Три

«Я чувствую. Неужели это я? Неужели это происходит со мной? Я сама поцеловала его. Это мой первый поцелуй. Может быть это и глупо – первый поцелуй за сто с лишним лет, но это так. Может быть потому, что я ждала именно его? Мне так хорошо, как никогда не было раньше. Его губы такие теплые. Его руки крепко прижимают меня к себе. Я так счастлива, так не хочется говорить ему… прости». Рукия провела рукой по вечно торчащим рыжим волосам и мягко отстранилась от парня. Его карие глаза горели особым блеском – в них читалось безграничное счастье. Счастье человека, поймавшего падающую звезду. Чувство, находящееся на тонкой грани между иллюзией, реальностью и мечтой – такой Рукия увидела его любовь. Это тоже был его первый поцелуй – она не знала об этом, но смутно догадывалась, потому что только такой упёртый дурак как он мог ждать одну-единственную девушку несколько лет подряд. Ичиго не хотел отпускать её, в его голове роем клубились бессвязные мысли. Но ключевой была одна – «Я не допущу, чтобы она ушла снова!» — Ичиго, ты меня отпустишь? – спросила девушка, пытаясь разжать его сильные руки. — Нет, ты же знаешь, — ответил он, ещё крепче прижимая её к себе. – Я не допущу, чтобы ты снова ушла! — Ичиго… — он смотрел с такой нежностью и любовью, что она не могла сказать ему. Да и как сказать такое? — Не уходи сейчас… Пожалуйста! – сказал он и, заглянув в её темно-фиолетовые глаза, и попытался поцеловать снова. Рукия коснулась губ парня тонкими пальчиками, останавливая его порыв. — Тебе нужно отдохнуть, а я… мешаю, — почти неслышно произнесла она и, освободившись от объятий, поспешно встала с кровати. Рукия подошла к двери палаты, ни разу не оглянувшись назад. А Ичиго так и сидел, застыв на месте, и не понимая, что творится в её голове. Чувства, сменяющие друг друга с частотой кадров на кинопленке. То слёзы, то радость, то отчаяние, то надежда. У самых дверей она обернулась, и на её лице на миг появилась улыбка. Самая странная улыбка на свете – из смеси радости и печали. — Поправляйся скорее, Ичиго, я не буду мешать, – сказала она, посмотрев в окно на ярко освещённую солнцем улицу. — Я очень хочу, чтобы вечером мы пошли смотреть на снег вместе. Дверь за девушкой неслышно затворилась, будто и не открывалась совсем. В этой комнате остались только яркое солнце и рыжий парень, всё так же неподвижно сидящий на своей кровати. «Стена. Нас разделяет всего лишь тонкая стена. Но я не могу преодолеть её. Я чувствую её реяцу за этой стеной, но не могу встать и подойти к ней. Почему моё тело меня не слушается именно сейчас? Почему я не могу быть рядом с ней? Этот поцелуй – неужели она считает его ошибкой? Она может так считать, я же всё прекрасно вижу. И сегодня, она больше не придет ко мне. Может быть только вечером… Я должен встать сегодня… я должен поговорить с ней». «Почему я снова ушла? Может быть из-за этого гигая? Я ведь прекрасно знаю, что мне нельзя оставаться рядом с ним, что я не человек… Он сказал, что я богиня… меня никто прежде так не называл. Рукия, ты такая глупая… как всегда». Солнце, всё утро освещавшее палату Ичиго, заволокло лёгкими белыми облаками. «Неужели сегодня опять будет снег?» — одновременно подумали парень и девушка. Дверь неслышно отворилась, и в палату к больному вошли две девушки. Они обеспокоено оглядели всё вокруг – от парня, неподвижно лежащего на кровати с, казалось, остекленевшим взглядом, до чашки, осколки которой были разбросаны по всему полу. — Ичи-ни! Что случилось? – воскликнула Карин, а Юзу побежала за веником, чтобы убрать острые кусочки фарфора. — Ничего, – ответил Ичиго, не поворачивая головы. — Тогда почему чашка… — Рукия разбила. Это случайность, — прервал её парень. — Ичиго, Юзу здесь пока нет. Ты можешь сказать мне, что здесь произошло? Ты ведь всегда говорил со мной! – сказала Карин, присаживаясь к брату на кровать. Ичиго повернул к ней голову и шумно вздохнул. Дверь скрипнула, и в комнату вбежала Юзу с веником и совком в руках. Пока она подметала, брат и сестра всё также молча смотрели друг на друга. Лишь только за ней затворилась дверь, Ичиго тихо сказал: — Карин, а правильно ли говорить об этом с сестрой? — А ты думаешь, что правильнее с отцом, который тебя слушает только раз в неделю? — Ты говоришь, будто мама… — вздохнув, сказал он. — Ещё пару лет, и я буду выглядеть старше тебя, так что рассказывай! Что произошло? — Это сложно. Я сказал ей всё как есть, — ответил Ичиго после минутной паузы. — Это же здорово! И ты так быстро решился, не ожидала от тебя! Ведь обычно, пока тебя не пнешь, ты не раскачаешься! – радостно воскликнула Карин. — Не радуйся. Мне кажется, она снова хочет уйти… — Ичиго помрачнел ещё больше. — Но почему? Она не приняла твои чувства? — Нет, даже наоборот, — Ичиго смутился и покраснел. — Мда, ну что ж, поздравляю, я горжусь тобой! Не у всех есть старший брат, который впервые поцеловал девушку в 19 с половиной лет, — Карин весело улыбалась, глядя на брата, который нахмурился ещё больше чем раньше. – Я не знаю, в чём твоя проблема. Но сделай кое-что, пожалуйста! Встань и поведи её гулять. Я думаю, сегодня вечером будет прекрасный падающий снег. С этими словами, девушка вышла из комнаты, оставив старшего брата наедине со своими мыслями. «Карин права. Я должен бороться». — Ну, что ж, сынок, всё нормально. Только шрам пока остался, хотя, тебе не привыкать, да и мне тоже! – Ишшин засмеялся и выбросил ненужные больше бинты. Грудь Ичиго пересекал тонкий белый шрам, впрочем, помимо него, были и другие, более старые, которые уже почти исчезли, но сейчас всё ещё напоминали о прошедших битвах. — Чудесная способность к регенерации! – воскликнул отец. — Я рад, что ты унаследовал мою реяцу. Кстати, Юзу, ты принесла? — Да! – ответила девушка, держа в руках два косоде, — Они полностью восстановились, как и говорила Рукия-чан… — Пойдём Юзу, — сказал Ишшин, подталкивая дочь к выходу, — А ты одевайся и иди наверх, она в твоей комнате. Ичиго молча одевал косоде, руки и грудь не болели, это было так замечательно. Он думал над последними слова отца, и особенно – его взглядом. «Рукия целый день ждала меня в моей комнате?» Когда косоде были одеты, он оглянулся в поисках Зангетсу – тот стоял, прислоненный к стене. Из глубин подсознания раздался низкий мужской голос: «Ичиго, сегодня утром дождя не было. Но почему он начался снова?» Ичиго лишь вздохнул, и подумал: «Просто девушка, которую я люблю больше жизни, снова хочет уйти» «Тогда поторопись, Ичиго, ты же знаешь, как я ненавижу дождь…» «Знаю, старик» «И она тоже ненавидит его…» голос Зангетсу стал отдаляться. «Кто?» спросил Ичиго. «Соде но Широюки» тихо ответил Зангетсу, и исчез в глубинах внутреннего мира. «Эй, старик! Откуда ты её знаешь? Ты видел её? Но это невозможно! Как занпакто разных шинигами могут увидеть друг друга?», но дух меча не ответил ему. Лишь за окном повалил снег – белый, как Первый танец Соде но Широюки. «— Прости, но богиня не должна помогать смертному! — Останься, прошу тебя, Хикари! — Ты станешь прекрасным охотником на демонов, я верю в тебя… больше тебе не нужна моя помощь. *Треск закрывающегося портала* *Удар* — Почему ты так расслаблен, человек? *Выстрел* *Рассыпающееся тело* — Усни навеки, демон. Во мне всегда будет подаренный ею свет. Уважаемые читатели, коллектив Shonen Jump надеется, что вам понравилась работа студента 2-го курса Университета литературы и искусства города Иокогама – Куросаки Ичиго». — Привет, я вижу, ты прочитала? – Ичиго неслышно вошёл в свою комнату, и стоял, прислонившись спиной к дверному косяку. От звука его голоса, Рукия вздрогнула, и резко обернулась. Она сидела у окна на кровати парня, рядом с его телом. — Ичиго, извини, я… мне… Юзу… — Ничего, я, конечно, хотел дать тебе её сам, потом… но так даже лучше. — Я хотела спросить тебя кое о чём. — Конечно, спрашивай, — ответил парень, присаживаясь на свою кровать рядом с ней. — Это ведь я? – задала вопрос Рукия, показывая на красивую девушку в белом платье с длинными тёмными волосами. Эта девушка и в самом деле была очень похожа на Рукию – тот же взгляд из-под густых ресниц, тоже решительное выражение, и та же грусть при прощании с главным героем. Ичиго улыбнулся ей самой светлой улыбкой и ответил: — А как ты думаешь? — Я думаю, что это ты! – ответила она, показав на главного героя манги – высокого парня с белыми волосами. На одном рисунке он пытался остановить девушку, уходящую в портал; на другом – стрелял из пистолетов в огромного монстра. — Рукия, пойми, я не отпущу тебя никуда, что бы ты себе не придумала! Я уже потерял тебя один раз и не хочу потерять во второй! Я хочу, чтобы тот дождь прекратился, и не я один – она тоже. — Откуда ты знаешь? — Зангетсу. Он видел её. — Она ничего мне не сказала, — Рукия задумалась. — Такое бывает. Может быть, ты плохо слушала её? – Рукия не ответила ему. – Пойдём! – сказал парень, и лег на кровать, соединяя свою душу с телом. Девушка в напряжении смотрела на него. Через пять секунд после соединения, он шумно вдохнул воздух, и согнулся пополам от боли. Расстегнув рубашку, парень увидел проступающий на груди белый шрам. Шинигами вздрогнула, и прикоснулась к нему рукой. — Больно? – спросила она. — Пройдёт, — ответил парень, беря её за руку. – Идём! – сказал он, и повёл её к выходу из дома. Снег скрипел под ногами пары, идущей по парку в темно-фиолетовых зимних сумерках. Они шли по дорожке, почти не оставляя следов. Белые хлопья искрились в морозном воздухе, словно тысячи маленьких светлячков, и замирали, оседая на одежде или волосах молодых людей. — Тебе не холодно, Рукия? – спросил парень, стряхнув с волос девушки снежинки. — Нет, — ответила она и поёжилась. — А я вижу, что холодно! – сказал он, и крепко обнял, подхватив на руки — Но не настолько же! Отпусти меня, дурак! – воскликнула она, и засмеялась. — Ни за что! – он засмеялся в ответ и закружил её, — К тому же, я так люблю слышать твои упреки, и твой смех. Я люблю тебя! — И я тебя люблю, балда, — она улыбнулась. В ответ, парень нежно поцеловал её, — А ты стал совсем другой, — сказала девушка, когда они возобновили прогулку. — Ты тоже, — он взял прядку её волос в свою руку, — волосы отросли. — Немного, — она улыбнулась, — а ты больше не такой хмурый. Ты так вырос, Ичиго… — Конечно! Я стал выше на 6 сантиметров, — он гордо поднял голову, — так что теперь, тебе надо хорошо постараться, чтобы дать мне подзатыльник! — А ты так сильно хочешь этого? – она усмехнулась, и, подпрыгнув, попыталась стукнуть его, но вместо этого, упала вместе с ним в сугроб. — Я мечтал об этом… — ответил парень, лёжа в снегу и глядя в глубокие глаза любимой, ярко выделяющиеся на бледном лице. Рукия улыбнулась, и попыталась вылезти из сугроба, когда с другой стороны дорожки послышался скрип снега под двумя парами ботинок. Кто-то шёл сюда, такая знакомая реяцу. — Урюу-кун! Как же хорошо, что мы пошли сегодня гулять в парк, это так чудесно. Ой, что это? — Химе-чан? Куда ты? – Исида спешно поправил очки, и побежал за девушкой, направляющейся по дорожке в сторону большого сугроба. — Мне кажется, я чувствую знакомую реяцу! – выкрикнула она, и резко остановилась перед своей целью. За девушкой, прибежал и квинси в неизменно белом пальто. Перед ними предстала картина в виде парочки их лучших друзей, лежащих в обнимку в этом сугробе, и радостно смеющихся. — Кучики-сан? Куросаки-кун? – Иное впала в лёгкий ступор при виде Рукии, пытающейся выбраться из сугроба, и Ичиго, всеми силами мешающего ей это сделать. — Куросаки! Как тебе не стыдно приставать к девушке в общественном месте? – как всегда начал читать нотации Исида. – А я уж думал, что с годами ты поумнел! — А ну, скажи это ещё раз! – воскликнул Ичиго, рывком вставая из снега, и вытаскивая за собой слабо охнувшую Рукию. — И скажу! Куросаки – ты тупой! – победоносно сверкнул очками квинси. Юноши набросились друг на друга, и начали препираться. Издалека доносились их крики «Ты тупой!» «Нет, ты!» «Ты точно тупой, потому что повторяешься!» «Ах ты, четырехглазый!» «Что?». — Кучики-сан, я так рада, что вы здесь. Куросаки-кун снова прежний. – вздохнула Иное, глядя на парней, уже начинающих таскать друг друга за волосы. – Я уже и не помню тот день, когда видела, чтобы они так веселились. — Веселились? – переспросила Рукия. — Ну конечно! Смотрите – ведь они счастливы! «И вправду», подумала девушка. На раскрасневшихся лицах юношей светились счастливые улыбки. Словно у лучших друзей, которые не виделись много лет, а потом случайно встретились. Этот вымышленный конфликт был для них лучшим способом выразить своё счастье оттого, что всё вернулось на круги своя. — Это всё благодаря вам, Кучики-сан. – Иное радостно улыбнулась. — Вы надолго к нам? — Не знаю, но мне бы хотелось… — Химе-чан! Ну что такое, мы же вас ждем! – неожиданно вмешался в разговор Исида, не дав Рукии договорить. Она лишь вздохнула, и, посмотрев на подошедшего следом Ичи, подумала: «Мне бы хотелось – навсегда!» — Ты задержался, Ичиго! – воскликнул Ишшин, когда пара вернулась домой, — Твоя спутница наверняка замёрзла! Кстати, он не приставал к тебе, Рукия-чан? — Совсем чуть-чуть, — улыбнулась она, отвечая ему. — Сын мой! Да как ты мог! – театрально продекламировал Ишшин и, наклонившись к Ичиго, тихо добавил, — Молодец, сынок. Парень оторопел от такой откровенности отца, он редко когда с ним так разговаривал. — Ужин на столе! – раздался голос Юзу, призывающий всю компанию к порядку. — Кстати, сынок, пойдём со мной в клинику, я должен осмотреть тебя ещё раз, — сказал Ишшин спустя полчаса. — Но пап, всё же нормально… — Не отнекивайся, ты уже взрослый! Кстати, Рукия, ты тоже можешь пойти. Без тебя это идиот не даст себя осмотреть, — улыбнулся мужчина. Шрам Ичиго был всё такой же, но из-за того, что парень теперь находился в теле, он покраснел и болел при малейшем прикосновении. Ичиго хмурился, когда отец ощупывал его раны. — Ну что ж, — изрек свой вердикт Ишшин после осмотра, — по-видимому, я слишком рано разрешил тебе встать. Или Рукия-чан за тобой плохо следила? Может быть, ты перенапрягался? Ичиго не ответил ему, а Рукия слегка покраснела. Увидев их лица, Ишшин понимающе улыбнулся, и, пробормотав себе под нос что-то вроде «Молодость», сказал, обращаясь к сыну: — Сегодня, будешь спать здесь. Поэтому, раздевайся, я обработаю рану и перевяжу тебя. Хм, впрочем, тут всего лишь шрам, но мне не нравится то, что он так воспалился. Рукия, можешь попросить у Юзу пижаму для этого идиота? — Конечно, — ответила девушка и вышла. Куросаки-младший очень смутился, когда отец сказал ему раздеваться в её присутствии. — Эй, Рукия это ты здесь? – спросил Ичиго лёжа на кровати, когда услышал за дверью палаты лёгкие шаги. Шаги тут же прекратились, и в комнату заглянула самая красивая девушка на свете. — Ты меня звал? – спросила она. — Отец замотал меня бинтами и сказал лежать здесь… — пробормотал он, — Ну, и я подумал, как бы это сказать… — Прямо, — усмехнулась Кучики, глядя на его смущенное лицо. — Ты не могла бы остаться со мной на ночь! – закончил фразу парень, — Пожалуйста! Здесь же есть свободная кровать! — А, ну тогда ладно! – ответила она, после небольшой паузы. — А что ты подумала? Наобщалась с моим отцом… — недовольно забурчал парень. — Да ладно-ладно, всё в порядке, не кипятись, пожалуйста. Хотя я так давно не видела, как ты сердишься на меня, — хихикнула девушка, садясь на соседнюю кровать. — Ох, все в сборе! – с громким стуком открыл дверь Ишшин, — Рукия-чан, я знаю, что ты останешься здесь, поэтому, не болтайте допоздна. Сын – это тебе. С этими словами Ишшин передал Ичиго чашку густо пахнущего отвара. — Пей-пей, и не смотри на меня так, я не Урахара, не отравлю! – захохотал добрый отец. Ичиго нехотя выпил странную безвкусную жидкость, и отдал отцу пустой стакан. — Вот и молодец! А теперь, спокойной ночи, — и бывший капитан растворился в темноте за дверью. — Рукия… — произнёс Ичиго, ложась обратно на кровать. — Ммм, — невнятно помычала девушка, уже свернувшись калачиком на соседней кровати. — Ты ведь не уйдёшь… — Тебя это пугает? — Очень… — голос парня становился всё тише. — Тогда я не уйду, — тихо ответила она. Девушка посмотрела на рыжего, но он крепко спал на своей кровати. «Наверное, он не слышал меня. Что ж, я подозревала, что отец дал ему снотворное, чтобы он крепче спал» — Спокойной ночи, Ичи, — тихо сказала она, закрывая глаза. «Рукия-сама! Рукия-сама! Почему вы опять не слышите меня? Мне очень плохо. С неба льётся вода. Это ведь дождь, так, Рукия-сама? Рукия-сама, почему я не слышу ваш голос? Откуда этот дождь? Мне больно, Рукия-сама! Неужели мне снова придётся идти к нему… Я остановлю этот дождь своими силами, Рукия-сама». Ичиго проснулся в холодном поту. Пол ночи он видел смутный образ девушки в белом кимоно. Она звала, звала настойчиво, но не его. Эта девушка звала Рукию. Она просила остановить дождь, она умоляла, говорила, что ей больно. Но на её мольбу никто не отвечал, будто вокруг была лишь звенящая тишина. Даже звук дождя в этом чужом внутреннем мире не был слышен. Но когда девушка отчаялась, вдруг появился образ Зангетсу, и Ичиго проснулся. Повернув голову в сторону соседней кровати, он посмотрел на спящую Рукию. Она выглядела как обычно – чёрные волосы, непослушная прядь, спадающая на лоб, синее платье Юзу, цепь с красной лентой на груди. «Цепь с красной лентой?» Ичиго резко вскочил с постели и подбежал к девушке. Она спала крепким сном, точнее не она, а они – две Рукии. Тело и душа, соединенные инганокусари – «Цепью судьбы» и красной рейраку шинигами.