Рождественская свеча

       За день до Рождества произошло то, что менее всего ожидали жители Кардиффа — пошёл снег. Нет, это был не ледяной дождь вперемешку с редкими осколками льда или лёгкий белый иней, исчезающий на рассвете — это была настоящая метель! По улицам носился студёный ветер, своими сильными порывами докучая прохожим, и на дорогах уже не было видно экипажей. Большие белые хлопья опутывали фонарные столбы, дома и людей несколько часов кряду.        Так совпало, что снегопад, после которого Кардифф походил на сказочный городок, пришёлся в аккурат на день приезда мисс Каррингтон.        Несмотря на обычную вежливую чопорность всех слуг, Энн заметила, что в доме царило некоторое волнение. Это проявлялось и в резких замечаниях миссис Мейсон (отдадим ей должное, эти замечания она делала редко), и в суетливости мисс Берч, и в оживлённой болтливости Элизабет. Казалось, только дворецкий не выказывал никаких признаков волнения перед приездом хозяйки дома.        Мистер Элтон, сидя за столом с чашкой чая, снова смотрел в потолок и изредка перекидывался с кухаркой парой фраз. Та, в свою очередь, протирала посуду и, нервно взмахивая тряпкой, расставляла её по местам. Вдруг раздался грохот — одна из тарелок соскользнула и с пронзительным звоном разбилась.        — Ради бога, мисс Бёрч! — Воскликнул мистер Элтон. — Я боюсь, к приезду мисс Каррингтон у нас совсем не останется целой посуды. В чём же вы будете подавать суп? В фарфоровых вазах?        Мисс Бёрч сделала вид, будто не расслышала этого замечания, но щёки её гневно покраснели.        — А вот и девочки, — сказала она, взглянув на входящих Энн и Элизабет. — Доброе утро! Надеюсь, отдохнули вы хорошо; вчера было много работы. Хотя сегодня, надо полагать, её тоже будет немало.        — По крайней мере, миссис Мейсон сделает всё возможное, чтобы это было так, — добавил мистер Элтон, рассматривая свою фарфоровую чашку.        Солнце ещё не взошло, поэтому на кухне редким светом мерцали свечи. Дрова потрескивали в только что растопленном камине, и пах мятой чай, который мисс Бёрч наливала девочкам в большие пузатые чашки.        — Во сколько приедет мисс Каррингтон? — Спросила Элизабет.        — Полагаю, не раньше полудня, — отозвался мистер Элтон и, улыбнувшись, добавил — Шарлотта уже обещала что-то привезти?        — Да, — кратко ответила та, склонившись над чашкой.        В доме было тихо. За окном слышался шум сильных порывов ветра, стук колёс редко проезжающих экипажей, и виделись в свете ещё не угасшего фонаря хлопья снега.        Чай пили молча. Энн думала, — вообще, в последнее время она чаще молчала, чем говорила, — всё ли хорошо в Авонлее. Письма от Мариллы не приходили, и поэтому сама Энн могла только гадать о положении дел в Зелёных крышах. "Хоть бы одно письмо..." — часто проносилось у неё в голове.        — Матерь божья! Да как же ехать по такой метели? — Вдруг раздался громкий голос в коридоре.        Через мгновение на кухню вошёл мистер Гудмен, кучер.        — Это немыслимо! — Воскликнул он, едва увидев слуг. — Я бы сказал: "Доброе утро!" да только сомневаюсь, что это было бы правдой. Каким образом, скажите мне на милость, везти мисс Каррингтон при таком ветре? И вдобавок снег!        — Уильям, мы не повинны в капризах природы, — сказал мистер Элтон. — Прошу вас, будьте потише.        Мистер Гудмен молча двинулся к камину и, опустившись на колено, протянул руки к огню. Высокий и худой, в длинном чёрном пальто, он был похож на призрака.        — Я налью вам чаю, Уильям, — сказала мисс Бёрч.        Она собралась уже встать из-за стола, но была остановлена торопливым взмахом руки мистера Гудмена.        — Не беспокойтесь, — сказал он. — Я сам позабочусь о себе.        Громкий треск дров слышался в ненарушаемой никем тишине. Метель становилась сильнее, и, замечая это, мистер Гудмен то и дело беспокойно бросал взгляд на окно.        Завтрак подходил к концу. Обе девушки, поблагодарив мисс Бёрч, отправились искать миссис Мейсон, так и не появившуюся этим утром на кухне. "Видно, ходит по дому и высматривает, что не так", — добродушно сказала Элизабет на вопрос Энн об отсутствии экономки.        — Она вообще женщина щепетильная, — продолжала Элизабет. — Мисс Каррингтон не было всего-то пару дней, а Миссис Мейсон в доме лоск наводит, будто та месяца три отсутствовала. За то хозяйка её и ценит — за ответственность, даже излишнюю и строгую ответственность... Ну, довольно! — вдруг оборвала она себя же, вероятно, испугавшись, что сказала лишнее.        Они нашли её в гостиной. Миссис Мейсон стояла около картины, прищурив глаза и неотрывно смотря на неё. За минуту до входа девушек она, видимо, поправила неровно висевшую раму. Платье у экономки было чёрное, простое, сильно походившее на квакерское. Волосы, почти полностью седые, были собраны заколкой. Лицо, худое, с впалыми щеками, бледное, казалось чопорным и строгим; строгость виделась и в плотно сжатых губах, и в остром взгляде старой экономки. Однако глаза выделялись на этом изнемождённом лице — голубые и необыкновенно ясные.       Миссис Мейсон заметила обеих девушек.        — Подойдите сюда и посмотрите на эту картину, — сказала она, не меняя строгого выражения лица. — Я никак не пойму — ровно она висит или нет?        Энн подошла и чуть поправила раму.        — Ровно.        — Завтрак закончился? — Спросила экономка, глядя на Энн. Та кивнула. — Сегодня можете отдохнуть; вся нужная работа была сделана ещё вчера. Вы не были у Джона? — Осведомилась она, взглянув на Элизабет. — Загляните к нему через час, спросите о самочувствии. Впрочем, ему уже намного лучше.        Энн всё вглядывалась в лицо старой экономки, особенно в светлые большие глаза, казавшиеся на худом лице ещё больше. Ей подумалось, что такие глаза никогда не станут тускнее, никогда в них не отразится тяжесть прожитых лет и лишений. А тяжелы ли были годы жизни этой женщины? "Надо спросить потом у Лизи. Обязательно спросить. " — сказала себе Энн.       — Ну что, зайдём к Джонни? — Предложила Элизабет, когда они обе вышли из гостиной. — Ты ведь с ним до сих пор не знакома.        — Может, он спит, — сказала Энн. Ей совсем не хотелось идти к Джонни. — Лизи... Расскажи мне о миссис Мейсон.        — Чего это ты вдруг? — Улыбнулась Элизабет.        — Мне интересно, — сказала Энн, но увидя, что Элизабет такой ответ не устроил, добавила — Она из персонажей с трагичной историей, понимаешь? Всё в ней говорит об этом — взгляд, вид, манеры, характер. Мне всё кажется, будто она пережила много мучений...        Элизабет хотела что-то сказать, но громкий голос мистера Элтона остановил её.        — Девочки! — Крикнул он, догоняя их в коридоре. — Извините... Меня послала мисс Бёрч. Видите ли, непредвиденное обстоятельство — на кухне не осталось куриных яиц! Многоуважаемой мисс Бёрч придётся готовить рыбу к обеду. Но, видите ли, и рыбы нет! Безобразие! Зайдите сейчас на кухню, она даст денег и отправит кого-нибудь из вас в магазин. Вот с этим поручением я к вам, собственно, и явился.        Всё это он сказала скороговоркой, держась одной рукой за бок, а другой сжимая платок и вытирая им лоб.        — Весь дом обыскал, прежде чем вас нашёл, даже у Джонни был, — сказал он в оправдание своему замученному виду. — Ну, скорее! Идите!        Они немедленно отправились к мисс Бёрч. Та, как и было сказано, дала им денег и попросила сходить в магазин.        — Думаю, одной достаточно, — сказала она, видя, что обе горничные собрались надевать пальто.        — Мисс Бёрч, прошу... Мы сегодня обе свободны, — говорила Элизабет, натягивая перчатки. — Всю работу выполнили ещё вчера. Разве не заслужили мы небольшой прогулки?        — Раз так, идите обе. Только не задерживайтесь!        — Про миссис Мейсон расскажу по дороге, — шепнула Лиззи Энн.        Утро было холодное. Ветер слабел, но снег продолжал хлопьями валиться с неба. В семь утра небо ещё только начинало яснеть; ночная мгла рассеивалась, но сумрак держался долго. Энн и Элизабет, почти одни на всей улице, шли торопливо, прикрывая лицо от холода воротниками пальто.        — Я совсем немного знаю о миссис Мейсон, — начала Лизи.        Голос её из-за ветра слышался плохо, и Энн старалась идти совсем рядом к девушке, стараясь уловить каждое слово.        — Она работает в доме тринадцать лет. Муж у неё умер, но остался сын, которому, впрочем, уже лет сорок будет. Он учитель и даёт уроки. Кажется, есть ещё и дочь, но та значительно моложе — лет двадцать пять. Вероятно, тоже гувернантка. Знаешь, миссис Мейсон им хорошее образование дала, но какой ценой... Один раз я только видела сына, он приходил в её день рождения в прошлом году. Как же его зовут?.. Эдвард, Ричард...        — Видишь, оказалась же я права! — Сказала Энн с заметным удовольствием и будто триумфом. — Умирающий муж и двое детей! Она в поисках заработка отправилась в дом экономкой на скромное жалование, чтобы свести концы с концами. Эта женщина принесла себя в жертву, чтобы обеспечить детей. И ведь мы даже не знаем, сколько лишений она перенесла! Думаю, она очень горда и не стыдится бедности. Даже наоборот — она благородна в своей бедности.        Элизабет странно посмотрела на Энн и молчала некоторое время. Потом, впрочем, улыбнулась, но не насмешливо, а очень тепло и искренно.        Обе девушки уже подошли к магазину. Это было серое, неприглядное здание с несимметричными окнами и блеклой унылой вывеской. Странно было подумать, что в этаком неказистом строении расположился магазин. Улица была здесь уже не так пустынна — часто проезжали экипажи и виделись прохожие. Всё ещё горели фонари, медовым светом озаряя унылый фасад здания. То был магазин "Ван де Берг".