Превращение, или Кафке и не снилось

      Было всего лишь шесть часов утра, а Гарри Золушка Поттер уже была на ногах, не понимая, как за ночь весь дом мог превратиться в свинарник. Видимо, особая сказочная магия не могла дать героине и секунд продуху. А кроме того, пришлось бедняге и в конюшне повозиться, и кур накормить, и свиней (причем как милых розовых свинюшек, так и трех уродливых грымз в столовой), а еще четырежды вымыть ванную. Благо, в четвертый раз Гарри помыла ее для себя, быстренько приняв душ – все-таки она тоже на бал собиралась.        В дверь постучали, и девушка, еле успев одеться, понеслась открывать. Это был посыльный от той самой швеи. С лестницы с визгом примчались сёстры и, не успела Гарри и охнуть, выхватили четыре свертка из ее рук.       «Теперь понятно, чего все героини в этих сказках такие тормознутые!» – подумала она и отправилась вслед.       – Мама! Мама! – завопили сестры, распаковывая последний зеленый сверток. – Золушка тоже получила платье!       Мачеха рассмеялась.       – Отдайте ей.       – Но, маменька…       – Да, это моё, и я заслужила, – Гарри выхватила платье и удалилась.       Прихорошившись, девушка взглянула в зеркало. Что же, розовый так розовый. Выглядит довольно простенько, но миленько. Подвязав волосы лентой, Гарри столкнулась с проблемой: никаких туфель у нее не было, только лишь старые башмаки. Но это вовсе не расстроило ее, вроде бы там фея хрустальные должна подогнать.       Конечно, пойти на бал за просто так в полученном от доброй швеи платье не получилось, и к этому Гарри была готова. «Петунья» премерзко захихикала, только завидев на пороге падчерицу, а ее дочери загоготали в голос, чередуя в смехе нотки свиней и гусынь. Отвратная какофония не спешила заканчиваться.       – Башмаки!       – Маменька, посмотрите на ее башмаки!       – Замарашка! Замарашка!       – Золушка опозорит нас, маменька.       – Вот умора.       – Ведьмы! – не выдержала Гарри, чем до глубины души поразила мачеху и сестриц. Они застыли громом пораженные.       «Ой, этого не было в сценарии… Я переборщила?»       – Да как ты посмела! – покраснела «Петунья» и кинулась на Гарри.       «Или нормально… »       – Я кормила тебя, – на платье треснул рукав, – поила тебя, – воротник полетел на пол, – заботилась как могла!       Р-раз, и платье превратилось в лохмотья. Злобно сверкнув глазами, мачеха сорвала ленту с волос падчерицы, схватила ее за руку и потащила на кухню. Гарри и не думала сопротивляться, хотя очень хотелось врезать.       – И не думай, что мы оставим тебя бездельничать после всего, что ты наговорила.       «Я только сказала, что вы ведьмы… Тоже мне, наговорила!»       Оглянувшись по сторонам, фурия обнаружила на столе, около большой кастрюли, две тарелки: одна с горохом, другая с чечевицей. Мачеха высыпала горох в тарелку с чечевицей, перемешала и гаденько ухмыльнулась:       – А вот тебе и заданьице: отдели горох от чечевицы.       Так Гарри и осталась одна.       – Грёбаная сказка, как будто мне в жизни унижения мало было.       И тут по щекам закапали слезы.       – Че? – не поняла девушка, утираясь. – Дождь тут что ли?       И сколько бы не пыталась Гарри остановить потоп, он все лил и лил, пока комната не засияла, и перед девушкой с блеском и треском не появилась та самая добрая швея.       – Не плачь, дитя, я здесь, чтобы помочь тебе, ведь я твоя фея-крестная, – она обернулась вокруг себя трижды и превратилась в красивую женщину с белыми длинными волосами в белом платье и с хрустальной палочкой в руке. Лицо ее было точь в точь как у Беллатрисы Лестрейндж. – Тебе хотелось бы на бал, не так ли?       – Ах, да, конечно, – несколько странно чувствуя себя в присутствии небезызвестной ведьмы, ответила Гарри.       – Не печалься, девочка моя, – сказала фея, коснулась палочкой той самой тарелки на столе, и в одно мгновение горох отделился от чечевицы. – Будь только умницей, я позабочусь о том, чтобы ты могла отправиться во дворец. Идем-ка на улицу.       Очутившись снаружи, Гарри обнаружила, что уже потемнело. Ох уж это сказочное время!       – А теперь сбегай-ка на огород, деточка моя, принеси мне оттуда самую длинную тыкву!       Гарри повиновалась, выбрала самую длинную тыкву и принесла фее Белле. Ей очень хотелось, чтобы все это побыстрее закончилось: «Жди меня, Малфой, я иду».       Фея, напевая какую-то стрёмную песенку*, принялась размахивать волшебной палочкой, и обволакиваемая чем-то белым и искрящимся тыква начала трансформацию.       «Воу, совсем не похоже на обычную трансфигурацию», – восхитилась Гарри.        И тут тыква превратилась в прекрасную резную, позолоченную… метлу.       – Ну вот, теперь можешь лететь на бал, – довольная собой, сказала волшебница.       – Это просто офигительно! – воскликнула Гарри, до слез радуясь метле. – Только.. это самое, как же я поеду в лохмотьях-то?       Фея стукнула себя кулаком по голове, а затем коснулась палочкой платья Гарри, и оно вмиг превратилось в роскошнейший наряд из лиловой и серебряной ткани. Впереди юбка доходила девушке до колена, а сзади в пол тянулся хвост.       В придачу к этому волосы затянулись в красивый пучок, а на ногах образовались хрустальные… мокасины. Свет ещё не видывал таких удобных и красивых мокасин!       – Так удобнее просто, – на немой вопрос Гарри, махнула фея. – Лети на бал, милая моя! Но помни, что спасти своего юношу ты сможешь только до полуночи!       Гарри, не мешкая, оседлала метлу.       – Фея, спасибо Вам! Но не подскажите, как нам выбраться отсюда?       – Нужно действовать по законам жанра, милочка! – И Беллатриса, послав воздушный поцелуй, исчезла.

***

       Тем временем во дворце Драко пребывал в тихом ужасе от творящегося произвола. Мало того, что его оттащили от пресловутых осколков, к слову, собирающихся в огромный портрет королевы, так еще и, несмотря на сопротивления, отмыли, переодели, затащили на тот самый бал и усадили на маленький трон рядом с королевой. Как ни кричал Драко, что это надругательство и его насилуют морально и физически, никто из слуг и слова не вымолвил.       – У меня отняли время! Это незаконно, Ваше Величество! – жаловался он, чувствуя себя оскорбленным и обманутым.       – Все равно бы за два часа не управился, – хмыкнула королева и с надменным видом запустила руку в волосы Драко, глядя прямо напротив себя на прибывающих гостей. – Теперь ты мой, юнец! Насладись же последними часами жизни без любви всей твоей жизни, а затем обрети её в моем лице.       Гарри же примчалась во дворец так быстро, как только могла, и даже прическа, спасибо магии, не растрепалась. Оставив метлу где-то там, девушка прошла во дворец. Ее, конечно, пропустили, ведь на бал были приглашены все жители королевства без исключения.       «Так, и где этот… – и тут Гарри наткнулась на недовольную мордаху Малфоя, волосы которого перебирала королева. Гарри присвистнула. – Да, эта дама опасная. Может, следовало метлу прихватить, чтоб отбиваться».       Народу в зале была куча. Протискиваясь вперед, Гарри также обнаружила вдалеке мачеху и сестер. Они тоже заметили ее, и начали шептаться. Девушка послала им фак, отчего те снова пораженно замерли. Кажется, Гарри вновь сломала сюжет.       Глашатай объявил начало, и юноши принялись приглашать милых дам. На танец Гарри тратить время, конечно же не стала. Она принялась искать пути отхода, исследую зал вдоль и поперек.       Драко совсем было потерял надежду, как вдруг увидел рыжую макушку, стремительно направляющуюся к трону.       «П…Поттер?! Мать ее!» – никогда еще он не был так рад ей.       – Приветствую Вас, о, Великая Королева-мать, – отвесив поклон, начала Гарри самым сладеньким голосом, на который только была способна.       Королева довольно кивнула, и даже прикрыла глаза от удовольствия. Она очень любила лесть.       – Ах, продолжай!       – Слухи о Вас ходят по всей земле нашей, и ни один из них не воспел величие Ваше в полной мере, – Гарри замахала украдкой рукой вылупившемуся на нее Драко.        Тот понял намек, попробовал отстраниться, и тут, благо Мерлину, рука королевы отправилась на подлокотник.       – Никогда еще глаз мой не видывал красоты, подобной Вашей.       Драко поднялся.       – Никогда еще уши мои не слыхивали гласа, подобному Вашему, – Гарри протянула ему руку, кивая направо, где виднелась небольшая дверь для прислуги.       – О, Великая, Вы самый дивный светоч на всём белом свете! – продолжала Гарри растекаться мыслию по древу, пока Драко, крадучись, спускался с лесенки. – Вы самая добрая и милосердная из всех королев! – Вот Драко ухватился за руку Гарри, и оба они стали отклоняться вправо. – Самая красивая и умная из всех людей, что когда-либо ходили по земле! – пела Гарри. – И… прощайте, королева снежная, оревуар!       Молодые люди подернулись, как ошпаренные, помчавшись к заветной двери. Королева приоткрыла глаза, не понимая, почему ее прекрасное восхваление, не успев толком начаться, было так быстро закончено, и обнаружила пропажу.       – Ах! Изменники! – завопила она. – Поймать, схватить! – и помчалась следом.       Дверца вела в небольшой коридор, заканчивающийся лестницей вниз, которая вела в очередной коридор. Так продолжалось несколько пролетов вниз.       – Ну, Поттер, и долго же ты! – на бегу возмущался Драко.       Позади слышалась погоня.       – Чего? Да я, блин, вообще-то вовремя.       – Вовремя? Как же!       – Да, герои всегда появляются вовремя, – пояснила Гарри. – Не раньше, не позже.       – Герои, герои, – передразнил Драко. – Из-за такой одной героини мы сюда и попали!       Тут-то с ноги Гарри слетела хрустальная треклятая мокасина. Девушка же, проклиная злую судьбу, повалилась. Драко пробежал чуть вперед, обнаружил пропажу мелкой рыжей зазнобы, вернулся к ней и протянул руку.       – Ага-а-а! – королева стремительно надвигалась.       Девушка схватила хрустальную мокасину и кинула прямо в королеву, поднялась, игнорирую протянутую руку Драко, сняла вторую мокасину и отослала ее туда же, куда и первую.       Малфой хмыкнул, ухватил Гарри и потащил за собой.       Поворот направо, поворот налево… Так продолжалось достаточно долго. Да и погоня во главе с получившей два синяка и очень разгневанной королевой продолжалась.       – Твою жеж мать, мы заблудились! – в отчаянье выругалась Гарри, устав от долгого бега.       – Тут дверь, давай сюда, – Драко, уставший не меньше Поттер, нашел в себе силы сделать еще один рывок.       Они оказались в небольшой, заваленной хламом комнатушке. Было темно, свет исходил только из окна.       – Навевает воспоминания, – тяжело дыша, сказала Гарри, повернув замок и со спокойной душой облокачиваясь на дверь.       Драко непонимающе приподнял бровь.       – Ну, Филч, кладовка…       Драко не ответил, оглядываясь вокруг.       – Только в обморок не упади. Тут есть окно, слава Мерлину, и… а это еще что?       И тут произошло сразу несколько событий: Драко, словно завороженный, протянул руку куда-то вперед; в дверь заколошматила стража; а в окне с развевающимися волосами и глазами, лишившимися зрачка, появилась королева, легким прикосновением пальца заморозив стекло и разбив его вдребезги. Но прежде чем торжествующая улыбка коснулась лица Снежной ведьмы, прежде чем хоть один из осколков попал точно в цель, Драко, понимая, что и к чему идет, зажмурился, а потом вдруг ойкнул, коснувшись чего-то острого. Ярко засиял свет, королева взвизгнула и растворилась.       – Драко! – крикнула Гарри. Юноша повернулся и повалился на пол, из его пальца капнула кровь.       Свет потускнел, и девушка обнаружила, что Драко укололся о веретено.       – Поттер, – дрожащим голосом прошептал Драко. Гарри упала рядом с ним, – что-то мне нехорошо…       – Драко, нет… ты… – только и смогла выдавить она, чувствуя ком в горле и панику.       Теперь из ее глаз заструились действительно реальные слезы. Драко же замер, и, как показалось девушке, уснул.       «Нет, – вертелось в ее голове, – нет… Малфой, он же… он же Кай!» Но Гарри понимала, что если уж сама оказалась Золушкой и Гердой в одном флаконе, то почему бы и Драко не оказать Каем и Спящей Красавицей одновременно. К тому же, он определённо красив и только что, черт возьми, уколол палец о веретено.       «Ты в сказке, а значит все, что тебе нужно, это мыслить как сказочный персонаж», – вспомнились слова Дамблдора, а затем и феи Беллы: «Нужно действовать по законам жанра».       – Да, – утирая слезы кулачками, кивнула Гарри: «Я не позволю Драко остаться тут навеки и ждать пробуждения лет сто. Да и вообще, разве не я тут герой?» – Я знаю, что нужно делать.       Гарри наклонилась к Драко и замерла, все еще не решаясь, но раздавшийся как всегда кстати бой часов поторопил её. Девушка ахнула и прикоснулась к губам юноши, мягким и, к удивлению, теплым, не отстраняясь вплоть до того момента, пока не послышался двенадцатый удар.       Двенадцать. Время вышло.       Гарри с удивлением обнаружила, что глаза Драко открыты.       – Поттер? – изумленно позвал он.       – Ты проснулся! – обрадовалась Гарри и заграбастала пребывавшего в культурном шоке и покрасневшего(благо для Малфоя, в темноте этого было невидно) юношу в объятья.       Драко, который в жизни не читал магловских сказок, включая «Спящую красавицу», так и не понял, что это за внезапные порывы в виде поцелуя и объятий, но, если бы и понял, то ни за что бы не признался, что вовсе он не уснул мёртвым сном, а просто прилёг, потому как не переносил вида крови. Правда сказать, у него и сейчас кружилась голова. Хотя... возможно, причиной тому был рыжеволосый "принц", спасающий свою "принцессу".       Мир для двоих остановился. Утихла стража. Наступила тишина. Оба прикрыли глазаи почувствовали, как падают в небытие. Что-то щелкнуло, и...       Хлопок!       – А открывает наш бал, – басом раздался голос профессора Флитвика, – Владимир Бессмертный и его рок-группа «Живчики!» *От авт. – Наверняка это «Бибади-Бабади-Бум».