Глава десятая, в которой Трелони одерживает верх, а любовь расцветает.
5 января 2019 г., 13:13
В кабинете зельеваренья творилось нечто странное. Ученики, которым довелось пройти мимо него, обходили его стороной, опасаясь криков, воя и розового дыма валившего прямо из-за двери. В общем, студенты предполагали, что их новоиспеченный преподаватель ЗОТИ-таки решился вернуться к варке своих зелий и под шумок умертвил Слизнорта. Ну, мысль всем казалось здравой, ведь речь шла о Снейпе. Передавая новую байку из уст в уста, все на миг перестали судачить о Гарри Поттер, которая такому повороту сюжета была несказанно счастлива, хоть и длилось ее счастье не так долго, как хотелось бы.
Однако, если уж по правде, на самом деле в кабинете никто не выл, не кричал и даже Слизнорта никто не умерщвлял. И виновником розового дыма был вовсе не всеми любимый зельевар, зато был причиной странного шума. Да, это Северус Снейп, скрючившийся и пытавшийся что-то сказать, издавал некое подобие звуков, не похожих на безудержный смех, но являющихся сим.
– На-настойка, – в приступе бил по столу бедолага. – П-п-охо-жа…
Трелони, забившаяся в угол, печально смотрела на сие зрелище. Глаза ее были полны слез, а губы тряслись как в лихорадке.
– По рецепту Амортенции сварить… – тут к Снейпу на секунду вернулась речь. – Сварить компот!
Замок сотрясся от громогласного рыка, в котором слабо узнавался истерический гогот.
– Компо-о-о-от! – Не мог остановится Северус, смахивая слезы.
Через пару минут его кое-как отпустило. Опустившись на колени, держась за край стола, выдохнув как можно глубже, профессор смог вернуть себе самообладание:
– Мерлин меня раздери… – схватился он за сердце, переводя дыхание и чувствуя игривое послевкусие. Да ведь он в жизни так не смеялся! И на тебе.
Но тут настало время взорваться Трелони. И если истерика Снейпа заключалась в совсем не сдерживаемом смехе, то Сивилла в голос зарыдала, так что первый истерик испугался.
– Господи, Сивилла! – воскликнул он. – Не ругаюсь же я на Вас, право слово.
– Позор, – взвыла прорицательница, стукнув затылком об стену.
– Только не надо калечить себя! – подскочил к ней Снейп и, дабы остановить следующую попытку, заключил голову Трелони в кольцо сцепленных на ее затылке рук.
– Северус, только не смотрите на меня, – закрывшись ладошками, промычала Сивилла.
Зельевар закатил глаза.
– Да зачем вы вообще все это устроили? Зелье какое-то! – В сердцах выкрикнул он.
– Чурбан бесчувственный, – взревела дама, хватая профессора за грудки.
Тот вылупил глаза, не понимая, что собственно происходит, как он тут оказался и почему его обзывают.
– Намеков не понимаете? Или просто издеваетесь надо мной? – трясла его Трелони.
– Сивилла, – в ответ схватил ее за плечи Снейп, раздумывая о том, как бы достать успокоительную настойку.
– Я только понравится Вам хотела, чу…чурбан!
Тут Трелони с такой силой толкнула зельевара, что тот повалился прямо на холодный пол. Признаться, такого откровения и такой силушки богатырской от хрупкой женщины он не ожидал. Прорицательница же вскочила, откинула волосы назад, утерла слезы, ничуть не страшась того, что тем самым она размазала тушь по щекам, и, расставив руки по бокам, принялась писать круги вокруг Снейпа.
– Я ему и так и эдак! Всю жизнь на Вас угробила, а Вы меня и заметить-то не пытались! Вечно недовольный, вечно в эту мантию по нос укутается и ходит, хо-одит по замку, аки мышь подземная! Ни на кого не смотрит, всем огрызается!
– Ну знаете ли! – подняв указательный палец вверх, Северус было хотел подняться, но не тут-то было.
Трелони со всей прытью, на которую только была способна, оперевшись на ладони, навалилась на Снейпа, припечатывая того обратно к полу. К этому времени розоватого дыма почти не осталось. И хоть никакого любовного действия сей компот не имел, зато приятно дурманяще пах.
– Откройтесь мне, наконец! Хватит маскарада! Я знаю, что в Вашем сердце лёд, но я способна его растопить!
Еще никогда Снейп не видел такой Сивиллы: в глазах всепожирающий огонь, волосы, минутой назад завитые в аккуратные локоны, растрёпаны, румянец на щеках, растекшаяся тушь – одним словом достопочтенная ведьма, приструнившая его так, что он и слова вымолвить не мог, и способная вырвать и, пожалуй, сожрать его сердце.
– Ну?! – нетерпеливо потребовала ответа прорицательница.
– Во-первых, Сивилла, слезьте с меня, – Снейп попытался придать своему голосу привычный безразлично-раздражительный тон.
Однако Трелони лишь приподняла правую бровь: «Еще чего, Снейп».
– Ну хорошо, – сдался профессор. Мозг лихорадочно соображал, как выйти из сложившийся ситуации. Все-таки раньше таких инцидентов в его практики не наблюдалось, а потому Снейп завис на чуток, перебирая пальчиками, а затем выдал: – Пары у вас на бал нет?
Теперь у прорицательницы поднялись вверх обе брови, а затем на ее лице заиграла улыбка триумфа.
И всего через час счастливая донельзя преподавательница делилась новостями с Гарри Поттер, которая, довольная собой, смеялась до упаду, узнав об истерике Снейпа и представляя выражения лица того, когда его бренное тело припечатали к полу. Доминируй, властвуй, как говорится!
«Что ни говори, а вышло всё неплохо, – думала Гарри, – и до снов извращенских не дошло... Слава Мерлину!»
***
Вечер. Гермиона со скукой листала учебник по ЗОТи, предназначенный для сдачи экзаменов тех, кто желает поступить на службу к мракоборцам, чего Гермиона вообще-то вовсе не желала. Просто учеба в последнее время не доставляла ей особого удовольствия: все стало каким-то уж слишком простым и оттого неинтересным. Единственным развлечением для отличницы был её друг, ставший подругой, над коей теперь и угорала Миона. К тому же, проблемы Гарри неплохо отвлекали и от своих заморочек. Девушка захлопнула учебник. И с этим покончено. Она было собиралась покинуть библиотеку, как вдруг напротив нее образовалось рыжее чудо, которое игнорировало в последнее время не только Гарри, но и саму Гермиону в том числе, а причина была тому до ужаса глупой. – Неужели, кого я вижу? Самого Рональда Уизли! Рон с поражением опустил голову и развел руками: – Я идиот, и, заметь, признаю это. – Рон, – сглотнула Гермиона, ничем не выказывая беспокойства, – это был просто поцелуй. – Мгм, – промычал согласно юноша. – Если тебе эта тема неприятна, мы просто забудем об этом. – Но ведь… – Да, я поцеловала тебя, да, ты меня оттолкнул, и, да, ты, а не я, начал игру в молчанку, – Гермиона вскочила со стула. На ее лице заиграл румянец, а между глаз образовалась недовольная складочка. – На этом закончим. Рон, вспыхнув, тем не менее, последовал за ней. Они стремительно покинули библиотеку, провожаемые взглядом мадам Пинс и длинной вытягивающейся по направлению к ним шеей. – В последнее время такое ощущение, что наше трио разваливается, – на ходу оправдывался Рон, – и… я никогда не думал о тебе в таком ключе. – Естественно, ты ведь только на четвертом курсе понял, что я девушка, – Гермиона бежала так быстро, что ее рыжеволосый друг, имея ноги в два раза длиннее, еле поспевал за ней. Но девушке хотелось непременно сбежать, или ударить Рона, или еще раз поцеловать, или всё это сразу: ударить, поцеловать и сбежать – именно в этой последовательности. – Да я… Рон на секунду остановился, но затем вновь ринулся за подругой. Нагнав ее, он схватился за мантию Гермионы, останавливая ее и разворачивая лицом к себе. – Раньше не думал, точнее не хотел думать, Миона. И пока Гермиона не успела воплотить в жизнь свой коварный план, Рон, поспешно наклонившись, легонько коснулся ее губ. Но это было не тем, чего отчаянно желала девушка, и раз уж удар теперь был бы не к месту, то в следующую секунду юноша оторопел от страстной прыти. В этот же вечер Гарри пришлось помириться с Роном, что она с радостью и сделала, стиснув рыжего в объятьях, (за что тот получил по макушке от ревнивой Гермионы, которой показалось, что его рука спустилась чуть ниже положенного) и примириться с тем фактом, что ее лучшие друзья теперь сладкая парочка. – Я была слепа, – констатировала Поттер, сидя на полу в гостиной Гриффиндора, пока Уизли и Грейнджер довольно мило тискались на диване. – Конечно, слепа, ты всю жизнь в очках проходила, – промурлыкал куда-то в нос Гермионы Рон. Гарри скривилась. – Фе-е-е, вокруг какая-то любовная лихорадка. – Ты следующая, Гарри, – рассмеялась Гермиона, и смех ее показался пророческим и зловещим.***
А в кабинете самого главного КОПа было неспокойно, ведь Дамблдор завалил бедолагу письмами, подробно рассказывающими о том, как все прекрасно и замечательно у него в Хогвартсе, о том, как любовная лихорадка процветает, и о том, что скоро вот-вот начнется бал в честь Альбы Шмель. Слезы градом текли из очей Тома-Владимира. Он насупился, надулся, вжался вместе со стулом в стенку, а ноги положил прямо на письма, кучкой валявшихся на столе. Лорд вот-вот собирался сжечь это всё к чертям, но тут в дверь постучали. «Великие Мордред и Моргана! Беллатриса, чтоб её! Вечно она не вовремя!» Но это был, к счастью, Северус Снейп. – Милорд? – вот прямо перед Владимиром образовался знакомый силуэт в черном. – Севушка! – воскликнул горе-писака и кинулся обнимать зельевара. – Э-э-эм, – похлопав Лорда по плечу, только и выдал Снейп. Его сегодня, все-таки, невозможно было шокировать еще больше, и он не удивился бы, даже если бы Лорд тоже ударился в истерику, а затем повалил его, Снейпа, на пол. – Севушка, ну, разве я не красавец? – не расцепляя рук, проговорил Том. Северус поежился и, прежде чем ответить, усадил Лорда обратно на стул, освобождаясь от объятий: – Вы вернули прежний облик, а значит более чем. – Тогда что не так? – Что вы имеете в виду, сэр? – Да хоть тебя взять, – ринулся разъяснять Бессмертный. – У тебя вон подружка появилась. Щеки Снейпа предательски порозовели: «Откуда, черт побери, он знает? Но подружка звучит неплохо...» – У шрамоголового – парень. У рыжего придурка Уизли – зубрилка Грейнджер, а у зубрилки Грейнджер – придурок Уизли! – завыл Волдеморт и принялся рвать какую-то исписанную бумажку. «Дамблдор, – догадался зельевар, обнаружив на столе письма с прескверным почерком. – Козел старый». – А вы Альбу попросите о помощи, – многозначительно замигал правым глазом он. – Да никогда! – скрестил руки Том и задрал нос, утирая слезы письмом и пачкаясь в чернилах. – Ну, ее и просить-то не надо, – уже тише добавил Северус, направляясь к двери. Владимир-Том поежился: – Судя по письмам, да. А, – вскочил он, открыл полочку в столе, что-то достал и передал Снейпу нечто перевязанное, – рукопись. Свеженькая. В общем, прочти. Профессор взял в руки рукопись и мысленно порвал ее на куски. Эта кипа была уже третьей за месяц, и история каждый раз повторялась: Тот-кто-это-писал торжественно вручал своё творение Снейпу, Тот-кому-приходилось-это-читать читал это, а Тот-кто-это-писал кидал рукопись в камин и упивался вусмерть. Зельевар обреченно выдохнул и отправился в Хогвартс лопать пирожки Трелони.
