Три

Ухо человека Слышит много голосов. Откуда они? Из безмолвной глубины Начала начал. Такуан (1573-1645) «Мне часто снятся странные сны. Они никогда не похожи друг на друга, и в них я всегда разная. Но лишь одна часть этих снов не меняется никогда. Это образ одного человека. Когда я была совсем маленькой, он был расплывчат и неярок. Но с годами он становился всё чётче и чётче; до тех пор, пока я в один прекрасный день не встретила его. Тогда я поняла, что всё это время мне снился именно он – Куросаки Ичиго. Это судьба? Предзнаменование? Не знаю. Но я уже привыкла видеть его в своих снах. Только в этом сне его почему-то нет. Где ты, Ичиго? Почему я одна в этом месте? Я вернусь?» — Это не сон, — эхом пробежал по воздуху странный женский голос. Он казался одновременно и старым, и молодым, чужим, и до боли знакомым. — Если я не сплю, то где я? – спросила вздрогнувшая от неожиданности Рукия. — Что ж, я ждала этого вопроса, — ответил голос, — это память. — Что? – переспросила девушка. — Это память твоей души, — ответил ей другой голос, очень похожий на первый, но более мягкий и живой. — Память души? Но я никогда не слышала об этом! – обратилась Рукия в звенящую пустоту. В этом странном мире не было ни света, ни тьмы – это было абсолютное ничто, из которого рождается всё, и куда оно уходит после смерти. — Конечно, ты не могла слышать об этом месте, ведь отсюда… — начал второй голос. — … отсюда никто не возвращался, — закончил первый. — Я… умерла? Но когда? – воскликнула девушка. — Нет, ты не умерла, поэтому у тебя есть шанс вернуться, — сказал второй голос. — Ты разорвала свою душу на две части. Одна из них – это я. Моё имя Существование, — произнёс первый голос. — А вторая часть – я. Моё имя – Жизнь, — закончил второй. Вслед за этими словами, словно из клубов серого дыма, материализовались две фигуры, размытые, словно тени. Сначала, вслед за первым голосом – чёрная, затем – белая. Две девушки – они были словно сотканы только из этих цветов, и обе были полной копией Рукии. Но Жизнь светилась ярким светом, а Существование была тусклой и почти сливалась с бесцветным окружением. — Как ты поняла, я – олицетворение того, что ты называешь «долгом перед Обществом Душ», — сказала Рукии Сущестование. — Но жизнь в Обществе Душ последние три года была для тебя просто существованием, поэтому лишь в Мире Живых ты почувствовала себя по-настоящему счастливой, — продолжила Жизнь. — Мы всегда были единым целым, но ты расколола нас, а соединить обратно две части души очень сложно. Поэтому теперь тебе придётся выбрать одно из двух. Либо жизнь Шинигами, либо жизнь смертного человека. — Прости, но третьего не дано. — Вы не понимаете! Как я могу сделать такой сложный выбор? Вы же прекрасно понимаете, почему я в Мире Живых! — воскликнула Рукия. — Да, мы знаем о нём. Даже больше чем ты. Поэтому мы покажем тебе то, что обычно видит лишь умирающая душа, — ответила Существование. — В этом месте нет ничего, и есть всё. Здесь то, что было, что есть, что будет, и что возможно никогда не случится, — продолжила Жизнь. — Кучики Рукия, ты готова увидеть это? – закончили тени вместе. — Да, – твёрдо ответила девушка и шагнула во внезапно появившийся ослепительно белый свет. Комната с чёрными стенами, казалось, была освещена, хотя источника света не было видно. Гладкий блестящий пол – выложен черно-белой плиткой, а на стенах в больших рамах – висели картины. «А может это не картины?» — думала хрупкая брюнетка, осторожно шагая вперед. Место, куда она попала из пустоты, напоминало ей шкатулку – всё вокруг выглядело игрушечным и каким-то ненастоящим – и пол, и стены, и лепные украшение, и пустые позолоченные рамы. — Это странное место… — тихо произнесла она. — Почему странное? – раздался голос Существования, и комната превратилась в киномонтажный кабинет. Но на стенах всё так же продолжали висеть пустые рамы, только теперь уже не позолоченные, а обыкновенные. — Мы можем менять это место, как нам вздумается. Но для тебя – оно выглядело именно как шкатулка. Сейчас же, ты видишь его истинный облик. На этих пленках записаны все твои жизни. Ты хочешь посмотреть? — Но ведь их, наверное, много. Как я успею? – ответила девушка. — Нет, их немного. Это – твоё третье перерождение. Мы не будем показывать тебе первое. Но второе ты обязана увидеть. — Второе? – переспросила Рукия. — Да, — ответили тени, — то перерождение, в котором ты жила до того, как стать шинигами. Мы не принуждаем тебя смотреть. Но это может повлиять на твоё решение. Ты согласна? — Пожалуй. А что мне нужно делать? — Просто закрой глаза. Когда мы скажем, ты откроешь их. Девушка послушно закрыла глаза, но через пару секунд тихий голос прошептал в самое ухо: — Открывай. Рукия открыла глаза и увидела комнату, немного похожую на гостиную в доме Ичиго, но, судя по стоявшим там вещам, она была в другом времени. Ощущения были очень странные – девушке почудилось, будто она лежит на полу. Все предметы казались огромными, будто она очень сильно уменьшилась в росте. Попробовав встать, она потерпела неудачу, но, посмотрев на свои руки, а точнее – на маленькие пухлые ладошки, она с ужасом поняла, что находится в теле годовалого ребенка. Девушка попробовала сказать что-то, но из горла вырвался лишь детский плач. Вдруг, словно услышав его, в соседней комнате раздались торопливые шаги, и на пороге, появилась стройная девушка лет 16. На ней было голубое платье, а из темных волос выбивались на лоб две непослушные пряди. — Рукия! Ты опять вылезла из манежа! – всплеснула руками она. И, подойдя к Рукии, взяла её на руки. Было так странно – смотреть в лицо своей старшей сестры, которую никогда не видела. Те же волосы, те же глаза. Но взгляд – другой, более мягкий, как у мамы Ичиго, которую Рукия видела на фотографиях, или как у Мияко-доно. Сестра выглядела бледной и болезненной. — Хисана, что случилось? – раздался взрослый женский голос. — Ничего, бабушка! Просто Рукия вылезла из манежа, — ответила девушка. — Опять? Ох, и неугомонная она у нас растет. Видели бы её родители! – всплеснула руками женщина. Рукия первый раз в жизни видела свою бабушку, у неё никогда не было семьи – нормальной семьи, а тут вдруг сразу узнать, что у тебя было столько близких людей. — Ну, бабуль, они же сейчас работают на фронте. Но мама звонила, и сказала, что они скоро вернутся. — Я волнуюсь за них, — вздохнула женщина, доставая с полки фотографию пары. Красивая темноволосая женщина с карими глазами, и высокий мужчина со светло-каштановыми волосами и глазами невероятной синевы. Они стояли обнявшись, и улыбались. Но лоб мужчины спадала непослушная прядь волос, которую он пытался заправить за ухо левой рукой. – Эх, какие они тут молодые и счастливые. Если бы не война, Кумико и Сэгава сейчас сидели бы тут с нами. — Бабуль, но мама с папой ведь врачи. Это их долг – спасать людей. — Спасли бы тебя, для начала! — Это ничего, пройдёт, — ответила Хисана, и внезапно начала кашлять, — Бабушка, забери Рукию, — продолжила она, доставая платок. Женщина приняла в руки малышку, и с болью посмотрела на старшую внучку. Платок в её руке был забрызган кровью. — Опять. Ты пьёшь свои лекарства? – обеспокоено спросила она. — Да, не волнуйся, всё обойдётся, — улыбнулась Хисана. — Ты слишком добрая, внучка. И никогда не думаешь о себе. Я не хочу, чтобы это мешало твоему счастью, запомни это, — с нажимом сказала женщина. – Да, вечно на семью Тсукихито сваливаются неприятности – сначала война, потом ваши родители, потом твой туберкулёз, Хисана. — Но мама и папа обязательно вернутся! – воскликнула девушка. — Конечно, главное – верить. Правда, мой зайчик? – спросила она, улыбнувшись малышке Рукии. Бабушка Рукии была мало похожа на Хисану, и олицетворяла собой именно тот идеал заботливой бабушки, которой, думала Рукия, у неё никогда не было. В её тёмно-карих глазах плясали озорные искорки, а седые, некогда цвета воронова крыла волосы, были уложены в изящную прическу. Но больше всего девочку притягивала её улыбка – излучавшая одновременно тепло, заботу и доброту. — Бабушка! Ты постоянно зовёшь её зайчиком! Она и так уже вся в зайчиках – и одежда, и игрушки. Мы же её избалуем! — Ничего, зайчики милые, девочке не повредит, — усмехнулась женщина, — Кстати, Хисана, когда к нам обещала заехать Отсуко? — Куроками-сан? Сегодня в шесть. Она ведь едет из Токио, — ответила девушка, и, щелкнув сестренку по носу, добавила, — Кстати, с ней придёт твой жених. — Внучка, ну опять, как всегда! Хотя, Ичиго такой милый мальчик! Он ведь всего на два года старше нашей красавицы, и так нежно к ней относится. Было бы неплохо, если бы в будущем они поженились. Отсуко и ваша мама давно дружат, Куроками вообще хорошая семья. Ой, а уже почти пять! Не успеем к приходу гостей! Хисана, накрывай на стол, а я отнесу твою сестру в кроватку. Хисана поспешно вышла из комнаты в смежную с ней. Рукии было хорошо видно из кроватки, как её сестра застилала белоснежной скатертью большой дубовый стол. Подойдя к полкам с тарелками, девушка заметила лёгкое колебание мебели, вскоре, к нему прибавилось и позвякивание посуды в шкафу. — Бабушка, что это? – крикнула девушка в сторону кухни. — Землятресение. – коротко бросила женщина, выходя из кухни и вытирая руки передником, — Бери сестру и выходи из дома, только скорее. — А как же ты? – воскликнула Хисана, заворачивая Рукию в одеяльце. — Я возьму документы и выйду за вами, скорее, уходите! – подгоняла их женщина. Хисана стремглав выбежала на улицу. Яркий солнечный день, ясное голубое небо. Но воздух будто завис – он был тяжелым и душным. Ни птиц, ни животных, вокруг не было никого. Будто они с сестрой были одни в этом мире. Вдруг, словно разорвав небеса, на землю с громким гулом упала нечто тяжелое. Земля заклокотала под ногами, и девушка увидела поднимающийся из центра города гриб – пепельно-серого цвета с красной сердцевиной. — Бабушка! – в отчаянии закричала она, увидев старушку, которая только выходила из дома. Но в тот же миг крутящаяся, кипящая мгла, похожая на лаву, накрыла весь город пеленой смерти. Жар огня охватил сестер, и они исчезли в его раскаленном свете, будто растворившись в воздухе. — Ах! – Рукия судорожно глотнула воздух. — Теперь ты знаешь, как ты тогда умерла, и ты увидела свою семью. — Они были хорошие люди, но все погибли. Родители умерли через месяц после вас от взрыва гранаты, попавшей в полевой госпиталь. — А вы сестрой сразу попали в Общество Душ. Иногда это случается, когда близкие люди умирают вместе. — Естественно, Хисана ничего не помнила о своей жизни, впрочем, как и ты. Но она помнила одно – ты её младшая сестра, о которой нужно заботиться. — И она постаралась выполнить это, как могла. Вы жили вместе в Инузури полгода, но слабое здоровье твоей сестры, и страх за себя заставили её оставить тебя и бежать. Она понимала, что в свои 16 лет, с маленьким ребёнком на руках ей было просто не выжить. Остальное ты знаешь и сама. — Я вижу, ты хочешь что-то спросить? Говори! – сказали тени. — А тот мальчик… что стало с ним? – тихо спросила Рукия. — Ты спрашиваешь про Ичиго? Интересно. Но мы ожидали этого вопроса, — произнесла Существование, — Он не доехал до твоего города. Поезд задержался на вокзале на полчаса. Когда вы сгорели в пламени взрыва, он был на половине пути. В той жизни вы так и не смогли быть друг с другом. — Этот мальчик никогда не женился, хотя сам не понимал, почему. Но когда его спрашивали об этом, он говорил, что не может найти именно ту девушку. Он искал тебя всю свою жизнь, но так и не нашёл, потому что ты умерла в раннем детстве. — В предыдущей жизни вы тоже так и не встретились. Накапливая духовную энергию от перерождения к перерождению, вы тщетно искали друг друга. — Ичиго Куроками – умер в возрасте пятидесяти лет. И через три года в городе Каракура родился Ичиго Куросаки. Именно в этом обличье он и встретил тебя. — Поэтому у тебя остался только один шанс. Сейчас ты шинигами, и пути назад у тебя нет. Поэтому, мы можем предложить тебе лишь два варианта на выбор – либо ты остаешься в Каракуре, и становишься смертным человеком, либо ты уходишь в Общество Душ без возможности вернуться сюда, и теряешь память обо всем, что произошло с тобой в Мире Живых. — Выбирай, Рукия! А мы подождём, — хором закончили тени, и замолчали, выжидающе глядя на девушку. Сделать выбор. Что может быть легче? Она сталкивалась с этим почти каждый день на протяжении всей своей жизни. « — Нам нужно стать Шинигами, Ренджи. Говорят, что Серейтей – спокойное место. Там нам будет легче жить» Так правильно, так легче, думала она. Но до этого она не хотела становиться Шинигами. « — Ренджи, меня хотят принять в клан Кучики. — Это же здорово! Я так завидую тебе! Соглашайся!» Она любила его очень давно. Но именно эти слова проложили между ними непреодолимую пропасть. Сейчас он «просто друг», но лишь одно его слово могло изменить её выбор. Судьба распорядилась иначе. «Кайен-доно. Что же я наделала? Зачем я вмешалась? — Спасибо, Кучики. Ты не сделала ничего плохого, ты освободила меня» Его необыкновенно грубый голос, его торчащие во все стороны волосы. Зачем она ослушалась капитана, зачем захотела помочь ему? Выбор был нелёгок, он умер у неё на руках. « — Тебе нужен я. Ведь так? Ну, так съешь мою душу!» Она кинулась наперерез Пустому, и потеряла все свои силы. Зачем она так хотела помочь этому мальчику, которого, в сущности, видела первый раз в жизни? Но что-то заставило её сделать это. И это тоже было её выбором. Поделиться с тем, кто был так похож на тень её прошлого, своей силой и частицей своей души. И понять, что жизнь немыслима без него. И не потому, что он так похож на лейтенанта 13 отряда, а потому, что это он. Такой, какой он есть – нахальный, взбалмошный, упрямый, целеустремленный, добрый, заботливый, любимый. Слёзы лились из её глаз, когда она уходила в первый раз, и когда она бросала его во второй. А он лежал и смотрел своими теплыми карими глазами, не в силах сделать ничего. « — Почему я должна остаться, несмотря на то, что ты меня увидел впервые, спустя три года? — Потому что я люблю тебя». Эти слова изменили всё. Она прекрасно знала о его чувствах и до этого. Но, как известно, лишь одно слово, может изменить всё на свете. Рукия ждала этих слов, поэтому она не могла оставить его. Она должна была остаться. Но «долг Шинигами» не позволял думать о чувствах. Расколотая душа, у которой есть только два пути. Либо смертная жизнь с ним, либо вечная смерть без него. Но Ичиго – Шинигами, а Шинигами бессмертны, значит, она не сможет быть с ним всегда. «Эта комната показывает прошлое, настоящее, будущее, и то, чему никогда не суждено сбыться», подумала Рукия и огляделась по сторонам. В пустующих рамах появились изображения. На левой стене она увидела свою жизнь в Мире Живых – себя маленькую на руках у сестры, бабушку, родителей. Кадры сменяли друг друга, показывая ей всё новое и новое – Ичиго, его школьных друзей, его семью. А потом изображения, всё учащавшие свою скорость, вдруг замерли на одном единственном. Портрет маленького темноволосого мальчика с невероятно тёплыми карими глазами. Рукия смотрела на него, не отрывая глаз. Она просто не могла не заметить сходства – и торчащие во все стороны волосы, и выражение лица ребёнка. Она смотрела на своего сына, на их сына. — Оглянись и сюда, — раздался голос Существования. Изображения поблекло и пропало. Но по правой стене побежали другие картины – это было Общество Душ. Ренджи, брат, капитан – они улыбались и, видимо, говорили тёплые слова, но Рукию, ту Рукию, они не утешали. Её глаза были пусты и безжизненны, как у цветка в пустыне, который растёт только чтобы выжить; как у звезды, которая потеряла свой блеск, но продолжает светить, чтобы не погибли другие. — Ты хотела увидеть, что с тобой было, и что тебя ждёт, — сказали тени, и вслед за их словами, рамы на стенах снова опустели. — Если я выберу Мир Живых, я, в конце концов, умру? – спросила девушка. — Да. Ты умрёшь, как умирает любой обычный человек, но он продолжит жить, ведь он Шинигами. Это должно утешить тебя. — Смогу ли я тогда увидеть его снова? — Нет. Ты исполнишь судьбу своей души, оставшись с ним. После смерти, ты не вернешься в Общество Душ, а растворишься на духовные частицы. Если ты останешься только Шинигами, то ваши души никогда не умрут, но и не будут вместе, вы просто забудете друг о друге. Решай скорее, у нас мало времени. — Вы говорите, что у меня два пути. Но выбора нет. В любом случае конец – это смерть и забвение. И вы называете себя Жизнь и Существование! Для чего мне Жизнь, которая после моей смерти принесет любимому человеку лишь Существование, и Существование, обрекающее нас на смерть изначально? – воскликнула Рукия. — Ты колеблешься, мы видим это. Ты очень сильно любишь Ичиго Куросаки, — начала Существование. — Но если ты не сможешь сделать свой выбор, то умрешь прямо сейчас, — продолжила Жизнь. — Не забывай – ты находишься в месте, откуда ещё никто не возвращался, — в один голос произнесли Тени, — Поэтому, говори свой ответ. Жизнь, или Существование? Что выбираешь ты?