5
6 февраля 2018 г., 01:50
Посчитав подготовку завершенной, Разрушитель вынул пальцы из, все еще остававшегося слишком тугим, лона. Он положил обе ладони на таз Радужного, сдавливая их железной хваткой, так, что, кажется, под его пальцами появились сети трещинок, чем вызвал из Хранителя болезненное шипение, но того даже немного заводило это.
Эррор определенно нервничал, судорожно расстёгивая свою ширинку и доставая член. Наконец справившись с этим, он, помогая себе рукой, придерживая член ближе к головке, прижал бархатистое навершие к приоткрытому входу во (бутончик) влагалище. Еще один девственник на радужную голову.
Воспользовавшись свободой, Инк выпустил изо рта плоть Палетта и жадно вдохнул воздух, что ледяной водой прокатился по поврежденному горлу. Странно, а по остальным ощущениям казалось, будто воздух в комнате вскипел до минимум тридцати градусов.
Сделав несколько спасительных вздохов, Художник снова уделил внимание неону Рюрика, принявшись облизывать его по всей длине, будто подтаявшее на солнце эскимо.
Роллер не выдержал, в кровь измочалив клыками свой язык, и перестал сдерживать гортанные стоны, делая попытки вернуть жаждущую плоть в плен горячего и мокрого рта, но, видя эти попытки, Творец издевательски прерывал их, позволяя почувствовать свое опаляющее дыхание на чувствительной головке и, кажется, вот-вот давая проскользнуть вовнутрь, а потом нагло уклоняясь в последний момент, так, чтобы плоть проскользнула по его скуле, и под аккомпанемент разочарованных стонов принимаясь ласкать языком основание и чувствительные косточки рядом. Инка явно забавляла эта перемена из жесткого, непокорного в охочего до ласки.
Но ничто не вечно, терпение Разрушителя тем более, поэтому он, пересилив свою неловкость и возродив в своей душе злость на Радужного, которая было уж поутихла, резко ввел свой неон в текущее лоно одним толчком на половину длины.
И сразу же охнул, пожалев о своем опрометчивом решении. Его, почти не уступающий в размерах радужному, а это значит несколько больше среднего, член плотно обхватили упругие, мокрые стенки, вышибая из Ошибки весь дух новыми, можно сказать взорвавшимися в черепной коробке, яркими ощущениями. Даже пресловутая фобия отступила под их натиском, убираясь на далекую и сейчас совсем незначительную периферию сознания, напоминая о себе лишь парой почти едва заметных глюков на черных костях.
Инк с Палеттом простонали и почти в унисон. Первый из-за вторжения в свое лоно, слишком давно это было, ощущения уже успели позабыться, особенно то чувство распирающего дискомфорта, что, казалось, еще чуть-чуть и стеночки просто порвутся, не способные выдержать оказанного на них давления. Второй, потому что Художник только успел взять в рот зеленую головку, как толчок сзади заставил того податься вперед и принять до одной трети длины.
Рюрик воспользовался замешательством отца и вскинул бедра, больше проникая в жаркую глубину рта. Это вызвало еще один стон, под конец перешедший в рычание. Кажется, его член набух и стал еще более твердым, слегка вибрируя от притока магии, готовящейся вот-вот выплеснуться.
Это ощущение болезненного напряжения в неоне уже начало сносить с Роллера крышу, вынуждая совершать поступательные рывки в мокрый рот. Еще пара рывков и разрядка близка, а толчки спереди вынуждали уже Инка непроизвольно подаваться назад, тем самым больше насаживаться на возбужденную плоть Разрушителя, снова и снова дезориентируя его все увеличивающейся лавиной ощущений и не давая собрать мысли в кучку.
Но Творец уже взял себя в руки и уперся одной ладонью в бедро сына, довольно жестко останавливая того, а пальцами второй сжал основание его неона, не давая кончить. Еще слишком рано. Забава только началась. Непозволительно, чтобы один из её участников выбыл в первых же минутах.
Эти драгоценные секунды дали Эррору прийти в себя и свыкнуться с новыми ощущениями. Хватка его ладоней на бёдрах Радужки стала властной и твердой, хотя совсем недавно все кости в его теле дрожали. Он короткими толчками погружался во влажный плен стенок, смакуя каждое мгновение, каждый прогиб Хранителя на очередном сантиметре, каждый его стон и стараясь запомнить каждую, даже самую мельчайшую деталь. Вряд ли потом еще перепадет верхняя позиция в ближайшем будущем.
Оши старался действовать аккуратно и бережно, опасаясь доставить лишнюю боль, хотя Творец вот уж точно заслужил её, или ненароком, в силу неопытности, порвать.
От захлестнувшего умиления, Инк все-таки не смог сдержать смешок. А вот это было зря. Он и опомниться не успел, как нити заломили его руки за спину, крепко связывая оба прижатых к друг другу предплечья. Хранителю пришлось опереться грудью о кровать, глубже прогибаясь в спине и выпячивая таз.
Роллер раздосадовано взрыкнул, эта новая позиция Художника явно не способствовала его удовольствию.
Но Эррор оперативненько решил эту проблему, прикрепив к нитям, стягивающим руки Радужного еще одни, и натягивая их к потолку, заставляя принять Творца крайне неустойчивую позицию, так как точной опорой были только колени. Да и руки, в такой позе не слабо тянуло.
Также Ошибка по доброте душевной, хаха, нет, из солидарности, ха, тоже нет, в общем, движимый целью того, чтобы Инк почувствовал себя полным заложником положения, а никак уж ни его хозяином, разбил звенья на удерживающих Палетта цепях.
Вот тут-то Хранитель понял, что он по-крупному попал, видя наглую ухмылку на лице сына и чувствуя такую же на лице Эррора. Кукловод оказался в заложниках у своих марионеток. Но безумное представление уже не остановить. Механизм запущен. Последние предохранители сдернуты. И виноват в этом сам Творец.
Медленно приняв сидячее положение, Рюрик неторопливо растер свои содранные в кровь запястья.
— Ты не представляешь, как я рад видеть тебя в подобном положении, папочка~. — вкрадчиво промурлыкал младший скелет, наконец становясь на колени и направляя свой член в рот Инка. — Откроешь или мне стоит попользоваться твоими глазницами? ~
Художник покорно раскрыл рот пошире и высунул язык, чем Пал тут же воспользовался и, крепко сжав пальцами черепушку родителя, резко вошёл внутрь, проталкиваясь в горло. Довольный рык Рюрика одновременно с возмущенным мычанием Творца.
Из глазниц Радужного брызнули слёзы, вызванные жесточайшим дискомфортом. Но его возбуждение нисколько не поубавилось. Бесцеремонная жесткость Палетта заводила наравне с тщательно скрываемой нежностью Эррора. Зажатый между этих двух очагов, очевидно, что Инк получит максимум удовлетворения.
Оба его партнера начали совершать толчки почти одновременно, с разной резкостью, амплитудой, сбивая друг друга с удобных им темпов. Они оба начали пилить друг друга злобными взглядами и между ними проскользнула искра соперничества.
В дальнейшем Хранителя кидало из крайности в крайность, каждый из этих двух пытался установить свои правила, превращая секс в дикое, животное соревнование за главенство.
Инк уже чувствовал, как его накрывает оргазмом, когда понял, что его партнеры подстроились друг под друга, нашли идеальный вариант для обоих. Но они, кажется, даже сами не поняли этого, продолжая сверлить оппонентов недовольными взорами.
Это ощущение единства, синхронизации стало для Творца последней каплей, сорвавшей его в пучину чистейшего кайфа, разлившегося по каждой косточке.
Но Эррор и Палетт будто и не заметили этого, продолжая свое негласное соревнование, одновременно ускоряясь и делая толчки более глубокими. После такого старший белокостный скелет еще не скоро сможет нормально говорить или ходить.
Воздух стал тяжёлым и спертым, липко обжигая скелетов. Разнообразные, такие как надсадные стоны, влажные шлепки, похабные хлюпы, напряжённые рыки, звуки разлетались по комнате, создавая ни с чем не сравнимую атмосферу секса.
Но, как уже говорилось, ничто не вечно, а уж выдержка только лишившихся девственности и подавно. Соперники синхронно кончили, заполняя Инка с обеих сторон, да так много, что сперма Рюрика немного хлынула даже из глазниц, а семя Разрушителя наполнило нутро, заставляя неоновой живот Радужного чуть вздуться.
Творец обессилено упал в лужу своих собственных соков, больше не поддерживаемый нитями. А рядом с ним, по бокам, навалились два тяжело дышащих скелета, разгорячённых соитием тела. В принципе, ничем не отличающиеся от него самого.
Как-то естественно у них получилось на эмоциях переплестись конечностями, компактно устраиваясь на небольшой кровати.
Старшие скелеты уже отрубились, а Палетт из последних сил пытался переварить случившееся. Его хаотичный поток мыслей прервали звуки, исходящие из коридора совсем рядом со входом в комнату.
Медленно переведя туда взгляд, Роллер отметил незакрытую дверь и стоящего в ее проеме, всего красного от смущения Гота.
— К-кажется, я не вовремя, п-просто т-там дверь была открыта, м-мало ли… — дрожащим голосом произнес сын Смерти и грациозной ланью бросился наутек. Ну, как грациозной. Роллер слышал удары и как что-то упало перед тем, как хлопнула входная дверь.
— Блять…
Но усталость взяло свое и унесла сознание Палетта в страну Морфея. Или Дрима.
