Превращение, или Кафке и не снилось

      Если идти прямо, то обязательно куда-нибудь да придешь – так решила Гарри, упорно топая в неизвестность. Ну, совсем неизвестностью эту неизвестность не назовешь, ибо где-то далеко-далеко виднелось нечто похожее на дом.        И хотя первые пару минут девушка была настолько ошарашена внезапным перемещением соплохвост пойми куда, что просто стояла столбом и хлопала глазами, не веря в произошедшее; она сумела взять себя в руки, подняв глаза к небу и пробурчав: «Ну, конечно, кто бы мог подумать, что со мной опять приключится какая-то невероятнейшая чушь».       И вот когда Гарри, изнемогая от усталости, плюхнулась в траву, прямо перед ее лицом, нос к носу, с характерным хлопком появилось неясное изображение Дамблдора.       – Гарри, Гарри, меня слышно? Приём.       – Хвала небесам, директор! – И если бы Дамблдор не был прозрачен, девушка, на лице которой растянулась улыбка до ушей, а в глазах зажегся свет надежды, непременно бы кинулась в объятья старика. – Что это еще чертовщина?       – О, хм, Гарри, деточка, послушай меня очень внимательно, – Дамблдор смотрел на девушка из-под очков-половинок, напустив загадочности для виду. – Ты попала в сказку.       – Куда?       – В сказку. И Драко тоже с тобой. Тебе нужно найти его.       Улыбка сползла с лица девушки.       – То есть вы меня не спасете?       – Я ничего не могу поделать, Гарри, это древняя и очень могущественная магия... Сдается мне, это идея... – Дамблдор закашлялся в кулак, – Волдеморта. .       – Так и знала, что он нифига не подобрел! – скрестила руки Гарри.       – Нда…       – Так а что же мне делать? И где Малфоя искать?       – Что же, – чересчур резво и как-то весело начал директор, – ты в сказке, а значит все, что тебе нужно, это мыслить как сказочный персонаж. В этом мире ты, как я думаю, занимаешь определенную роль. Ты должна понять, что это за роль, и играть ее вплоть до хэппи энда.       – Э-э-э, – Гарри просто не могла поверить в услышанное.       – Посмотри вокруг для начала, – напутствовал Дамблдор.       – Ну, там вон дом, – девушка махнула рукой так, что ее кисть прошла сквозь изображение директора.       – Значит, это твой первый пункт назначения! Удачи, Гарри! – задорно подмигнул Альбус.       – Погодите! Вы что, оставите меня одну?       Дамблдор проговорил что-то нечленораздельное, так что у Гарри появилось чувство, что обращался он совсем не к ней, а потом вдруг как заорет:       – А-а-а-а, о-о-о, что-то происходи-и-ит!       – Что с вами?! – взволновалась Гарри.       Директор вдруг стал крутится, что-то бурча. Разобрать удалось только:       – … быстр… Север…       И с тем же характерным хлопком Дамблдор исчез. Гарри обреченно ударила себя по лбу: «Вот дерьмо!» Она кое-как поднялась, шумно выдохнула и потопала дальше.       – Сказка так сказка… Спасибо хоть не роман Альбы Шмель!       Дом, как оказалось, был не единственным в округе, просто стоял он почему-то где-то на отшибе, выделяясь на общем фоне величиной и броской яркостью. Выглядел он, ну, словом, по-сказочному: всюду цветочки, бабочки, тыквы… Как только девушка ступила за калитку, она почувствовала волну нахлынувшей магии, а затем...       – Ах вот ты где, бездельница! – на Гарри вдруг накинулась строгого вида женщина с дурацкой прической крючковатым носом и злющими глазищами. В общем-то она чем-то напомнила ухудшенную версию тети Петуньи.       – Я… – растерялась девушка.       – Марш в дом! И, матерь Божья, что на тебе надето! Тряпьё какое-то!       «Но точно как тётка!» – мелькнуло в голове девушки, и она покорно последовала за «Петуньей», без удивления рассматривая свой новый наряд, который и впрямь был похож на какую-то половую грязную серую тряпку. До двери было всего-то ничего, но за это время женщина успела назвать Гарри сиротой неблагодарной и пожаловаться на то, что муж-остолоп оставил ее совсем одну воспитывать двух чудесных-расчудесных дочерей и падчерицу – неблагодарное чудовище.       «Ага… – догадалась Гарри. – Я типа Золушка?! Ха-ха! Ха! Ну, Лысый Лорд отлично-отлично! Шутка удалась!» Владимир Бессмертный был удостоен самых искренних мысленных аплодисментов.       Чего только не пришлось делать Гарри по приказу нынешней мачехи – и вымести всю грязь, и полы до блеска отмыть, и гору посуды перемыть, и в конюшне убраться, и приготовить завтрак, обед, ужин, ланч, три перекуса... В общем, мачеха и сестра по всем канонам были стервами.        Впрочем, и тяжелому труду и к родственникам с прибамбасом Гарри было вроде как не привыкать, но от этого было вовсе не легче, зато приятнее мысленно поносить Волдеморта. И плюнуть бы на все, если бы не дурацкое правило, подсказанное директором, от которого толку было как от просроченного молока, – вести себя по-сказочному. А учитывая, что Гарри оказалась Золушкой, она не могла махнуть рукой, показать средний палец и свалить в закат.       Гарри отмывала последнюю тарелку, когда раздался стук в дверь. Открывать, естественно, пришлось тоже ей, хотя за ее спиной тут же нарисовались три змеи, две из которых до жути были похожи на Дадли в женском обличии.       – Это почта, – устало пояснила Гарри и протянула письмо с красной печатью мачехе.       Та порвала конверт, скинув обрывки на пол, и воскликнула:       – Королева устраивает бал и приглашает всех, без исключения, жителей королевства!       Сестры завизжали, подобно хрюшкам, вырвавшимся из вольера и разбежавшимся в разные стороны от мясника с топором.        Тут-то Гарри и поручили отправиться в город да отдать распоряжение швее, той, на чей вкус мачеха давно полагалась, ибо делала сия особа одни из лучших нарядов в округе и, кроме того, знала семью Золушки как клиентов постоянных и плативших наперёд, а потому весьма выгодных для ее дела. А Гарри решила, что это неплохая возможность поспрашивать про некоего беловолосого юношу. В конце концов, если он попал куда-то сюда же, то и быть должен где-то поблизости. Поэтому, как только Гарри объявилась на улочках города, первым делом она принялась докапываться до всех подряд с одним и тем же вопросом: «А вы не видели такого бледного красивого юношу с белыми волосами?» – на что ей отвечали, что, мол, никого не видели, никого не знаем.       Но девушка не сдавалась. Она заглядывала в магазинчики, стучала в дома и все спрашивала, спрашивала и спрашивала. Очередную дверь перед ней распахнула толстая тётка грозного вида:       – Ну? Чего тебе? Деньги клянчишь? – голос у нее был грубый и противный.       Дама держала за шкирку маленького котенка, который до того жалобно мяукал, что казалось, будто у него на глазах вот-вот выступят слёзы. Он выглядел таким несчастным, что Гарри не сдержалась:       – Я из общества по уходу за животными, – даже не покраснев, соврала она. – Мы собираем кошек по домам и помогаем их хозяевам…       – А! Вот, мелкое отродье! – обрадовалась дама, даже не дослушав, и сунула Гарри котенка. Та неловко обняла маленькое существо и прижала к груди. – Вчера сын принес. Хотела было утопить, но раз вы настаиваете.       И так быстро и громко дверь захлопнулась перед носом, что девушка и добавить ничего не успела. В общем, это было последней каплей. Котенок вырвался из рук и убежал прочь, не обернувшись.       Гарри уже было опустила руки, плюхнувшись на скамейку, но тут к ней подошел кот… в сапогах. Но на морде у него играла поистине безумная улыбка Чешира.       – Мадемуазель, вы помогли мне, а я помогу Вам, – промурлыкал он, снимая шляпу. – У вас проблемы?       – Э-э-э, – протянула Гарри, смутно догадываясь, что перед ней предстал тот самый несчастный котёнок, а про себя подумала: «Так вот как работают все эти поворотные повороты в сказках. Клише на клише». – Да, я не понимаю, что я собственно здесь забыла, – искренне ответила она.       – Но ведь дело не в том, что Вы здесь забыли, дело в том, как Вы здесь, почему Вы здесь и что делать с этим «здесь». Я прав?       Гарри, почесав макушку, просто согласилась, особенно не разбираясь в сказанном котом:       – Пожалуй. А Вы вообще кто?       – Ну, я-то знаю, кто я, потому что я – это я, но вопрос же опять не в этом, а в том, кто Вы?       – Золушка, наверное.       – Я так не думаю, – заурчал кот, и Гарри только теперь заметила, что в воздухе висела одна голова, а на земле стояли сапожки. И когда это тело успело исчезнуть?       – И что же думаете Вы?       – Тц-тц-тц, – голова недовольно размахивала собой влево и вправо. – Попробуйте спросить иначе, и пусть вопрос будет правильным, ведь на самом деле дело не в том, что думаю я, а в том, что знаю только я о том месте, которое «здесь» и в котором вы оказались, не зная, кто вы, как вы и почему вы.       Гарри поймала себя на мысли, что вполне понимает, о чем толкует этот безумец.       – Ну хорошо, – собралась она, шумно вздохнула и на выдохе спросила: – Так, знаешь ли ты, что случилось с беловолосым красивым парнем, который попал сюда вместе со мной? А главное, если этот парень попал сюда, то здесь ли он, и если здесь, то где конкретно?       В воздухе возникли лапки и похлопали.       – Браво, мадемуазель. Я знаю лишь, что случилось с беловолосым юношей, свалившимся наземь и поломавшим палочку, с тем самым юношей, который, попав сюда и оказавшись здесь, очутился в замке Снежной королевы, разумеется, той самой королевы, что устраивает завтра бал для всех жителей королевства без исключения.       В мозгу Гарри что-то щелкнуло. Кажется, извилины закрутились в улитку.       – Так это я Герда что ли?       – Простите, мадемуазель, но лимит вопросов исчерпан.       Голова кота исчезла, сапожки без хозяина потопали куда глаза глядят, оставив девушку в полном недоумении.       Дело было вечером, а делать было нечего.       Собравшись с силами и придя в себя после беседы с котом, Гарри отыскала ту самую швею и передала все, о чем ее просила мачеха:       – Значит, цитирую, кхм, нам такие платья, чтобы все от зависти упали, – и протянула мешочек с монетками.       – А тебе, милочка? Не нужно ли платья? – голос у швеи был очень теплым, а лицо ее так и сияло добротой. Кажется, это единственный нормальный человек, которого Гарри встретила «здесь».       – Но у меня нет на него денег.       – Ну что ты, что ты, я сделаю бесплатно в память о твоем батюшке.       Гарри поблагодарила добрую женщину и отправилась домой, где ее ждала очередная порция грязной работы и беспричинного хамства. «Такая себе что-то сказка пока что, – размышляла она по дороге. – Интересно, с Малфоем всё хорошо?»       А с Драко как раз-таки все было очень не хорошо. Мало того, что из Большого зала его поместили в кучу какой-то листвы у вымощенной жёлтым кирпичом дорожки, мало того, что перед ним, еще не оправившимся от шока, сиюминутно возник профессор Снейп, кинув что-то наподобие: «Крепитесь, мистер Малфой, эта дерьмовая сказка закончится, когда вы найдете Поттер – у нее тут роль… кхм, героини. Во всем виноват Волдеморт, а вы тут по ошибке. Помните, что вам нужно играть по правилам сказителя», – ничем не помог и исчез, так в тот самый момент, когда Драко обнаружил свою волшебную палочку, валяющейся на дороге, по ней проехалась карета. Остались от палочки одни рожки да ножки. Это был удар ниже пояса...       Из окошка кареты высунулась голова в короне, подозвала Драко к себе, и тот, конечно, подошел, но только для того, чтобы сказать, что он об этой коронованной заднице думает. Тут-то его и схватили, оглушили, затащили в карету и повезли неведомо куда.       Очнулся бедолага привязанным к постели. Особа в короне стояла совсем рядышком у изголовья. Это была страшной красоты женщина с белыми, если не седыми, волосами, бровями и ресницами. Кожа ее была мраморной, а взгляд холодным.       – Твои длинные власы поразили меня в самое сердце, – властно заговорила, по-видимому, королева, отвечая на немой вопрос Драко (вот рту-то был кляп), и вдруг забралась на кровать, усевшись прямо на Драко и сжав его бёдра. – Я предлагаю тебе своё королевство и себя. Ответь, будешь ли ты моим королем?       Кляп был предварительно вынут. Драко прокашлялся, и его лицо приняло то самое выражение, от которого у девушек (да и не только) ноги подкашивались:       – О удивительнейшая королева, сломавшая мою палочку и разбившая мои надежды на любую попытку вернуться в дом родной, пусть твои речи сладки, но у меня уже есть дама сердца, и я не могу согласиться на твое предложение, как бы соблазнительно оно не звучало.       Бровь королевы задергалась, а ноги вот-вот подкосились бы, стой она на полу.       – Что же, – она поднялась, довольно грубо потрепав Драко по щеке, – если ты хочешь покинуть меня, глупый смертный, то ты должен выполнить одно моё поручение. А не выполнишь, так навеки останешься не королем, но пленником моего замка.       И королева, махнув плащом так, что тот задел Драко, вышла за дверь. В комнату вбежали пажи, развязали юношу и попросили следовать за ними. Безмолвные, они привели его в огромный словно изо льда сделанный зал, на полу которого валялось очень много каких-то то ли кусочков, то ли осколков.       – Это ваше задание от королевы, – прошептал один из пажей.       Драко постарался не обматерить его в голос. Но делать было нечего. Юноша присел и принялся за работу.       Дело с самого начало не задалось: найти среди тысячи пазлов подходящие в один миг было, конечно, сложно, а при их количестве, кажется, вообще невозможно. Но Малфой он или кто? И вот первая пара была сцеплена, на лице Драко заиграла торжествующая улыбка, которой через полчаса работы суждено было уползти к чертям из этого холодного помещения. Топят тут в этом дворце или как?!       А еще через полчаса юноша понял, что попал он ни в какую не в сказку, а в самый настоящий ад! Что там вещал Снейп? Сказка и правила сказочные, а спасительнице де Гарри, мать ее, Поттер? Ну и чего она тогда его не спасает?! Он же тут окоченеет, а потом его недвижимое тело изнасилует местная педофилка.       Драко разложился на полу прямо поверх пазлов, раскинув руки в разные стороны, закрыл глаза, и вдруг почувствовал как кто-то в прямом смысле домогается его. Ну вот, что и требовалось доказать! Он подскочил и встал в позу аля «попробуй дотронуться, и я тебя руки поотрубаю, я владею приёмами кунг-фу, ты, чучело старое». Королева хмыкнула. Выглядела она уж очень разобиженной: она к нему с ласками, а он что?       – Завтра вечером состоится бал в мою честь. Не управишься здесь до того момента, и я заставлю тебя полюбить себя.       – Любовное зелье? – предположил Драко и побледнел, если при его бледной коже и при местной температуре вообще можно было побледнеть.       – Всего лишь льдинка в твоём глазу, и нет никого краше и милее меня, – ухмыльнулась королева, описывая вокруг юноши круги, и так и эдак касаясь его волос.       «Ну, – подумал Драко, – если Поттер не успеет, я найду ее и расскажу такую сказочку, что у нее волосы дыбом встанут и больше никогда не придут в нормальную форму. Хотя... кажется, такую сказку ей уже кто-то рассказал... Ну, ничего, у меня богатая фантазия».