Глава одиннадцатая, в которой герои собираются на бал.
18 января 2019 г., 00:30
«Сон станет явью», – как наяву прошептал голос Сивиллы, и Гарри проснулась. На часах было пол восьмого. Что же, самое время. Но вставать с кровати девушке очень не хотелось, по большей части из-за предстоящего бала, из-за вот уже неделю длившихся тренировок дурацкого танца, которые Гарри постоянно прогуливала, но все равно неустанно жаловалась на них («И чего там плясать? Правую руку поднял и пошел кругами» – говорила она, на что Гермиона отвечала очередным напоминанием про Святочный бал на 4-м курсе, и Гарри ничего не оставалось, кроме как скорчить недовольную рожицу), и дурацкого предсказания Трелони, которое как ни кстати напомнило о себе во сне.
Голова покинула подушку, и глаза уткнулись в висевшее напротив изумрудное платье. Голова захотела плюхнуться обратно, но в комнату впорхнула Гермиона и, напевая веселую песенку, стянула рыжеволосую подругу с кровати и закружила по комнате.
– Я встретил Ва-а-ас, – пела Грейнджер, – и всё былое в ожившем се-ердце о-о-ожило. О, Га-а-рри, Га-а-арри!
– Мио-о-она, что-о-о это с тобо-о-й? – изящно пританцовывая (а с 4-го курса многое изменилось), вторила подруге Гарри.
– О-о-о, что может быть прекраснее этого утра? – наконец девушка остановилась.
«Любое другое утро», – раздосадованно подумала Гарри.
На завтраке Рон и Гермиона бесстыдно сюсюкались, касались друг друга, целовались и не замечали никого вокруг. Было без толку пытаться их пристыдить, но возглас бедолаги Симуса Финигана все же решил, что он способен что-нибудь изменить. Парень еще никогда так не ошибался!
– Ну, мы же тут едим! Гадость какая! Кто-нибудь растащите их! Гарри?
Он сидел прямо напротив сладкой парочки, и Гарри ему очень сочувствовала. Сама она была по правую руку от Рона и имела возможность перевести взгляд, например, на белобрысую макушку Драко Малфоя, которую она просто прожигала взглядом, надеясь, что вот-вот белые волосы превратятся в угли, и Драко не сможет сопровождать ее на бал. Тут девушка неожиданно заметила Блейза Забини, который, кто бы мог подумать, о чем-то ворковал с Лавандой Браун!
«Вот тебе и вражда факультетов! Вот кого главной парочкой факультетов надо окрестить», – решила Гарри. Двери Большого зала распахнулись. Сивилла Трелони гордо шествовала рядом со Снейпом. «А вот и главная парочка школы», – хихикнула Поттер, отмечая про себя, как все-таки гармонично смотрятся зельевар и прорицательница.
Уроки были отменены, что огорчило Гермиону и, к удивлению, Гарри, ведь раз уроков нет, то зубрилка явно достанет ее всеми этими девичьими приготовлениями. Гарри поспешила улизнуть, пока Гермиона обнималась на прощанье с Роном, под возмущенный возглас Симуса: «О! Вы же сегодня увидитесь… »
На полпути Гарри поймала Джинни. Она накинулась на Избранную, приобняла ее за плечи и принялась делиться разного рода сплетнями про профессора Снейпа и розовый дым. Гарри еле сдержала смех, когда Уизли выдвинула предположение, будто бы зельевар варил любовное зелье. Что же, она была близка, но знала бы она о Треллони...
Мимо девушек проплыл Драко Малфой. Пройдя чуть дальше, он обернулся и подмигнул Гарри. Она мигом вспыхнула, тормозя на ходу. Джинни захихикала.
– Везет тебе, а я на бал с Дином иду. Он клевый, но до секси-Малфоя ему далеко.
Гарри демонстративно расхохоталась.
– Драко и вдруг секси?
– Очень даже, – сзади к ним подкралась Гермиона.
«Черт», – промелькнуло в голове у Поттер.
Как и предполагала Гарри, Гермиона вовсю занялась подготовкой к балу. Первым делом она заставила избавиться Гарри от некоего, по выражению Грейнджер, ковра на ногах.
– Ты же девушка! – ужасаясь, ворчала она.
– Какая разница, что у меня там под брюками! – бурчала Гарри. Она решительно отказывалась носить юбки.
Затем апгрейду подверглись и густые брови несчастной, которая буквально рыдала в процессе:
– Экзекуция! Убивают! Кто-нибудь, спасите Гарри Поттер!
И, что неожиданно, на вопли действительно примчались: это был Рон, который, по его словам, просто мимо проходил. Услышав вопли, он принялся так барабанить по двери, что Гермиона подумала, будто это сам Волдеморт с толпой Пожирателей.
– Гарри! Я иду к тебе! Щас только...
Гермиона открыла дверь, так что Уизли, навалившийся на дверь, с проклятьем на устах повалился на пол. Вломившегося взашей выгнала та же Гермиона, предварительно чмокнув.
После пыток Гарри было велено принять ванную – пожалуй, это было самым приятным предприятием за день. Хорошо, что Гермиона была старостой, и ее привилегиями могли пользоваться в том числе и ее друзья.
С наслаждением Гарри погрузилась в воду, добавляя все больше и больше пены. За сим она пела во весь голос:
– Дева к зеркалу ступила, прибрала свои власы
И поправила одежды изумительной красы.
Долго шла по переулку и искала, где же он —
Добрый молодец прекрасный, и в нее чтоб был влюблен.
Все-то ноженьки стоптала, все-то слезы пролила:
Добры молодцы все – геи. Вот такие, брат, дела.
Подглядывающая из-за угла плакса Миртл зарыдала и кинулась вон.
***
Тем временем в гостиной Слизерина на диване, обложившись всеми имеющимися подушками, разлегся Драко Малфой. В руках он держал бестселлер Альбы Шмель «Мой ласковый и нежный слизеринец, или откровения гриффиндорки». – Должен же я знать, кем сегодня притворяться, – оправдывался он перед Блейзом. Тот лишь посмеялся и уверил друга: – Притворяться тебе, Драко, и не придется. Драко пропустил сей пассаж мимо ушей и воскликнул: – Надо же, какие сопли! – И принялся читать вслух: – «Локоны волос её всколыхнулись от резкого порыва ветра. Она подняла изумрудные очи на Драгго и поняла, что он желает ее столь же сильно, сколь и она его. Лобзания их слились в комок одного вечного счастья и удовольствия». – Тут Драко, свернувшись в ком, отчаянно захохотал, хлопая по спинке дивана. Одна из подушек, та, что валялась в ногах, не выдержала и скатилась на пол. Блейз покрутил пальцем у виска. – Я вдруг представил, – поднялся Драко, откладывая книгу, – что это Поттер читает. Уф-ф-ф… – А я все ждал, когда ты снова заговоришь Поттер. Помешанный, – Забини сказал это довольно-таки тихо, но Драко все равно услышал. – Чего-о? – протянул он и кинул книгу в друга. Блейз, на лице которого было написано «какого?!», успел увернуться, и «Ласковый слизеринец…» приземлился где-то позади него. – Ты разве не поэтому перемирие устроил? Потому что помешался на ней. Поттер то, Поттер сё... ты и раньше на ней повернут был, а теперь... – А вот и дудки! Мне интересен Поттер в качестве явления, – Драко скрестил руки крест-накрест, принимая вид великого ученого всея Британии. – Это как? – с явно слышимым сомнением спросил Блейз. – Как ты думаешь, много парней в девушку превращались? – не думая, ответил Драко. – Ага, скажешь, поэтому ты пялишь на нее в Большом зале? – не поверил Забини. – Ни разу такого не было, – искренне удивился Малфой. Лицо его выражало кристальную честность и недоусмение. «Скорее вся школа пол поменяет, нежели Драко признается», – подумал Блейз и махнул на друга рукой. А Драко, встав на диван и положив руку на сердце, разразился такой эмоциональной тирадой о сущности магии и ее изучении в целях науки, почему-то при этом делая акцент именно на смене пола, как на явлении непостижимом и малоизученном или скорее вообще неизученном, что бедный слизеринец уже было подумывал сбежать к Браун: из двух зол выбирают меньшее! Так Блейз и поступил. Драко же оставшись наедине с собой поблагодарил себя и свой язык за то, что Забини наконец отвалил, и принялся быстренько дочитывать книженцию. – Драгго, – добравшийся до последней строчки прошипел он. – Что за имя такое дебильное? Однако книга ему понравилась, хоть он бы никогда никому в этом не признался. Странная штука: сопли как сопли, но почему-то затягивают, и закончилось все на самом интересном месте. Вторая часть была еще не написана, но анонс, как узнал Драко от Пэнси, уже состоялся: – Альба обещала еще больше приключений и страсти! – поделилась Паркинсон. – Ах, как бы я хотела, чтобы Драгго признался, что совсем не играл с чувствами Гарриет, ведь он любит ее взаправду. Драко хмыкнул: – С чего ты взяла? По-моему, он ее просто использовал. Она же гриффиндорка! Слишком легкая добыча для слизеринца. Пэнси вспыхнула. – Ты невнимательно читал, Драко! На странице 783 четко написано, что Драгго видел Гарриет с принцем Навином! А это значит, что он подумал, что она ему изменяет, и нанёс удар первым! Но он был не прав, потому что Гарриет и дела нет до Навина, он все подстроил, когда узнал, что Драгго хотел... – Завалить ее в постель? – перебил Драко, совершенно невозмутимо глядя на раскрасневшуюся слизеринку. – Заняться с ней любовью, – гневно поправила девушка. – Лю-бо-вью, – по слогам повторила она. – Драко, в тебе нет ни капли романтичного! – и Пэнси подобно Блейзу сбежала. Стрелка достигла пяти часов, и Драко решил, что самое время подготовиться к балу.***
Дамблдор крутанулся, приплясывая вокруг Снейпа (танец отдаленно напоминал макарену). К слову, зельевар тоже уже успел принарядиться в какую-то поистине феерическую мантию с всевозможными оборками и кружевом. Он бы и рад стащить ее с себя, но обижать Треллони, которая так любезно приготовила собственноручно сшитый наряд, не хотелось. Странно, ведь раньше профессор едва ли почувствовал бы угрызения совести. Может быть, всё дело в недосыпе? Ведь всю ночь Северус читал нечто под названием «Темный – не значит плохой!!!», автором был, конечно, небезызвестный Лорд. Или, быть может, дело в том розовом паре... Все-таки они варили любовное зелье, хоть и вышел из него компот. Очень вкусный, между прочим. – Ах, чудесно, чудесно! – вдруг захлопал в ладоши Альбус и ухватил Снейпа за нос: – Шпуньк! Я так долго ждал этого дня… Все буду чествовать Альбу Шмель, она заслужила, – директор вытер рукавом прокатившуюся по щеке слезинку. – Да, и не забудь, о чем мы договорились, ну, насчет Драко и Гарри, – Альбус активно заиграл бровями. Снейп удрученно вздохнул и почему-то в который раз подумал о пирожках Сивиллы. На душе потеплело. Он обязан вытерпеть этот день хотя бы ради них!***
Гарри смотрела на себя в зеркало с некоторым восторгом: она будто сошла со страниц этой пресловутой книженции. Волосы были шикарно завиты, часть их она собрала на затылке при помощи заколки-ободка так, чтобы свободные локоны волнами ниспадали на спину. А платье настолько изящно сидело на ней, что Гарри, кажется, впервые в жизни почувствовала себя прекрасной и женственной. А ведь до тех пор, пока она не надела сие творение Дамблдора (а на внутренней стороне подола было вышито: «С Любовью, А.П.В.Б.Д.»), ей казалось, что она будет выглядеть если не уродливой, то жутко нескладной. Особенно её удручали длинные хвосты рукавов, которыми, она была уверена, ей бы пришлось подметать пол, но на деле они доходили всего лишь до колен – это не могло не радовать. Радовало так же и то, что платье, ко всему прочему, не стесняло движений и было очень легким, почти невесомым. Единственное, что огорчало девушку – это то, что грудь было видно чуть больше, чем нужно. «Это мода того времени», – утешала Гарри себя, но это не помогало, и она чувствовала смущение и какой-то глубинный страх показаться так перед публикой, и, что важнее, – перед Малфоем. «Сон станет явью!» – А что б ее эту Трелони! – Гарри бессильно упала на стул. – Да чтобы я.... Да чтобы с Малфоем… Да ни за что! – зло добавила она и густо покраснела.***
– Лаванда Браун и Блейз Забини! Симус Финиган и Полумна Лавгуд! Пэнси Паркинсон и Кормак Маклагген!– Громогласно и с неким наслаждением объявлял профессор Флитвик. Голос его обычно тоненький и писклявый превратился в бас. Пары все в шикарных костюмах одна за другой вплывали в Большой зал, преобразившийся в нечто неописуемо красивое и, если это вообще возможно, еще более древнее. Потолок сверкал мириадами звезд, излучающими свет подобно прожекторам. – Грегори Гойл и Милисента Булстроуд! Вирджиния Уизли и Майкл Корнер! Гарри и Драко должны были объявлять последними – такова была задумка директора. Гарри это, конечно, знала, и поэтому не спешила к дверям Большого зала. Она жутко волновалась, но все же заставила себя прийти в самый последний момент. А вот бедняге Драко пришлось изрядно побеспокоиться. Нет, уверял он себя, на Гарри ему было, конечно, плевать, но войти в зал без партнерши – это ведь позор на его беловолосую голову! – Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер! Захария Смит и Парвати Патил! Парочки в холле все убавлялись. Наконец появилась Гарри. Она очень осторожно, почти не дыша, направлялась к Драко. Он стоял спиной к ней, и оттого не видел. Девушка кашлянула, привлекая внимание. Он обернулся, намереваясь отчитать гриффиндорку по полной программе и, может быть, отшлепать как следует, но замер, поджав губы. – Ну, Малфой, – начала Гарри, – ты… прямо как Драгго. И это была истинная правда. Фрак зелёного цвета, чуть темнее платья Гарри, с потрясающим воротником и серебряными пуговицами, жабо, которое, вопреки ожиданиям, вовсе не делало из слизеринца клоуна, и длинные совершенно потрясающие волосы. А уж обтягивающее где надо штаны... – Спасибо, но я все еще чувствую себя придурком, – разряжая обстановку, посмеялся Драко и опустил взгляд. – Что ж, не ты один, – поджала губы Гарри. Драко снова посмотрел на нее, а затем просто ответил очень спокойным и ровным голосом: – Ты прекрасна, – и протянул руку. Гарри понадеялась, что не краснеет, но ее бросило сначала в жар, а потом в холод. – Драко Малфой и Гарри Поттер! – раздался голос профессора Флитвика. От мысли, что придется коснуться Драко девушка взволнованно затрепетала. Нет, конечно, они уже касались друг друга… вот хоть бы в кладовке, но… Гарри рывком ухватилась за Драко (трусить и мяться было не в ее стиле), и они вошли в Большой зал. Профессора, разодетые студенты, ударившая по ушам музыка и яркий свет… яркий ослепительный свет. Перед глазами всё поплыло, краски сгущались в одно сплошное нечто. Мир словно остановился. Гарри крепко-крепко зажмурилась, чувствуя как земля уходит из-под ноги. Хлопок! Она открыла глаза, и от ошеломления перестала дышать. – Что за...? Драко? – Гарри повернулась в сторону, но Драко не было рядом так же, как и Большого зала в принципе. Впереди, позади, слева и справа простиралось бескрайнее поле.
