Рождественская свеча

       — Ну и грязь же тут... Блайт, нужно протереть полы! — Громко сказал Артур Ваутерс куда-то вглубь другой комнаты. — Принеси тряпку и ведро!        Через секунду появился Гилберт с ящиком рыбы и, поставив этот ящик на прилавок, отправился в кладовую. Элен была сегодня на первом этаже — господин Ван де Берг уехал на пару дней по делам. К слову, такие его короткие поездки случались довольно часто и всегда были покрыты покровом тайны, потому что никто, кроме самого Ван де Берга, не знал их цель. Элен, пользуясь отсутствием своего родственника, мышью проникла на первый этаж в дневное время — это было невиданным нарушением правил. Няня же, соединявшая в своём лице также кухарку и горничную, разрешила своей подопечной ненадолго появиться в магазине, чтобы спокойно убрать комнаты. И теперь Элен, сидя на старом деревянном стуле, который ей очень нравился, смотрела в окно, с любопытством разглядывая прохожих.        — Какие рыжие волосы, — тихо сказала она, увидев кого-то на улице. — Рыжие, как солнце. И существуют же такие волосы.        — О чём ты там говоришь? — Спросил Артур.        — Да так... Сейчас сам увидишь, — громче ответила Элен, слезая со стула.       Через мгновение дверь открылась, и в холодное помещение магазина вошли две девушки. Одна из них — рыжие волосы, большие вязаные перчатки, бесформенная шапка — быстро подошла к прилавку. Вторая медленно прошла к ящикам с товаром, оглядывая рыбу и стараясь не задеть рукавом своего простенького пальто устрицы и селёдку.        — Доброе утро! — Сказала, улыбнувшись, рыжеволосая девушка. — Нам нужна форель. У вас она есть?        — Разумеется, — ответил Артур и подошёл к нужному ящику. Бросив взгляд на девушку, стоявшую около рыбы, он добавил:        — Вы можете выбрать сами, если угодно.       — Хорошо. Поднимите жабры вот этой...— и вторая девушка указала тоненьким пальчиков на одну из форелей. — Нет, не очень свежая. А вот этой...        Элен наблюдала за посетительницами, молча стоя у окна. В светлом длинном платье и вязаной накидке, бледная, худенькая и хрупкая, она и сейчас напоминала видение, окутанное туманом. Ясно, почему Гилберт был очень удивлён, если не сказать испуган, когда впервые встретил её — при вечернем сумраке она казалась совсем ненастоящей, пришедшей будто бы из давно ушедших веков.        Энн, стоявшая около прилавка, не могла без улыбки смотреть, как Элизабет деловито давала команды продавцу, но вдруг взгляд её упал на Элен. Та продолжала стоять возле окна и, поняв, что её присутствие заметили, приветственно улыбнулась.       — В Рождество лучше готовить птицу. Не рыбу, — тихо сказала девочка. Голос её был чуть хриплым.       — Думаю, что наша хозяйка не будет против форели, — ответила Энн, немного удивлённая и появлением девочки, и тем, что она заговорила с ней.        — Вы работаете прислугой? — Робко спросила Элен.        — В доме уважаемой мисс Эмилии Каррингтон. Она сегодня возвращается из своего путешествия...        — Все спешат домой к началу праздника.        — Потому что настоящий праздник можно почувствовать только рядом с семьёй и в месте, которое можно назвать домом, — вдохновлено сказала Энн, удивившись, как легко облеклась в слова мысль, угнетавшая её уже много времени.        — Находясь вдалеке от родной земли, грустно думать о том, как течёт там жизнь независимо от тебя, — произнесла Элен, смотря прямо на незнакомую ей девушку.        — Ты не отсюда родом, верно?        — Верно.        — Я тоже... Меня зовут Энн Ширли-Катберт. Извини, что не представилась сразу, — спохватившись, Энн протянула незнакомой девочке руку.        Холодный порыв ветра неожиданно проник в чуть приоткрытые двери магазина, принося с собой тут же таявший снег. Девочка улыбнулась, пожав протянутую руку.        — Элен Дебарроль.        Так началась эта история.        С какого момента зарождается дружба между людьми? Не с выверенных и сухих слов приветствия, не с установившихся форм вежливости. Хотя и говорят, что родственную душу можно разглядеть в первые же минуты, узнать с первых же фраз, на самом деле это далеко от истины. Человеческая натура сложна неимоверно, и сложна тем, что индивидуальна. Даже в давних знакомых всегда можно разглядеть новую, невиденную ранее черту, привычку, особенность. Да что уж и говорить, если далеко не каждому удаётся узнать и себя полностью!       Энн всегда мечтала обрести родственную душу и каждый раз, знакомясь с людьми, надеялась разглядеть в них что-то родное, схожее с ней самой. Каждый человек был для неё загадкой, сплетением таинственных чувств и мыслей, понять которые она стремилась всей душой. Она находила друзей, была предана им, восхищалась и любила их, но никогда она не встречала человека, понять которого могла бы с первых слов. Никогда она и не встречала того, кто смог бы полностью понять её.       Энн Ширли была романтиком, а таким невероятно сложно быть собой и не казаться при этом смешным для других. Её убеждения виделись для многих наивными грёзами, мысли же — слишком возвышенными, а высокопарные слова приводили сперва в замешательство. К этому привыкали потом, и спустя время многие понимали, что всё очарование этой особы заключается в её по-философски глубоких мыслях, иногда вздорных поступках и пространных рассказах о рыцарях, вечной любви и храбрых деяниях. Она являла собой чудесное сочетание практичности и мечтательности, острого ума и поистине сильного воображения.        Встретив Элен Дебарроль, Энн почувствовала то, о чём часто читала — взаимное и мгновенное понимании друг друга. Они были во многом похожи. Спустя время Элен заметила, что её мысли являются отражением мыслей Энн, и та могла только согласиться.        Однако чем же закончилась встреча в магазине? Элизабет рассчиталась за рыбу и уже хотела отправляться обратно, однако вернулись домой они позже, чем думали. Случилось ещё одно обстоятельство, задержавшее их. Ещё одна встреча.        Гилберт Блайт появился в дверном проёме неожиданно для Энн. В руках у него, разумеется, было ведро с тряпкой. Стараясь не разлить холодную воду на пол, пару мгновений он совсем не замечал посетителей, пока давно знакомый голос удивлённо не воскликнул:        — Гилберт!        Он поднял глаза. Увидев же, наконец, и узнав Энн, он с невозмутимым спокойствием, поставив ведро на пол, подошёл к ней и, к неимоверному удивлению той, обнял её, будто не видел, по крайней мере, лет пять. Энн засмеялась.        — Я идиот! Как можно было забыть спросить твой адрес! Это было так глупо...        — Но мы нашли друг друга, — радостно сказала Энн и, подумав, что это было лишним, смутилась и покраснела. — Да... В общем, ты работаешь здесь.        — Именно, — подтвердил Гилберт, выпуская её из объятий. — Теперь говори, как тебя можно найти.        — Энн, время... — сказала Элизабет, указывая на свои маленькие наручные часы.        — Да, секунду, — поспешно ответила та. — Дом под номером 46, Гералд-стрит. Надеюсь, запомнил.        Ему хотелось спросить ещё что-нибудь, чтобы она не уходила так скоро, но подходящих слов не находилось. Элизабет в нетерпении пошла к дверям, уводя за собой свою подругу. Артур Ваутерс уже давно вернулся к своим делам, не видя ничего интересного в этой встрече. Вошли незнакомые посетители.        Когда уже девушки выходили из магазина, Гилберт громко сказал:        — Энн, постой!        Она повернулась. Ей почему-то так и казалось, что он должен был её окликнуть.        — Тот дом не похож на Гейтсхэд? — Спросил он, сам удивившись своему вопросу.        Она улыбнулась:        — Нет... Вовсе нет.        Обе вышли из магазина в сильной спешке и, забыв о приличиях, со всех ног побежали домой. Мисс Бёрч, разумеется, встретила их с грозным видом, говоря о том, что может теперь не успеть приготовить обед вовремя. Мистер Элтон поприветствовал их улыбкой, заметив, что с покупкой можно было бы управиться за меньший срок. Элизабет, сняв пальто и перчатки, тут же отправилась к Джони.       Энн прошла в гостиную и, никого там не встретив, подошла к окну. В голове бессвязно возникали то образы Элен и Гилберта, то обрывки разговоров и услышанных слов. За долгое время Энн начала возвращаться к себе настоящей, и лишь незначительное, казалось бы, знакомство, подтолкнуло её к этому. Она долго стояла так у окна, представляя, что попала в замысловатый сюжет какой-то книги, и улыбалась возникающим в голове мыслям. Метель продолжалась. Было слышно, как снежинки с глухим, едва различимым звуком бьются о стекло. Тишина поселилась в доме, и только где-то далеко, на кухне, слышался грохот посуды.