Глава седьмая, в которой Гарри идет к Трелони.
24 января 2018 г., 13:20
Новооткрывшееся издательство «КОПы» трудилось на славу. Качество печатаемых книг было отменным: и обложка твердая, и страницы плотные, и пахнут после печати, ну, как надо, и иллюстрации красивые. Всё было хорошо, все клиенты оставались довольными. Одно только было плохо… Книги эти были сторонних авторов. А сами экс-Пожиратели так ничего написать и не смогли.
– Тупицы! Болото непроходимое! – на вновь собранной летучке вновь бушевал Владимир Бессмертным, после кучи зелий и заклятий Снейпа превратившийся в длинноволосого красавца, щеголявшего налево и направо, меняющего девушек как перчатки, но френдзонившего Беллатрису до последнего.
– Но, Повелитель, – дрожа все телом предпринял попытку вразумить Лорда Яксли, – книги за месяц не пишутся.
Повисла тишина. Беллатриса перекрестилась.
– Что? ты сказал? Повтори-ка, – подходя к побледневшему от страха волшебнику, трижды пожалевшему о свои словах, мрачно потребовал Бессмертный. – Ну, я тебе говорю, повтори!
– Книги… месяц… пишутся? – пискнул Яксли, вжав голову в плечи.
– Да я тебя! – взревел Лорд, выхватывая палочку и замахиваясь ее вверх. Пару секунд он стол, совсем застыв, а затем опустил руку. – Фух, отпустило… Не боись, Корбан. Ну-ну, не плачь… Да не убью я тебя, – придерживая за плечи, успокаивал его Волдеморт, пока тот беззвучно капал слезами на стол. – Я раньше почему злой был? Потому что у меня издательства не было. А книгу можно и за месяц написать, понял? – Яксли закивал головой. – Вот и хорошо. Чтоб через месяц вот на этом столе рукопись лежала готовая, все понятно? Что мы за издательство, если своих сотрудников не печатаем? А?
– Я! Я написала, Повелитель, – отрываясь от стопки с пергаментом и бросая перо, с воодушевлением вскочила Беллатриса, которая теперь, к слову, была коротковолосой блондинкой маскировки ради.
– Беллочка, милая, если это опять эротика…
– Нет-нет, это детектив с элементами садо-мазо!
– Уже лучше, но все равно не то, – отмахнулся Бессмертный. – А Севушка-то где? – вдруг заметил он отсутствие своего главного фаворита.
– Его Дамблдор опять чем-то загрузил, милорд, – проверещала Нарцисса.
– Чертов старикан… Ничего-ничего, я такую книгу забабахаю, что все шмели в стране жужжать перестанут, – пообещал себе Том, выгнал всех из кабинета и принялся писать.
***
А Гарри вот уже вторую неделю не отпускал Драгго-Драко, каждую ночь приходя к ней во сне, сдирая с нее платье и делая своё грязное дело. Снилось-то это Гарри, а мозг она кому выносила? Правильно: – Выход очевиден, – заявила всепонимающая и всезнающая голова Гермионы Грейнджер, выплывая из шкафа, в котором она травила непонятно откуда взявшуюся моль. – Раз тебя мучает один и тот же сон, а точнее одно и то же действие во сне(назовем этот так), то все, что тебе нужно, это воплотить его в жизни. – А я должна воплощать весь бред, приходящий ко мне ночью? – насупившись, спросила первая претендентка в героини магического мира, явно не довольная предложением подруги. – Да, только если это чересчур навязчивый бред, точнее даже навязчивое желание, – задорно дернула бровями Грейнджер и наткнулась на угрожающий взгляд, говорящий «только попробуй». – Сама посуди, если тебе сниться «это» из раза в раз, и это «это» не что-нибудь кошмарное… – Я бы поспорила. – В общем, это вполне нормально. – Да какое там нормально, дракл тебя раздери! Это все происходит, потому что твои чёртовы подружки подсунули мне чёртову книгу. – А не ты ли ее за пару часов залпом прочла? – валясь от усталости, спросила Гермиона. – Скажешь нет? – Проклятье какое-то! – Это уж точно, – зевнула Грейнджер, готовая согласиться, с чем угодно, лишь бы ее уже оставили в покое. – Думаешь? – с подозрением переспросила Гарри. – О-о-о! Гарри, это никакое не проклятье, просто гормоны. Кончай ерундой заниматься, помирилась бы ты лучше с Роном. – Виноват во всем он, поэтому пусть первый просит прощения. Поттер неопределенно пожала плечами, не собираясь спорить и делая вид, что со всем согласна. «Нет, это точно проклятье! – тем не менее, подумала она и намылилась к Сивилле Трелони. – Может навангует чего, пророчество новое запилит... Шут его знает, на что эта сумасшедшая способна. Выбора-то у меня нет. Идти к Дамблдору – значит получить еще большую порцию бреда, который потом до конца года не расхлебаешь. А к кому еще? Макгонагалл вообще в этом не шарит, а Снейп... Нет, ну, Снейп это уже перебор». Такую вот причину выдумала себе Гарри, но на самом-то деле девушка надеялась, что Трелони раскинет ей карты на любовь одного бубнового короля… Быстренько добежав до кабинета Прорицаний (слава Мерлину, Гарри была не только красавицей, но и спортсменкой, а потому бежать без остановки не составило для нее никакого труда), Избранная тихонько, позабыв от возбуждения постучать, несмело вошла в дверь. Классная комната, мрачная и угрюмая, придавала всему здесь особый шарм. Но вот резкий запах тлеющих ароматических свеч серьезно раздражал ноздри. Да, к этому еще надо привыкнуть. И вроде бы ничего не предвещало неадекватных поворотов сюжета, вот только сама ситуация давала повод: а дело было в том, что Гарри оказалась не в том месте и не в то время, и дело было в том, что Трелони, совсем позабыла запереть дверь от непрошеных гостей. А потому теперь одна из ее учениц стала свидетельницей ее самой тайной тайны. – Профессор Трелони?! – очумело воскликнула Гарри, лицезрея, как прорицательница льёт крокодильи слезы в три ручья над плакатом, приделанном у стены. А на нем красуется угрюмое черно-белое лицо профессора Северуса Снейпа. Трелони так и подпрыгнула на месте, спиной закрывая плакат, и, раскрыв рот, вылупилась на Гарри. – Вы влюблены в профессора Снейпа? Да, Гарри – мисс беспардонность. – Я? – икнула Трелони. – Нет. – А что же вы с плакатом обнимались? – Это… ритуал такой. – А почему на плакате сердечки розовым маркером нарисованы? – Часть ритуала. – Но там подписано: «Сивила + Северус = любовь». – Э, это, ну, это, – глаза Трелони наполнились новой порцией слез, обрушившихся на пол в ту же секунду. – А-а-а-а-а, – ревела она похлеще Добби, пробравшегося в комнату Гарри перед вторым курсом, – не-е-ечем крыть. Теперь все всё у-узнают, будут меня выс-высмеивать и у-унижать. А-а-а-а-а-а... Понимая, что своим неуместным любопытством, она довела преподавательницу до слез, Гарри кинулась уверять Трелони, что никому и ничего не скажет. – Точно-точно? – Точно-точно. – Правда-правда? – Правда-правда. – Хорошо, – плюхнувшись прямо на пол, выдохнула прорицательница. И тут в голове Гарри отчаянно заработали шестеренки, и ее воспаленный после прочтения всех романов Альбы Шмель мозг уже принялся накидывать примерный план действий. – А ведь и правда, профессор, хорошо, что я все узнала, ведь я вам могу помочь. – Помочь? – растеряно переспросила Трелони. – Конечно, это мой долг настоящего гриффиндорца. «И план настоящего слизеринца. А вдруг сработает? Снейп остепенится, подобреет, помоет голову… словом, перестанет донимать меня. Может быть, он такой злой, потому что думает, что его никто не любит?» – А что же ты будешь делать? – сейчас Трелони напоминала Гарри вовсе не взрослую женщину, а скорее несмышлёного младенца. – Для начала, – протянула слизеринка недоделанная и ловко взмахнула руками, описывая в воздухе фигуру песочных часов, – сделаем из Вас красотку! Уже через пару минут Гарри и Трелони сидели за одним столом в классе, первая листала стыренный у Гермионы «Ведьмополетен», ища полезные советы, а вторая читала книгу Альбы Шмель «Черный принц», принесенную все той же Гарри. Там персонаж, дескать, вылитый Снейп. – Вот! – набрела девушка наконец на подходящий совет. Трелони от неожиданности дернулась. – Профессор, вы только посмотрите, во что вы одеты. – А во что? – неловко сжимая оборки аляпистого платья, переспросила преподавательница. – У вас же все в цветочек, в крапинку, в горошенку, в квадратинку... и все это разноцветное! А какой единственный цвет признает Снейп? Простите, профессор Снейп. – Какой? – задумалась Трелони, а Гарри закатила глаза к потолку. – Конечно же, черный. Поэтому вот подходящее заклинание для вас, – Гарри достала палочку и направила ее на преподавательницу. – Цветум на чернум изменятум! И в тот же миг абсолютно вся одежда прорицательницы почернела. – Ну вот, – осматривая свою работу, довольно заметила Гарри, – и денег на новые шмотки не надо тратить. Теперь, ваша прическа, – она выудила из стопки очередной выпуск журнала. – Ага, вот тут про уход за волосами, ага, ага… Так, волосы Трелони, от природы похожие на вермишель, стали уложены красивыми волнами, ниспадающими на спину. А затем в мусорное ведро полетели и огромные нелепые очки, замененные линзами, и еще куча побрякушек, навешанных на шею, и шарфик, повязанный на голове. – О, у вас, оказывается, такие красивые зеленые глаза! И знаете, почему это хорошо? Потому что героя книги «Черный принц» возбуж… кхм, привлекали исключительно зеленые глаза, – сама спросила и сама ответила Поттер. – Кто знает, может и профессору Снейпу они по душе? Он вот вечно пялится на мои… А они у меня тоже зеленые. Это ли не показатель? – Показатель, – чувствуя себя в сто раз увереннее, чем раньше, согласила Трелони. – Что же, перевоплощение успешно завершено! – торжественно объявила Избранная. – Можно бы еще макияж, но я еще не умею всем этим пользоваться. – Ничего-ничего, Гарри, – утешила ее Трелони, фигурно махнув ручкой, на которой красовался перстень с изумрудом. – Вы итак мне очень помогли. Тем более я в твои годы ходила целый год на курсы визажиста… Да, было дело, бабушка потом, земля ей пухом, разубедила меня заканчивать. Эх, не по той дороге я пошла, – и она на пару минут подвисла, копаясь в воспоминаниях. – Профессор, не отвлекайтесь. Нам нужно еще план по захвату сердца составить. – Ах, да-да, – встрепенулась та от звонкого голоса ученицы. – Так вот, я что думаю: профессор Снейп очень холодный, ну, прямо мороз от него по коже, – передернула плечами Гарри. – Ох, как взглянет, так прямо и обдаст ледяной водой! – закивала головой прорицательница. – Вот-вот, а что нужно холодным парням? – Что же? – Трелони чуть наклонилась к Гарри, в нетерпении потирая руки. – Если, опять же, верить Альбе Шмель, то тепло! Нам нужно решить, как профессора Снейпа согреть то есть. – Перчатки? Варежки?! Свитер? – лихорадочно перечисляла Трелони. – Не-е-е, – протянула Гарри. – Пирожки? – А вот это неплохо. Что еще? – Ой, не знаю, что-то голова разболелась… Может, в шар судьбы заглянуть? – Профессор, бросьте вы эти ваши штучки. Вы должны быть уверены в себе, а не в вашем шаре. Как героиня «Черного принца». Она всегда умела и поставить Себастьяна на место, а когда надо и поощрить. Вот и подумайте пока о поощрении. – Может быть, не знаю, подойдет ли… – Ну, что? – Я стихи пишу. – О профессоре Снейпе? – Да. – Несите. Пока Трелони ходила за стихами, Гарри, расхаживая взад-вперед, заставляла свои шестеренки крутиться быстрее. «Думай, думай, думай… Придумала», – девушка победно щелкнула пальцами. – Вот, – прорицательница протянула пару аккуратно исписанных листов пергамента. – Профессор, в общем, план таков: пироги вы печете, это раз; стихотворения я подкладываю в кабинет зельеваренья, это два; вы стараетесь как можно чаще мелькать у Снейпа перед носом, это три; вы же просите его научить варить вас любовное зелье, это четыре; мы с вами наколдуем ему снов про вас таких, что он просто умрет от желания, это пять, – выдергивая стихи из рук, заключила Гарри. – А почему зелье любовное? – не поняла Сивилла. – Ну, это будет намек, понимаете? – подмигнула девушка. – А-а-а-а, а со снами не перебор? – испуганно спросила прорицательница. – А теперь скажите то же самое, только увереннее. – А со снами не перебор? – откидывая волосы назад, дерзко повторила профессор. – Отлично, – Гарри показала пальцами «о’кей». – А со снами точно не перебор, уж я-то знаю. И, профессор, – мысленно ударив себя по лбу, вспомнила гриффиндорка о первопричине прихода сюда, – я совсем запамятовала… Вы мне карты не раскините? Гарри чувствовала себя изрядно измотанной, а еще ужасно глупой девчонкой, похожей на всяких Браун и Парвати, и, тем не менее, она намеревалась узнать все, что хотела... Но стоило ли вообще верить в гадания? Получив исчерпывающий ответ звезд, шара и карт, поблагодарив Треллони и попрощавшись с ней как с новой лучшей подружкой, Гарри вернулась в комнату, где ее уже поджидала разъяренная Гермиона: – Гарри Поттер! Верни журналы немедленно! Половина из них, между прочим, Джинни принадлежит.***
К слову, измотанной себя чувствовала не только Гарри: уставший донельзя Снейп только-только смог опустить свои ноющие кости на стул в своей комнатке, являющейся достаточно уютной обителью, а не пещерой горного тролля, как думал весь Хогвартс, не исключая учителей. Вдруг раздался неуверенный стук в дверь. Снейп, не вставая, тяжело вздохнул. Ну кого еще там принесло? Послышался супернастойчивый стук. Снейп нехотя поднялся и, шаркая ногами, подошел к двери, медленно повернув ручку. У порога стояла ослепительная красотка. – Вам кого? – растерялся зельевар. – Добрый вечер, Северус, – голос показался профессору до ужаса знакомым, – а я вам пирогов напекла. Вы сегодня целый день на ногах, поди устали. Вот и я подумала порадовать вас. Прекрасная незнакомка протянула поднос, укрытый белым полотенцем. – Мне, признаться, никогда еще не пекли пироги, – приняв его, промямлил Снейп. – Ой, так я у вас первая, – захихикала женщина, и тут мага осенило. – Си-сивила? – Боже мой, Северус, только не говорите, что не узнали меня, – махнула рукой прорицательница и, откинув волосы назад, подмигнула ему. Снейп еще очень долгое время, один за другим уминая пирожки, не мог прийти в себя. «Это какая чертовщина», – думал он, качая головой и время от времени поглядывая на покоившуюся у прикроватной тумбочки книжку.
