Рождественская свеча

       Огромное яблоко солнца выкатилось из-за горизонта, расплёскивая повсюду гранатовый тёплый свет. Ледяной ветер бродил по сонному городу, и тучи были изрезаны колючими снежинками, медленно спадающими на землю. В такой меланхолии природы, казалось бы, противна сама мысль о необходимости проснуться и отшвырнуть одеяло в сторону, но Энн и Элизабет, вставшие ещё до рассвета, были уже одеты в форму и гадали, что мисс Бёрч сделает на завтрак — жареные гренки с маслом или овсянку?       — К рождеству она приготовит черничный пирог, — улыбаясь, сказала Элизабет. — Мисс Бёрч делает его только по праздникам. Это такая традиция.        — А мисс Каррингтон встретит рождество здесь?        — Конечно. Она приедет завтра, и я не могу дождаться, потому что Шарлотта обещала привести мне две ленты для волос.        — Шарлотта камеристка мисс Каррингтон? — последовал вопрос.        — Верно.        — Красивое имя, — задумчиво сказала Энн, жалея, что родители не назвали её более интересно. — А я всегда хотела быть Корделией. Это имя намного благозвучнее, чем просто Энн.        Элизабет удивлённо вскинула брови.        — А я никогда и не задумывалась об этом, — сказала она. — По-моему, какая разница, как зовут девушку, если у неё есть золотые булавки и несколько красивых платьев с буфами.        — Без сомнений, — чуть насмешливо ответила Энн. — Эта мысль приходила в головы не одной сотни служанок, но вот только я не уверена, что того же мнения придерживаются дамы старинных фамилий.        Девушки уже спустились на кухню, где витал аромат жареного хлеба. За столом сидел мужчина в строгой чёрной форме, перед ним стояла чашка горячего чая, и клубы пара вздымались чуть ли не к самому потолку. На вид ему было лет пятьдесят — волосы тронуты сединой, на лбу залегла глубокая морщина. Он продолжал сидеть, совершенно не замечая девушек, и по сосредоточенно нахмуренным бровям видно было, что мысли его далеко отсюда.        — Доброе утро, мистер Элтон, — громко сказала Элизабет.        Господин вздрогнул. Он повернулся к ним лицом, и Энн заметила, что глаза у него совсем серые — будто природе не хватило красок, и она в извинении разукрасила их серебром.        — Полагаю, это и есть новая горничная, прибывшая вчера вечером? — спросил господин. — Что ж, очень жаль, но вчера у меня не было возможности вас встретить. Прошу прощения, как вас зовут?        — Энн Ширли-Катберт, сэр, — тихо отозвалась девушка, растерянная от того впечатления, которое производил этот человек.        Господин встал и вежливо поклонился:        — Мистер Чарльз Элтон. Рад знакомству!        Энн уже всерьёз думала, не сделать ли ей реверанс, но, к счастью, на кухне появилась мисс Бёрч. В руках у неё было несметное количество банок с джемом.        — Как вам не стыдно, мистер Элтон! — воскликнула она. — Обращаетесь со служанками точно как с графинями, а они-то и привыкнуть могут.        Вероятно, достопочтенная женщина, входя, застала сцену знакомства.        Мистер Элтон на этот полный строгости упрёк ответил добродушным смехом.        — Не думаю, что хорошо воспитанные горничные могут чем-то уступать графиням, — сказал он с улыбкой. — К тому же, бывает так, что эти самые служанки, как вы изволили выразиться, дорогая мисс Бёрч, бывают очень даже образованы.        — Садитесь завтракать, девочки, — сказала кухарка. — А то за этими вежливыми рассказами можно совсем забыть о еде.       И обе девушки, не желая противоречить мисс Бёрч, принялись за завтрак — жареные гренки с маслом и чёрный горячий чай.        — Что-то я не видел сегодня Джони, — в задумчивости сказал мистер Элтон. — Неужели он всё ещё спит?        Одно из полен в горящем камине треснуло, породив сноп ярких искр. Мисс Бёрч невольно взглянула на огонь, а затем подошла к полкам, чтобы расставить банки с джемом.        — Джонатан не появлялся здесь и вчера вечером, — сказала она. — Кажется, он уж совсем забыл, что работает в этом доме помощником дворецкого, а как известно, у помощников вдвое больше работы, чем у самих дворецких.        — Мисс Бёрч, смею заявить, что вы сегодня в крайне ворчливом расположении духа, — отозвался мистер Элтон.        Этот господин был абсолютно прав — кухарка и вправду была сегодня не в лучшем настроении, и всё из-за того, что утром она обнаружила две лопнутые банки с хорошими маринованными грибами.        — К вашему сведению, этот несносный мальчишка... — начала мисс Бёрч.        — Этот несносный мальчишка, заболел — послышался голос входящей миссис Мейсон, — И боюсь, так сильно, что вам придётся идти за аптекарем, мистер Элтон.        — Готов двинуться прямо сейчас, — отозвался, вставая, достопочтенный джентльмен.        — Будьте добры, — сказала экономка.        И мистер Элтон, взяв пальто, поспешно вышел.        — Что касается тебя, Энн, — продолжала миссис Мейсон. — То, думаю, Лизи сможет показать тебе дом сама. Я, к сожалению, не могу — кому-то необходимо присмотреть за Джони...        — Элизабет, а ты сама хорошо себя чувствуешь? — спросила мисс Бёрч, и не без основания — девушка была белее своего передника.        Лизи только молча кивнула.        — В таком случае займитесь делом. Я вижу, что вы обе закончили завтрак, — приказала миссис Мейсон, наливая чай.        — Большое спасибо, мисс Бёрч, — сказала Энн, вставая из-за стола. — Гренки были восхитительны.        И обе девушки вышли из кухни.                      * * *        Небо, которое зимой неизменно становится хрустальным, было сокрыто под нескончаемой пеленой серых облаков. Холодный ветер злобно сгонял прохожих с улиц, раздувая полы их плащей и похищая злополучные шляпы, с которыми жители Кардиффа не расставались даже в зимние месяцы. В фонарях, одиноко стоявших у узких дорог, потухли те медовые огни, которые изгоняли из города грусть, но следующим вечером они снова зажгутся, чтобы честно исполнить свою обязанность.        В нежилой части дома миссис Каррингтон было нестерпимо холодно. Студёным воздухом было трудно дышать, и одна горничная, давая пояснения другой, быстро захлопывала одну дверь и открывала другую.        — Значит, эти комнаты пока пустуют, потому что мисс Каррингтон уехала. Но когда она вернётся, мы растопим камины, смахнём пыль, откроем окна, и здесь станет намного уютнее, — быстро говорила Элизабет. — Все комнаты мы убираем по понедельникам и четвергам.        — А к мисс Каррингтон приезжают гости? — вдруг спросила Энн. — Она устраивает приёмы?        — Это бывает редко, но иногда она приглашает дам и джентльменов на праздники. Мне, конечно, почти не удаётся взглянуть на то, как одеты леди, но пару раз я видела их, когда поднималась по лестнице — миссис Мейсон попросила принести ей одну книгу из библиотеки, и когда я шла, навстречу мне вышли две девушки. Обе они в пышных платьях, — Элизабет взмахнула руками, показав величину юбки. — И обе такие красивые! Я поклонилась и сразу убежала.        — Думаю, если бы ты была гувернанткой, то тебе бы пришлось сидеть с этими дамами в одной гостиной, — сказала Энн, намекая на героиню "Джейн Эйр".        — Я бы не выдержала, — засмеялась Лизи. — Сидеть возле девушек в прекрасных платьях и знать, что тебя считают дурнушкой — это невыносимо. Я бы сбежала.        На самом деле, Элизабет была более, чем просто хорошенькая — её можно было назвать красавицей. Но низкий статус и простая одежда заставляли её думать о себе без должной уверенности. А Энн, глядя на черты лица Элизабет, не раз думала, что так должна была выглядеть Бланш Ингрэм — те же тёмные большие глаза, чёрные волосы, стройная фигура.        — Вот кому действительно приходится находиться с гостями, так это дворецкому, — сказала Лизи.        — О да. И ещё, разумеется, помощнику. Это, наверное, очень трудно — быть в обществе людей в качестве прислуги и вести себя так, чтобы безукоризненно соответствовать принятым нормам. Думаю, на слуг обращают много внимания, хоть и стараются показать, что совсем их не замечают, но это уже... Боже мой, Лизи, что случилось?        Элизабет, склонив голову и закрыв лицо руками, всхлипывала. Она плакала так тихо, что Энн даже не сразу услышала это.        — Я что-то не то сказала? Я обидела тебя? — спрашивала Энн, тревожно смотря на девушку.        — Нет, но... Джони! Он, верно, сильно болен... Боже, а я и заглянуть к нему не могу!        Джони. Помощник мистера Элтона, которого Энн не видела ни вчера, ни сегодня. Мальчик, которого утром хотела поругать мисс Бёрч, и для которого мистер Элтон отправился за аптекарем.        — Не плачь, Лизи, — тихо сказала Энн. — Я уверена, у него всего лишь простуда — это не редкость зимой.        И едва успела Элизабет вытереть слёзы, как они обе увидели мисс Бёрч.        — Девочки, кто из вас умеет замешивать тесто? Мне нужно зафаршировать гуся, а я не успеваю сделать шарлотку.        — Я помогу вам, мисс Бёрч, — отозвалась Энн. — Лизи, может, ты пойдёшь с нами?        — Нет, — сказала она. — Мне нужно протереть пыль в гостиной.        Энн улыбнулась ей и быстро вышла из комнаты.        В кухне было тепло. Пахло травами, пряностями, горячим глинтвейном. На столе были разложены яблоки, мука, масло и остальные продукты. У стен стояли ящики с фруктами, на полках хранились мешки со специями и сушёными овощами. Удушливый запах корицы и тимьяна был так резок, что у Энн немного закружилась голова. И среди этого торжества специй мисс Бёрч деловито переходила от стола к духовке, от духовки к полками, и так по всей кухне. Её руки, не знавшие усталости, чистили яблоки, фаршировали гуся, помешивали соус и могли бы сделать ещё тысячу дел, как это было в года молодости. Но время неумолимо, и мисс Бёрч всё чаще чувствовала потребность в помощнице.        Энн, придя на кухню, немедленно взялась за работу. Вместе с мисс Бёрч она чистила яблоки, мыла изюм, толкла орехи, и когда через пару часов труды их были окончены, Энн, попросив пару яблок, отправилась наверх, чтобы найти вторую горничную.        В гостиной Элизабет не оказалось. Энн проверила и другие комнаты, но везде было пусто. В одном из коридоров она натолкнулась на миссис Мейсон — та шла за мёдом и горячим чаем для Джони.        — Мистер Элтон ещё не вернулся? — спросила экономка.        Получив отрицательный ответ, она добавила:        — Вероятно, врач сейчас слишком занят, и мистер Элтон решил подождать, пока тот не освободится. Ну ладно, в любом случае, Джони немного лучше.        Миссис Мейсон отправилась дальше, а Энн пошла к комнатам для прислуги, потому что смутно догадывалась, где могла находиться Элизабет.        Догадка оказалась верной — в одну из комнат дверь была приоткрыта, и оттуда доносились тихие голоса. Энн, облокотившись рукой на небольшой столик, минуту постояла в молчании, а затем, улыбнувшись, негромко постучала в дверь. Голоса немедленно замолки, и послышался едва заметный отзвук шагов. Но когда дверь открылась, и хорошенькое лицо Элизабет выглянуло в коридор, никого там не оказалось. Лизи пару мгновений стояла в дверном проёме, и улыбка мелькнула на её светлом лице.        На деревянном столике лежали два зелёных яблока.