Охота на Грейнджер

Бладжер пролетел прямо над ухом Малфоя. Одно неловкое движение и он бы попал ему прямо в голову. — Крэбб, ты решил нашего ловца вырубить? Я тебя этой битой саморучно отхуячу, если ты ещё раз так сделаешь, — заорал Блейз с другого конца поля. — Да руку свело, — крикнул Крэбб и встряхнул рукой. — Гринграсс, прекрати вилять, держись ровнее. — Как скажете, капитан, — Астория напрягла руки, удерживая метлу, и ускорилась в полёте, придерживаясь ровной траектории. Драко заметил снитч и устремился за ним. Ему потребовалось не больше двух кругов по полю, чтобы наконец достичь его и ухватиться за золотой шарик. Забини просвистел и вся команда спустилась на землю. — На неделе после Хэллоуина игра с Гриффиндором. — Да мы их размажем, — Гойл ударил кулаком в ладонь. — Крэбб быстрее размажет своих игроков, чем гриффиндорских, — Забини зло посмотрел на Винсента, который начал ковыряться в носу, — состав их команды очень даже сильный. Ричи Кута вписали в запасной состав, если вы не забыли, он очень хороший загонщик, хоть я и не хочу этого признавать. Поэтому даже если вы вырубите действующего загонщика, ему на смену придёт ещё один, который ничем не хуже. — Ты про того, который выжил после пыток Тёмного лорда? — Астория сощурилась. — Тот самый, — Блейз отпил воды из бутылки. — Я не думал, что он так быстро вернётся, — Монтегю почесал подбородок. — Ладно, надеюсь на следующей тренировке все выложатся на полную. С трибун спустилась Пэнси и подошла к толпе. — Завтра мы планируем устроить вечеринку в гостиной, что думаешь? — Пэнси ухватилась за руку Драко. — Снова собираетесь набухать Тео, а потом слушать анекдоты про нелепые смерти магглов? — он сбросил её руку. — Это только часть программы, — хмыкнула Пэнси. — А ради меня? — Блейз ухмыльнулся, ухватываясь за руку Драко, подражая Паркинсон. — Ради тебя, что угодно, — Драко тоже ухмыльнулся. Пэнси закатила глаза. — Хватит пускать свои гейские шуточки, уже половина когтеврана думает, что между вами что-то есть. — А что, между нами ничего нет? — Блейз невинно похлопал ресницами. — Ой, завались, а тебя, Малфой, мы ждём в субботу в нашей гостиной, — девушка встала сбоку от него и повернула к себе, — и не только мы, — Драко посмотрел ей через плечо и увидел Асторию, которая снимала перчатки.

***

Гермиона не могла понять, почему она проснулась так рано. Только начинало светать, когда она открыла глаза и привстала на локтях со своей кровати. Босыми ногами она прошла к окну и прижалась к нему лбом. Сонная пелена застилала ей глаза, поэтому ей потребовалось добрых пять минут, чтобы сфокусировать взгляд на виднеющемся сквозь мутное стекло Чёрном озере. Гладь воды дёрнулась и по ней пошла рябь маленьких волн. Сегодня не было солнца. Гермиона поморщилась, представляя, как там холодно и мокро. Ощутив волну мурашек, которые покрыли её из-за утренней прохлады, она вновь прошла к кровати и накинула на себя одеяло, сворачиваясь в комок. Сегодня выходной и Гермиона могла бы целый день проваляться в кровати, лениво листая книги, наколдовать себе чайник с медовым чаем и остаться в пижаме. На секунду ей кажется эта идея заманчивой. Заманчивой, пока она не вспоминает о своих обязанностях. От разочарования она громко выдыхает в подушку, собираясь с силами. Которых у неё становится всё меньше с каждым кошмаром. Однако последние два дня ей они не снились. Те два дня, с момента происшествия с Малфоем. После нескольких минут их объятий он грубо отпихнул её. Только это не было чем-то жестоким. Он просто напоминал ей и себе, что это ничего не значит. Им было это необходимо всего на пару минут. Или это было ей необходимо? Не зная почему, но она чувствовала тогда непреодолимое желание… поддержать его. Вероятнее всего её привычка спасать этот чёртов мир стала причиной такого побуждения. Даже если это бывший Пожиратель смерти. Даже если это Драко Малфой, не упускающий возможность поиздеваться над ней в любой удобный момент. Даже если… это мальчишка, которого она знает уже почти восемь лет. Привычка рационализировать и находить логичное умозаключение наверное была даже ярче выражена, чем привычка приходить на помощь всем ущемлённым. Упаси Мерлин, чтобы Малфой услышал такую характеристику, относящуюся к нему. Гермиона покосилась на дверь, ведущую в смежную ванную. И она вздрагивает, когда слышит скрип двери, затем звук открывающегося крана. Интересно о чём думает сонный слизеринец? Устраивает ли он такие же сеансы самокопания, как она? И что он думает об их глупой выходке? «Это просто объятия, Гермиона» О, нет. Это не просто объятия. Просто объятиями можно назвать объятия с Симусом или Дином после победы Гриффиндора в квиддиче, объятия в качестве приветствия с Полумной или Падмой. А это что-то большее. Более интимное, если можно это так назвать. Два человека, ненавидящие друг друга, не будут прикасаться к друг другу без особой необходимости. Что уж говорить об объятиях. Факт, что он не оттолкнул её с самого начала, давал её упрямому мозгу ещё одну ниточку, чтобы сшить лоскуты воедино. Он принял объятия. А значит не только она нуждалась тогда в них, хоть и сделала первый шаг именно Гермиона. Довольная своим выводом гриффиндорка скинула одеяло и подошла к напольному зеркалу, стоящему в углу. И почему ей так важно было прийти к этому умозаключению. Будто изначально она уже хотела получить такой результат. Её раздражал тот факт, что ей хотелось проанализировать это и прокрутить ещё раз у себя в голове. Наверное она боялась, что её будет мучать совесть за то, что она позволила себе переступить через свою гордость. Но это звучало так отдалённо, где-то в самых недрах её разума, как еле слышное эхо. Нетрудно было заглушить такую незначительную громкость. Тем не менее, Малфой тоже тогда переступил через свою гордость. Гермиона после окончания войны стала много времени проводить перед зеркалом. Разглядывая себя, цепляясь взглядом за каждый шрам, каждую растяжку, каждую веснушку, каждую неидеальность её тела. Больше всего времени она тратила на рассмотрение своего уродливого шрама на предплечье. Всегда. Хоть и ненароком, но она смотрела на свою левую руку, а затем застывала, прикованная к зеркалу, в котором отображалась в перевёрнутом виде надпись «Грязнокровка». Гермиона научилась не думать каждый раз о холодном поле, людях в тёмных одеяниях, окружавших её, цепких руках на её голове и руке, ногтях, вдавленных в её кожу, весе тела, удерживающего её. И боли. Ослепляющей. Заставлявшей быть на грани потери сознания. Девушка мотнула головой, скидывая с себя тяжесть воспоминаний, которые её преследовали по ночам. Она не позволит завладеть им ею при свете дня. Гермиона снова стала рассматривать свою фигуру в зеркале. Пижамные шорты и майка на тонких бретельках, единственное, что на ней было из одежды, позволяли критиковать себя без малейшего лукавства. Тонкие руки, висящие по бокам от её туловища, выпирающие тазовые косточки, округлившиеся бёдра. Она любила подмечать, что она стала женственнее. Грудь хоть и была небольшой, но Гермиона была рада и такой. Все девочки её возраста начали взрослеть раньше неё. И когда Гермиона стала больше походить на девушку, у неё не было времени на самоанализ. Затем началась война. Она снова мотнула головой, что стало обыденным для неё способом смены хода мыслей. Девушка стянула майку и шорты, оставаясь в одном нижнем белье. Взгляд её снова проскользнул по знакомым ему изгибам её собственного тела. Она прижала руки к груди и повернулась боком к зеркалу, осматривая себя с другого ракурса. Невольно втянула живот, разумеется. Одна неожиданная мысль промелькнула у неё в голове и, не успев испариться, засела в паутине, сплетённой её внимательностью, умением слушать себя. «Что если бы Малфой увидел тебя? Прямо так, в нижнем белье. Он бы точно не стал лукавить и врать о внешнем виде». О чём она только думает? Гермиона мотнула с остервенением головой ещё раз с такой силой, что в глазах сначала потемнело. Она распахнула шкаф, взяла первые попавшиеся джинсы и свитер, натянула их и села на кровать так, что ей всё ещё было видно собственное отражение. Огрызнувшись самой себе, она выдохнула, опустошая лёгкие, отпуская усталость от умственной работы, и откинулась на кровать, широко раскинув руки. Поток воды в ванной останавливается, он идёт к двери и закрывает её. В этот раз без сильного хлопка. Гермиона пропустила завтрак, а на обед она пришла уже тогда, когда многие тарелки и блюда были пусты. У неё не было совершенно никакого настроения видеться с кем-то или (упаси Мерлин) разговаривать. Слишком неподходящий день. И всё же в два часа дня она уже стоит во дворе школы, ожидая, когда все третьекурсники соберутся. Она отметила всех в списках и как только её перо оставило галочку у последнего в списке ученика третьего курса, ворота распахнулись и неторопливым шагом из школы вышел староста мальчиков. В чёрном пальто, с уложенными волосами и проницательными глазами. Он оглядел толпу, словно оценивая обстановку, перед тем, как спуститься по небольшой лестнице и подойти к Гермионе. Если, конечно, расстояние в два метра, оставшееся между ними, не мешает назвать это так. Малфой смотрел на неё скучающе, почти безразлично, если не учитывать, что он будто ждал её последующих действий. Она поняла это и объявила, обращаясь к ученикам: — Не отставайте и держитесь со студентами своего факультета. Затем она сложила листы со списками в сумку и направилась к тропинке, ведущей к Хогсмиду. Он был удивительно молчалив, не сказал ей ничего колкого. Полное безучастие. Даже его шаги были едва слышны. Обычно, когда он выхаживал по каменным коридорам Хогвартса, стук его туфель был слышен издалека. Видимо сейчас не было необходимости оповещать о своём присутствии. Но она чувствовала, как он идёт за ней мягкой поступью. Как хищное животное, преследующее свою жертву. Она слишком часто стала его сравнивать с диким зверем. Даже это глупое прозвище Хорёк. В какой-то момент её начало раздражать его присутствие-отсутствие на их совместном между прочим задании от Хокинга. Гермиона посмотрела на Малфоя через плечо. — Ты можешь проявить хоть немного участия? Он промолчал. Проигнорировал её, сделав вид, что не услышал. Даже не глянул на неё. — Малфой, — Гермиона сбавила темп, чтобы поравняться с ним. — Разве недостаточно того, что я соблаговолил вообще пойти? — наконец проговорил он, растягивая слова. — Будто я так сильно это всё хотела, — фыркнула девушка, зарываясь носом в ворот свитера. — Ооо, ты явно это хотела, — лицо Малфоя исказила полуулыбка, полуусмешка. — Это же ты согласилась на эту поебень. — Следи за языком, — Гермиона вновь вытянула шею. — Признайся, что ты просто безотказная. — Что ты… — Интересно, если бы он попросил тебя переспать с ним, смогла бы ты отказать? Или просьбы учителей это что-то обязательное к исполнению. — Замолчи, мы тут вообще-то не одни, — она оглянулась на третьекурсников, которые находились на расстоянии, при котором они могли бы услышать их разговор, если бы прислушались, но, к счастью, их мало интересовала чужая болтовня и они были заняты своим обсуждением. Малфой закатил глаза и ускорил шаг, чтобы идти чуть дальше Гермионы. Она не стала его догонять. Ей было так всё равно на его слова, но он натолкнул её на некую мысль. Ведь теперь она знала больше. Знала, что за ним следят. Следит Министерство. Говорил ли он об этом своим дружкам? Теперь у неё есть туз в рукаве, который она обязательно разыграет. Не сейчас. Гораздо позже. Вот они уже дошли до окраинных домиков деревушки. Малфой неожиданно останавливается, и Гермиона едва успевает затормозить, чтобы не врезаться в него. Он замечает её недовольство, но игнорирует его. — Сейчас мы пойдём на главную площадь, где находятся все магазины, в которые вы видимо так хотите попасть, раз попёрлись в выходной сюда. Никто не уходит дальше конца улицы, тебя тоже касается, Ричардс, или я сверну тебе… — Всем понятно? — Гермиона перебила Малфоя и посмотрела на него, вскинув брови. Староста называется. Угрожает третьекурснику с Слизерина, который сдвинул брови и сложил руки на груди, отвлёкшись от разговора со своими товарищами. — Лучше уж тогда молчи, раз можешь разговаривать только в такой манере, — толпа снова двинулась по мощёной дороге. — «Ты можешь проявить хоть немного участия?» — передразнил он и принял снова равнодушное выражение лица. Гермиона вздохнула. Это оказывается гораздо сложнее, чем она думала. Малфой похож на капризного ребёнка, делающего всё по-своему. Дойдя до площади, третьекурсники стали разбредаться по магазинчикам. — И? — Что и? — Гермиона устало потёрла виски. — Мы так и будем здесь несколько часов стоять? — Не знаю как ты, а я собираюсь пойти в место поживописнее, — она вцепилась в сумку и пошла дальше по улице. К её удивлению, он пошёл за ней. Она переборола желание развернуться и сказать ему что-то в духе: «Зачем ты за мной идёшь? Отвали». Слишком по-детски. Тем более возможно он идёт вовсе не за ней, а просто им по пути. Но когда стройные ряды домов закончились и они вышли на тропинку, ведущую к одному месту, она поняла, что её предположение оказалось ошибочно. Ну и зачем он это делает. Когда Гермиона говорила себе, что она знает Драко Малфоя семь лет, она очень ошибалась с формулировкой. Она знала о его существовании семь лет. Но совершенно не знала, что он за человек. И даже сейчас не знала. Спустя почти два месяца жизни в одной башне, разделённые всего лишь ванной. Гермиона не могла предугадать его поступки, как Рона, не могла понять его настроение, как Гарри. Она знала о нём так мало, что сама удивлялась ничтожному количеству информации, хранящейся в её памяти о нём. И ей захотелось исправить это. Не потому что ей был интересен он как человек. Он был как новое растение для изучения по травологии или новое заклинание, которое нужно заучить. Исследовательский объект, не более. Она остановилась перед небольшим обрывом, посмотрела вниз, будто оценивая высоту, а затем села на ближайший пенёк. — Серьёзно? — он скептично приподнял бровь. — Серьёзнее некуда, — Гермиона закинула ногу на ногу. Малфой почесал уголок рта и сел на поваленное дерево неподалёку. Перед ними открывался вид на долину и на Визжащую хижину. Именно здесь на третьем курсе, когда Малфой решил блеснуть своим умением в издевательствах, найдя их с Роном, Гарри в мантии-невидимке перепугал его с остальными слизеринцами простыми снежками. Гермиона не знала, почему ноги принесли её именно сюда. Но ей понравилось это «Серьёзно?», произнесённое им. Значит, он помнит об этой до жути нелепой ситуации. Проходит не меньше двух часов перед тем, как Гермиона захлопывает книгу, которую она читала всё это время. Только сейчас её взгляд приковался в чёрному блокноту в руках Малфоя. Он что-то старательно в нём чёркал. Рисовал скорее всего. Гермиона справилась с желанием заглянуть в листы, чтобы утолить свой интерес. Она редко видела его таким сосредоточенным, разве только на сдаче СОВ. Малфой был умён, это она признавала без каких-либо раздумий. Даже во время учёбы ему всё давалось достаточно легко, поэтому ему не приходилось напрягаться во время промежуточных тестов и сдач. Он делал это на отвали и всё равно получал высокий балл. Иногда Гермиона завидовала ему. Он вряд ли проводил столько времени над древними фолиантами, как она. И вот сейчас Малфой, забыв об аристократической осанке, сидит немного сгорбившись, едва нахмурившись. Просто уйти? Позвать его? Ещё варианты? Гермиона неуверенно переминается с ноги на ногу. Затем прочищает горло, заставляя его поднять голову. — Можем уже идти, — это точно её голос? «Гермиона, ну ты серьёзно.» Её голос предательски прервался из-за нескольких часов молчания, уходя в фальцет. Она удивлённо распахнула глаза, делая вид, что закашлялась. Не поверил. Он хмыкнул, затем на его лице показалась эта противная ухмылочка, которую она терпеть не могла. Не дожидаясь его едких высказываний, Гермиона сорвалась с места и уверенно пошла к Хогсмиду, задрав голову. И слава Мерлину он ничего не сказал. Молча пошёл за ней. Так же молча они собрали всех третьекурсников и пошли к замку. Молча разошлись в разные стороны. Она в гостиную старост, он в библиотеку. Хорошо, что она не знала об этом. Иначе у неё появилось бы сомнение в том, что Малфой проводит мало времени над книгами. Только вот эти книги вовсе не касаются его учёбы.

***

Шелест книг, тихие переговоры за стеллажами. Драко начинал привыкать к этому шуму. Он думал, что на своём седьмом курсе он будет кутить с Блейзом, а не торчать в библиотеке из-за приказа одного ублюдка. Приказа. Он поёрзал на стуле, впиваясь ногтями в ладони. Наверное это никогда не закончится. Всё его существование построено на чьей-то прихоти. Отца, Тёмного лорда, Министерства, Охотника. Кто следующий? Выстраивайтесь в очередь, домовой эльф Драко Малфой ищет новых хозяев. Он изучил десятую часть от запретной секции. Осталось всего лишь ещё девяносто процентов. Драко положил голову на гладкую поверхность библиотечного стола, прикрыл глаза и перед его лицом снова предстаёт образ девушки с красным галстуком и растрёпанными волосами. Она прячется под его веками уже третий день. Он не особо то ей и рад. Но почему-то Малфой не мог выкинуть из головы её выражение лица, которое он поймал перед тем, как она обняла его. Беспокойство. Кто-то о нём беспокоился. Кто-то кроме его матери. В нём одновременно два чувства. Одно, о котором он даже думать не хочет, а второе — раздражение. Ему не нужны её сочувствие или, как она там говорит, «участие». Надо было ей это высказать, прямо в Хогсмиде. И вместо этого он молча волочился за ней. Драко корил себя за это. За то, что в его голове не возникали, как обычно, колкие фразы, ранящие её не хуже Жалящего заклинания. Или ему хотелось, чтобы они так её задевали. На часах пробило ровно десять, когда Драко поднялся со своего места. Он обещал прийти в гостиную Слизерина. В последний момент согласился и теперь жалел об этом. С недавних пор у него пропал совершенно интерес к подобному веселью. Сон в своей кровати он считал более привлекательным видом веселья. Но этот взгляд Блейза, Пэнси и… Астории заставил его смягчиться и коротко кивнуть. Этого кивка достаточно, чтобы потом обвинить его в нарушении обещания. А он терпеть не мог слышать обвинения в свою сторону. Кому вообще это может понравиться? Драко прошёл в подземелья по заученному с первого курса пути почти на автомате. Он достиг конца коридора и, бросив пароль, прошёл через стену, оказываясь в гостиной своего факультета. — Драко! — к нему подошёл уже далеко не трезвый Тео и постучал его по плечу. — Мы тебя заждались. — Смотрю, ты больше всех, — Драко спихнул его руку и прошёл вглубь. На столе стояла дюжина закупоренных бутылок. Несколько открытых уже валялись на полу. Свет был приглушён и на другом столе стоял проигрыватель, который играл достаточно громко. Какая-то живая мелодия. Золотая молодёжь танцевала на импровизированном танцполе. Заметив Блейза, Драко шумно садится рядом с ним, предварительно схватив со стола бутылку огневиски. Малфой не раз задумывался, почему именно Забини стал его лучшим другом. Они были ужасно близки с Тео, но тот был слишком болтлив. Пэнси с её девчачьими замашками и постоянными истериками тоже не подходила на эту роль. Крэбб и Гойл были просто пешками в его руках. Ему нужен был кто-то равный. Кто-то, способный понять его без слов. Ведь он так любил молчать. И этим человеком стал Блейз Забини. — Пришёл повеселиться? — усмехнулся Блейз и отпил из бокала. Драко наслаждался этим сарказмом. Он откупорил бутылку и отпил прямо из горла. Язык, гортань и пищевод обожгло. Приятное ощущение. — Не вижу, чтобы ты сам веселился. — Я здесь ради неё. Не больше, — он кивнул в сторону Дафны, которая танцевала в толпе. Они молчали. Драко пил, а Блейз покручивал в руке бокал, отпивая совсем редко, почти не касаясь губами содержимого. Наконец к ним подошли сёстры Гринграсс. — Ну и чего ты сидишь? — Дафна уперла кулаки в бока и наигранно надулась. Блейз закатил глаза и отставил бокал, позволяя девушке потянуть его, заставляя встать. Он пожал плечами, поворачиваясь к Драко перед тем, как его увели в танцующую толпу. Малфой почувствовал снова тяжесть на диване от севшей туда, где только что был Блейз, Астории. Она сняла туфли и поджала ноги, поворачиваясь корпусом к нему, кладя локоть на спинку кожаного дивана. — Долго же ты шёл к нам. — Был занят, — он выпил уже половину бутылки. — Чем же Драко Малфой был занят в субботний выходной вечер, — она начала накручивать на палец одну из своих чёрных прядей. Драко посмотрел на Асторию. Она была одета в чёрное шёлковое платье. Часть её волос была заделана чёрной лентой. Девушка, сидящая с ним, была очень даже привлекательной. Это на него так алкоголь начинает действовать или он просто обратил внимание на неё только сейчас. — Читал книжки, — лениво протянул он и снова приложил губы к горлышку бутылки. — Недавно я прочитала роман Джейн Остен. Читал её книги? — Не доводилось. — Прочитай на досуге. Иногда я хочу стать героиней её романов. Любовных романов. Драко приподнимает бровь. Затем встряхивает бутылку, чтобы понять, что он почти всю её допил. Делает ещё один глоток и протягивает её Астории. Она берёт её обеими руками и делает жадный глоток, допивая остатки. Малфой прослеживает, как одна капля падает ей на декольте. Девушка ставит бутылку на стол, немного наклоняясь вперёд так, что её платье слегка задирается. Она ловит его взгляд. Садится ровно. Думает о чём-то минуту. Решается. И вот она уже перекидывает ногу через него, усаживаясь на коленях к нему лицом. Драко приподнимается чуть выше. Астория кладёт свои ладони на его челюсть и накрывает его губы своими. Он тоже думает. Затем держит её за талию и приоткрывает рот, позволяя ей ухватиться за его нижнюю губу своими губами, затем провести языком по зубам. Он разрешал ей. Его руки находят её бедра и подтягивают её ближе. Астория шумно выдохнула, перекладывая руку на его шею. Она заправила прядь волос за ухо, затем снова прильнула к его губам. Драко не чувствовал ничего при поцелуе с ней. Слишком резко, слишком чопорно. Он сильнее сжал её бедра, заставляя поёрзать на нём. Он откинул голову, давая ей проложить дорожку из влажных поцелуев на его шее. Когда она прикусывает кожу, он поднимает руки вновь на её талию. Драко не даст ей оставить на нём отметины. Астория Гринграсс была воплощением аристократки. Дорогие наряды, идеальная осанка, макияж, поставленная речь, высокомерный взгляд. Она излучала уверенность, самообладание, красоту. Нельзя было не признать, что её утончённые черты, стройная фигура, делали Асторию действительно привлекательной. Она была далеко не глупой. Драко никогда бы не удостоил своей компанией глупую девушку. — Так, так, так, — рядом с ними на диван плюхается Монтегю сразу с двумя бутылками в руках. Астория резко отстраняется, затем откидывает волосы и удерживает руки на плечах Драко, но не слезает с его колен. Он берёт её за подбородок и целует в этот раз первым. Контролирует её. Руководит процессом. Его руки блуждают по её бокам, пока она цепляется за его рубашку. Как только она сжимает ткань, Драко отстраняется. — Думаю, мне на сегодня хватит. Астория слезла с его колен, позволяя ему встать. Её губы припухли, а волосы уже не лежали в идеальной причёске. Драко провёл рукой по волосам, поправил ворот рубашки и вышел из гостиной. Что заставило его отстраниться и практически выбежать из гостиной Слизерина? Не уж то Астория настолько была плоха? Нет. Всё было очень даже не плохо. Но когда она сжала его рубашку, перед ним возник образ девушки, которая уже сжимала так его рубашку пару дней назад. Малфой просто сходит с ума потихоньку. Он начинал воспринимать эту мысль как вполне реальный исход. Вместо того, чтобы продолжить наслаждаться обществом симпатичной слизеринки, ему приходилось быстрым шагом идти по холодным коридорам, лишь бы не вспоминать объятия Грейнджер. И зачем он принял этот акт жалости. Позорище. Чтобы сказал отец на это? Драко ударил по каменной стене. Костяшки сразу же окрасились в красный. Он ударил второй раз, опёрся локтями о холодные выступы и приложил лоб к стене. Может это поможет охладить мысли. Каждый раз, когда он думал о грязнокровке, рано или поздно возникал образ Люциуса, недовольно смотрящего на Драко. С отвращением и разочарованием. Из-за этого он ещё больше ненавидел Грейнджер. За то, что её существование заставляло вспоминать об убеждениях его дорого любимого папаши, его желании вбить их в неокрепший ум сына. Вот он и остался. Где-то посередине между добром и злом. Без способности понимать, где хорошее, а где плохое. С простым пониманием за что его могут отчитать или наказать. Жестоко наказать. Он устал видеть злые взгляды в свою сторону, устал доказывать всем, что он не выбирал себе эту участь. Если бы только сейчас он мог вернуться на шестой курс, сказать отцу, что он не готов. Вероятнее всего, его бы уже здесь не было. Алкоголь. Вот что он творит с поплывшими мозгами. Драко оказался так быстро у портрета, ведущего в башню старост, что даже не успел привести мысли в порядок. Он утёр лоб и назвал пароль, заходя в гостиную. «Блять». На диване, поджав под себя ноги, сидела Грейнджер. В руках у неё было зеркало и она что-то старательно колдовала. Девушка была настолько занята процессом, что даже не заметила как кто-то зашёл. — Грейнджер, ты что, красишься?.. — Драко остановился на пороге в изумлении. Гриффиндорка чуть не выронила зеркало и схватила его в полёте, затем быстро глянула на Драко. — Я-я-я… Заклинания для макияжа решила попрактиковать, а тут освещение лучше, чем в комнате… Поэтому… — её взгляд резко сфокусировался на его лице, затем на его руках. — Малфой, что с тобой?! Драко посмотрел на свои руки и обнаружил, что они в крови с костяшек. Видимо на лице пятно осталось, когда он потёр лоб. — Ничего, — буркнул он, намереваясь пойти к лестнице. Грейнджер выскочила перед ним. — Ты подрался с кем-то? Что случилось? — Не твоё дело, — Драко остановился и отпрянул. — Может мадам Помфри позва… — Я сказал. Отъебись! — он повысил голос, но всё ещё оставался на своём месте. — Я хочу помочь. — Мне не нужна твоя помощь. Мне не нужна НИЧЬЯ помощь, тем более такой как ты, — он обошёл гриффиндорку и уже подошёл к основанию лестницы, когда она заговорила. — Что с тобой не так, а? Почему ты такой, Малфой? — Грейнджер сжала кулаки. — Такой? — он чувствовал её прожигающий взгляд и не стал оборачиваться, однако снова остановился. — Высокомерный, заносчивый, вечно прячущийся под маской. — Что если это не маска? Не задумывалась, Грейнджер? — Если бы это была не маска, то ты бы не принял объятия гриффиндорской… грязнокровки, — она сложила руки на груди и приподняла бровь. Драко развернулся и стремительно подошёл к ней, стирая с её лица это самодовольство. Ему понравилась такая перемена в взгляде. — Ты ни черта не знаешь. Даже крохотной крупицы. Всезнайка Грейнджер, кажется, недостаточно изучила матчасть, — он наклонился к её уху и, едва задев губами мочку уха, шепнул, — отправляйтесь на пересдачу. Гриффиндорка вздрогнула, но не сдвинулась с места. Драко отошёл от неё и начал подниматься по лестнице, когда она снова заговорила. — Ты убегаешь. Как и всегда. У тебя это входит в привычку, — она поджала губы и уставилась ему прямо в затылок. Малфой опёрся о перилла локтем и оглядел её с ног до головы. — Почему тебя это так волнует? — Потому что… — Грейнджер серьёзно задумалась над этим вопросом, можно было уловить, как заработали шестерёнки в её мозгу. — Я не знаю! Драко ошарашил её такой откровенный ответ, но он не подал виду. — Ты не устал? — девушка подошла к основанию лестницы и сложила руки на груди. «Знала бы ты, что я валюсь с ног из-за беспричинной усталости уже несколько лет» — От чего? — он спустился на несколько ступенек так, чтобы между ними осталась всего лишь одна. — От самого себя, — Грейнджер обошла его, поднимаясь на ступеньку выше него. Теперь они были почти одного роста, правда Драко всё равно возвышался над ней на пару сантиметров. — А ты задумывалась над тем, какого быть мной? — Малфой приподнял бровь и засунул руки в карманы брюк. — Знать, что тебе нигде не рады. Потому что на тебе клеймо, — гриффиндорка покосилась на его предплечье, прикрытое рубашкой. Он уловил её взгляд и закатал рукав. — Быть в центре внимания даже Министерства. Чёртова Министерства, которое уже давным давно должно было отъебаться от меня. Думаешь, мне нравится просыпаться по ночам от того, как мне снова и снова во сне ставят… Он дёрнулся, когда Гермиона дотронулась до его метки. Она была так сосредоточена, будто им задали изучить новое растение на лабораторной по травологии. Подушечками пальцев она провела по изображению змеи. Драко сглотнул, затем посмотрел на её лицо, на которое упала прядь волос. — Ты пьян, — сказала она наконец и убрала руку. «Вот так открытие» Малфой резким движением стянул рукав, скрывая метку. — Я не задумывалась, какого быть тобой, но я не хочу, чтобы ты упустил второй шанс. — Чувствуешь себя спасительницей? — Драко усмехнулся одним уголком рта. — Будут сотни других, которые готовы потопить меня. Стоит только их спросить, — он пожал плечами и щёлкнул ей по носу. — Мир не крутится вокруг таких как ты. Недостаточно спасти грёбаное общество от Тёмного волшебника, чтобы изменить систему. — Не делай вид, будто весь мир настроен против тебя, — Грейндежр фыркнула, отпихивая его руку. — Не делай вид, будто я твой новый объект для изучений. — А что если так и есть? — она ехидно улыбнулась и задрала нос. — Это будет твой последний опыт. Как там умерла мать Полоумной Лавгуд? — Драко пощёлкал пальцами, будто вспоминая. Гермиона заморгала и помотала головой, будто не веря. — Ты просто мудак. — О чём я и говорю, — слизеринец выдал полусмешок и пошёл к своей комнате, — когда определишься, кто же я такой. Жертва, мудак или кто-либо ещё. Тогда и поговорим, если у меня будет настроение, — Драко остановился перед дверью. — Вероятнее всего мне снова придётся напиться перед тем, как удостоить тебя беседы. Послышался скрип двери, затем замок защёлкнулся. В Гермионе тоже что-то щёлкнуло. Ей захотелось выучить матчасть.