь, на земле, не задерживается в их теле надолго. Пара часов — и она перетекает туда, куда ей и положено — в Ад. Вампиры, сами того не зная, питают Ад свежей человеческой кровью, энергией, жизнью. И вот Эдвард стоял передо мной и ничего об этом не знал. Не знал, что одним только своим существованием питает ужас всего человечества, перекачивает живую энергию в мертвый мир, получая взамен силу, скорость, красоту. Ад пойдет на многое, чтобы защитить своих детей. Вампиры на земле неприкосновенны — эту истину в Аду знают все. Поэтому демоны и отступили, потому и сказали, что я вернусь к ним сама. Все из-за Каллена. Но я не желала возвращаться ни с помощью Эдварда, ни без него. Оставалось выяснить у него еще одну вещь. — Похвально, — отметила я очевидное. — Только объясни: если ты вампир, почему тогда обратил на меня внимание? Каким боком ты стал общаться со мной, даже не единожды спас? — Ты привлекаешь меня, Белла, — проговорил он, но я услышала в его голосе какую-то нерешительность. — Как именно я тебе привлекаю? — потребовала я уточнения. Каллен без спроса сел рядом со мной на кровать и рассказал, как, впервые увидев меня, испытал жажду, которую никогда еще не ощущал. Он хотел убить меня, жаждал выпить моей крови. Он и сейчас говорил об этом с видимым напряжением. Вероятно, до сих пор жаждет… Тут меня поразила одна простая догадка: была ли эта жажда случайной? Не постарался ли тот же Аластар вызвать ее в ближайшем ко мне вампире? Чтобы Эдвард убил меня — и мое я, моя кровь и я сама снова оказалась в Аду? Что ж, даже если так и было, то они жестоко просчитались. Каллен влюбился в меня; он сейчас сам признался в этом. Или все-таки они не просчитались? Я, похоже, тоже не осталась к нему равнодушной. Я не могла объяснить самой себе, как так вышло, что у меня возникли к нему чувства. Все произошло как-то само собой… Конечно, это совершенно не то, что я испытывала к Дину. Чувства к Винчестеру у меня претерпели такой спектр изменений, что иногда становилось интересно: как все могло окончиться любовью? Но и к Каллену я не осталась равнодушной. Ради его спокойствия я никогда не расскажу ему правду: кем на самом деле являются вампиры и что их ждет в Аду. Участь вампиров там намного ужаснее участи все демонов и грешников. Ад не прощает им смерти, Аду наплевать на прошлые заслуги — он просто воздает им должное. Более всего в Аду страдают те, кто в свое время прислуживал дьяволу на земле — в этом и состоят ирония Ада, его ужас. После признания Эдварда мы еще некоторое время сидели на моей кровати. — Белла, я хочу тебя спросить еще кое о чем. Это немного личное, пожалуйста, не обижайся. Когда в прошлый раз я был у тебя в комнате, ты спала очень тревожно и все время звала какого-то Дина… «Хрен тебе, а не историю Дина, Каллен...» — Дин был моим парнем, — проговорила я. Когда я произнесла имя Винчестера, мое сердце начало бешено стучать. Эдвард заметил мое состояние. Он отстранился от меня и спросил: — Был? Вы расстались? Взгляд у него внимательный, изучающий, солгать в ответ просто невозможно. Да и зачем лгать?.. — Да, но мое сердце всегда будет с ним. Я видела, как непроизвольно сжались его кулаки. До меня наконец дошло: похоже, я совершила огромную глупость. Сама того не понимая, я влюбила в себя вампира. — Почему вы с ним расстались? — продолжал допытываться Каллен. — Так вышло, — пожала я плечами. — Были причины… Он хотел спросить еще что-то, но я покачала головой: — Извини, я больше не желаю говорить о Дине. Эдвард кивнул, а потом осторожно протянул свою руку и сжал мою ладонь: — Белла, теперь ты понимаешь, что я в состоянии защитить тебя? — серьезно проговорил он. — Кто бы ни пытался тебя обидеть, я сумею дать ему отпор. Я всегда буду рядом. Дин — Ну, так увижу я сегодня свой трах или нет? — растягивая губы в приторной улыбке, спрашивает Аластар. «Увидишь, сука, увидишь», — хочется крикнуть мне ему прямо в лицо, но я опять глотаю слова. Вместо ответа я подхожу к девушке и спрашиваю ее: — Ты этого хочешь? — А разве у нас есть выбор? — испуганно отвечает она. — Можно хотя бы снять ее с дыбы? – спрашиваю я в пустоту, не оборачиваясь. Хотя зачем? Я и так знаю ответ. Весь смысл сегодняшнего представления как раз состоит в том, что девушка будет связана и будет висеть на дыбе. Я слышу, как скрипит песок под ногами Аластара, когда он подходит ко мне. — Н-у-у... так ведь совсем не интересно. Он обходит Беллу и становится позади нее. — Quae nocent — docent*, — говорит он, протягивает руки и сжимает соски девушки. Она дергается слишком сильно — она еще не может контролировать свое тело на дыбе. Шипы на запястьях разрывают кожу. На ногах еще хуже: мышцы оказываются разодраны до кости. Как жаль, что я не могу оглохнуть и не слышать ее криков. — Так что ты решил? – продолжает Аластар, сжимая грудь Беллы. — Хорошо, — не скрывая своей ненависти к нему, произношу я, — только не трогай ее. Он усмехается и отпускает девушку. Слезы градом катятся по ее лицу, ее всю трясет от боли. — Ш-ш, тихо, — говорю я ей, прижавшись губами к ее лбу. — Будь сильной девочкой, скоро все закончится. Я боюсь даже обнять ее, чтобы не причинить дополнительной боли... Как же я буду делать то, что от меня хочет Аластар? Я уже понимаю, не сегодня, так завтра эта девушка — единственный человек в Аду, с которым я сблизился, — начнет ненавидеть меня за всю ту боль, которую я ей причиняю, повинуясь приказам демона. Я совершил ошибку, пусть Аластар и подсылал ее ко мне с предложением, пусть она не как все остальные грешники, пусть выказывала мне сочувствие, я не должен был позволять себе сближаться с ней. Страдала бы она сейчас на дыбе, если бы меня не было? Возможно, нет…У них тут строгие правила. Всем воздается по заслугам. Однако уже поздно метаться… Чему быть, того не миновать. Она будет меня ненавидеть. А я в скором времени начну рвать, насиловать, убивать без малейших колебаний и сомнений… Я смотрю девушке в глаза и целую ее в губы. Теперь мои руки накрывают ее груди, и, к моему облегчению, она не дергается. Я глажу их, ее обнаженный живот. Прокладываю дорожку из поцелуев, опускаюсь к ее шее, груди. Ей больно, она не сможет расслабиться. Надо побыстрее кончать со всем этим. * Что вредит, то учит (лат)