Три

Золотистый луч, скользнув по верхушкам деревьев, пробежал по крышам домов, по заснеженным улицам и добрался до небольшой частной клиники, расположенной недалеко от главной площади маленького городка. Она была пристроена к жилому дому, который, судя по всему, уже проснулся, разбуженный редким зимним солнцем. Но его жители ходили так тихо, и разговаривали почти шепотом, словно боясь разбудить двоих, что спали в палате под номером «3», пусть даже эта палата и находилась очень далеко от основной части дома. Но солнечный луч не собирался играть по их правилам. Нахально заглянув в окно первого этажа, он осветил девушку, которая спала, свернувшись калачиком, на кровати рыжего парня. Утреннее тепло не потревожило её, тогда луч, переместившись выше, начал нагло светить ей в лицо. Она поморщилась, зевнула и открыла глаза. Часы на прикроватном столике показывали полдвенадцатого утра. «Боже, как же долго я спала!» подумала Рукия, поднимаясь с кровати. Вчерашняя тёмная палата теперь была залита ярким и теплым светом. Светом солнца – такого же рыжего, как тот, кто всё ещё спал рядом с ней. Он так и не выпустил её руку – наоборот, сжал ещё крепче, будто всеми силами старался быть ближе. Помедлив, девушка наконец освободилась от его руки, но как только она это сделала, ресницы парня слегка дрогнули, он вздохнул, и приоткрыл глаза. Рукия охнула и подалась впёред. — Ичиго, как ты? — Всё белое… и расплывается… где я? — Балда! Ты дома! — Рукия… ты здесь… неужели это был не сон? – голос Ичиго был хриплый ото сна и усталости. Он повернул голову в сторону девушки. Она сидела рядом и светло улыбалась ему. «Я так давно не видел этой улыбки, Рукия!» Он улыбнулся в ответ, и в его карих глазах засветились озорные искорки. По щеке Рукии скатилась одинокая слезинка, но она продолжала всё так же улыбаться. — Ты плачешь? Почему? – лицо парня стало встревоженным. — Дурак! Я просто рада, что ты жив! – воскликнула она, и вдруг обняла его несмотря на то, что он всё ещё лежал в кровати. «А ещё я рада просто потому, что ты рядом» С трудом подняв руку, он тоже обнял её, крепко прижимая к себе. Так просто – будто ему всё ещё 15 лет, будто она – девушка из его класса, а не шинигами, будто не прошло трёх лет, которые, казалось, отделили их друг от друга огромной пропастью. Просто быть рядом. Чувствовать, как она согревает твою израненную душу своим теплом, и никогда не отпускать. Теперь ничто не помешает ему сделать это, ничто, кроме… — С ДОБРЫМ УТРОМ, ИЧИИГООО! – в палату влетел счастливый до невозможности Ишшин. — Пап, ну что ты расшумелся? Братик ведь болен и нуждается в тишине и покое! – тут же проговорила Юзу, выходящая из-за его спины с подносом в руках. — Мне кажется, что мы немного помешали, — вставила своё слово Карин, указывая взглядом на парочку, так и не разомкнувшую объятий. Рукия смутилась, и отстранилась от парня. Тот же, в свою очередь, попытался приподняться, чтобы ответить отцу «как обычно». Это вроде бы простое движение отдалось в груди резкой болью, и парень рухнул на кровать, проскрипев сквозь зубы что-то вроде «Отец, я до тебя ещё доберусь». — Масаки, какой же наш сын неблагодарный! Кто вчера обработал все его раны, чтобы он смог снова надеть своё тело, которое уже как второй день валяется в его комнате. На улице такая прекрасная погода! Поэтому ты должен лежать, молчать, и скорее поправляться, чтобы повести Рукию-чан гулять! Хорошо, что ты на неё не кричишь, если бы она тебя не принесла домой, я не знаю, что бы с тобой было. – отец серьёзно посмотрел на него, затем на Рукию, и улыбнулся ей. Ичиго только сейчас заметил, насколько Рукия бледна. «Значит она тащила меня вчера вечером прямо из того парка? Я ведь в два раза тяжелее её… Рукия. Значит мне не показался её голос тогда. Вот дурак, а с чего бы тогда ей сидеть здесь?» но одна часть фразы, произнесённой отцом, зацепила его. — Пап, — тихо произнёс он. – Что ты сказал насчёт тела? — Как что? Оно валяется наверху! Если, конечно, это ненормальное животное не добралось до него снова. — Не волнуйся, это «ненормальное животное» со вчерашнего вечера играет на PSP , так что всё нормально, — вставила Карин. — Я не про то… — слова давались Ичиго с большим трудом. – Я что, не в теле? — Конечно, нет! Если бы ты был в теле, ты бы не выжил с такими ранами! – ответил Ишшин. Подойдя к кровати, он сказал, — Рукия-чан, не могла бы ты встать. — Конечно, Куросаки-сан, — ответила девушка, вставая с кровати парня. Тот умоляюще посмотрел на неё – блеск в глазах отца не предвещал ничего хорошего. — Смотри же, сын мой! – воскликнул Ишшин, рывком отбрасывая одеяло. Взору присутствующих предстали ободранные чёрные хакама. Причем таби и варадзи на ногах не было. — Спасибо, хоть штаны не сняли! Старый извращенец, когда ты уже изменишься?! – воскликнул Ичиго, старательно натягивая одеяло обратно. — Кстати, братик, я тут кое-что постирала, но вот зашить никак не получается, — сказала Юзу, доставая откуда-то чёрное и белое косоде, распоротые на груди. Карин в углу давилась от смеха. — Аааа, да их вообще зашить нельзя! Вы что, сдурели все? – завелся Ичиго. От его праведного гнева вышла из себя и вчерашняя рана. Парень застонал от боли – бинты окрасились кровью. — Ну вот, опять, нечего было так орать! – сказал Ишшин, с укоризной глядя на сына. Карин, принеси свежие бинты, пожалуйста. Юзу, Рукия, выйдите на минутку, мне нужно сменить этому дураку повязку. Три девушки вместе вышли из палаты, оставляя отца и сына наедине. — Спасибо тебе , Рукия! – неожиданно сказала Карин, направляясь в комнату медицинского оборудования. — Но за что? У него же только что открылась рана! – в недоумении спросила младшая Кучики. – К тому же, я даже не смогла залечить его нормально. — Нет, Рукия, благодаря тебе, он снова стал самим собой. Спасибо! – Карин улыбнулась и ушла, оставив сестру и гостью ждать возле палаты. Рукия и Юзу сели на стулья возле двери. Из комнаты доносилось ворчание и иногда сдавленные крики. — Братик, видимо, сопротивляется, — нарушила наступившую тишину Юзу. – Кстати, Рукия-чан, почему я не смогла зашить это? – она показала на разорванные косоде. — Потому что они должны соединиться сами, когда его реяцу восстановится полностью. Да, совсем как тогда… — Рукия задумалась. — Что тогда? – переспросила Юзу. — Тогда от его формы остались только разорванные хакама и один рукав… — Братик никогда не рассказывал… это ведь было три года назад? — Да, три года. – Рукия помрачнела и опустила глаза. — Знаешь, Рукия-чан, когда ты ушла, братик долго не мог прийти в себя, замкнулся, неделю не выходил из комнаты. Я никогда его таким не видела. А потом он стал рисовать твои портреты, ты видела, один из них висит на кухне. Знаешь, он каждый день их смотрит у себя в комнате, и молчит. Но я об этом знаю, я однажды услышала как он говорил сам с собой. А ещё он хотел забрать тебя из Общества Душ, пинал папу, кричал, что ему «плевать на Бьякую и его хвалёную гордость». Это ведь он про твоего брата, да? Рукия лишь кивнула, она не хотела прерывать Юзу, которая рассказала ей такое, о чём она и думать не могла. «Неужели… неужели это настолько потрясло его?» — Ну вот, это было в первую неделю. А потом он стал каждый день бегать в магазин к Урахаре-сану. Джинта-кун рассказал мне, что он требовал немедленно открыть Врата Миров, а Урахара-сан лишь разводил руками и говорил, что ему не дают разрешения. Тогда братик стал посылать запросы на открытие прямо туда, а ему отвечали, что это невозможно. После всего, он прекратил попытки и превратился в того, кого ты, наверное, встретила вчера. Ты ведь заметила это, Рукия-чан? — Отчаянье? Да… я и сама… — Что и ты тоже? Но почему же ты тогда ушла? — Я должна была, Юзу… это мой долг… перед Обществом Душ, братом… таким как я – не место среди живых. — Уууу, папа сказал мне, что ты скажешь именно это. Но ведь братик нуждается в тебе! Ты же видела, как он изменился, когда рядом с ним была ты! Да и ты сама – тоже! Я три года не видела братика прежним! Он даже снова стал драться с папой, ты же слышишь, как они пинают друг друга, Рукия-чан! – Юзу звонко рассмеялась. — Всё равно, я не могу остаться здесь надолго… — грустно ответила Рукия. — Конечно, ты не должна оставаться здесь надолго, – сказала Юзу, решительно вставая со стула. – Ты должна остаться здесь навсегда! Рукия подняла на девушку расширившиеся от удивления глаза. В карих глазах сестры Ичиго мелькали такие же озорные искорки, как и у него. — Братик любит тебя, Рукия-чан, уж поверь мне, это видно невооруженным глазом! – уверенно произнесла она, и, направившись в сторону дома, добавила. – Пойду, разогрею ваш завтрак заново. «Юзу сказала это так запросто, будто это решённый вопрос. А что думает сам Ичиго… зная его, боюсь, что я…» Размышления Рукии прервал скрип открываемой двери и голос Карин. — А что, Юзу уже ушла? — Да. Она сказала что-то насчёт завтрака. – ответила Рукия — Ну я балда! – воскликнула Карин. – Ты же ещё не ела! – она стукнула себя по голове и, отворив дверь шире, заглянула в комнату. Взору девушек предстала душераздирающая картина – Ичиго с огромной раной через всю грудь, лежащий на кровати без движения, и Ишшин с окровавленными бинтами, стоящий над ним с безумной ухмылкой. — Вы что, подрались? Он же опять без сознания! – в голосе Карин было раздражение и нескрываемый скептицизм. — Он слишком сильно сопротивлялся… — Это потому, что ты вместо бинтов снимал с меня штаны… — пробормотало «бездыханное тело». — Ох, сынок, ты жив! — Куда же я денусь… зачем ты делал это? — Но как я бы снял с тебя бинты, если их закрывал пояс хакама… — Вы двое – быстро успокойтесь! Ваши глупые шуточки меня, когда-нибудь доведут! – гаркнула на них Карин и, обратившись к Рукии, сказала. – Рукия-чан, лучше иди на кухню к Юзу. Боюсь, что это надолго. Дверь закрылась и из комнаты начали доноситься звуки уже трёх голосов – с преобладанием женского. Через полчаса уставшая Карин пришла на кухню, но там никого не было. Создавалось впечатление, что в доме вообще не было ни души. Она заглянула в прихожую, в гостиную, но ни Юзу ни Рукии не было нигде. «Неужели… нет, не может этого быть!» пронеслось у неё в голове, но тем не менее, ноги понесли её на второй этаж – прямо к комнате брата. Из-за тонкой двери раздавался приглушённый звук двух голосов. — Вот эти он нарисовал в первый год, вот эти во второй, а эти – в третий. Ты видишь, Рукия-чан, он складывал их по папкам, чтобы потом определить, когда они были нарисованы. Кстати, он же у нас будущий мангака! — Да, я знаю, Юзу. — Ээээ! Но откуда? — Он сам спросил меня об этом… тогда… — А, теперь мне всё понятно… Почему он рисует именно так. Кстати, Рукия-чан, ты хочешь посмотреть… — Я думаю, он сам сделает это, когда захочет, так что не мешай ему в этом, Юзу. – сказала Карин, открывая дверь. На полу возле стола Ичиго, сидели Юзу и Рукия. Юзу держала в руках старый Shonen jump , а Рукия – многочисленные рисунки. — Карин-чан? — Бородач перевязал рану Ичи. Я боюсь, он пролежит ещё как минимум до вечера. Всё-таки у нашего брата чудесные способности к заживлению собственных ран. Это у всех шинигами? – спросила она, обращаясь к Рукии. — Нет, не у всех, — усмехнулась она, — но ваш брат всегда обладал невероятными способностями! Девушки звонко рассмеялись. — Наверное, братик, хочет есть! Пойдёмте вниз! – сказала Юзу и потащила всю компанию на кухню. Спустя десять минут, Рукия, подталкиваемая сёстрами, стояла возле двери в плату Ичиго. — Но я не уверена… — А мы знаем, что это должна сделать именно ты! – хором сказали они, настойчиво вкладывая ей в руки поднос с завтраком. — Но вдруг он… — Нет, именно тебя, он никогда не прогонит, и съест всё, что я приготовила. Он ведь не любит эту кашу, но она очень полезна для его выздоровления! А из твоих рук, он съест всё, Рукия-чан! Иди же! – сказала Юзу, и они вместе с Карин, распахнув дверь, втолкнули Рукию в комнату. — Ну что, получилось, Карин-чан? — Пока да. Пойдём, задержим бородача в доме. Дверь в палату, легко повернувшись на металлических петлях, отворилась. Ичиго лежал на кровати с усталым выражением на лице, и смотрел в потолок. Его раны на груди и руках были тщательно и с заботой перевязаны новыми чистыми бинтами. Зря он кричал на отца – тот всегда желал ему самого лучшего. — Привет… — Рукия вошла в комнату, и дверь за ней неслышно затворилась, будто сама по себе. Но Ичиго прекрасно знал, что за ней стоят его сёстры. Поэтому, он лишь вздохнул, и ответил: — Привет. — Я принесла тебе поесть, — сказала девушка, присаживаясь на краешек его кровати. — Не хочется… — пробормотал он. — Но если ты не поешь, то не поправишься! – попробовала возмутиться Рукия. — Юзу же знает, что я не люблю эту кашу… — сказал он, заглянув в тарелку. — Если ты съешь это, то завтра сможешь встать с постели, — сказала девушка, предпринимая очередную попытку накормить рыжего упрямца. — До завтра ещё так долго ждать, — попробовал возразить он. — Ну пожалуйста! Ради меня… — тихо произнесла Рукия и посмотрела ему в глаза. «Почему я никогда не могу ей отказать, когда она так на меня смотрит. Неужели, это произошло и со мной… но как в этом признаться…» Ичиго попробовал приподняться в кровати, но потерпел неудачу и со стоном свалился обратно. — Давай, я помогу тебе, — сказала Рукия, забирая подушку с соседней кровати. Нагнувшись к нему близко-близко, она аккуратно приподняла его голову, и подложила под подушку – вторую. Она была слишком близко, он чувствовал её дыхание на своей щеке. И отчего-то, ему захотелось схватить её, и никуда не отпускать. Но, пересилив это желание, он лишь покраснел. - Тебя что-то смущает? – спросила она. — Нет, ничего… — Отлично! – в голосе девушки появился прежний энтузиазм. – Тогда открой рот! — Эээ! Ты чего?! Мне же через полгода 20 лет! Я вполне могу поесть сам! — Ух, какой большой мальчик! И как же ты себе это представляешь? Ичиго посмотрел на свои перебинтованные руки и, попробовав их поднять, потерпел полнейшую неудачу. — Ну вот, поэтому открой рот, пожалуйста! – произнесла девушка и улыбнулась. — Ладно, — ответил ей Ичиго, послушно глотая порцию мерзкой, но очень полезной каши. Когда уже почти вся тарелка была съедена, парень, сделав мощное глотательное движение, пробормотал: — Это так странно выглядит… — Что? – спросила Рукия, засовывая ему в рот очередную ложку с кашей. — Ну, как старая супружеская пара. Он прикован к кровати параличом, а его старушка-жена кормит его с ложечки. Забавно… — Да, наверное… — Что с тобой, Рукия? — Ничего. — Я в этом не уверен, я же вижу, что-то не так, — сказал Ичиго, попробовав приподняться с кровати. — Просто… здесь так хорошо. И твой отец, сёстры, и ты… Но ты же понимаешь, что я уйду обратно. — Зачем? – спросил он вполне серьёзно. — Но как же иначе, Ичиго? Ведь это мой долг как шинигами! Я принадлежу Обществу Душ… — Не важно. — И клан, капитан, как я покину капитана… - Да, капитан Укитаке, конечно расстроится, но это не важно! — Но мой брат… — С этим посложнее… но всё равно – НЕ ВАЖНО! — Ичиго, зачем ты говоришь такие вещи? – на её глаза навернулись слёзы. Чашка с недоеденной кашей дрожала в ее руках. — Потому что я хочу, чтобы ты осталась! Здесь, со мной. – твёрдо сказал он и посмотрел в её фиолетовые глаза, полные печали и одновременно, какой-то горькой радости. — Но Ичиго, я же старше тебя на 100 лет, я даже не жива… да что там говорить, я ведь даже не человек! – воскликнула Рукия. — Да, ты не человек. Ты – богиня! — Но у меня ужасный характер, из-за меня страдали другие люди… — Ты прекрасно знаешь, что это не так, — остановил её он. — Почему? Почему ты так хочешь, чтобы я осталась? – её голос срывался от подступивших к глазам слёз. Ичиго молчал, но он должен был сказать ей, во что бы то ни стало. Сейчас, именно сейчас, не упустить этот шанс, пусть даже и прошло 3 года. Словно угадав его мысли, она спросила снова: — Почему? Ответь мне! Почему я должная остаться несмотря на то, что ты увидел меня впервые спустя три года! С невероятным трудом сев в кровати, Ичиго, вздохнув от боли в груди, тихо произнёс: — Потому что я люблю тебя. Чашка в руках девушки, с громким стуком полетала на пол, и разбилась на многочисленные осколки. Из глаз Рукии потоком хлынули сдерживаемые слёзы. — Ты не должен был говорить это… — тихо сказала она. — Но почему? – Ичиго не ожидал такой реакции на признание. — Потому, что ты прекрасно знал, что я отвечу, — прошептала она, заглянув парню в глаза. – Я люблю тебя, Ичиго… – почти неслышно проговорила она и поцеловала его. Время, отделившее их друг от друга, и соединившее вновь, вдруг остановилось. Вокруг не было никого и ничего, лишь неожиданно яркое для середины зимы солнце. Солнце, осветившее их нестерпимым светом своих лучей, которое, казалось, стёрло всё запреты, все сложности, все границы между двумя душами, которые любили друг друга на протяжении трёх лет, но не решались об этом сказать. Сейчас для них, весь мир находился здесь – в этой маленькой, озарённой теплыми лучами комнате. Лучами, тепло которых в любой момент может поменяться на вечный холод.