Глава шестая, в которой Альба Шмель наносит удар по психике Гарри.
20 января 2018 г., 21:17
Месяц пролетел незаметно. Осень уступила зиме. И за окном выпал первый снег. Он успел лишь слегка припорошить окрестности, но даже и так заставил каждого почувствовать приближение Рождества. Теперь в воздухе запахло особым волшебным чувством, перед которым никто не мог устоять, за исключением одной рыжеволосой личности.
Да-да, за исключением лишь ее одной, потому как даже профессор Снейп, как только с неба посыпались белые мушки, сменил свою обычную чёрную пижаму на красно-зеленую, сплошь украшенную белыми ёлочками.
Так вот, настроения не было только у Гарри. А причиной тому послужил, во-первых, Драко Малфой. Этот блондинистый поттероненавистник каждый день, словно черт из табакерки, появлялся перед глазами девушки. Каким образом? Не понятно. Но факт остается фактом: все дороги Хогварста вели к Малфою, куда и откуда бы Гарри не шла. Это раздражало, это бесило и это злило. Нет, после того дня в кладовке они не перекинулись ни одной фразой, но даже красноречивые физиономии друг друга говорили, куда больше, чем могло показаться.
– Видеть его рожу больше не могу, – жаловалась Гарри Гермионе. – Я его за километр чую, пытаюсь другой дорогой обойти, так он и там вырисовывается. Как, спрашивается, так получается?
А как так получается знал лишь один человек, имя которого мы раскрывать все же не будем.
Так вот, во-вторых, Альбус Дамблдор. Точнее даже не сам директор, а то, какую новость он принес Гарри буквально неделю назад, после которой девушка вообще отказывалась из комнаты выходить, кроме как на уроки.
– Девочка моя, – накрывая ладонью руку Гарри, начал Дамблдор, в один прекрасный денек позвав девушку в кабинет. – Я, наконец, разобрался с природой твоего изменения. В общем, ты всегда была девочкой, Гарри, просто не знала об этом. Помнишь, то самое пророчество? Так вот, в нем говорилось ни о каком не о мальчике, родившемся в конце июля, а о девочке. Когда твои родители об этом узнали, они задействовали очень сильную магию. Но Волдеморта было не перехитрить, потому что Питер Петтигрю все ему рассказал. Тут ничего не попишешь, магия та действовать перестала, и теперь ты в истинном обличье.
Поначалу Гарри была спокойна. Кивнула, развела руками, покинула кабинет директора, да вдруг оказалась на подоконнике с распахнутым окном. Хотела было закрыть его, как тут кто-то завизжал, а потом два или три человека стали оттаскивать девушку назад. Ну а она и давай упираться. С фига ли ее кто-то трогает? А через следующие пару часов Лаванда Браун, охая и ахая, рассказывала собравшийся вкруг нее публике:
– А я стою такая и вижу: Поттер идет. Она, ну, прямо вся такая грустная, потерянная. Мне ее прямо так жалко стало, я даже подойти хотела, но вдруг Парвати увидела и решила: пойду ей расскажу про Гарри. Вот, подошла такая, рассказала, что Гарри грустная, показываю на нее рукой-то, а она… на подоконник залезла. Я так и обмерла, завизжала от испуга! Думаю, всё! Ой… мы потом её, суицидницу, всей толпой оттаскивали.
Гарри потом пришлось изрядно потрудиться, чтобы заверить мадам Помфри, к которой ее, повязав веревками, силой отволокли, что она просто окно закрыть хотела. Медсестра сначала не поверила, приковала девушку к койке, напоила успокоительным и оставила в Больничном крыле аж на два дня. Кто только Гарри не посетил за это время. Приходили, рыдали, просили не умирать, приносили сласти и всякие безделушки… Словом, атаковали по полной. Одно только девушку радовало: целых два дня Малфоя не видела; и одно настораживало: по утрам она очень ясно ощущала запах горького шоколада.
Вот Гарри и депрессировала, пока однажды Гермиона не присела осторожно так, сложив ручки, на краешек ее кровати.
– Гарри, ты не против, если к нам сегодня девчонки придут? – хлопая ресницами, начала она. – Мы собирались обычно до того, как ты переехала. В общем, они придут вечером, мы усядемся на полу и не будем тебе мешать.
Отказать Гермионе Гарри, конечно, не могла. А потому ровно в пять часов вечера в комнату завалились сразу Парвати и Падма Патил, за ними – Лаванда Браун, а за ней – Джинни Уизли. И тут началось. Как одна, все они загалдели, заверещали что-то о парнях, о туфлях, о косметике и о сплетнях, сплетнях, сплетнях.
Интерес для Гарри из этого представляло ровным счетом ничего: «Вот уж не подумала бы, что Гермиона всем эти интересуется. Погодите-ка, Гермиона же тоже девчонка». Левый бок девушки затёк, поэтому она решила, что настало время перевернуться на правый. Только она это проделала, как столкнулась с яркими глазами Джинни, сидевшей возле кровати.
– Гарри, – смутилась она, – я поговорить хотела.
Позади раздался дружный хохот.
– О, да, давненько мы с тобой не разговаривали, – неловко засмеялась Гарри, подумав: «Наверное, потому что ты меня игнорировала».
– В общем, – Джинни глубоко вздохнула, – извини меня… я была на тебя в обиде.
– За что? – нахмурилась девушка.
– За то, что ты как бы девушка, – призналась рыжая и поспешила добавить: – Да, прости, это не твоя вина, а мои заморочки. Просто я была влюблена в тебя с самого детства, и я очень расстроилась... Но теперь я встречаюсь с Дином Томосом, представляешь? Он оказался таким милашкой. В общем, друзья? – Джинни протянула руку, Гарри молча пожала ее, понимая, что жизнь никогда не станет прежней, ибо Гермиона – типичная девчонка, а Джинни, оказывается, была влюблена в нее.
Довольная, Уизли вернулась к подругам, на этот раз объектом обсуждения которых стал Драко Малфой.
– Хоть он и слизеринец, но весьма горяч, – мечтательно закатив глаза, произнесла Падма.
Гарри перекосило.
– Он прямо вылитый Драгго, – подхватила сестру Парвати.
– Да-да! Я тоже Драгго представляю, как Драко. Только бы ему тело понакаченнее и волосы подлиннее, м-м-м, мечта.
– Что за Драгго? – буркнула Гарри, пожалуй, слишком громко.
– Как?! Ты не знаешь? – так и подскочила на месте Лаванда.
– Может быть, ты и про Альбу Шмель не слышала? – удивилась Падма.
– Не слышала, – согласилась Гарри, отнимая туловище от постели, что оказалось большой ошибкой, так как порождения Василиска(так их прозвала Поттер) накинулись на неё и за руки вытащили на пол, усаживая рядышком с собой на пол.
– О, Мерлин, – пробормотала Гермиона себе под нос, единственная не двинувшаяся с места.
– Альба Шмель – самая крутая писательница нашего поколения! – торжественно заявила Браун. – Совсем недавно у нее вышла новая книга.
– И это шедевр, – вставила Парвати, доставая из недр мантии небольшого размера книжонку красного цвета и протягивая Гарри. – Средневековый роман.
– «Мой ласковый и нежный слизеринец, или откровения гриффиндорки»? – скептически приподняв бровь, прочла Поттер.
– Гарри, ты должна обязательно прочесть, тебе точно понравится, – уверила Джинни. – После этой книги я стала смотреть на слизеринцев, как на людей.
– Точно-точно, – закивали сестра Патил.
Гермиона закатила глаза:
– Как будто раньше в этом кто-то сомневался.
Вскоре компания разошлась, оставляя Гарри книжку и рекомендуя обязательно ее прочесть.
– А ты что скажешь? – спросила Поттер у Гермионы.
– Ну-у, мне больше понравился «Черный принц», тоже Альбы Шмель, но эта книга тоже ничего.
Гарри лишь махнула рукой, положила книжку на тумбочку у кровати, зареклась не читать сие произведение никогда и, проснувшись в двенадцать часов ночи, забравшись под одеяло, открыла первую страницу.
– «Мисс Гарриет Гроттер всю жизнь, а был ей одиннадцатый год, прожила с тетей и дядей»? – вслух прочла Гарри, что-то в этом предложении насторожило ее, а потому она закрыла книгу, потушила ранее зажженный «Люмос», выбралась из-под одеяла, легла, но через час уже была на двухсотой странице:
«Драгго подошел к Гарриет вплотную. У нее перехватило дыхание, и она попыталась оттолкнуть юношу, но тот настойчиво прижал ее к стенке:
– Вы на моей территории, мисс Гарриет, – растягивая слова, томно произнес он, – и вы в моей власти.
Мысли девушки путались, она снова и снова спрашивала себя, зачем под покровом ночи пробралась в гостиную Слизерина.
– Вы не посмеете! – пискнула она и в следующую секунду обвила руками шею лорда Мелфина.
И в его глазах цвета неба разгорелся пожар.
– Я буду не в силах остановиться, Гарриет. Слишком долго я желал Вас.
– Я больше не могу противиться своим чувствам! – в смятении призналась она.
Их губы слились в жарком поцелуе и…»
И книга вновь с раздражением была захлопнута.
– Мерлин бы побрал этих Драгго и Гарриет, – прошипела Гарри, поудобнее устраиваясь на подушке.
На следующий день мешкам под глазами Избранной мог позавидовать любой бледнолицый упырь или тупоголовый зомби. Всю ночь девушка не могла уснуть: снова и снова ей мешали непристойные сны, в которых она была той самой леди Гарриет, а лордом Драггоном де Мэлфин был, что б он провалился, Драко Малфой.
Каждый раз засыпая, бедная девушка попадала в один и тот же сон: подбирая подол платья, она идет по длинному и пустому коридору школы, вдруг появляется Драко, она спотыкается и падает прямо в крепкие объятья, а дальше... Впрочем, об этой части сна Гарри хотела бы забыть раз и навсегда.
– Ну и что в этом такого? – искренне недоумевала Гермиона. – Ты же де-ву-шка.
– И часто нам, девушкам, такое снится? – нечеловеческим голосом прохрипела Гарри.
– Мерлин, сейчас же поднимайся! Ты хоть знаешь, на кого сейчас похожа?
Кое-как Гермиона сумела привести Гарри в порядок, использовав какие-то загадочные тюбики, баночки и кисточки, и девушки отправились на завтрак. По дороге в Большой зал к ним присоединился Рон, поэтому Гарри пришлось оставить разговор об этой чертовой книге и сне на потом. Она понимала, что вот-вот ей придется увидеть Драко Малфоя, отчего-то нервничала, не проронив ни слова вплоть до того момента, как они с друзьями пересекли холл, сели за стол и преступили к завтраку. Но даже за гриффиндорским столом с полной тарелкой еды спокойнее Гарри не стало.
Совсем не вслушиваясь в разговор Рона и Гермионы, она перевела взгляд на стол Слизерина, тщательно разглядывая его вдоль и поперек до тех пор, пока не наткнулась на объект поисков.
Вот Малфой с совершенно непроницаемым лицом слушает, как Паркинсон что-то воодушевленно рассказывает. Вот ее перебивает Дафна Гринграсс, и на губах Малфоя появляется усмешка.
– Га-а-арри! – щелкнув пальцами прямо у носа девушки, чуть ли не на весь зал проорал Рон.
– А? – дернулась Гарри.
– Ты совсем меня не слушаешь? – обиделся Уизли. – Я говорю: ты собираешь возвращаться в команду по квиддичу или нет?
– О, ну, м-м-м… Даже не знаю. Может быть, позже и не в качестве капитана.
– Да-а-а ладно? Ты всерьез? – не поверил Рон.
– Мне сейчас совсем не до квиддича.
– Ребята расстроятся, – продолжал сокрушаться он. – Подумай хорошенько, а?
– Я не собираюсь об этом думать. Я же сказала, что мне не до этого сейчас и, возможно, позже я вернусь в качестве ловца. Это всё, закрыли тему, – отчеканила Гарри.
Рон понурил голову:
– Больше ты не старый добрый Гарри, которого я знал, – и, разобидевшись, поднялся из-за стола.
– Рон! – вскочив, позвала Поттер, но гриффиндорец не обернулся. – Да что ты будешь делать?!
И девушка бросилась вслед. Догнав друга, она схватила его за плечо, потянув на себя. Рон лишь отдернулся и продолжил ход. Тогда Гарри обогнала его и, раскидывая руки в стороны, встала прямо перед ним, преграждая путь.
– Рональд Уизли? Что это еще за сцены?
– Ах, сцены! – намеревался снова ускользнуть Рон, но Гарри толкнула его в грудь.
– В чем проблема?
– Проблема в тебе! Ты совсем изменилась. И дело не только в том, что ты стала девушкой. Все свободное время ты проводишь с Гермионой, а обо мне просто-напросто забыла. Ты совсем перестала играть в квиддич. Мерлин, ты даже говоришь о квиддиче с неохотой! Словом, стала совсем как девчонка.
– Потому что, Рональд, я девчонка, – с убийственным спокойствием ответила Гарри. – И если тебя это не устраивает, если ты никак не можешь понять, что мне тяжело с этим смириться, то катись-ка ты лесом.
Теперь настала очередь Гарри убегать. Больше всего на свете, она хотела испариться, исчезнуть и никогда не существовать. Силясь не заплакать, быстрым шагом она направлялась обратно в комнату, мечтая никогда больше оттуда не выходить.
Но магические коридоры школы решили, что вовсе не время Избранной вновь прятаться от мира. И сколько бы Гарри не шла, она никак не могла достигнуть цели. Как вдруг за очередным поворотом появился Драко Малфой, о чем-то болтающий с Блейзом Забини. Увлекшиеся разговором, они не заметили Гарри, и она решила попытаться незаметно пройти мимо. Но не тут-то было, потому как в действие вступила неведома сила, подставившая Гарри подножку.
Приглушенно охнув, девушка повалилась вперед прямо на Малфоя. Тот же, никак не ожидавший, что на него собираются падать, рефлекторно вытянул руки в попытке поймать бедолагу(кем бы бедолага не являлся), но неведомая сила была беспощадна, припечатав Драко прямо к холодному полу.
В сознании Гарри тут же появилась сцена из сна. Сердце ее отчаянно забилось, и она, сама того не осознавая, с силой вцепилась в мантию слизеринца, зажмурив глаза.
Забини очумело смотрел на распластавшуюся на полу парочку. Драко, не сразу пришедший в себя, махнул ему рукой, чтобы тот сматывал удочки. Так Блейз, не мешкая, и поступил.
– Как долго ты собираешься валяться на мне, Поттер? – только друг скрылся за поворот, спросил Драко.
Словно очнувшись(получив обухом по голове), Гарри попыталась подняться, но Драко не дал ей, обхватив талию и прижав обратно.
– Не стоит так пасовать. Если уж начала, будь добра довести дело до конца, – понижая голос до шепота, промурлыкал юноша.
– Ничего я не начинала, – отводя взгляд, Гарри отчаянно заерзала, уперевшись руками в пол, но хватка Малфоя была мертвой.
– Такая красивая девушка, и так некрасиво врет, – расстроено заметил Драко.
– Ничего я не вру.
На щеках девушки заиграл предательский румянец, давший повод для новой усмешки.
– Поттер, ну как тебе можно верить? Не споткнулась же ты на ровном месте?
– Споткнулась, – сквозь зубы процедила Избранная.
– И, не смотря на то, что Забини был к тебе ближе, падала ты целенаправленно на меня. Прижалась, в мантию вцепилась…
И хотела бы Гарри возразить, да только так всё и было. Ну и как тут, скажите на милость, оправдываться? Да и вообще в таком-то положении… в положении лежа.
– Отлично, ты меня раскусил, – оставалось только увиливать. – Так всё и было. А теперь отпусти меня.
– Зачем? Я вовсе не против такого развития событий, – и сказано это было с той самой нахальной усмешкой, с тем самым задорным блеском в глазах, не таивших в себе не грамма неприязни, и тем самым тоном, от которого пробирало до костей.
Гарри молчала, губы ее затряслись в отчаянной попытке сказать хоть что-то, а ресницы затрепетали. Малфой удрученно вздохнул, легким движением сбросил с себя охнувшую от неожиданности девушку, поднялся на ноги и несколько разочарованно проговорил:
– Слишком долго думаешь, Поттер.
Гарри подскочила на месте и обрушила на Малфоя весь имевшийся у нее запас нецензурной лексики, которой она успешно понабралась в течение долгих лет жизни с Дадли и Верноном. Хотя, если быть точнее, то вся эта лавина неприличности просто пронеслась в ее голове, тогда как сама девушка, вытянув руку вперед, стояла истуканом глядя вслед слизеринской ошибке природы.
***
За пару минут до столкновения с гриффиндорским недоразумением: Драко Малфою было нелегко. Очень нелегко выслушивать весь тот бред, который Забини с восхищением ему рассказывал. – Что ни говори, а книга просто отпад, – закончил юноша, чему Драко был несказанно рад. – М-м-м… – Ты вообще слушал меня? – Да, Блейз, вот уже восемь лет я только тебя и слушаю. И, поверь, это дорогого стоит. Что правда, то правда. Паркинсон, Крэбб, Гойл, Нотт, Гринграсс – все они могли как угодно давить на уши слизеринскому принцу, но только Забини удостаивался чести быть выслушанным. Блейз был вообще единственным студентом в школе, которого Драко признавал. – Так вот, – как обычно проигнорировав недоброжелательный нотки в голосе друга, продолжил Блейз, – к чему я веду, чувствуешь? – Вообще нет, – не соврал Драко, недоумевая, почему вот уже около часа в его мозг поступает информация о каком-то замшелом романчике для девчонок. – Да, Малфой, тяжелый случай. Раз так, то короче, – решил Блейз не ходить вокруг да около, – что у вас с Поттер? – Твою ма**, Забини, не произноси при мне имя той, которую лучше не упоминать при мне. – Все понятно, она тебе нравится, я так и думал, – не понятно на чем основываясь, заключил слизеринец. Вообще верные выводы, слепленные из воздуха, были настоящей способностью Блейза. Он никогда не ошибался. – Мне?! Поттер? С чего это? – как-то нервно рассмеялся Драко. – Смех фальшивый, – спокойно заметил друг. – Он искренний. – То есть ты просто так ходил по ночам в Больничное крыло? Просто посмотреть, как Поттер храпит? – Забини! Просил же не поминать это имя всуе. – Уходишь от ответа. Драко раздраженно хмыкнул. Вдалеке показалась рыжая макушка. – Ты посмотри на нее, – делая вид, что он не замечает, слегка кивнул в сторону Гарри Малфой, – недоразумение ходячее. – Вот Драгго так же говорил в первых главах, а потом… Тут-то Драко и прилетело это самое недоразумение прямо в руки.
