Потерянный рай

Эдвард Через несколько часов меня нашел Карлайл. Я и не заметил, насколько отдалился от дома. Я сидел около какого-то незнакомого мне озера и старался не думать, не вспоминать — новое искусство, которым я теперь должен овладеть. Но чем усерднее я пытался его постигнуть, тем сильнее отчаивался, тем больше вспоминал. — Эдвард, — подошел ко мне Карлайл, — сынок. Он положил руку мне на плечо и успокаивающе похлопал. От этого простого жеста мне вдруг стало так тепло, словно я — маленький ребенок, а не столетний вампир. — Эдвард, сынок, — повторил он, — так бывает. Она будет любить того, кому принадлежит ее сердце. Не стоит казнить себя. Он говорил то, что думал. Но еще я уловил в его мыслях гордость: он гордился своим сыном, тем, что я оказался способным на любовь. Гордился тем, что я смог себя сдержать и уйти. Так мы просидели некоторое время, пока я не пришел в себя, оглядывая окрестности. Интересно, куда это меня занесло? И каких трудов стоило отцу отыскать меня? Мне вновь стало стыдно за себя. Стоило послушаться его, нужно было уехать, тогда, возможно, боль была бы не такой оглушающей. Однако, несмотря на мое состояние, было еще что-то — чувство смутного беспокойства, никак не связанного с Беллой. И я рассказал Карлайлу о том, что увидел в багажнике этого Дина. Теперь настал черед отца бледнеть. Я отчетливо видел, как кусочки мозаики в его голове сложились в единую, четкую картинку. То, что я читал в мыслях Карлайла, напрягало меня так же, как пугало его. — Это охотники, Эдвард, — вслух проговорил отец. Конечно, я слышал о них, только слышал… Охотники — люди, смысл жизни которых состоит в том, чтобы убивать таких, как я. Белла с ними, и она хочет стать такой же. И она знает о нас. — Девушка в курсе о нашей семье? — с беспокойством спросил Карлайл. По выражению моего лица он понял, что Белла все знает. — Она расскажет ему? Я растерянно пожал плечами: — Не знаю. Я впервые видел Карлайла таким напуганным. Он думал об охотниках, вспоминал все, что когда-либо слышал о них, систематизировал, сравнивал. Утешительного в его воспоминаниях было мало. Охотники — фанатики своего дела. Главное для них — истребление нечисти, чаще — любой ценой. Они живут, они умирают, проигрывают и выигрывают, сгорают и восстают. Жизнь для них — вечная борьба с такими, как мы, борьба со злом. Ничего утешительного, но даже в этом сумраке отец старался не терять здравого смысла. Я видел все его заботы, чувствовал груз ответственности за нашу семью. И мне хотелось облегчить его ношу. Мне нужно отбросить в сторону свои проблемы, ведь у моей семьи появилась теперь одна общая проблема — Дин, его брат и Белла. — Карлайл, мы ведь можем с ними справиться, — тихо произнес я. Отец поднял на меня глаза, понимая, о чем я, но этот выход из положения в качестве возможного он даже не рассматривал. «Они люди, Эдвард, пусть и охотники. Это их жизнь, их работа, и такие, как они, тоже нужны. На всякого хищника должен быть свой охотник. А тобою, сынок, сейчас движет ревность. Разве этому я учил тебя? Кроме того, они очень сплочены. Убей мы их — завтра сюда явятся другие». — Хорошо, но ведь мы для них практически неуязвимы. Им к нам не подобраться. Конечно, они могут рассказать всем, кто мы такие… Карлайл опять покачал головой — он вновь со мной не согласился: «Разглашать нашу сущность им ни к чему. Охотники сами по себе, каждый из них ведет свою собственную войну со злом. Они хранят наши тайны так же, как и свои. Вовлекать людей в эту борьбу они не будут. И я не был бы так уверен в нашей неуязвимости. Мы не знаем, каким оружием они владеют. Согласись, они бы не охотились на нас с пустыми руками. А вампиров, способных рассказать, как с ними справились, они в живых не оставляют». Мысленная отповедь отца подействовала на меня отрезвляюще. Я понял, что опять поддался эмоциям и глупой ревности. Еще я задумался: а где же Элис? Почему она не увидела грозящую нам опасность? — Я позвоню Элис, — сказал я, вытаскивая телефон. Карлайл кивнул, все еще обдумывая, как нам поступить дальше. Элис ответила не сразу, а когда подняла трубку, мне пришлось долго объяснять ей, в чем дело. После разговора с сестрой я обернулся к Карлайлу: — Похоже, у нас проблема. Элис их не видит. Ни этого Дина, ни второго охотника. Как будто их вообще нет в природе. Карлайл Пока Эдвард говорил с Элис, я принял твердое решение встретиться с этими охотниками и попытаться объяснить им, что мы не опасны и не трогаем людей. Конечно, я догадывался, что привело их в наш городок — два трупа за прошедшую неделю. Это много для нашей провинции. Мне надо попытаться убедить их, что такого больше не повторится. Если не получится, придется уезжать из города, как бы мы ни были против, придется бежать. Выход, озвученный Эдвардом — дорога в противоположную сторону. Я не допущу, чтобы кто-то из моей семьи пострадал, но я также не желал, чтобы пострадали эти охотники — они всего лишь люди. Кроме того, надо что-то делать с заезжими вампирами. Даже если я смогу убедить этих охотников, найдутся другие, которых привлечет сюда кровавый след. Эдвард сидел молча. Он, конечно, пытался держать себя в руках, но я видел, как ему больно. Принятое мной решение ему не нравилось: — Нет, Карлайл, не стоит встречаться с ними. Никто из нас до сих пор не сталкивался с охотниками, и мы действительно не знаем их возможностей. «Эдвард, я могу только догадываться, как тебе больно осознавать, что Белла ушла с одним из них, что, возможно, она предаст нас, тебя. Но у нас действительно нет другого выхода. Или уехать, или хотя бы попытаться побеседовать с ними». Сын старался отговорить меня. Он даже согласился, чтобы мы уехали из Форкса. Я знал, почему — ему нелегко находиться здесь, рядом с Беллой. Возможно, нам придется переехать, но не бежать. В конце концов Эдвард сдался: — Хорошо. Но ты не отправишься к ним один. Я с тобой. Тот второй сейчас сам, мы можем пойти к нему прямо сейчас — Будет лучше, если я пойду один. Не думаю, что тебе стоит снова встречаться с кем-нибудь из них. Сын вновь со мной не согласился, опять мне пришлось уговаривать его, однако в этот раз ничего не вышло: он был решительно настроен отправиться вместе со мной. В конце концов я уступил. Какая разница. Мы пойдем к тому второму охотнику. Дина там не будет, а именно с ним Эдвард может не сдержаться. Пока он с Беллой, нам будет намного проще поговорить со вторым. Да и мне идти больше не с кем — Эммета нет в городе, а Джаспер слишком нетерпелив. «Эдвард, ты знаешь, где он?» — мысленно спросил я сына. — Думаю, это легко выяснить. В самом городе только два мотеля и один отель. Там немного народа. Я обойду каждый и найду его по запаху. Так мы решили и нашли парня в первом же мотеле. Было еще очень рано, но, судя по звукам, доносящимся из номера, охотник проснулся и работал за компьютером. Мы постучали — я не хотел пугать его внезапным появлением. Стук клавиш, едва слышный даже нам, стих, наступила полная тишина. Поэтому я удивился, когда дверь внезапно открылась и на пороге возник высоченный парень. — Что вам надо? — жестко спросил он, а потом осекся. Я заметил в его глазах понимание того, кто мы такие, и увидел теперь направленное на нас дуло револьвера. — Мы пришли поговорить, — быстро и как можно мягче произнес я, приподнимая руки. Охотник внимательно осмотрел нас, не опуская оружия. «Красивый у него револьвер, — отметил я про себя, — старинный. Только зачем он им пользуется, когда есть современное оружие?» Рука с револьвером слегка дернулась, парень поморщился. Это из-за Эдварда он повредил спину. И происшедшее явно не облегчит наш разговор. А еще я не заметил в глазах охотника страха, и это заставило задуматься о нашей безопасности. Как будто прочитав мои мысли, парень твердо проговорил: — На вашем месте я был бы не так уверен в собственной неуязвимости. Однако он отошел в сторону и пропустил нас в комнату. Движения выверенные, четкие. Указав нам в сторону кровати, охотник остался у двери, готовый в любой момент выстрелить. — Я вас слушаю, — требовательно произнес он. Признаться, то, что он готов был выслушать нас вот так сразу, удивило меня. Я слышал о таких, как он, об охотниках — они сначала стреляют, а потом даже вопросов не задают. Я внимательно вгляделся в лицо парня, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Кто он? Что заставило его выбрать этот путь? Какая трагедия? Люди просто так охотниками не становятся. У каждого из них за плечами своя личная драма. Несмотря на то, что парень был еще очень молод, в нем чувствовались сила и опасность. Наверное, именно эту же опасность почувствовал и Эдвард. Возможно, в том, во втором, в Дине, даже больше, так как он старше. Полагаю, если бы я увидел его еще до рассказа сына, сразу бы понял, кто он такой. Как можно мягче я начал объяснять ему наши принципы, нашу позицию, молясь про себя, чтобы он нам поверил. Парень слушал меня очень внимательно, не перебивал. Наконец я замолчал. В комнате воцарилась тишина. Жалюзи закрыты, на улице редкое для Форкса явление — яркое солнце. — Зачем вы следили за мои братом? — задал вопрос охотник. Признаться, не ожидал, что он спросит меня именно об этом — как-никак, к нему в гости пришли два довольно нетипичных вампира. Однако вопрос был вполне логичным и многое раскрывал в парне. Когда живешь на свете не одно столетие, появляется умение читать между строк, делать выводы, видеть истинную сущность вещей. Слово «брат» он произнес с выдающей его с головой интонацией; он любит своего брата и очень за него переживает. — Его увидел Эдвард около школы. Он не знал, что твой брат — охотник, но почувствовал исходящую от него опасность. Он думал, что Дин замышляет что-то недоброе, потому решил проследить за ним. — Дин? Недоброе? — теперь обратился к Эдварду напрямую парень. Сын явно не пылал любовью к этой семейке, поэтому процедил сквозь зубы: — На стоянке, около школы. Мне так показалось. — Почему? Посчитав, что Эдварду было бы лучше промолчать, хоть охотник и смотрел в упор на него, я ответил: — Ему показалось, что твой брат уделяет слишком много внимания одной школьнице. Парень повернул голову в мою сторону и задумчиво посмотрел на меня. Похоже, он не знал о маленьком приключении своего брата. — Вы знаете, где сейчас Дин? — В одном из загородных мотелей, с девушкой, — произнес я. — Мы решили не мешать ему и поговорить с вами. Я видел, как напрягся сын, увидел и то, что охотник заметил это и сразу насторожился. — Я позвоню ему, — проговорил он, чуть сильнее сжимая рукоять револьвера, который, вероятно, может стать причиной нашей гибели. Парень подошел к столику, взял телефон и вызвал брата по быстрому набору. Дин ответил только после второго вызова, и мы услышали сонный шепот: — Сэм? — Дин, у тебя все в порядке? — с тревогой спросил охотник. — Все нормально. У тебя что-то случилось? — Я слышал, как преобразился голос Дина. — Все хорошо. Ты не вернулся ночью, я переживал… Отключив телефон после разговора с братом, парень ненадолго задумался. Ему явно не нравился образ жизни брата, и он точно не в курсе, с кем именно тот проводит время. Чем больше я узнавал этого парня, тем сильнее он мне нравился. — Я встречал таких, как вы, — наконец произнес Сэм после длительной паузы. — Однако те два убийства — дело рук вампиров. — Я знаю, — ответил я. — Эти вампиры… Мы заставим их покинуть Форкс. Охотник невесело усмехнулся: — Мы приехали сюда не выгонять, а уничтожать. — Это может быть опасно для вас, — решил предостеречь я. — Позвольте решать это нам, — уверенно ответил парень. Я кивнул: им лучше знать о своих возможностях. — Но мы не откажемся от помощи, — все же проговорил Сэм. — Докажите, что вы действительно думаете о людях — приведите нас к ним и помогите с ними справиться. Я почувствовал, что это скорее просьба, чем ультиматум. Им ведь действительно нужна помощь. Посмотрев на недовольное лицо Эдварда, я не знал, что мне ответить. Натравить охотников на других вампиров, пусть и питающихся человеческой кровью, — не лучший «вампирский» поступок. — А если мы откажемся? — спросил я. Он пожал плечами. — Сами как-нибудь справимся. Только вот все ваши слова о человеколюбии тогда получаются пустым трепом. Похоже, парень не оставлял мне выбора. — Я расскажу все, что знаю об этих вампирах. Однако насчет помощи в охоте на них я должен посоветоваться с семьей. Я не могу один принимать такие решения. — Что ж, и на этом спасибо. Только есть еще одна вещь… Мне нужны доказательства, — сказал охотник и подошел к сумке, валяющейся на так и не разобранной кровати его брата. Он вытащил из сумки широкий нож и быстро, так, что мы даже не успели понять, что парень собирается делать, провел острым лезвием по своей руке, оставляя неглубокий порез, из которого начала проступать кровь. «Боже, — подумал я, — что же такого он видел в своем прошлом, чтобы так легко рисковать своей жизнью?» Ни я, ни Эдвард не двигались. Я — потому что давно привык к виду человеческой крови, а сын… В данной ситуации я был уверен в нем. А кровь между тем продолжала стекать по руке охотника. — Сэм, — как можно мягче проговорил я, — я работаю в больнице и не впервые вижу кровь. Если хочешь, я могу оказать тебе помощь. После моих слов парень заметно расслабился, схватил полотенце, валяющееся в изголовье кровати, и приложил его к ране. — Расскажите мне все, что знаете о тех вампирах, — попросил он, откладывая в сторону револьвер. Я начал говорить, а сам думал совершенно о другом. Я видел по глазам Эдварда, что он размышлял о том же: о странном аромате крови у этого парня. Об аромате, который ни я, ни Эдвард, уверен в этом, никогда еще не встречали у людей.