Три

«Темнота. Где я? Что со мной? Нужно вырваться отсюда, нужно открыть глаза! Тело не слушается. Ну же, ты сможешь, Рукия! Ты сильная, что бы ни случилось, ты должна справиться с этим!» Девушка открыла глаза и увидела серый потолок. Непривычно низкий, он словно давил на неё, как давит хмурое небо в дождливый день. Лёгкие перегородки-сёдзи были затянуты рисовой бумагой «не первой свежести». Рукия присела на футоне и, осмотревшись, задумалась. «Я не в поместье. Этот дом… он может принадлежать только одному человеку…» -УРАХАРА! – голос Рукии эхом разнёсся по комнате. Где-то за стенкой скрипнула отодвигаемая рисовая перегородка. Топот шагов, шорох одежды и глухой шёпот двух голосов. — Охайо, Кучики-сан! – поприветствовал девушку Урахара, заглянув в комнату. Глаза Киске блестели маниакальным блеском. «Боже, что я тут делаю? Меня отдали к нему на эксперименты?» — Яре-яре, вы что, боитесь меня, Кучики-сан? Бояться надо Унохану-сан и стоматолога, хотя, в сущности, это одно и то же! – Урахара зашёл в комнату и, сняв свои гэта, сел на татами возле футона Рукии. — Урахара... я… как… — Как вы сюда попали, Кучики-сан? – алчный лавочник хитро сверкнул глазами. – Что ж, это законный вопрос! Вас принёс сюда Абарай-сан. Хм, судя по вашему взгляду, я могу предположить, что следующий ваш вопрос «Зачем?». И это тоже вполне законный вопрос! Не каждый же день молодую девушку похищают из дома среди ночи. Я отвечу и на него – это приказ Укитаке-сана и Кучики-сана. — Урахара, Нии-сама, капитан… почему? Почему я в Мире Живых? – Рукия перестала понимать происходящие вокруг неё вещи. «Что за глупая шутка? Зачем? Неужели они не понимают, почему я три года не хотела сюда возвращаться?!» — Ну, Кучики-сан, это одна из частей нового проекта «Гигай-2010». Кстати, вы, видимо, ещё не заметили этого – на вас гигай, Кучики-сан! Девушка непонимающе посмотрела на Урахару, но, увидев, что он прячет улыбку за веером, с недоверием осмотрела себя. Действительно, как же она раньше не заметила этого – на ней больше не было чёрной формы шинигами и меча! Она была одета в домашнюю юкату нежно— голубого цвета. Но этот гигай… она совсем не чувствовала его, словно это было тело… настоящее тело! Такое же, как и у Ичиго… Ни обычного чувства дискомфорта, ни тяжести оттого, что нужно постоянно держать свою душу внутри… Так легко. Словно ты… ЖИВАЯ! — Хм, я вижу, вы заметили, Кучики-сан! – улыбнулся Киске, глядя, как Рукия рассматривает свою руку. – Этот гигай – настоящее человеческое тело! И не нужно никакого закрепителя сомы, кроме того – выходить из него, после долгого пребывания, совершенно не больно. Ой, ой, не пытайтесь сделать этого сейчас! Рукия в недоумении посмотрела на него. — Но почему? Урахара, вы же сказали… К тому же, мне надо назад, в Общество Душ! — Никуда вам не надо, Кучики-сан. Это официальный приказ капитана Укитаке – помочь мне в исследовании функций нового гигая. К тому же, одна из его особенностей состоит в том, что выходить из него возможно только раз в три дня! Так что добро пожаловать в Мир Живых, Кучики-сан! – сказал Киске, и, улыбнувшись, поспешно вышел из комнаты. «Как? Как они могли так со мной поступить! Отдать меня Урахаре – как вещь! Нии-сама, капитан, Ренджи…» Рукия упала на футон и заплакала от отчаяния и боли. — Урахара-сан! Если с ней что-нибудь случится, то я вам руки и ноги оторву! — Яре-яре, Абарай-кун! Всё будет в порядке, мы с Йоруичи-сан присмотрим за ней, да и за Куросаки-куном тоже! — Запомните, Урахара-сан, вы отвечаете за неё своей головой! — Боже, как вы несдержанны, Кучики-сан! И не надо махать передо мной Сенбонзакурой. Кстати, вы ведь забрали у неё рисунок? — Да. Если мы хотим, чтобы она проявила интерес к реальным людям, надо забрать у неё вымышленных. — Мы очень надеемся на тебя, Урахара-кун! Передай ей от меня это письмо. Там – наставления по поводу исследований гигая. — Вы подошли к этому так серьёзно, Укитаке-сан! Но вы же знаете, что это только предлог, чтобы Кучики-сан не думала, что она здесь из-за Куросаки-сана. — Но ведь новый образец гигая существует? — Конечно. Я сделал его две недели назад и уже проверил на себе и Йоруичи-сан! — Поэтому, передайте ей это письмо. Кстати, вы ведь не рассказали ей лишнего? — Укитаке-сан, ну за кого вы меня принимаете! Конечно, я не стал ей говорить, что это программируемый гигай, и дату ориентировочного выхода из него можно планировать самому. Пусть думает, что она заперта. Так у меня будут лишние три дня, чтобы придумать, как организовать встречу. — Мы рассчитываем на тебя, Киске! Двери Сенкаймона бесшумно закрылись за тремя мужчинами, вернувшимися в Общество Душ. — Нэ, Йоруичи-сан. Уже скоро полдень, как ты думаешь, она пришла в себя? – спросил Урахара спустя пять часов после отбытия ночных гостей. — Её реяцу пришла в норму, я думаю, скоро она придёт к нам. — А духовная сила Куросаки-сана? Ты ведь тоже не чувствуешь её? — Нет, скорее всего, его сейчас нет в городе, — ответила Йоруичи. — Да, он же у нас признанный мангака! Как думаешь, стоит дать Кучики-сан почитать тот Shonen Jump ? Я думаю, ей будет интересно увидеть там себя. — Ещё рано, Киске. Наверное позже, он сделает это сам. Пошли накрывать на стол, Рукия скорее всего проголодалась. Рисовая перегородка распахнулась, и перед мужчиной и женщиной предстала Кучики— младшая. Её глаза покраснели, будто она долго плакала. Но весь внешний вид показывал, что она взяла себя в руки. — Извините меня, Урахара-сан, Йоруичи-сан! Спасибо за гостеприимство! — Ну что ты, Рукия-чан! Кстати, у Киске есть письмо для тебя, садись и прочти его. Урахара протянул Рукии конверт с печатью 13 отряда. — Это… от капитана! – воскликнула Рукия, и углубилась в чтение. Хозяева дома терпеливо ждали, когда она закончит, ведь после этого обязательно должны были последовать вопросы. — Тебе всё понятно, Рукия-чан? – спросила Йоруичи, когда девушка, дочитав письмо, сложила его обратно в конверт. — Да. Капитан написал, что я должна ходить в этом гигае три дня, и запоминать всё происходящее со мной, чтобы потом сдать ему в виде отчёта. Также, он написал, что я могу использовать в нём только кидо для лечения. Но как же я буду защищаться, если вдруг нападёт Пустой? – в её глазах была тревога, но Урахара понял, что она посвящена отнюдь не страху перед Пустыми. — Понимаете, Кучики-сан, этот гигай позволяет полностью скрывать вашу реяцу в момент опасности. То есть, при приближении Пустого, ваша душа становится «невкусной» для него – следовательно, вам не нужно кидо для защиты! — Но Урахара! Это же чистой воды самоубийство! – воскликнула Рукия, и её фиолетовые глаза расширились от ужаса. — Ну что вы, Кучики-сан, все так живут! Просто представьте, что вы тоже человек, такой же, как Куросаки-сан! Рукия выбежала из комнаты, громко хлопнув створкой сёдзи. — Прости, Йоруичи-сан, похоже, я не умею разговаривать с девушками. «Урахара, как он мог… такой подлый гигай. Но приказ капитана… я должна выполнить его, если это так. Если только они не догадались. Нет, такого просто не могло произойти! У меня есть три дня. И отсчёт уже пошёл. Всего три дня, и я вернусь обратно в Общество Душ. И тогда всё будет по-прежнему» В тот день, Рукия решила не покидать свою комнату. Урахара и Йоруичи не знали, что она делала, но не стали заходить к ней. Время поджимало. Плана не было. «Второй день. Уже второй день я здесь, в магазине Урахары. Хотя, первый день можно было и не считать. Я просидела в комнате до самого вечера, а потом легла спать. У меня было ощущение, будто я не спала целую неделю. Но этот гигай… к нему даже не надо привыкать, так странно, как будто я всю свою жизнь провела в нём! Но мне не нужно расслабляться, это только на время. Послезавтра, утром, я смогу выйти из него и вернуться обратно, если, конечно, я правильно рассчитала время, и они засунули меня в гигай утром. Но это не важно, главное – что я смогу уйти. Мне немного страшно, но я стараюсь не показывать этого. Сегодня утром, когда я вышла к завтраку, Йоруичи— сан предложила мне прогуляться по Каракуре. Она даже где-то нашла тёплую одежду моего размера. Судя по блеску в глазах Урахары, за неё будет платить мой брат. Я не хотела идти на улицу, мало ли кого я могла там встретить, но почему-то согласилась. Сейчас я иду по заснеженным улицам. Куда? Не знаю. Будто ноги сами несут меня. В Каракуре очень холодно, тёплые шапка и шарф пришлись очень кстати. Это так непривычно, в Обществе Душ сейчас намного теплее. Мне почему-то захотелось пойти посмотреть на школу, в которой я училась три месяца. Всего три месяца, я и не заметила тогда, как быстро они пролетели, наверное потому, что быть здесь было слишком здорово. Вот и она – всё то же здание, всё тот же шум и крики во дворе. Я вижу окно нашего класса… его класса. Я вижу крышу, на которой мы столько времени провели вместе. Я вижу дерево, под которым меня спросили, люблю ли я его. Но он здесь уже не учится, как и я. Так жаль, что я не смогла закончить эту школу вместе с ним. Что не увидела, как он получает аттестат, что не радовалась и не танцевала вместе с ним на выпускном балу. Это так грустно, поэтому я и не хотела возвращаться в этот город, слишком многое здесь мне напоминает его – Ичиго. Я и не заметила, как дошла до берега реки. Тут убили его маму… 9 лет назад. Он часто приходил сюда, один раз я была здесь вместе с ним. Мы просто сидели рядом и молчали. Это было так необычно – впервые в своей жизни, я понимала другого человека без слов, словно в нас были частички друг друга. Такие странные чувства – дружба, привязанность… любовь? Зачем они шинигами? Поэтому я должна уйти, как ушла тогда, три года назад. Я не должна портить ему жизнь, он должен быть счастлив с обычной девушкой своего возраста, а не с той, которая старше его на 100 лет. Иное… она любила его тогда… было бы здорово, если бы они были вместе. Я пошла по улице обратно, к магазину Урахары. Было уже темно и начал усиливаться ветер, раздувающий снег, ещё не намёрзший ледяной коркой на землю. Проходя мимо станции, я увидела парочку, идущую, взявшись за руки, домой. Чёрноволосый парень в очках и девушка с длинными тёмно-рыжими локонами. Он нежно держал её под руку, чтобы она не поскользнулась. Она улыбалась ему и о чём-то рассказывала. Они не видели меня, а мне почему-то захотелось пойти за ними. Он проводил её до самого дома. Она поцеловала его и сказала, чтобы он позвонил, как придёт к себе. В этот момент, мне вдруг стало очень легко на душе. Отчего? Ведь я всего лишь узнала, что Иное теперь с Исидой. Рукия, ты такая эгоистка, всё время думаешь только о себе. Может быть Ичиго страдает оттого, что Иное выбрала другого! Но я всё равно была очень счастлива. Когда я вернулась, Урахара заметил эту перемену, но ничего не сказал, лишь усмехнулся в веер. Я ведь вижу, что он что-то задумал. Но это не важно, важно то, что остался всего один день». «Сегодня утром я чувствую лёгкое беспокойство, наверное, это связано с тем, что завтра я покину этот город. Я решила, что всё утро посвящу написанию доклада для капитана. Получилось не так уж много. В доме Урахары холодно. Это вторая зима, которую я провожу в Каракуре, но тогда было теплее. После обеда я снова отправилась гулять по городу. Надо хорошо запомнить его, ведь я здесь в последний раз. Да, теперь уж точно… в последний раз. Мне спокойно оттого, что я уже второй день не ощущаю его духовной силы. Вчера она появилась только поздно вечером, когда я уже была дома. Тогда я использовала эту функцию гигая, и даже Урахара не почувствовал, что я в комнате. Но сегодня мне почему-то захотелось пойти в тот парк, где Ичиго убил своего второго Пустого. В тот самый парк, где он пообещал помочь мне в работе шинигами, где я позже учила его убивать Пустых на шарах с перцем, а он ворчал, что никак не может разобрать, что же на них нарисовано... Я помню это, как будто это было только вчера. Беззаботное время. Ему тогда было 15 лет, он был ужасно вспыльчив, и мы ругались почти каждый день. Но мне было невероятно хорошо просто оттого, что он был рядом, что я видела его, что я разговаривала с ним. А сейчас мне холодно и одиноко, я иду по дорожке в парке – вокруг тишина, ни звука. Темное небо непривычно тусклое, воздух густой и тяжёлый, и мир словно потерял все цвета, кроме чёрного и белого. В ранних зимних сумерках я вижу, как легко падает снег… белый снег. Нет, не белый… красный! Это так красиво – красный снег. Но красного снега ведь не бывает! Почему тогда я вижу его? Это обман зрения? Нет! Это…» Напряжённую тишину разорвал протяжный крик – крик Пустого. Рукия побежала на крик вглубь парка. Посреди детской площадки, стоял несильно раненый полу-арранкар, из его раны капала алая кровь, а все деревья и кусты вокруг были в её пятнах. «Вот откуда этот красный снег…» пронеслось в голове у Рукии, прежде чем она увидела, что Пустой не один. Напротив него стоял шинигами. Шинигами с чёрным мечом и рыжими волосами. Рукия не смогла сказать и слова, будто её парализовало. «Ичиго, Ичиго…» — Эй, шинигами! И это всё на что ты способен? Даже в банкае – всего лишь маленькая царапинка! — Молчи, из тебя льётся кровь! – прорычал Ичиго. «Что я говорю, я даже не смог нормально ранить его. Будто у меня осталось только половина реяцу – хотя так оно и есть. Я чувствую, что моя духовная сила нестабильна, в последние дни у меня нет сил. Слишком скоро, слишком скоро будет тот день… день когда она ушла.» — О чём ты задумался, шинигами? — О том, как убью тебя! – крикнул Ичиго, надевая маску. Один удар, и полу-арранкар рассечён чёрным лезвием меча. Ичиго снял маску Пустого и тяжело вздохнул. — Слишком рано, шинигами… — прохрипел полу-арранкар и рассёк его грудь мечом, прежде чем раствориться на духовные частицы. «Кровь. Она такая тёплая… Как же давно я не чувствовал тепла. Что со мной? Я падаю? Снег… Что со снегом. Он не холодный и не белый. Он красный». Рукия стремглав выбежала из своего укрытия. Ичиго лежал на снегу, на красном снегу, пропитанным его кровью. Его глаза были закрыты, но от него ещё исходило тепло. Она прикоснулась к его лицу и крикнула: — Ичиго! ИЧИГО! «Я слышу голос. Очень знакомый голос. Он зовёт меня». — Ичиго, прошу тебя, очнись! «Зачем? Ведь мне так тепло…» — Ичиго, пожалуйста! Это я, Рукия! «Рукия! Значит я… умер?» Ичиго с трудом приоткрыл глаза. Она смотрела на него – в её взгляде были страх и отчаяние. Его голова лежала у неё на коленях. Её пальто пропиталось его кровью. Кровь была везде – единственный цвет в чёрно-белом мире. Он увидел, что Рукия плачет. — Рукия, ты здесь… значит, я правда умер? – тихо спросил он и провёл ладонью по её холодной щеке, оставляя на белой коже красный кровавый след. — Нет! Дурак, что ты говоришь, молчи, ты потерял много крови! Он лишь слегка улыбнулся и закрыл глаза. — Ичиго, очнись! ИЧИГО! Он не ответил. Чёрно-красная тьма приняла его в свои холодные объятья.